Текст книги "Чародей выходит на охоту (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

Глава 7

Глава 7

Переславль

Чародей против уголовников

Телефонный звонок в половине десятого вечером стал для меня полной неожиданностью. Аппарат разрывался, требуя немедленно взять трубку. Этот звонок ничего хорошего явно не сулил, а прямо-таки излучал неприятности. Я с опаской поднял её, поднес к уху.

– Алло?

– Антон?

– Да, – подтвердил я. – Слушаю.

– Это Шишкин, – раздалось в трубке. – Нужно, чтобы ты подъехал к нам как можно быстрее.

– Да я только вчера приехал! – возмутился я. – Теперь в пятницу собираюсь. Может быть.

– Антон, пожалуйста, – голос Шишкина был какой-то усталый, измученный, даже чужой. – Приезжай. Очень надо.

Он помолчал, потом предложил:

– Ну, хочешь, я за тобой приеду? Завтра прямо с утра?

– Ладно, – согласился я. – Завтра к полудню буду. Куда подъезжать?

– УВД знаешь где?

– Знаю…

У здания УВД я был в десять часов. Пришлось выехать пораньше, в семь. Наташка осталась в деревне.

Машину я оставил недалеко от входа, на «генеральском месте», прямо перед знаком «Стоянка запрещена». Перед знаком, а не после. Так что можно, я ничего не нарушал.

Шишкин вышел буквально через пару минут, стоило мне набрать его внутренний телефон с проходной.

– Пошли! Скомандовал он мне и бросил дежурному. – Он со мной!

Мы поднялись на второй этаж, свернули направо, прошли по коридору пару дверей, остановились перед третьей с табличкой «Красавин О. И.»

– Заходим! – Шишкин открыл дверь, легко толкнул меня в спину. – Не стесняйся.

Кабинет был внушительных размеров, «квадратов» в 20, а то и больше. Возле правой стены стояли стулья, штук 15. С другой стороны, где окна, стоял кожаный диван. Ну, и, разумеется, большой тяжелый «хозяйский» стол под зеленым сукном и к нему в придачу длинный полированный приставной стол. И тоже с жесткими «венскими» стульями.

– Раздевайся!

Я скинул куртку, сунул шапку с шарфом в рукав. Вень Венич куртку у меня тут же отобрал, повесил на плечики в шкаф.

– Садись! – он указал на место за приставным столом, усаживаясь рядом. – Начальство сейчас подойдет.

Начальство, видимо, этот самый Красавин О. И., хозяин кабинета, появилось, едва мы разместились. Шишкин встал, я остался сидеть.

Красавин, коренастый, широкоплечий с благородной проседью в темно-русых волосах полковник милиции, бросил на свой стол серую картонную папку, набитую бумагами, развернулся, протянул мне руку, поздоровался, представился:

– Добрый день! Красавин Олег Иванович, начальник уголовного розыска.

Я привстал, приветствуя его, пожал руку, сообщил:

– Ковалев Антон Николаевич.

Красавин сел напротив меня за приставной стол, вздохнул, придвинул к себе толстую общую тетрадь, взял в руки ручку, переглянулся с Шишкиным.

– Тут такое дело, Антон Николаевич, – сказал он. – У нас в городе ЧП, а мы не знаем, за что ухватиться. Вениамин Вениаминович, памятуя твои неординарные способности, предложил обратиться к тебе за помощью.

– Антон, – продолжил Вень Венич. – На прошлой неделе у нас произошли два вооруженных ограбления сберкасс в городе. Одно за другим. Хорошо, обошлось без жертв. Банда, то ли пять, то ли шесть человек, с оружием, в масках врывались в сберкассу, клали всех на пол, выгребали деньги и скрывались. А вчера в полдень при ограблении убиты кассир и водитель НПО «Базальт», которые везли из банка зарплату на завод. Прямо на ступенях у центральной проходной. Тетка упёрлась, сумку отдавать не стала, так её из обреза застрелили. Водитель бросился на помощь, застрелили и его.

Я не успел ничего сказать в ответ. Дверь снова распахнулась, в кабинет вошел еще один человек: невысокого роста, плотного телосложения с аккуратным ежиком начинающих седеть волос, в черном пальто нараспашку, строгом сером костюме и белой рубашке.

– Здравствуйте, товарищи! – прямо с порога поздоровался он. – Собрались?

– Так точно!

Красавин и Шишкин встали, приветствуя гостя. Поднялся со своего стула и я. Гость пожал всем руки, снял и повесил пальто на вешалку возле двери. Сел рядом, улыбнулся резиновой улыбкой, поинтересовался:

– Кого-нибудь еще ждём?

Красавин отрицательно качнул головой.

– А это кто? – гость кивком указал на меня.

– Наш консультант-психолог, – тут же ответил Шишкин.

– Молодой, – заметил гость. – В каком звании?

– Пока ни в каком, – снова подал голос Шишкин.

– Он ваш штатный сотрудник? – продолжал допытываться гость.

– Еще нет.

– Вы с ума сошли! – гость прищурился. – Делу присвоена высшая категория секретности! Мероприятия под контролем у Первого секретаря обкома партии, который нам отвел всего два дня. А вы тащите сюда посторонних лиц. Убрать немедленно!

Последнюю фразу он буквально рявкнул.

А я с утра пораньше встал, проехал по чёрт знает какой трассе больше сотни километров, чтобы выслушивать это… Я встал из-за стола, подошел к одёжному шкафу, открыл, достал куртку. Вслед за мной поднялся Вень Венич:

– Подожди, я провожу.

Стоило нам выйти в коридор и закрыть за собой дверь, как Шишкин вполголоса выругался, буркнул:

– Послал бог напарничка!

И чуть ли не жалобно попросил:

– Посиди, подожди, будь другом!

Он затащи меня в какой-то кабинет в конце коридора, где сидел один из сотрудников, затолкнул в него, бросив:

– Стёпа, развлеки гостя на полчасика!

И убежал.

Я пожал плечами, сел на ближайший стул, улыбнулся.

– Садись ближе! – предложил Стёпа, милиционер в форме в погонах капитана. – Чаю будешь?

– Наливай! – согласился я.

Полчаса не полчаса, но я выпил две кружки, прежде чем вернулся Вень Венич.

– Пошли! – позвал он меня опять.

– Это кто такой правильный был? – спросил я.

– «Старший брат», – нехотя буркнул Шишкин. – Заместитель начальника Управления КГБ полковник Шарков. Ограбили предприятие оборонного комплекса, на котором работает шесть тысяч человек. Секретное производство и всё такое. Вот они и помогают, так сказать, консультируют.

Он едва не сплюнул с досады. Странно. А я ведь за всё время ни разу полковника с фамилией Шарков в местном Управлении КГБ не встречал. Такого деятеля искусств я бы точно не забыл. Надо будет при случае спросить у Дениса. Хотя бы сегодня – позвоню и спрошу. Но про это я Шишкину говорить не стал.

Мы вошли опять в кабинет с табличкой «Красавин О. И.». Хозяин кабинета поднялся мне навстречу:

– Извини, Антон Николаевич, такая вот ситуёвина сложилась.

Он крякнул с досады.

– Садись, в общем. Слушай.

Оба, и Шишкин, и Красавин сели напротив меня.

– После ограбления бандиты скрылись на красной «копейке». Но бдительные граждане задержали подозрительного типа, который во время разбоя ошивался рядом и вроде как занимался тем, что наблюдал. Сам понимаешь, на «Базальте» дураков не держат. Там все под «старшими братьями» ходят, каждый месяц инструктажи насчет бдительности. Вот граждане и поймали этого… А он в отказ – знать ничего не знаю, моя хата с краю, вообще здесь мимо проходил.

– Ни одной зацепки, ничего, кроме подозрений, – подхватил язвительно Шишкин. – Простой советский человек. Просто стоял и глазел. Случайно.

– Всё бы ничего, – кивнул Красавин. – Только у него две судимости, причём, вторая как раз за разбойное нападение. И сам он не местный, приезжий с Курска.

– Ты бы с ним поговорил бы, а, Антон? – попросил Шишкин. – Как ты умеешь. Вдруг он один из этих «фантомасов»? Хотя может быть и действительно не при чём.

– Ни одной зацепки, – пожаловался Красавин. – Ни отпечатков, ни свидетелей путёвых, чтоб хотя бы фоторобот нарисовать…

– Может, с местными уголовниками поговорить, – ляпнул я. – С Гришей Фартом?

– Клянутся, божатся, что не они, – отмахнулся Красавин. – Дескать, гастролёры это…

И встрепенулся:

– А ты Гришу знаешь?

Я неопределенно пожал плечами.

– Помоги, Антон! – снова попросил Шишкин. – Проясни хоть этого…

– Пошли, – согласился я и улыбнулся. – Чего ждём?

Идти пришлось недалеко. В подвал. Хорошо, не в пыточную.

– У нас здесь времянки, – пояснил Шишкин. – Камеры временного содержания. Задержанных сюда привозят с утра. Они допросов здесь ждут.

Мы втроём: я, Шишкин, Красавин – все скопом прошли мимо дежурного сержанта, сидевшего за столом у лестницы, подошли к одной из железных дверей. Шишкин открыл окошко в двери, глянул внутрь и отомкнул замок.

В комнате или, точнее, камере на железной кровати без матраса сидел неопределенного возраста человечек в старенькой куртёнке, кепке, школьных брюках. При виде нас он вскочил, радостно оскалился, сорвал с головы кепчонку, шутовски поклонился:

– Моё вам с кисточкой, граждане начальники! А что это вы всей толпой ко мне в гости? Извините, угостить нечем. Холодильник сломался, в ремонт вместе с хавкой увезли.

– Пообщаться захотелось с тобой, гражданин Немчинов, – усмехнулся одними губами Красавин. – Или, правильней будет сказать, Немой?

– Был Немой, да весь кончился, – улыбка сошла с лица задержанного. – Теперь только Немчинов Павел Петрович, гражданин Союза Советских Социалистических Республик. Чист я перед законом, начальник. Всё, что назначили, от звонка до звонка оттоптал.

Он то ли нахмурился, то ли сморщился, презрительно поднял верхнюю губу:

– Хрен ты мне что повесишь, начальник! В завязке я. В жесткой завязке. Приехал вот, на работу хотел устроиться на завод. Новую жизнь начать. А вы… Эх!

Его голос приобрел плаксивые нотки. Он махнул рукой, вытер рукавом нос, отвернулся.

– Вот с соплями перебор, – насмешливо заметил Красавин.

– Врёт он, – сказал я и попросил. – А можно ручку и бумагу. Гражданин Немчинов сам сейчас всё нам напишет…

– Вот тебе!

Гражданин Немчинов сложил фигу и ткнул в мою сторону. Аура у него горела багрово-желтыми всполохами: ненавистью и ложью.

– Дежурный! – крикнул Шишкин в коридор. – Ручку и бумагу! Быстро!

Сержант через минуту притащил простенькую шариковую ручку и с десяток листов стандартной серой бумаги. Вень Венич передал это всё мне.

В камере был стол и два табурета, привинченных к полу. Я положил бумагу и ручку на стол, сел на табурет, повернулся к Шишкину.

– Вениамин Вениаминович, можно нас оставить на десять минут? – попросил я. – Я бы хотел побеседовать с Павлом Петровичем с глазу на глаз.

Шишкин широко улыбнулся, кивнул. Красавин попытался что-то сказать, но Вень Венич его ухватил за рукав и потащил в коридор.

– Дверь не закрывайте на замок, пожалуйста, – попросил я им в спину. – Постойте в коридоре.

Задержанный ухмыльнулся, повернулся ко мне:

– А ты не боишься, пацан, что я тебя сейчас на кукан намотаю?

– Присядьте, пожалуйста, Павел Петрович, – попросил я, указывая на табурет с другой стороны стола.

– Да пошел ты! – задержанный плюнул мне под ноги.

– Сидеть! – скомандовал я, подкрепляя свои слова конструктом подчинения. Немчинов послушно рухнул на табурет.

– Взял ручку, быстро!

Задержанный ухватил ручку.

– Пиши всё, что знаешь об ограблении сберкасс и завода, – приказал я. – Подробно. Кто грабил, кто убивал? Фамилии, имена, адреса. Про себя не забудь написать. Всё, что знаешь.

Я задумался, добавил:

– Кто помогал? Где оружие взяли? Пиши красивым разборчивым почерком. И побыстрей, люди ждут.

Я не удержался, хихикнул. Немчинов послушно ухватил бумаги, подвинул к себе, стал писать. Даже язык высунул от усердия. Я поднялся, отошел к двери, не спуская с него глаз. Конструкт конструктом, но кто знает? Случаи бывают разные…

Я коснулся двери. Она оказалась не заперта, как я и просил. Шишкин и Красавин стояли рядом. Шишкин смолил сигарету. А он же вроде не курил. Нервы? Я знаком попросил подойти, при этом приложив палец к губам, требуя тишины. Оба на цыпочках подошли. Я показал им в приоткрытую дверь Немчинова, который сидел и старательно излагал на бумагу ответы на мои вопросы.

– Мля… – вырвалось у Красавина. – Люкс!

– Красавец! – подтвердил Шишкин.

Мы вошли в камеру. Немчинов поднял глаза, посмотрел на нас.

– Пиши, пиши! – сказал я, выпуская в него на всякий случай еще один конструкт подчинения. – Подробней пиши! Не забудь про свои похождения, – я поправился, – преступления после выхода на волю написать!

Как только он закончил, Красавин поспешно выдернул у него из-под рук листы, собрал их в пачечку, довольно разулыбался.

– Молодец, гражданин Немой! – заявил он. – Другое дело!

Его фраза совпала с моей отменой конструкта подчинения. Немчинов изменился в лице. Он растерянно посмотрел на Красавина, перевел взгляд на меня.

– Не по закону, начальник! – жалобно сказал он. – Не по правилам!

– Всё нормально, гражданин Немчинов! – жестко отозвался Шишкин. – Можно подумать, ты грабишь по советским законам.

– М-да, – ухмыльнулся Красавин. – Теперь мы с тобой поговорим по-другому.

Он многозначительно потряс исписанными листами. Немчинов вжал голову в плечи, ссутулился, стал ниже ростом и вдруг неожиданно подпрыгнул ко мне и изо всей силы воткнул мне ручку, которой он писал, в глаз. Шишкин охнул. Красавин присел от неожиданности.

– Нет, ну так нельзя! – заявил я, поднимая с полу сломанную ручку. – Так на тебя никаких письменных принадлежностей не напасешься.

Немчинов молчал, с ошарашенным видом наблюдая за мной: ручка воткнулась мне прямо в глазное яблоко и – сломалась.

– Ты… Ты – чёрт! – пробормотал он.

– А ты теперь стукач! – я хлопнул его по плечу. – Что со стукачами на зоне делают?

– Какая зона? – выдохнул Красавин. – Ему по этому делу стопроцентная вышка светит!

Глава 8

Глава 8

Переславль

Оперативные дела

Сразу после визита в УВД я направился домой, на квартиру. Не буду рассказывать, как меня благодарили товарищи Красавин и Шишкин, обещая мне за содействие всяческие блага от медали до почетной грамоты и уговаривая идти к ним на службу. Нет, ребята, пулемёт я вам не дам! И уж тем более, подставлять шею под хомут правосудия у меня не было никакого желания!

– Денис, а кто такой полковник Шарков? – спросил я по телефону после обмена приветствиями.

– Наш новый заместитель начальника Управления, – ответил Денис. – Зам Киструсса. Недавно из Москвы прислали. А ты его откуда знаешь?

– Не по телефону, Дэн, – отмахнулся я. – Хочешь, подъезжай ко мне, если есть желание.

Устинов, чувствую, замялся. Может, ему и хотелось подскочить, встретиться, но, видимо, были более важные дела. И я угадал.

– Хотелось бы, – наконец ответил он. – Да времени совсем нет. Ты надолго здесь?

– Через пару часов уеду. Разве что по магазинам пробегусь.

– Ты это, – Денис замялся, – с этим самым Шарковым держи ухо востро. Нельзя ему верить. Нехороший он человек. Подлый.

– Да понял я уже…

Он повесил трубку.

* * *

Устинов только утром был на докладе у начальника Управления. Город всколыхнула череда вооруженных ограблений: сначала двух сберкасс, а потом и кассира «Базальта», да еще с последующим убийством. Кассира убили из обреза охотничьего ружья, а вот водителя из автомата. Да не абы какого, а немецкого МП-40, времен Великой Отечественной войны, так называемого «шмайссера». И все улики указывали на одну и ту же группу.

Разумеется, все шишки полетели в сторону нашей доблестной милиции. Учитывая, что «Базальт» предприятие с госсекретами, первый секретарь обкома партии вызвал к себе Киструсса и потребовал в категоричной форме оказать помощь, дескать, совершено ограбление предприятия военно-промышленного комплекса, насквозь секретного, да еще с убийством и применением автоматического оружия.

Действия первого секретаря обкома партии были вполне объяснимы: буквально за месяц своего поста лишился его близкий коллега, можно сказать, заместитель – второй секретарь обкома Герой соцтруда Владислав Федорович Приезжин, которого вдруг ни с того, ни с сего вызвали в Москву, в ЦК. Обратно он не вернулся. Из ЦК позвонили только через неделю, проинформировав, что Приезжина прямо на вокзале в Москве арестовали сотрудники КГБ. Причем, по согласованию и одобрению чуть ли не Самого…

Следом за этим своих постов в обкоме тут же лишились начальники отделов торговли, легкой промышленности и образования. Приехавшей из столицы совместной оперативно-следственной бригадой, в которую помимо сотрудников КГБ вошли работники Генеральной Прокуратуры, были арестованы директор меховой фабрики «Соболек», директор швейного училища и начальник УБХСС УВД. Руководство региона, начиная с обкома КПСС и заканчивая местными РОВД, лихорадило с месяц. Потом вроде успокоилось и тут ЧП: ограбление сберкасс, оборонного завода да с применением автоматического огнестрельного оружия.

Киструсс был на сто процентов уверен, что Первый уже послал в Москву «телегу», в которой доложил о беспомощности местной милиции и КГБ (а КГБ в особенности!) противостоять преступности.

В результате разговора с ним в помощь правоохранительным органам Киструсс направил своего зама, недавно приехавшего из Москвы, из Центрального аппарата, полковника Шаркова.

Утром после традиционной «пятиминутки» Киструсс попросил Устинова задержаться, и, как только они остались одни, мрачно сообщил Устинову:

– Не помогли твои «карандаши»…

– Не может быть! – ответил удивленный Устинов. – Еще ни разу сбоя не было!

– Вот и я думаю, не в «карандашах» дело! – поморщился генерал и пояснил. – Цвигун умер. Официальная причина смерти обширный инфаркт. Только после того, как ты в Москву съездил, звонили мне, благодарили. Понимаешь?

Устинов кивнул.

– Вот и думай, Денис Владимирович! – закончил разговор Киструсс. Он помолчал и вполголоса продолжил:

– Его лечащий врач сказал, что он здоров как бык, хоть в космос запускай! Вот и запустили.

* * *

Захватить «разбойников» – розыскное дело получило именно это название «Разбойники» – не удалось. Несколько машин с оперсоставом были направлены на захват сразу же, как только Красавин прочёл «сочинение» Немого. Увы, трехкомнатная квартира в двухэтажном шлакоблочном доме (что удивительно, почти в центре города!), которую снимали преступники, оказалась пустой. А на светлых обоях красовался выведенный углём кукиш. Ни одной улики, ни одного отпечатка пальцев. Тряпка на швабре в ведре воняла уксусом.

Красавин, лично выехавший на захват, сгоряча даже сплюнул на пол, не сдержался.

– Видимо, как Немого повязали, так они и сменили лёжку, – заметил Шишкин.

Из известных оставшихся местных контактов оставался только наводчик. Кстати, из числа близких связей Григория Ботковели, известный как «вор в законе», смотрящий за регионом, Гриша Фарт.

– Соврал, выходит, Гриша, – хмыкнул Красавин. – Насчет того, что не знает кто это, когда мы с ним беседовали.

– Может, и не знал, – задумчиво заметил заместитель начальника УВД Воронцов. – А может, и соврал. Ему же всё равно по ихнему закону западло своих сдавать.

– В любом случае наши с ним договоренности закончились, – сказал Красавин. – Можно будет его за соучастие брать.

– Только потом, – заметил Воронцов. – Когда банду повяжем. Какие соображения есть?

Все повернулись к Шишкину, скромно сидящему в углу кабинета. Всё совещание он молчал, черкая что-то в рабочей тетради.

– Вениамин Вениаминович, – подал голос Воронцов. – Давай, предлагай!

– Установочные данные «разбойников» нам известны, – начал Шишкин. – Фотографии их есть. Все жители Ростовской области, отбывали наказание в одной колонии. В общем, мы их фактически знаем.

– Не тяни кота за фаберже, – буркнул Красавин. – К делу переходи!

– Город перекрыт, – нудно продолжил Шишкин. – Введен усиленный режим несения службы. Фактически весь личный состав переведен на казарменный режим. В состав патрулей включены оперработники. Дороги перекрыты. Кстати, в экипажах ГАИ тоже дежурят оперативники. Фотографии и установочные данные есть у всех. Таким образом, есть два варианта: ждать, когда они проколются, решат сбежать, или устроить им провокацию, то есть оперативный эксперимент.

– Ждать нельзя, – отрезал Воронцов. – Первый с нас голову снимет. Мы пока, вон, отчитались, что одного уже поймали, раскололи. Он вроде успокоился. Но это на время. У нас дня два, не больше… Что за эксперимент?

– У нас есть наводчик, – сказал Шишкин. – Которого мы не стали трогать. Установили круглосуточное наблюдение. Взяли под контроль телефон. Ночью зафиксирован звонок с телефона-автомата. Звонок длился пять секунд, отследить не удалось.

– А что там?

– Вопрос-ответ. Как дела? Пока пусто, – ответил Шишкин. – Всё.

– Они ждут еще наводку, что ли? – то ли удивился, то ли восхитился Красавин. – Так получается?

– Получается так, – согласился Шишкин и продолжил. – Так вот надо наводчику предложить вариант, выгодный нам для поимки «разбойников» с поличным.

– Ну, и какой же? – спросил Воронцов. – И самое главное, каким образом довести так, чтобы ни наводчик, ни «разбойники» ничего не заподозрили?

– Думать надо, – пожал плечами Шишкин.

– Проект плана оперативного эксперимента прошу представить нам на согласование, – проскрипел со своего места не проронивший до этого ни слова полковник Шарков.