Текст книги "Чародей выходит на охоту (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц)

Чародей выходит на охоту

Вместо предисловия

Все события, лица, организации –

исключительно плод воображения автора.

Любые совпадения случайны.

Чародей выходит на охоту.

Вместо предисловия

Секретная разведывательная служба (МИ-6).

Лондон, Набережная Альберта, 85.

Декабрь 1981 года.

Начальник 1-го (Европейского) управления Генри Берджес встретил Арчибальда Блокхолма с распростертыми объятиями. Он резко вскочил со своего места, бросился ему навстречу, обнял, чем вверг своего подчиненного в неописуемое недоумение, усадил в кресло.

– Коньяк? Виски? – предложил Берджес.

– Виски! – согласился Блокхолм и осторожно добавил. – Со льдом, если можно.

Берджес щедро плеснул «Балантайн» по стаканам, вытащил из холодильника вазочку со льдом, щипчиками бросил по два кубика.

– Прошу, Арчи! – предложил он, широко улыбаясь и усаживаясь рядом, в соседнее кресло. Он отсалютовал своим стаканом, предлагая выпить, пригубил, делая небольшой глоток.

Блокхолм молчал, потягивая виски и выжидая, что скажет руководитель. Он впервые видел Берджеса таким – радостно-возбужденным. Генри не выдержал. Он одним глотком опустошил стакан, вскочил с кресла, подошел к двери, приоткрыл, заглянул в приемную, снова закрыл, щелкнул замком и заявил громким шепотом:

– Арчи! Представляешь, у премьер-министра выросли зубы! Ха-ха-ха!

Коротко хохотнув, он снова взял бутылку, плеснул себе и плюхнулся в кресло.

– Арчи! – сообщил он уже нормальным голосом. – Я сегодня был на аудиенции у премьера! Операция «Мерлин» получила неограниченное финансирование. Это, во-первых.

Он посмотрел на Блокхолма, снимая реакцию. Блокхолм продолжал молчать, ожидая продолжения. Берджес продолжил, едва скрывая разочарование, вызванное молчанием подчиненного:

– Во-вторых, никакого насилия в отношение объекта и его связей! Только уговоры. Помимо этого, Арчи, нужны «карандаши». Необходимо обратить внимание на получение этих артефактов помимо работы с Мерлином. То есть, если не получается уговорить, канал поступления артефактов мы должны организовать стабильный и постоянный. Финансирование планируется из расчета по 5000 фунтов за артефакт.

Блокхолм закашлялся, поперхнувшись глотком виски. Берджес довольно осклабился:

– Всё-таки мне удалось вывести тебя из равновесия!

– Я вышел из равновесия, Генри, как только услышал про неограниченное финансирование, – спокойно заметил Блокхолм. – А что он сказал насчет провала агентурной сети и команды эксфильтрации?

Берджес отмахнулся:

– Забудь, Арчи!

Но потом, поморщившись, сказал:

– Поначалу, во время первой нашей встречи, четыре дня назад, приказал готовиться к отставке. Дескать, королева потребует чьи-то головы, а он не желает подставляться. А через день резко поменял своё мнение. Он просит… Просит, Арчи, просит! Срочно достать еще два «карандаша». Говорит, что для королевы. Я сомневаюсь, что для неё. Скорее, для жены и матери. Но, Арчи, сначала надо обеспечить артефактами нас, тебя и меня. В первую очередь.

Блокхолм кивнул, соглашаясь, поставил на столик пустой стакан. Берджес не замедлил его наполнить, затем встал, дошел до холодильника, принес еще льда.

– И еще, – он понизил голос, – никому не надо знать о выделяемой сумме на артефакты. Ты согласен? У нас тоже должен быть с тобой маленький бизнес, 50 на 50.

Блокхолм снова молча кивнул. Артефакт регенерации ему обошелся в 200 рублей, в переводе на фунты по официальному курсу около 150 фунтов.

– И, главное, Арчи! – Берджес ухмыльнулся, еще раз отсалютовал стаканом. – Даже если Мерлин останется в России, но мы обеспечим поставку артефактов в Королевство, премьер гарантировал нам награждение Орденами Британской империи – тебя и меня!

Блокхолм ошеломленно кивнул. Такого он точно не ожидал. Ну, бизнес, заработать немного, это одно. Но получить за это еще и награду…

– Сколько надо артефактов, сэр? – хриплым от волнения голосом поинтересовался он.

– Я полагаю, 20–30, как минимум, Арчи, – задумчиво ответил Берджес. – Но тебе и мне по одному надо сделать в первую очередь. Не забывай об этом!

Блокхолм еще раз кивнул:

– Сделаю, сэр!

– И еще, – глаза Берджеса стали серьезными, холодными, – премьер-министр поставил задачу восстановить агентурную сеть, в частности, в окружении Мерлина. Займитесь этой задачей, Арчи.

– Это будет очень непросто, – заметил Блокхолм. – Ограниченный социум, где каждый человек на виду. Появление нового лица, проявляющего интерес к объекту, вызовет обоснованные подозрения…

– Согласен, – кивнул Берджес. – Очень непросто. И тем не менее, задача нам поставлена и нам её придется решать.

– Есть, сэр! – с некоторой долей уныния в голосе отозвался Блокхолм.

Москва.

КГБ СССР.

Площадь Дзержинского, д. 2.

Декабрь 1981 года

Заместитель начальника 2 Главка генерал-лейтенант Игорь Константинович Матрасов налил кофе из электрической турки в чашку, угощая гостя, начальника 1 отдела Управления кадров генерал-майор Юрия Викторовича Галицына. Придвинул ему сахарницу, сотейник со сливками:

– Угощайся!

Сам сел напротив, плеснул себе черного кофе в стакан в серебряном подстаканнике.

– Какие новости, Игорь Константинович? – осторожно поинтересовался Галицын, размешивая ложечкой сахар в чашке. – Твой протеже уже с полгода под Киструссом ходит.

– Новости самые разные, Юрий Викторович, – Матрасов сделал глоток, замер, смакуя. Он пил только черный кофе, игнорируя и сахар, и сливки, и другие добавки.

– Про поимку группы диверсантов ты слышал, – утверждающе сказал он.

– Да, – подтвердил Галицын. – Такого еще у нас в стране не было. Трудно себе представить: задержание практически с поличным группы самых настоящих диверсантов при попытки акции на объекте повышенной опасности.

Матрасов хмыкнул, усмехнулся и, глядя в глаза собеседнику, вполголоса сообщил:

– Никакой акции на «ядерном поезде» не планировалось! Англичане, по всей видимости, хотели провести эвакуацию предполагаемого целителя! Но у них, видимо, не срослось…

Он засмеялся, наблюдая за ошеломленным Галицыным.

– Не может быть! – выдавил тот. – Неужели твой Шарков все-таки раскопал?

– Документального подтверждения нет, – развел руками Матрасов. – Но…

Он вздохнул:

– По косвенным признакам есть колдун! И он работает! Настоящий!

Галицын лихорадочно допил кофе, отодвинул чашку и потребовал:

– Рассказывай!

– Киструсс, как только пришел в Переславскую управу, ввёл должность помощника-референта…

– Знаю, – заметил Галицын. – В курсе.

– На эту должность, заметь, подполковничью, – продолжил Матрасов. – Он назначил капитана Устинова с пятого отдела, которому шеф уже рапорт на увольнение подписал. Представь себе! Насколько я понял, Устинов что-то не поделил с Зотовым, которого отправили на пенсию. Шарков Евгений Васильевич, которого мы поставили к Киструссу в замы, сообщил, что в Управлении никто до сих пор не знает, чем этот Устинов занимается. А если кто и знает, то молчит, как партизан на допросе. Киструсс в отпуск ушел, Шарков Устинова вызвал, решил немного вздрючить и, собственно, озадачить. Разумеется, по моей наводке. А тот его вежливо отшил. Киструсс вышел из отпуска и Шаркову вставил по самое не балуйся, дескать, не лезь, куда тебя не просят. Ты понимаешь?

Галицын кивнул:

– Конечно. Тут и дураку ясно, кто работает с целителем, если таковой вообще существует.

Матрасов согласно подтвердил:

– Именно! И у них результативность попёрла по делам, в которых этот самый Устинов участвует! Англичан с посольства нагнули? Нагнули! Кто инициатор? Устинов! Диверсантов поймали? Кто? Опять Устинов!

Галицын молчал, ожидая продолжения.

– В общем, я дал задание Шаркову любой ценой подтянуть Устинова. Это раз. И второе: отработать его связи. Установить колдуна. И как можно быстрее.

– Время не терпит, – согласился Галицын.

Москва.

Даниловский монастырь.

Резиденция патриарха.

Начало января 1982 года.

Лев Полуэктович отложил отпечатанные на машинке листы, своеобразный отчет Коломойцева по результатам работы с подопечным, усмехнулся, заметил:

– Ну, что сказать? Продолжайте развивать отношения с Ковалевым. Всё идёт так, как надо. Сами видите, он вас уже артефактами снабжает и при этом совершенно безвозмездно. Что я вам еще могу посоветовать? Действуйте в том же духе, Степан Никифорович!

Он осторожно тронул коробку с карандашами, развёл руками, пожал плечами.

– Вы, признаюсь честно, в плане психологии намного грамотнее меня. Поэтому учить вас я не собираюсь. Подтягивайте его к нам, подтягивайте, насколько можно. Только аккуратнее, чтобы не оборвать, так сказать, взаимоотношения…

Коломойцев молчал, ожидая, что еще ему выскажет помощник патриарха. Тот, видимо, тоже находился в том же состоянии, не зная, что еще можно порекомендовать. Наконец Лев Полуэктович выдал:

– С деньгами у вас как?

– Нормально, – ответил Степан Никифорович и пошутил. – С деньгами нормально. Без денег плохо.

– Сходите в кассу, – посоветовал помощник патриарха. – Получите 300 рублей на расходы.

Он взял лист бумаги, черканул несколько строк и пояснил:

– Может, стоит Ковалева поощрить из этой суммы? Сами тогда решите, стоит или нет.

Он помолчал и добавил:

– Вам патриарх выражает благодарность.

– Спасибо, – поблагодарил Коломойцев.

– Постарайтесь еще… – Лев Полуэктович бросил взгляд на коробку с карандашами. – Насколько возможно…

Переславль.

Управление КГБ СССР по Переславской области.

03 января 1982 года.

– С завтрашнего дня ты уходишь в отпуск, – заявил Киструсс, глядя в глаза своего помощника подполковника Устинова.

– Есть! – согласился Денис, еще не понимая, что от него хотят.

– Рано утром ты выезжаешь в Ярославль, Иваново, Горький – на своё усмотрение, – продолжил генерал. – Лучше, конечно, в Горький. Выезжаешь попутным автотранспортом. Так называемым автостопом. Понял? Это обязательно. Оттуда, куда ты прибудешь, с автовокзала, именно с автовокзала, это тоже обязательно, междугородным автобусом едешь в Москву. Не доезжая до автовокзала, скорее всего, это будет станция метро Щелковская или Ждановская, попросишь водителя, чтобы тебя высадил. Далее ловишь такси и едешь по этому адресу.

Киструсс протянул Устинову бумажку размером с четверть тетрадного листа.

– Запомнил?

Денис кивнул:

– Так точно!

– Молодец!

Киструсс достал спички, поджег бумагу, аккуратно подержал её над большой хрустальной пепельницей, пока она не сгорела вся, размял пепел пальцем. Вытер пальцы носовым платком и закончил:

– Твоя задача доставить вот эти штучки, – он протянул четыре знакомых Денису карандаша, которые он буквально вчера получил от Антона, а вечером того же дня передал генералу, – по указанному адресу, передать Владимиру Ивановичу. Лично, только ему и больше никому. Даже если вдруг выяснится, что Владимир Иванович болен, сидит в соседней комнате и прочее, всё равно – только ему. Если не получится, выкидываешь их, уничтожаешь или везешь обратно. Понял?

– Как я узнаю, что это именно Владимир Иванович? – поинтересовался Устинов.

– Вот фото, – Киструсс протянул фотографию, на которой стояли рядом два человека: он и тот самый Владимир Иванович.

– Это наш коллега, – подтвердил генерал. – Мы вместе служили.

Разговор проходил в генеральской комнате отдыха. Киструсс, чтобы никто не помешал, закрыл изнутри на ключ и кабинет, и комнату отдыха. А чтобы не подслушал (ну, так, на всякий случай!) включил погромче радио.

В этот раз он даже не предложил своему помощнику кофе.

– Вопросы есть?

– Почему такая секретность? – поинтересовался Денис.

– Эти карандаши предназначаются одному очень важному товарищу, – ответил генерал. – Они ему крайне необходимы. Более того, скажу честно, он сейчас практически чуть ли не при смерти. Товарищ работает в нашем центральном аппарате. Но некоторые наши коллеги из центрального аппарата заинтересованы в том, чтобы он больше не смог работать. Сам понимаешь.

Киструсс выдержал паузу, снимая реакцию Устинова. Денис молчал с каменным выражением на лице.

– Я уверен на сто процентов, что тебя постараются перехватить, – наконец сказал Киструсс. – Хуже всего то, что это будут наши коллеги. Конкретно, про карандаши они не знают. Они считают, что ты повезешь действенное лекарство для этого человека, и поэтому постараются тебя перехватить.

Он выругался, взял со стола пачку сигарет, ловко выбил одну, прикурил, затянулся и снова выругался:

– Интриги, млиат! Как они…

Он вздохнул и продолжил:

– … спокойно работать и жить мешают!

– А откуда они про меня могут узнать? – хмыкнул Денис.

– Есть у меня заместитель, – многозначительно ответил Киструсс, – Шарков Евгений Васильевич. Вот он как раз из когорты этих, вторых…

Глава 1

Глава 1

Переславская область, Кутятинский район

Начало января 1982 года.

Если в декабре погода держалась относительно малоснежная и не особо холодная, то на третий день после нового года сразу зарядил снегопад. Да не абы какой, а с густым пушистым снегом, и продолжался он почти сутки. Следом за ним ударили морозы, градусов под 25. Несколько дней держалась ясная солнечная погода. Словно по Пушкину.

Дорогу в деревню Василий Макарович, конечно, сразу же прочистил, но автолавка всё равно так не появилась. Поэтому снабжение стариков, Цветаны да и Селифана мне пришлось взять на себя. Если автолавка приезжала один раз в неделю, в декабре уже раз в две недели, то я ездил в райцентр два раза в неделю. Покупал растительное и сливочное масло, хлеб, консервы, крупы, макароны, конфеты, всякую молочку от того же молока до сметаны и сыров (коровка у Цветаны удойностью не отличалась, в конце концов она её сплавила Селифану, благо его коровник пустовал уже, наверное, года два). С колбасой и прочими мясными изделиями в Кутятино наблюдался устойчивый дефицит. Но за весь январь я в Переславль съездил всего один раз.

Селифану еще покупал водку. Он, наконец, признался по большому секрету, что обычная водка очень даже ему способствует, точнее, препятствует превращению в оборотня. Самогон, коньяк, вино не препятствуют, а вот обычная русская водка помогает, так сказать, удержаться в человеческом обличии. Селифан начинал пить вечером за день до полнолуния. На это у него уходила одна-две бутылки. Продолжал на следующий день (две бутылки) и день потом (одна-две бутылки). Причем после этого он совсем не страдал похмельем, негативных последствий для здоровья тоже не наблюдалось. И, как вишенка сверху на тортик, целый месяц у Селифана напрочь отсутствовала тяга к спиртному!

Про этот способ ему поведала Цветана, за что он ей был весьма благодарен.

Как оказалось, Селифан, будучи сам с бюрократической точки зрения пенсионером, взял на себя обязанности по доставке пенсий старикам: деду Пете и бабе Вере. Раз в месяц он забирал у них паспорта и уходил «в поход» в Коршево, в тамошнее почтовое отделение. Почтальонша, в обязанность которой раньше входила доставка пенсии в Кочары, была ему за это благодарна. Летом Селифан катался на почту на велосипеде, зимой – на лыжах. А сейчас, когда я поселился в деревне на постоянку, катался со мной по «короткой дороге».

Так что, в принципе, мы в своём замкнутом мирке свои проблемы успешно решали своими силами без какого-либо вмешательства или помощи извне.

Единственное, чего мне не хватало, причем, достаточно сильно, это теплого спортзала. Каждое утро, несмотря на погоду, я старался хоть немного, но позаниматься. Удовольствие, конечно, небольшое – подтягиваться на турнике, когда на улице минус 15–20 мороза. Да и по снегу особо не побегаешь, а лыжи всё же не то. У меня были широкие, деревянные, охотничьи, совсем не беговые. На них только по лесу ходить в неторопливом режиме. Я, конечно, пытался дома наверстать физподготовку отжиманиями, приседаниями да качанием пресса. Но, тем не менее, хотелось побегать. Просто побегать.

Моя физзарядка никого не удивляла, не шокировала. Занимается, дескать, человек, ну и пусть себе занимается. Даже домовой и банник к этому относились равнодушно, то есть никак. Меня это устраивало в высшей степени.

Наталья с головой ушла в учебу, возвращаясь только на ужин да на ночь. В город, как и в райцентр, она тоже не рвалась. Даже когда я предложил ей как-то съездить на выходной, только отмахнулась.

Отношения между мной и Натальей стали такими, что со стороны мы, наверное, смотрелись состоявшейся супружеской парой, прожившей в браке лет 20, а совсем не молодоженами. Но это если смотреть со стороны. По факту наши взаимоотношения скорее перешли в дружескую плоскость. По крайней мере со стороны Натальи. От моих периодических попыток обнять её, поцеловать, она ловко уклонялась, повторяя что-то вроде:

– Мы же договорились подождать! Не сейчас. Давай потерпим…

В один прекрасный момент мне это надоело, в результате чего я оставил попытки сближения с ней. Только странно, но Наталья продолжала меня ревновать к другим девчонкам, особенно вспоминая Светлану.

Про maman, отца, друзей-подруг и свои маленькие «гешефты» с Зинаидой Михайловной я не забывал. Большим подспорьем было наличие телефона. Собственно, из-за одного такого «гешефта» я и поехал в Переславль. Зинаида Михайловна отыскала, точнее, её нашла, одна дамочка, страдающая диабетом и некоторым, мягко говоря, излишним весом.

В результате мой бюджет пополнился на четыре тысячи рублей. Вообще-то дамочка заплатила пять, но в соответствии с договоренностью двадцать процентов, то есть, одну тысячу рублей, после ухода клиентки я вручил Зинаиде Михайловне.

– В следующий раз, если ты не возражаешь, процедуры будем проводить у меня дома, – предложила Зинаида Михайловна. – Подальше от лишних глаз, моей работе не мешает. Да и живу я одна и здесь недалеко.

Я согласился.

В тот выходной я успел заехать и к отцу, и к бывшим соседям, попить кофе и покурить с Мишкой. Забрал у него из сарайчика теть Машины «железки», от которых она отказалась, посоветовав мне выкинуть их подальше в реку. Её совету я решил не следовать. Как говорится, скучно жить в деревне без автомата, коль у соседа есть граната. Шутка. Мне в хозяйстве сгодится. Хотя дома у меня собрался достаточно внушительный арсенал, для которого я по лету запланировал выстроить отдельное помещение. Например, поставить сруб-сарайчик за огородом недалеко от берлоги, а Еремеича попросить наложить на него отвод глаз.

Сама тётя Маша теперь работала заместителем председателя Совета ветеранов МВД. Ей, как она с гордостью рассказала, выделили отдельный кабинет и не где-нибудь, а в спорткомплексе «Динамо», где я когда-то постигал азы борьбы самбо.

У Мишки были каникулы. Его роман с Аленкой из параллельного класса продолжался, перешел во «взрослую стадию», как он с гордостью поведал по секрету. В общем, они уже практически вместе жили, ночуя то у него, то у неё. При этом ни его, ни её родители уже и не возражали.

– Как с армией определюсь, – сказал он. – Так и будем думать насчет свадьбы. Если всё-таки призовут, то само собой придётся отложить свадьбу до дембеля. А если останется военная кафедра, то распишемся через год. Её предки настаивают на таком раскладе. Мол, на третьем курсе, не раньше.

Он вкратце сообщил новости про одноклассников, про кого узнал, кого встречал или общался. В принципе, кроме Андрюхи, Олежки Тараскина да Юрки Никитина, он никого и не встречал. Андрюха учился в техникуме, продолжая тусить с его двоюродной сестрой («у них там всё серьезно! дело, сто пудов, к свадьбе»), Юрка Никитин поступил в наше военное училище («видел в форме, гусар да и только!»), а вот Тараскин, как и я, поступил в «школу дураков», то есть, в сельхозинститут, только, в отличие от меня, на агрономический и на дневное. Даже стипендию получает повышенную.

Мне с приятелем поделится было нечем: селянин я, живу, работаю в лесхозе, коровам хвосты кручу – лепота! Ну, а что? В принципе, почти так оно и было.

– На вечер встречи выпускников пойдёшь? – вопрос Мишки меня немного огорошил. – Наши вроде собираются. Помнишь? Первая суббота февраля.

– Даже не знаю, – озадаченно ответил я. – В принципе, я только «за», а там видно будет!

Устинов, которому я позвонил, трубку не взял. Набрал номер Ершова, а тот сообщил, что Денис ушел в отпуск. Странно как-то: ушел в отпуск и не предупредил. Особо я за то, что не встретился с ним, не переживал. Никаких у нас с ним срочных дел не намечалось, не планировалось. А если я ему вдруг понадобился бы, мой номер телефона у него имеется.

Наумовой Зинаиде Павловне тоже оказалось «не до меня». Старушка с головой ушла в работу и общественную деятельность. Журналистика – штука непростая. Мы перебросились друг с другом парой фраз и договорились встретиться, как у неё будет побольше свободного времени. Оставил ей свой номер телефона в деревне. Даже в гости пригласил, пообещав показать «сказочных существ» – ну, чисто по Карлсону. Зинаида Павловна посмеялась, но заинтересовалась, пообещав приехать.

Моему приезду maman обрадовалась, но, честно говоря, не особенно радушно, что меня некоторым образом задело. Она чмокнула меня в щеку, улыбнулась:

– Приехал? Вот молодец! Садись ужинать! А то мы уже поели…

Алексей, улыбнувшись, пожал мне руку, хлопнул по плечу, поинтересовался:

– Как жив-здоров? Наконец-то, что приехал! А то совсем мать забыл. Размещайся…

Моя комната уже стала не моей: и перестановку мебели сделали, и в шкафу уже висела одежда не моя, и телевизор поставили напротив моего дивана. Стало быть, комната превратилась в зал. Алексей зашел, сказал:

– Переодевайся, не обращай внимания!

Он подошел к шкафу, вытащил из него мой спортивный костюм, протянул мне.

– Мы твои вещи переложили, – сказал он несколько виноватым тоном. – Ты вроде как в деревне живешь теперь…

– Всё нормально, – отмахнулся я и пошутил. – Главное, не спёрли ничего!

Засмеялись мы одновременно, да так громко и заразительно, что даже maman в комнату заглянула. Но, увидев меня в трусах, поспешно удалилась.

– Как дела в провинции? – Алексей уселся на диван. – Что нового в области развития крупного и среднего рогатого скота и прочего животноводства? Как растет поголовье сельского хозяйства?

– Я вас умоляю, – ответил я, напяливая спортивку. – Что может быть нового в глубинке? Все новости у вас, в городе! У нас зима, снег, мороз… Всё практически по классику. А поголовье – да… Поголовье растет опережающими темпами роста. Над собой растет!

Я завершил процесс переодевания, вышел в ванную, помыл руки, пришел на кухню:

– Мэм! Я готов оценить твои кулинарные способности!

Прикольно, но на ужин были покупные пельмени. Maman виновато пожала плечами:

– Не успела ничего приготовить…

– Мы в выходные вместе готовим, – на кухню зашел Алексей. – На неделю. К пятнице, как сегодня, практически всё заканчивается…

– Ничего страшного, – улыбнулся я. – Завтра я вам мяса нажарю! Сосед гостинец передал!

Когда я уезжал, Селифан сунул мне свинину и, памятуя про моих родственников-друзей, сразу разделил её на несколько порций-кусков, которыми я поделился и с батей, с тёть Машей и тёть Клавой, а также с Мишкой.

Maman осталась со мной, села за стол, наблюдая, как я поглощаю пельмени. Алексей ушел в зал. Я услышал звук включенного телевизора.

– Мы здесь немного похозяйничали без тебя, – сообщила maman. Я кивнул. С набитым ртом говорить было неудобно.

– Мы заявления в ЗАГС подали, – продолжила maman. – На 30-е апреля роспись.

– Во Дворце? – деловито уточнил я, прожевав. – Кафе, ресторан заказали? С гостями определились?

– Нет! – отмахнулась maman. – Ты что? Сходим после росписи вдвоём в кафе, выпьем шампанского, да и хватит. Чай, не молодые уже.

– Нет, мэм, – я покачал головой. – Так не пойдёт. Я категорически не согласен. Надо заказать кафе. Это я беру на себя. Будет мой свадебный подарок вам. А вы определяйтесь с гостями. Думаю, человек на 30. По дате определились. В следующий приезд я этим займусь.

Maman моя решительность немного напугала.

– Не надо, Тош! Правда, не надо! Не стоит. Столько денег уйдет…

– Стоит, мэм, стоит! – отмахнулся я. – Могу же я своей любимой мамочке нормальный подарок сделать на свадьбу?