Текст книги "Чародей выходит на охоту (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

– Не знаю. Скорее всего, – он повернулся ко мне, – общение должно происходить образами. То есть, ты, по идее, стал телепатом. В общем, сам посмотришь. Я так думаю.

Я вышел из Астрала.

Жизнь снова вошла в свой привычный ритм. Пару раз по объездной дороге заезжал Василий Макарович, памятуя, что я всё-таки его помощник. Вместе с ним мы катались по лесу. Он делал одному ему понятные зарубки на деревьях, ставил таблички с какими-то обозначениями. Я, пользуясь моментом, выкапывал саженцы дуба, сосны, орешника, осины, выбирая наиболее здоровые, заворачивал их в мешковину, складывал в багажник.

– Лес чистить надо, – заметил Макарыч. – В июне займёмся.

Он что-то записывал в свой блокнот. А я пытался безуспешно реализовать (или активировать) дар Велеса.

Из зверюшек нам встретился лишь мишаня, заставив немного понервничать Макарыча, хотя лесник прекрасно знал, что медведь стал практически ручным, обитает у меня за огородом и никого не трогает.

Наталья на следующий же день открыла родник Еремеичу. Тот сразу же потребовал у меня изготовить идолы с ликами Мокоши и Лады. При этом заготовки, четырех метровые обрубки из лиственницы, каким-то образом оказались поутру у меня прямо во дворе возле крыльца.

Пётр Сидорович Коростылев, сосед дед Петя, только крякнул, озадаченно почесав затылок, но пообещал в течение месяца вырезать статую Мокоши, а еще через месяц Лады.

Я сообщил об этом Еремеичу и намекнул, что неплохо бы заготовки переместить во двор мастеру, а не мне. Обрадованный лесовик на следующее утро исправил свою оплошность.

– Понимаешь, Антон-батюшка, – Еремеич, как и домовой, после объявления меня главным волхвом, напрочь отказывался именовать меня иначе. – Без ликов Мокоши и Лады вода не оживёт.

Он разочарованно вздохнул, совершенно по-детски шмыгнул носом:

– Я поначалу думал, что Наталья-берегиня сама справится. Ан нет, тут помощь Мокоши с Ладой нужна.

– Ко мне Хорс так и не пришёл, – в ответ сообщил я. – Перун с Велесом приходили, благодарили, а Хорс нет.

После их явления, что говорить, я рассчитывал разжиться бонусом от солнцеликого. Увы, неделя прошла, а вместо благодарности у меня лишь крепкий здоровый сон.

Силантий Еремеевич только пожал плечами, мол, что у них, богов, на уме, кто знает?

Сразу после выходных, которые я с Натальей провели в Переславле, ко мне в гости опять заявился Макарыч.

– Дело есть! – с порога объявил он. – Поговорить надо, пошептаться.

При этом говорить-шептаться дома он почему-то не пожелал. Я пошел ему навстречу, предложив прогуляться в рощицу, метров за пятьдесят от дома. Со своего подворья из-за забора нам приветственно помахал рукой Селифан.

– Давно мы никуда не выбирались, – заявил лесник, усаживаясь на ствол упавшей березы. – Майские скоро. Можно соорганизоваться, компанией в лес выехать или на речку, шашлыки пожарить. Селифан, ты с Натальей, я с Марией… Ты как на это смотришь?

Как-то странно это предложение прозвучало из уст человека, все свое время проводящего на природе, в лесу. Я почему-то считал, что эта природа ему уже поперек горла стоит. Хотя, если предложение было не его, а, скажем, Марии Кирилловны, которая не отказалась от мысли привлечь меня к лечебным делам в отдельно взятой участковой больнице, то другое дело. Всё вставало на свои места.

– Можно собраться, – согласился я и пошутил. – А твоя Мария Кирилловна гостей из леса не забоится? Вдруг мишка на огонёк зайдет, или волчок под бочок?

– Нет уж, – ухмыльнулся он. – Давай ограничимся белочками и зайчиками. В крайнем случае, ёжиком.

И засмеялся. Я поддержал его:

– Давай запланируем. Между майскими будет самое то!

Непосредственно перед майскими праздниками у меня уже были планы: maman выходила замуж. 29 апреля в 11.00 обозначена роспись в районном ЗАГСе. На 14.00 – банкет в кафе «Льдинка», что на набережной, в котором мы отмечали последний звонок. Там я впервые поцеловал свою первую любовь Ленку-Жазиль, правда, за ушко и назло Альбине, но Ленке очень даже понравилось.

Я вздохнул. Поначалу я целился на «Театральное», но последний визит туда меня разочаровал. А maman с Алексеем вообще хотели обойтись домашним застольем, только я не дал. Доехал до «Льдинки», заручившись поддержкой в виде предварительного звонка директору Зинаиды Михайловны. Внёс предоплату в размере 25 рублей. Кроме жениха и невесты, ориентировочно ожидалось 30 гостей из расчета по 10 рублей на человека, плюс спиртное (10 бутылок шампанского, 10 водки, 10 красного полусладкого вина). Директор кафе весьма удивился, когда я попросил его, чтобы приобретение спиртного взяло на себя кафе. Обычно было наоборот. А я еще и предупредил, что если вдруг напитки будут «не той системы», то на следующее утро весь персонал, включая директора, останется без работы. Моё заявление тут же подтвердила по телефону Зинаида Михайловна. Директор проникся, а я подстраховался конструктом подчинения.

– Тут такое дело, – начал Макарыч, и я засмеялся. Он обиделся:

– Ты что?

– Я думал, ты меня на шашлыки пригласить приехал, – пояснил я, сдерживая смех. – А у тебя дело какое-то… Карандаши что ли?

Лесник смутился, вздохнул:

– Ну, да.

Он вытащил коробку с карандашами, протянул мне:

– Это для заготовок.

Я взял.

– А это, – он вытащил завернутые в бумагу обломки использованных амулетов, – как ты сказал.

Обломков было двенадцать: на шесть карандашей.

– Остальные успели выкинуть, – развел руками лесник. – Антон, пойми, они реально нужны людям! Позарез нужны!

– Точно эти обломки? – спросил я.

– Ну, что, я тебе врать что ли буду? – Макарыч опять обиделся.

– Ладно, сделаю, – я сунул коробку с «заготовками» в карман. – Завтра к вечеру сам завезу!

– Отлично! – обрадовался Макарыч. – Надо пополам, пять лечебных, пять омолаживающих.

– Сделаю, сделаю, – успокоил я его. – Ты посмотри!

Я показал рукой. Метрах в десяти от нас спиной к нам сидели рядышком лесниковский шишок и мой шерстяной и при этом, кажется, даже переговаривались: шишок что-то бурчал на непонятном языке, шерстяной в ответ тихо порыкивал на своём.

Макарыч покачал головой:

– Нашли общий язык между собой…

Мы распрощались. Он уехал.

– Зачем колдун приезжал? – спросила Наталья. Она целыми днями пропадала в лесу, не распространяясь при этом, чем занималась. Иной раз даже на обед не возвращалась. Собственно, и я тоже не очень-то и рассказывал про свои занятия. Она вышла из дома, собираясь уходить.

– На шашлыки звал, – усмехнулся я. – Приглашал нас с тобой.

– Да ладно? – удивилась она и тут же согласилась. – А что, давай сходим!

– Сходим, – подтвердил своё согласие я. – Обязательно.

Неожиданно для неё и для себя, я обнял её за талию, притянул к себе и поцеловал в губы. Она приникла ко мне, отвечая на поцелуй.

– Выйдешь за меня? – спросил я, отрываясь от её сладких губ.

– Посмотрим! – уклончиво и озорно улыбнулась она в ответ, оттолкнула меня и зашагала в лес через огород. На ходу она подняла руку вверх и, не оглядываясь, помахала мне, уверенная, что я смотрю ей вслед.

А я пошел заниматься амулетами. Только вот ни один из обломков не был из тех карандашей, что я зарядил когда-то своей магией. Все половинки карандашей относились к одной марке «Конструктор». И ни одного из них я не «опознал» за своего. При этом сам Макарыч был убежден, что вернул мне обломки именно моих амулетов. В его ауре не было желтого цвета.

Жить становилось всё интереснее.

Глава 30

Глава 30

Переславль.

То, что кража невесты на свадьбе идёт как-то не по плану, стало понятно, когда по почте пришёл её палец (из чёрного юмора).

30 апреля 1982 года

На роспись в ЗАГС я не поехал. Заказали две «волги», в которые поспешно влезли: maman со свидетельницей и двумя подружками, Алексей с тремя друзьями. Глядя на них, я только что и развёл руками да мысленно посмеялся: расходы на транспорт тоже были мои. Ну и ладно. Не очень-то и хотелось.

Два с лишним часа «молодожены» где-то шарахались по городу, фотографировались у всех значимых памятников (Ленин, конечно, на центральной площади в приоритете!), заехали в музей (обязательное фото у чучела мамонта в фойе), прицепили амбарный замок на ограду набережной и выкинул ключ вниз, подальше.

И уж только потом подъехали к «Льдинке», на пороге которой их с нетерпением ждала толпа гостей. Еще бы! Без «молодоженов» по моему распоряжению в кафе никого не пускали.

Maman в светло-сиреневом платье, в туфлях-лодочках на высоком каблуке и диадемой в высокой прическе смотрелась шикарно. Алексей одет был традиционно для жениха: белая рубашка, черный костюм, черные лакированные туфли. Нанятый фотограф сделал несколько снимков возле входа, включая пару групповых вместе с толпой гостей.

30 гостей как-то набрались очень даже легко. Со стороны maman приехали дед с бабкой, жена дяди Славы тётя Лена с сыном Сашкой. Сам дядя Слава уехал в срочную командировку куда-то на Дальний Восток. Обычное дело, со слов Сашки. Еще maman зазвала на свадьбу с десяток своих подружек. Я еле уговорил составить мне компанию Мишку. Наталья отказалась в категоричной форме. Ленку-Жазиль пригласить я не рискнул – Наталья сразу почувствует! Потом мало не покажется.

Со стороны Алексея родителей не наблюдалось, одни родственники, типа, брат-сестра, «кузин-кузина с кузнечиками». Четверых детей младшего школьного возраста с собой прихватили. В принципе, их дело. Меня это уже не касалось. Я хотел устроить праздник, разумеется, в первую очередь для maman.

Вот насчет ведущего я промахнулся, упустил, не заказал. Но эту роль на себя взял какой-то Алексеев родич.

Меня с Мишкой энергичные дамы из числа Алексеевых гостей, к моему удивлению, усадили за дальний столик, рядом с «детским столиком». Мишаня покачал головой:

– Говоришь, ты этот праздник жизни забашлял? Они-то, – он обвел рукой круг, указывая на гостей, – знают об этом?

– Да и хрен с ними! – отмахнулся я и громко закричал, перебивая очередного оратора. – Горько!

На меня стали бросать недовольно-негодующие взгляды, но Мишка поддержал мой крик души:

– Горько!

«Молодожены» поднялись со своих стульев в очередной раз. Я восторженно хлопнул приятеля по плечу, показывая на заткнувшегося оратора, вынужденного опрокинуть рюмку под мой крик души:

– Как мы их⁈

– А то! – осклабился Мишка. – По коньячку?

По моей просьбе на наш стол вместо водки поставили приобретенный мною коньяк, разлив его в аккуратный хрустальный графинчик. Вместе с нами за столом сидела семейная пара из числа родственников со стороны жениха: мужик лет 50 с женой чуть моложе его.

– Артём Егорович, – представились они, – Ирина Афанасьевна.

За столом Артём Егорович налегал исключительно на водку. Ирина Афанасьевна поначалу пыталась его сдерживать, но потом махнула рукой, чему в немалой степени способствовало наличие красного полусладкого. Дама быстро захмелела, начала строить глазки то мне, то Мишке, тем самым вызывая сведение густых бровей Артема Егоровича в одну линию.

– Неправильная эта какая-то свадьба! – вдруг во весь голос выдал сосед. Шум в зале стих. На всякий случай я приготовился обидеться.

– Это почему же? – удивилась Ирина Афанасьевна.

– Невеста не беременная! – заключил Артём Егорович. От моей немедленной расправы его спас хохот гостей.

После третьего перекура, когда гости подустали от танцев под старый хрипящий встроенными динамиками «Маяк-205», а на нашем столе закончилась вторая бутылка водки, сосед потянулся к нашему заветному графинчику, который своевременно чуть ли не из его загребущих рук перехватил Мишка. Артем Егорович, пользуясь тем, что супруга отвлеклась, встал, шатаясь, подошел к моему приятелю и попытался ухватить его за ухо.

– Не, ну какая же свадьба без драки, – заметил в ответ Мишка. – Ура! Гей-гоп! Гей-гоп!

Я не выдержал, засмеялся. Карлсон – наше всё!

Соседу хватило одного легкого тычка в правое плечо, чтобы он плюхнулся на пол пятой точкой и замер, тупо уставившись перед собой стеклянными глазами. Тут же через него перескочил расшалившийся пацаненок лет десяти, споткнулся об вытянутую ногу, растянулся, приложившись лбом об пол, и заревел во всё горло. Ирина Афанасьевна прервала диалог с дамой с соседнего стола, повернулась к нам, открыла рот и завизжала от ли от восторга, то ли от полноты чувств.

Внимание на неё обратили все, но никто поддерживать не поспешил. Более того, даже её мужу никто не пришел на помощь. Мишка вздохнул, нагнулся, подхватил его за подмышки, буркнув:

– Сам уронил, сам и подниму!

Я подшагнул, чтобы ему помочь, ухватил под правую руку.

– Чтобы я еще с тобой на свадьбу пошел, – проворчал мой приятель.

– Ну, извини, – ответил я. Вдвоём мы усадили Артема Егоровича на лавочку возле окна.

– Мальчики! – тут же обратилась к нам его супруга. – Помогите его до остановки довести, пожалуйста!

– Ага, щазз! – скептически скривился Мишка. – Делать мне больше нечего!

Ирина Афанасьевна обиделась.

– Пойдем, покурим, – в очередной раз предложил мне приятель.

– Пошли! – согласился я.

На выходе я обратил внимание на друзей жениха, стоящих у дверей кафе.

– А помнишь? – услышал я. – Как мы в деревне на свадьбе брата гуляли? Девоньки решили замутить девишник, а через улицу в садах мальчики отмечали, соответственно, проводы в брак. Смеркалось… Девчата решили пойти посмотреть малину и покурить. Мальчики, узрев на саду пугало, махом сообразили и рядом с нормальным местным поставили человека в фуфайке с тем же реквизитом. Девочки вышли и как бы далеко не ходя сели по делам назревшим и курят. Луна. Темная ночь… И говорит тут пугало человеческим голосом: «Курить вредно…». От звуков этих одна дама ломанулась на корачках в малину аки кабанчик, а вторая так со спущенными штанами (пардон) умотала по дорожке садовой до самого дома. Отпаивали потом обеих водовкой.

Мужики заржали. Мы с Мишкой хохотнули, отошли от входа подальше, присели на лавочку. Мишка привычно вытащил пачку сигарет, по традиции сначала предложил мне. Я традиционно отказался. Он ловко выбил сигарету из пачки, взял её одними губами, прикурил:

– Хорошо сидим!

Он довольно улыбнулся.

– Нормально, – согласился я.

Атмосфера в кафе давно нагрелась до традиционных диалогов, начинающихся вопросом «ты меня уважаешь?». Из дверей кафе выглянул Алексей, оглянулся по сторонам, увидел нас, подошел, спросил:

– Вы Нину не видели?

– Опа! – восхитился Мишка. – Невесту украли!

Алексей досадливо отмахнулся, направился в другую сторону. Меня охватило тревожное чувство предстоящих неприятностей. Мишка перестал улыбаться:

– Ты что?

– Да что-то не по себе мне, Майкл, – ответил я. – Пойдем, поищем maman!

– Да ладно тебе, – Мишка попытался успокоить меня. – Куда она денется?

Тем не менее я встал, пошел к набережной, намереваясь обойти здание кафе кругом.

– Глянь внутри! – попросил я приятеля. – Пожалуйста, Миш, сходи посмотри!

Мишка вроде проникся. Я обошел кафе кругом, посмотрел вниз на дорожку, идущую к пристани, пролез через густые кусты сирени. Maman нигде не обнаружилось.

Зашел в кафе, столкнувшись в дверях с Алексеем.

– Ну? Нашел?

Он отрицательно мотнул головой.

– А в туалете?

– Пусто там, – буркнул он. – Просил девчонок глянуть.

Подошел насквозь мрачный Мишка.

– Хрень какая-то нездоровая получается, – сообщил он. – Официантка сказала, что минут двадцать – полчаса назад Нина Павловна вышла из кафе, возле входа ее два мужика перехватили, усадили в белую «волгу» и уехали. Официантка думала, что по сценарию свадьбы всё. Типа, похищение невесты. Поэтому никому ничего и не сказала.

– Какой, нафиг, сценарий⁈ – истерично возопил Алексей. – Какое похищение?

Повернулся ко мне:

– Ты что ли затеял?

– Мля… – выдохнул я. – Песец. Приехали!

Глава 31

Глава 31.

Погоня

– Ты во всём виноват! – Алексей ухватил меня за воротник джинсовой куртки, потянул на себя, тряханул пару раз. – Это всё твои фокусы!

Мишка ухватил его за плечо, рванул на себя и двинул кулаком в скулу.

– Успокойся, нах, придурок!

Алексей ухватился за щеку, но сдачи дать не рискнул, отшатнулся:

– Ты! Ты! – заорал он на меня. – Чтоб я тебя больше не видел!

Он развернулся и заскочил в кафе.

– За подмогой что ли? – ухмыльнулся Мишка.

– Пофиг, – отмахнулся я. – Не до него.

Рядом с кафе стояли несколько машин такси. Я рванулся к одной, открыл дверь, уселся на сиденье рядом с водителем:

– Поехали!

Сзади хлопнула дверь – Мишка решил составить мне компанию.

– Отвали, пацан! – лениво бросил таксист.

– Поехали вперёд! – рыкнул я, сопровождая команду конструктом подчинения. С помощью магического зрения я четко отслеживал аурный след амулета maman – того самого колечка, в который я от души закачал конструкты «регенерации», «айболита» и «каменной кожи». А Цветана еще наложила на колечко заклятие отвода глаз, чтобы никто на него не покусился. Мало ли?

– Сейчас налево! – скомандовал я. – По улице Ленина прямо до конца!

Я уже научился видеть аурные следы своих конструктов, поэтому по следам кольца мы шли достаточно уверенно.

Аурный след привёл нас на железнодорожный вокзал.

– Сиди, жди! – приказал я таксисту, выскочив из машины. Мишка последовал за мной. Мы пробежали через здание вокзала, выскочили на перрон. След оборвался.

– Блин! – в сердцах выругался я. – Блин! Блин!

– Что? – не понял Мишка.

– В поезд её посадили, скорее всего, – заявил я. – А поезд ушёл! Только что ушел!

След был свежий, четкий. Через час он развеется. Поэтому я был так уверен, что поезд ушел, только что ушел, максимум полчаса назад.

– Опоздали на поезд? – на перроне стоял милиционер, равнодушно смоля сигарету. – На Душанбе? Ушел двадцать минут назад.

Он отвернулся.

– А других поездов не было? – влез Мишка.

– Других не было, – подтвердил милиционер. Расписание поездов над окошками касс дальнего следования подтвердили его слова.

– Теперь что? – поинтересовался Мишка.

– Я на хату, – ответил я. – Потом в Москву на самолет. Всяко разно поезд приходит позже. Отсюда до Душанбе суток пять. На самолете за сутки доберусь.

Мишка удивленно посмотрел на меня.

– Ну, с учетом дороги в Москву, – пояснил я. – Едем!

Расписание рейсов Аэрофлота я тоже успел посмотреть. Нужный мне самолет вылетал из Внуково в 7.50. У меня в запасе было 16 часов.

Таксист довез нас до моей квартиры за пятнадцать минут. Мишка изъявил желание сопроводить меня до поезда. Алексей отсутствовал.

Я покидал кое-какие вещи в сумку: смену белья, пару банок мясных консервов из холодильника, полбулки черного хлеба. Взял трубку телефона, набрал свой деревенский номер:

– Алло?

Мне никто не ответил. Евсеич трубку не брал принципиально, как я его не уговаривал. Наталья еще не вернулась. Я подождал минут пять, нажал рычаг, сбрасывая звонок. Набрал номер лесхоза:

– Алло! Это Ковалев. Оставьте записку для лесника Василия Макаровича Батманова.

Я продиктовал текст. Главное, чтоб Макарыч Наталье сказал, успокоил её, а то будет переживать, где это я запропастился? А Евсеичу я устрою втык, когда вернусь.

– Поехали!

На вокзале я удачно взял билет на проходящий до Москвы, который отправлялся буквально через пятнадцать минут. Мишка проводил меня до вагона.

– А ты уверен, что Нину Павловну в Душанбе везут? – на всякий случай спросил он.

– Уверен! – ответил я. – Это всё продолжение армейской истории с Фогой.

– Всё те бабайки не успокоятся? – скривился Мишка.

– Ты себе не представляешь, насколько они себя царями природы чувствуют! – ухмыльнулся я. – Фигня, разберусь!

– А у тебя деньги-то есть? – вдруг всполошился мой приятель. Он пошарил по карманам, вытащил несколько бумажек, протянул мне:

– Держи!

– Есть у меня! – успокоил я его. Рублей триста у меня точно имелось. И подумал, что если бы и не было, я бы и без них неплохо прожил.

– Какой тебе сувенир с юга привезти? – пошутил я.

– Нож узбекский! – мгновенно ответил Мишка.

– Постараюсь привезти…

Я прибыл в аэропорт Душанбе к вечеру следующего дня и сразу направился на железнодорожный вокзал, точнее станцию, «Душанбе-1». Оказалось, что поезд прибудет аж через три дня! Вот это фора…

Хотя во Внуково мне пришлось постараться, чтобы сесть на самолёт. Билеты все, даже бронь, были распроданы. Через дежурного по аэропорту вышел на командира экипажа самолёта, используя конструкт подчинения, «уговорил» подсадить на места повышенной комфортности.

Первым делом я отыскал на междугородний переговорный пункт, где заказал телефонный звонок со своим домом в Кочарах. Ждать пришлось долго: очередь оказалось неожиданно большой, человек пятнадцать. Впрочем, делать мне было нечего, почему бы и не подождать? Ожидание затянулось почти на два часа: восемь кабинок, каждый разговаривает минут по 15–20, а то и больше. Надо бы книжку какую-нибудь толстую прикупить. В Таджикистане книги вроде не в дефиците.

Гостиницу, чтоб перекантоваться, я выбрал попроще: «Душанбе», «Таджикистан», «Вахш» – побоку. Выбрал на окраине города в микрорайоне Гулистана какой-то то ли «дом колхозника», то ли «животновода», то ли «хлопкороба-любителя», взял одноместный номер за 1 рубль 20 копеек в сутки. При этом номер в гостинице оказался на удивление неплохим, с санузлом и даже черно-белым телевизором. Разместился без особых проблем, типа, мест нет и всё такое – с моими-то способностями! Попросил не беспокоить, дескать, устал с дороги, посплю. Крайне приветливая дежурная по этажу предложила кофе и пообещала стеречь мой сон.

А вообще город мне понравился: зелени много, много больше, чем у нас. На удивление приветливые люди, здороваются, улыбаются. Только остановился, чтобы спросить адрес, тут же несколько человек остановились, предложили помощь, даже проводить вызвались. Таксист-весельчак в тюбетейке на затылке сдачу дал до копейки! А узнав, что я приехал в Душанбе впервые, предложил город показать – бесплатно, чем вверх меня в ступор.

– Эй, зачем гостиница? – заявил он. – Поехали ко мне! У меня дом в пригороде, места много! Отдохнешь, плов покушаешь…

Еле отговорился, что друзей буду ждать, мол, договорился, не могу, извини и всё такое…

Честное слово, на лице у него было вполне искреннее огорчение от моего отказа.

Интересно, почему ж они в армии так себя по-скотски ведут?

Заселившись, я сразу запер дверь номера и вышел в Астрал. Амулет-кольцо maman высветилось в районе Уральска. Это где-то на полпути до Таджикистана. При приближении определил, что колечко мерцает в голове поезда, в первом или втором вагоне.

Особо за безопасность maman не переживал: с такими конструктами ей вряд ли что может навредить. Даже те же снотворное или алкоголь «айболит» и «хвост ящерицы» обезвредят за считанные часы и то, если те будут в лошадиных дозах.

Только, если похитители вдруг рискнут покусится на maman, как те уголовники… Я невольно сжал кулаки. Тогда сдохнут все, без исключения, родственники, дети, внуки. Никого жалеть не буду! От осинки не родятся апельсинки.

– Успокоился? – поинтересовался Герис, бесшумно возникнув у меня за спиной. Дождавшись моего утвердительного кивка, заявил:

– Пойдём заниматься! Сколько дней пропустил? Будем нагонять!

Темой занятий опять стала магия Разума. Я учился общаться с наставником, не выходя в Астрал.

– Вдруг тебе мой совет потребуется, – объяснил он. – А ты меня не услышишь.

Серьёзный аргумент, что ни говори.

– Как тебе здешний город? – поинтересовался Герис после занятий. – Нравится?

– Нормально, – осторожно ответил я.

– Солнечный, – печально улыбнулся наставник. – Напоминает столицу, где Академия наша стояла. Солнце, горы, прозрачный воздух, который пить можно. Добрые отзывчивые люди. Я бы здесь остался.

– Увы, наставник, – развел руками я. – У меня другая родина, другой мир.

– Другие боги, – хмыкнул Герис. – Кстати, ты заметил, что здесь нет признаков нечисти?

Я пожал плечами:

– Может, из-за того, что мы в большом городе? У нас в городе тоже нечисти нет.

– Как нет? А неупокоенные души? А хозяева кладбищ?

Я снова недоуменно пожал плечами:

– Мы здесь еще не были ни на каком кладбище. Может, там тоже есть нечисть.

– Нету, – категорически ответил Герис. – Если доведется побывать, увидишь!

Почему-то по его многозначительному тону я заподозрил, что на местном кладбище мне побывать придётся.

Два дня я шатался по городу, сходил пару раз в кино, в зоопарк (здесь был даже зоопарк!), прокатился на такси по окрестностям. Еще раз позвонил домой, пообщался с Натальей, которая призывала меня к осторожности.

– Почему ты не вернулся? – заявила она. – Мы бы вместе поехали!

– Вот поэтому и не вернулся, – отрезал я и добавил. – Я не хотел бы тобою рисковать, а здесь придётся отнюдь не вино пить! Прости, Наташ, но ты слишком дорога мне…

Поезд из Москвы прибыл на станцию «Душанбе-1» в 10.15. Я встал на перроне примерно в том месте, где должны остановиться первый-второй вагоны, укрылся за колонной, поддерживающей крышу-навес. Накануне вечером и сегодня рано утром я еще раз проверил через Астрал местонахождение амулета. Изменений никаких не было.

Поезд остановился. Открылись двери вагонов. Пассажиры стали выходить, спускаясь по ступеням трапов-лестниц. Первые два вагона оказались купейными. Из них люди выходили неспеша, с небольшим багажом, мужчины, в основном, в костюмах-галстуках, женщины во франтоватых модных платьях. При этом у некоторых пассажиров мужского пола, облаченных, несмотря на южную жару, в строгий костюм темных тонов, на головах красовались тюбетейки, вызывая невольную улыбку. Плюс к таким еще одно «приложение»: у кого больше, у кого меньше обязательное пузцо-«рюкзачок», служившее показателем авторитета.

В других вагонах ехал народ попроще, рабоче-крестьянского сословия, с баулами, рюкзаками, а то и просто мешками.

План действий, как таковой, у меня отсутствовал: просто нейтрализую похитителей, забираю maman, и мы смываемся вместе с ней в местный аэропорт. Либо отвожу её в гостиницу и быстро разбираюсь с организаторами похищения. Второй вариант был вероятнее всего. Не следовало оставлять за спиной врагов. Как поступить с похитителями, я еще не решил. Вариантов тоже было достаточно: от заурядной ликвидации, стирания памяти до «ночного кошмара» в самой крутой интерпретации. Чтобы эти гады при одной только мысли обо мне, моих родных и близких срались в штаны. А лучше всего было бы, конечно, выжечь это гнездо напрочь…

Я вздохнул, что-то у меня последнее время слишком агрессивное настроение.

На всякий случай я взглянул магическим зрением и замер – амулета ни в первом, ни во втором вагоне не было! Очень слабый аурный след получасовой давности еще не выветрился во втором вагоне. Среди выходящих пассажиров maman я тоже не обнаружил.

Проводник второго вагона, полная улыбчивая женщина лет сорока, стояла у дверей, вежливо прощаясь чуть ли не с каждым пассажиром. Я подошел к ней, поздоровался.

– У вас в вагоне моя старшая сестра ехать должна…

Я описал внешний облик maman: рост, приметы, платье.

– Она села на вокзале в Переславле…

– Так вышла она, – сообщила мне проводница. – В Хисоре, на Ханаке, – и пояснила, – станция такая перед городом. Вот она вместе с родственниками там и вышла.

– Родственниками? – удивился я.

– Да! – кивнула она головой. – Дядя и два брата её сопровождали. Очень важные люди. Дядя – подполковник милиции, видно, очень уважаемый человек.

– В Хисоре, значит, – задумчиво повторил я.

– Да, – подтвердила еще раз проводница и добавила. – Машина у них там. Они между собой говорили, что машина будет ждать их там.

– А куда поедут, не говорили? – с надеждой спросил я. Проводница замолчала, нахмурилась, с подозрением посмотрела на меня.

– Вроде в Хорог, – медленно сказала она. – А что случилось?

– Похитили её, – бросил я. – Нет у неё никаких родственников. Один я.

– Вай, вай, вай! – ужаснулась женщина. – как плохо-то! То-то я смотрю, её из купе одну не выпускали. Даже в туалет и то вдвоём водили. Надо в милицию идти…

Я скривился. Значит, в Хорог…