Текст книги "Чародей выходит на охоту (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

Глава 37

Глава 37.

Таджикская ССР.

Горно-Бадахшанская область.

Хорог. Погранотряд и его окрестности.

Почти по Милну: «Винни-Пух и все, все, все…»

Утро после боя.

– Садись! – Розанов поставил на стол бутылку коньяка, бросил рядом шоколадку, выставил два граненых стакана. Он ловко вытащил пластмассовую пробку, разлил янтарный напиток по стаканам: немного, едва ли по трети в каждый.

– Давай! – поднял свой стакан. – За удачу!

Старыгин поддержал его тост, чокнулся с начальником отряда. Они, что подполковник, что полковник, одним глотком опустошили посуду, закусили кусками шоколада.

За окном уже светало. Ночь отступала, утро вступало в свои права.

– Я там отделение с лейтенантом Зорькиным оставил, – сказал вдруг Розанов, наполняя стаканы опять. – К обеду на место ЧП, – Розанов осклабился, – отцы-командиры из Душанбе, – и уточнил, – из погрануправления подтянутся. Военная прокуратура кого-нибудь пришлёт. А у Зорькина высшее юридическое, ему и карты в руки!

Начальник погранотряда засмеялся:

– Он отбрешется!.. Давай еще раз за удачу!

Офицеры выпили.

– Такого никогда еще на моей памяти не было, – заметил Розанов. – Чтоб так, совсем без потерь, даже без раненых обошлось. Царапины, ушиб не в счёт! И пацан твой ловко с местом прорыва подсказал…

– Про него лучше не говорить, – мрачно заметил Старыгин. – Я их поутру самолетом в Душанбе отправлю. Там как с билетами, проблем нет?

– Я тебя умоляю! – отозвался Розанов. – Какие проблемы да еще у нас? Пойдешь в форме, всё будет в лучшем виде! Твой-то как, не нашелся?

– А то ты не знаешь? – мрачно ответил Старыгин. – Радист-то в первую очередь тебе докладывает.

– Можно подумать, у тебя запасного канала связи нет, – ухмыльнулся Розанов.

– Где я тебе за два дня «почтовый ящик» организую? – огрызнулся Старыгин. – Тем более, что связь с резидентом напрочь отсутствует. Вся надежда была на вашего радиста.

Розанов развел руками:

– Ну, извини. За наших я ручаюсь. Сигнал точно не проходил. Еще по одной?

Коньяку в бутылке оставалось как раз еще на один тост.

– Наливай!

Розанов закурил, раскрыв окно. Старыгин с трудом подавил желание «стрельнуть» сигарету. Вообще-то он бросил уже лет пять назад. Но иногда желание закурить вспыхивало, тянуло, причем с такой силой, что он едва сдерживался. Как правило, это происходило после всякого рода передряг и нервотрёпок. Вот как сейчас, например.

В кармане у него лежали три смятых кусочка металла. Вчера, не удержавшись, он выехал вместе с мангруппой Амелина. Впрочем, не он один. Розанов тоже в стороне не остался, поехал на прорыв.

Пограничники залегли за скалами метрах в пятидесяти от берега. Дождавшись, когда большинство духов переправится через реку и выйдет на берег, они кинжальным огнем, практически в упор, расстреляли почти всю банду. Этому поспособствовало, что в помощь пограничникам были установлены три прожекторные установки. Правда, с противоположного берега, как оказалось, моджахедов прикрывали пулеметы, в том числе крупнокалиберные. Они в считанные минуты раздолбали прожектора, но те свою задачу успели выполнить.

Пулеметные точки тоже подавили. В этом приняли участие и БТРы, и снайперы, и гранатометчики.

Старыгин, находившийся недалеко от «ГАЗ-66», в кузове которого был установлен прожектор, получил пулеметную очередь прямо в голову. Полковник мог поклясться, что пули попали ему в лицо, но вместо того, чтобы разнести его голову, они осыпались перед ним. Не отскочили рикошетом, а именно осыпались…

Старыгин в отражении атаки участия не принимал. Он лишь подстраховался: вдруг резидент рискнет эксфильтроваться именно здесь и сейчас.

Он неспеша выбрал кусочки металла, то, во что превратились пули, с земли, сунул в карман, чтобы потом их уже детально рассмотреть, да и как сувениры оставить себе на память.

Полковник погладил карман, где лежали эти «сувениры», словно проверяя, не привиделось это ему, были ли на самом деле? Они были там…

– Три «шестьдесят шестых» в хлам, – тем временем продолжал Розанов. – Оба БТРа в решето! «За речкой» у духов, похоже, «Браунинги» стояли. А личный состав цел и невредим! Эх, коньяк кончился…

Розанов с сожалением приподнял пустую бутылку, вздохнул:

– За такую удачу надо неделю пить, не просыхать!

* * *

В казарме погранотряда.

– Мужики, реально! – шепотом рассказывал рядовой пограничник, сидя у оружейной комнаты, вычищая свой автомат. – Душара мне в упор в грудину очередь засадил! Всю «хэбэшку» мне изодрал – и нифига!

– А кто тебе, Силуков, команду дал в атаку идти? – лениво поинтересовался сидящий рядом сержант. – Какого хрена ты на духов в рукопашную попёр, а?

– Да блин, – Силуков хотел что-то сказать, но отмахнулся, только буркнул. – Так получилось, товарищ сержант!

– Ну, вот чтоб дальше так не получалось, товарищ солдат, – сказал сержант. – Объявляю вам два наряда вне очереди.

Сержант поднялся, взяд автомат за цевье, протянул дневальному, который поставил его в стойку в металлическом шкафу.

– Фил, ты чего? – возмутился было Силуков, но поймав насмешливый взгляд младшего командира, ответил. – Есть два наряда вне очереди!

Сержант ушел. Еще один пограничник, тоже как и Силуков, рядовой, дочистил свой автомат, сдал его дневальному и, прежде чем уйти, бросил:

– Дурак ты, Силуков! Ты сержанту спасибо должен сказать и своим компотом месяц его поить! Понял?

– Это почему я дурак? – возмутился Силуков.

– Ты какого рожна в атаку без команды попёрся? – завелся собеседник. – В войнушку поиграть решил? Так мало того, за тобой еще и трое молодых поднялись!

– Ну, виноват я, виноват! – махнул рукой Силуков.

– Разбор полётов будет, тебе отцы-командиры это припомнят, – продолжил пограничник. – И двумя нарядами ты точно не отделаешься. Минимум, пять суток ареста на «губе», а то и отчисление из отряда! Только товарищ сержант Филиппов тебе уже два наряда объявил. Соображаешь? Наказал он тебя, дурака, своей властью. А два раза не наказывают. Вот и выходит, отмазал он тебя. Хотя бы и не стоило!

Он ушел в расположение. Силуков огляделся по сторонам, встал с табурета, залез в карман шароваров, вытащил горсть пуль:

– Вот! Они мне за пазухой под ремнем собрались. Пузо обожгли. Показать?

Два его собеседника посмотрели друг на друга, улыбнулись. Один из них ответил:

– Фигня! Оба БТРа в хлам крупнокалиберными пулеметами разнесли. Лёха Завяга, наводчик-оператор, в башне до последнего сидел, из КПВТ духов крошил. Так у БТРа вся башня в дырках, а у него ни царапинки. Пока пулемет не заклинило, он не вылез. И тоже весь комок драный, в дырках, а у него вся шкурка чистенькая. У Файзуллы, наводчика-оператора второго БТРа, такая же хрень: вся техника в хлам, одежда в лохмотья, а ему хоть бы хрен.

Второй собеседник подхватил:

– Во всём отряде никто не пострадал, ни двухсотых, ни трёхсотых. Зато духов всех покрошили. Их там с батальон точно было!

– Почему не было? – возразил первый. – Володьку Дрынкина подранили в руку. Он в мангруппе старшего лейтенанта Здешнева был.

– Ну, они за речку ходили…

* * *

На месте прорыва.

Три «вертушки» на место попытки прорыва границы прибыли к полудню. На одной прилетели представители погрануправления, на другой работники военной прокуратуры. Третий вертолет прибыл с то ли с сопровождением, то ли с охраной: в нём находился без малого взвод вооруженных солдат в пограничных камуфляжах-маскхалатах, которые сразу оцепили место боя.

Собственно к приезду комиссии здесь на участке границы был наведен относительный порядок: заграждения по берегу восстановлены, сигнальные мины поставлены. Трупы сложены под обрыв в относительную тень. Оружие аккуратно рассортировано по видам и разложено на брезенте, включая три 82-мм миномёта и три крупнокалиберных «Браунинга», за которыми пришлось сходить «на ту сторону». Разбитую технику – два БТРа и три прожекторных «шишиги» решили не убирать.

Начальник погранотряда Розанов всё-таки решил не игнорировать приезд своего руководства и представителей военной прокуратуры и появился на месте ночного боя, прихватив с собой командиров всех мангрупп и особиста. Правда, особист оказался вдруг «немного не в форме», выискивая укромные места каждые полчаса, несмотря на порошки, врученные ему начальником медсанчасти.

Прибывшее из Душанбе руководство, один генерал-майор, три полковника и пять майоров, прошлись по территории, внимательно осматривая «экспонаты». На противоположном берегу Пянджа, территории -сопредельного Афганистана, уже крутились бойцы Царандоя.

– Наши потери? – угрюмо поинтересовался генерал, осматривая пробоины в БТРе.

– Один легкораненый, товарищ генерал-майор, – весело выдал Розанов. – Сквозное ранение мягких тканей плеча.

– Как? – генерал резко развернулся, вперившись взглядом в начальника погранотряда. – Один легкораненый?

Генерал хлопнул ладонью по броне БТРа, указывая на всю в пробоинах башню:

– А этот?

– Жив, здоров, товарищ генерал-майор, – улыбнулся Розанов. – Держал оборону до последнего, пока пулемет не заклинило.

Генерал удивленно покачал головой. Потом вдруг повернулся в сторону, где в тени скал лежали трупы моджахедов:

– А этих сколько?

– Мы насчитали 168 тел, – так же браво ответил Розанов, едва скрывая улыбку, и пояснил. – В бою с сопредельной стороны участвовало не менее трехсот духов. Кого-то унесло течением. Мы не отслеживали, товарищ генерал-майор. Извините, не до этого было. Да и ночь… Сами понимаете.

Генерал кивнул и приказал ему:

– Подготовьте представления на всех бойцов, участвовавших в бою. «За отвагу», как минимум, всем гарантирую!

– Товарищ генерал, – заметил Розанов. – Там опознали труп Мадамин-бека, участвовавшего в попытке прорыва.

Генерал взглянул в сторону груды тел убитых моджахедов. Несколько трупов лежали отдельно. Желания подойти к ним у генерала не возникло. Погода стояла жаркая, солнечная.

– Там еще один тип непонятный, – добавил начальник погранотряда. – Чистый европеец.

– Мадамин-бека и этого, европейца, – генерал поморщился, – в морг на ледник. Остальных… – он замялся, – я не знаю, что вы с ними делаете? В общем, похоронить. И побыстрее. Если, конечно, с той стороны никто не захочет забрать тело.

Он махнул рукой в сторону границы.

На месте ночного боя остались только представители военной прокуратуры, отделение во главе с лейтенантом Зорькиным да пограничники из оцепления.

* * *

Штаб погранотряда. Вечер того же дня.

– Отправил своих? – спросил Розанов, помешивая ложечкой кофе. Кофе был растворимым, импортным. Но растворяться упорно не хотел. Видимо, из-за того, что дневальный сначала в кружку, куда насыпал кофейного порошка и сахара, плеснул холодного молока, а уж потом долил кипятком.

– Отправил, – ответил Старыгин. – Еще утром. Посадил на самолет до Душанбе, даже ручкой помахал. А ты?

Он намекнул на начальство из погрануправления.

– Отправил, – улыбнулся Розанов. – Товарищ Авдеев, замначальника погрануправления, так ведь и не поверил, что у меня всего один «трехсотый» и то лёгкий. Приехал в отряд, построил всех участников, убедился, что все живы-здоровы. Зашел в санчасть, посмотрел на нашего раненого, побеседовал с ним по-отечески, отпуск пообещал. А какой ему отпуск, если он из дембелей? Недели две-три в санчасти покантуется и домой. Даже медальку не успеет получить.

– Медальку? – переспросил Старыгин.

– Ага, – кивнул Розанов. – Дед, в смысле, генерал-майор Авдеев, всем участникам отражения прорыва обещал по «Отваге». Я в строевую часть уже дал команду готовить представления.

– Знаешь, – медленно, взвешивая каждое слово, сказал Старыгин, отставляя в сторону пустой бокал. – Я был там, на реке, видел всё от начала и до конца. Там была такая свалка! Ну, ладно, сначала вам на руку сыграл момент неожиданности. Твои бойцы этим воспользовались. Но потом-то духи всё-таки очухались. Прожектора побили, БТРы обездвижили. Там же такие дыры в бортах, чётко видно, что «граниками» били. Затем по позициям из пулеметов прошлись. Из-за речки огневая поддержка у них достаточно неслабая оказалась.

Он замолчал, уставившись в пол, поднял голову, посмотрел в глаза Розанову:

– Я – уже 23 года служу Родине, офицер, коммунист, атеист до мозга костей, не верю ни в бога, ни в черта. А тут… Твоих бойцов должны были смять одним только числом. Сколько их было, твоих погранцов? Две мангруппы? 60 человек? А этих духов не меньше трехсот! – он перевел дух. – И ни у кого ни одной царапины! Ни одной, Виктор Владимирович, ни единой!

Он замолчал. Старыгин хотел было рассказать про смятые кусочки металла, что лежали у него в кармане, но почему-то не решился.

Розанов то ли усмехнулся, то ли осклабился в ответ:

– А я, по-твоему, кто? Я тоже коммунист и тоже не верю в чудеса! И тоже видел эту свалку. Мало того видел, я там даже команды командовал! Не тебе мне про это рассказывать.

Он перевел дух, отодвинул пустую чашку и продолжил:

– Я тоже не могу это всё ни понять, ни объяснить. Поэтому лучше помалкивать. Во избежание, так сказать, всякого рода расспросов и последствий. А при случае не грех и свечку поставить.

Он хохотнул:

– Ну, вдруг там что-то где-то как-то всё-таки есть…

– И еще, – Розанов согнал улыбку с лица. – Я на тебя представление тоже подам. Понимаю, что не по ведомству, но всё равно подам. Ты ж в штабе не прятался. Ты-то что теперь планируешь?

– До завтра подожду, – поморщился Старыгин. – Попрошу по телефону совета старших товарищей.

Он язвительно хмыкнул.

– А что еще остается?

– Это верно, – согласился Розанов.

Неожиданно зажужжал зуммер телефона ВЧ-связи. Розанов недоуменно взглянул на аппарат, пожал плечами, мол, кому не спится, осторожно взял трубку, поднес к уху.

– Слушаю, подполковник Розанов, – представился он. Что-то выслушав, начальник отряда протянул трубку Старыгину:

– Палыч, это тебя из Москвы…

– Старыгин, – представился полковник в трубку. Во время разговора он встал, кивнул невидимому собеседнику, сказал:

– Есть!

Повесил трубку и обратился к Розанову:

– Наш человечек объявился. Ждёт меня прямо сейчас у переговорного пункта. Дашь машину? И скомандуй, чтоб нас сюда пропустили. Не бросать же его на улице.

Глава 38

Глава 38.

Таджикская ССР.

Хорог. Душанбе.

Узбекская ССР. Южнее Ферганы.

Дядя Слава поднял нас в семь утра, отвел в столовую, где нас покормили завтраком из картофельного пюре, котлет и цикориевого кофе. После чего он на отрядовском «уазике» отвез нас в аэропорт, помог купить два билета на ближайший самолет. Почему-то в кассе, несмотря на отсутствие народа, билетов не было. А вот для пограничников они сразу же нашлись.

– Что с тобой? – поинтересовалась маман, глядя на его усталый вид. – У тебя вид, как будто на тебе черти всю ночь катались!

На её шутку дядя Слава только поморщился, даже не попытавшись улыбнуться. Он потер и без того покрасневшие глаза, потер виски.

– Голова болит? – участливо спросил я, выпуская в него конструкт «айболита». Он задумался, хмыкнул и ответил:

– Уже нет. Странно.

И очень внимательно посмотрел на меня.

В ожидании самолета маман попыталась завязать разговор. Дядя Слава же был не в настроении и отделывался короткими «да», «нет», «не знаю». В конце концов, маман даже немного обиделась за его нелюдимость.

– Слав, – она наконец не выдержала, задав вопрос, который мучил её с самого утра. – Ночью у вас стрельба была. Ты из-за этого такой? Да?

– Нин, – вяло улыбнулся дядя Слава. – Я всю ночь просидел на телефоне. Глаз не сомкнул. Устал, как собака. Сейчас вас отправлю и поеду вздремну немного.

Вокруг головы у него в ауре загорелись желтые протуберанцы: и на телефоне он не сидел, и поспать ему вряд ли сейчас удастся.

Кстати, форма на нём сейчас была другой, не вчерашней. Товарищ полковник был одет в полевую офицерскую форму пограничных войск, причём, новую, не ношеную ни разу, а словно полученную только что на вещевом складе.

– Деньги есть? – больше для порядка спросил дядя Слава. Я показал ему пачку разномастных купюр, перетянутых резинкой. Он одобрительно кивнул.

– Как планируете добираться дальше?

– Либо самолетом до Москвы, там поездом до дома, – ответил я. – Либо сразу поездом до Переславля. Все поезда отсюда через нас идут.

– Лучше самолетом, – посоветовал дядя Слава. – Так быстрее. Уже завтра дома будете.

– Поездом дешевле, – попыталась возразить маман. – У меня всё равно отпуск.

– Нин, – укоризненно посмотрел на неё дядя Слава. – Завтра ты будешь дома. А поездом ехать целую неделю. При этом у тебя нет сменки. В чём будешь в поезде? В свадебном платье или в этом национальном, – дядя Слава язвительно цыкнул, – наряде?

Маман нахмурилась. В воздухе запахло грозой. На наше счастье объявили посадку. Дядя Слава поспешно обнял маман, пожал мне руку, хлопнул по плечу, буркнув:

– Давайте там, аккуратнее! Увидимся в Москве.

– Или в Бахмачеевке, – осклабился я. – Приезжай в деревню. Я теперь там рядом, в Кочарах, обитаю. Свой дом, баня, туда-сюда, запасы на зиму и свежая самогонка! У меня даже телефон дома есть!

– Ого! – восхитился дядя Слава. – Позвони мне через недельку домой вечерком. Хорошо?

Кажется, маман всё-таки обиделась…

В Душанбе авиабилеты до Москвы на ближайший рейс я взял без проблем. Точнее, один билет, для маман.

– А ты? – удивилась она.

– У меня еще кое-какие дела остались, мэм, – отмахнулся я. – На пару-тройку дней.

– По работе! – я попытался её успокоить.Маман сразу начала нервничать, вспомнив и про своё похищение, и про «приключения» в усадьбе Анвар-бея, и про ночную стрельбу…

– Мэм, – повторил я. – Это по работе!

Не объяснять же ей, что во время полета я задремал и мне явился мой наставник, заявивший в приказном порядке о необходимости лететь в Фергану на поиски какого-то полоумного то ли дервиша, то ли девоны, в общем, не пойми кого. Дескать, его знает давешний подполковник милиции Джура Юсупов, организатор похищения моей маман, работающий в Фергане начальником уголовного розыска. А уж заставить этого Джуру помочь мне разыскать этого самого полоумного нищего мне труда не составит.

Кстати говоря, именно сам подполковник Джура Юсупов и рассказал мне про этого дервиша-девону во время блиц-допроса в усадьбе Анвар-бея, что дервиш-девона предупреждал об опасности поиска «мертвого колдуна», и что потом Джура Юсупов пытался найти нищего, но, увы, безуспешно.

– Зачем его искать? – спросил я наставника.

– Надо! – отрезал Герис.

После занятий по изучению магии Разума мы могли общаться с наставником, не входя в Астрал. Разумеется, наставник этим не злоупотреблял. Я в свою очередь, тоже «не доставал» его. Во время поездки сюда, на Памир, Герис «вышел на связь», минуя Астрал, впервые.

– Я с тобой! – маман попыталась навязать мне свою компанию.

– Мэм, – я отрицательно покачал головой. – Билет уже на руках, вылет через полтора часа. Пойдем на переговорный, Алексею позвоним. Пусть приедет на вокзал встречать.

– Когда встречать? – возразила маман. – Если я даже не знаю, когда я приеду!

– Во Внуково ты прилетишь через четыре часа, – ответил я. – Час-полтора добираться до Казанского вокзала. Берешь билеты на ближайший поезд и через четыре-пять часов ты дома. Не так уж трудно прикинуть, что через десять-одиннадцать часов тебя надо будет встретить!

К сожалению, до Алексея мы дозвониться не смогли: ни на домашний, ни на рабочий.

– Сама доеду, – сердито буркнула маман. – Не маленькая. Денег дайте мне, молодой человек!

Я отсчитал и протянул ей триста рублей десятками. Маман с некоторым удивлением заметила:

– Это многовато будет! Ну и ладно!

Она сунула деньги в сумочку, скоммунизженную мною на память (исключительно на память, никак не иначе!) в доме Анвар-бея.

Мы перекусили двумя порциями люля-кебаб в аэропортовском буфете, запив блюдо неплохим кофе.

– Я тебе фруктов привезу, – пообещал я. – Винограду, яблок.

– Увы, для дынь не сезон, – вздохнула маман. – Дыню хочется… Овальную, желтую, сладкую.

– Месяца через два поспеют, не раньше, – согласился я.

– Жаль.

За маман я не переживал. Колечко с конструктами защиты, лечения и регенерации работало исправно. Силой я зарядил его под завязку. Жалко не успел вложить в кольцо или серьги конструкт ответного удара «Зеркало», разработанный мною недавно. То есть, заклинание, автоматически реагирующее на враждебные проявления. Допустим, хочет человек тебя ударить, артефакт, используя магию Разума, фиксирует его враждебные намерения и наносит превентивный удар магией Смерти, скажем, параличом.

Для разработки такого заклинания пришлось связать между собой воедино магию Разума, магию Смерти и магию Жизни.

Герис создание конструкта одобрил, даже похвалил меня, заметив, что в его мире такого конструкта не существовало. Дескать, в его мире я бы влегкую стал бы кандидатом в магистры после этого.

Увы, воплотить в жизнь внедрение «Зеркала» я не успел: всё откладывал да откладывал. Вот и дооткладывался! А было б здорово! Глядишь, и до похищения дела бы не дошло. Я мысленно хохотнул. Представил себе ситуацию, когда бы Алексей и маман поругались. И тут же бы мамин хахаль получил ниоткуда неслабый разряд… М-да, пожалуй, будущий конструкт нуждался в серьезной регулировке.

Кстати, интересно, куда запропал Алексей? Дома его нет, на работе тоже. Удрал? Вроде, на него не похоже. При всех его «тараканах» маман он любит, к заключению брака отнесся ответственно, серьезно. «Задних» мыслей я у него не почувствовал. Лишь бы в погоню за нами не бросился.

По моим расчетам маман должна быть дома завтра утром. Самолет прилетает в Москву в десять вечера, до вокзала автобусы-экспрессы ходят каждый час. А от Москвы до Переславля пять часов на поезде.

Мне до Ферганы дольше добираться.

В принципе, так оно и получилось. Используя свои способности, я тут же в аэропорту взял билеты на самолет до Ташкента, и на самолет от Ташкента до Ферганы.

Перерыв между рейсами в аэропорту столицы Узбекской ССР составил два с половиной часа, поэтому я особо не переживал, если наш рейс отсюда немного опоздает.

Вопрос, где остановиться в Фергане, меня мало тревожил. Я отыскал здание местной городской милиции, нашел Джуру, и тот отвёз меня за город в дом Анвар-бея.

О пропаже хозяина никто даже не догадывался. Уехал и уехал. Было бы смешно, а, возможно, даже и опасно требовать у него отчет о своих действиях.

Разумеется, я немного похозяйничал у него: для начала подчинил себе его помощника с загадочным именем Нормурод и фамилией Рахимбаев, которого я окрестил тут же Аликом, разогнал часть охраны, уволил, так сказать, нукеров без выходного пособия. Уволенные были из той категории, по которым плакала тюрьма. Одного, после блиц-опроса, пришлось уволить совсем, то есть убить, а потом развоплотить в пустом сарае.

Остальных охранников я отдал в помощь Джуре для участия в поиске девоны.

Всем домочадцам, включая двух из трех жен Анвар-бея, слугам и прочему обслуживающему персоналу, Алик представил меня, как очень близкого друга хозяина, из категории тех, которых держат возле самого сердца, и объявил повеление хозяина слушаться меня беспрекословно. Дескать, такова воля уважаемого Анвар-бея, и горе тому, кто её не исполнит! В доме не оказалось только второй жены, которая вроде как отбыла погостить к родителям.

Дом обстановкой и убранством особо меня не впечатлил с учетом того, что я видел хозяйство Анвар-бея в Хороге.

Пара комнат плюс гостевой зал, как мне объяснил Алик, обставлены в национальном стиле: ковры, лежанки, подушки. А вот туда, куда посторонним вход заказан, там вполне цивильная обстановка: и столы, и стулья, и кресла, и импортные телевизоры с метровым в диагонали экраном, и хитрый аппарат, который Алик гордо обозвал видеомагнитофоном. Оказалось, что фильмы можно смотреть не только по телевизору и с экрана через проектор, но и с кассет, как слушают музыку. Правда, кассеты были величиной с книгу. Ими был заставлен целый двухстворчатый шкаф со стеклянными дверцами. И я понял, что затрофею здесь в первую очередь.

Алик провел меня по всем помещениям в доме, включая комнаты жен, весьма возмущенно отреагировавших на незваных гостей, вторгшихся к ним. Но Алик что-то сказал им по-своему, после чего они сразу же угомонились.

Мы остановились перед запертой дубовой дверью.

– Это кабинет хозяина, – объяснил Алик. – Сюда вход запрещен всем, включая меня. Даже женам и детям, – он понизил голос до шепота, – сюда никак нельзя входить.

– Ключ у кого? – заинтересованно спросил я.

– Ключ только у хозяина, – развел руками Алик. – А запасного нет.

– Интересно, – буркнул я, подумав, что стоит зайти сюда попозже вечерком. Подумав, я потер пальцем перстень. Перед лицом сразу возникло невидимое окружающим облачко.

– Софа, слетай, посмотри, что там, – почти беззвучно попросил я.

Облачко мгновенно испарилось. Алик ни моих манипуляций, ни команды не заметил.

Для ночлега я определил себе комнату, принадлежавшую ранее старшему сыну Анвар-бея, которого я упокоил в Читинской области. Мне понравилась обстановка: большая, чуть ли не трехспальная, кровать, письменный стол, пара удобных глубоких кресел, цветной импортный телевизор, магнитофон. Впрочем, записи песен и музыка оказались исключительно местных авторов. Ну, кто бы сомневался?

– Здесь буду жить! – объявил я. – Пока уважаемый Анвар-бей не приедет. А там видно будет.

– А когда он приедет? – поинтересовалась старшая жена Гузель, полная усатая дама лет сорока пяти, кажется, бывшая главной в доме в отсутствие хозяина.

– Скоро, – ответил я. – Дела у него…

Мой ответ её не удовлетворил, но возразить она мне почему-то не посмела. Алик её застращал или национальный менталитет такой – я так и не понял.

– Алик! – скомандовал я помощнику. – Из дома ни на шаг, понял? Будешь нужен, позову.

В пользу моего выбора места жительства было наличие туалета и ванной рядом с комнатой старшего сына. Ванная к тому же была оснащена стиральной машиной. Я сразу же этим воспользовался: принял душ, закинул в стирку белье, надев сменку.

Пока Джура Юсупов меня вёз в поместье главбасмача, я под конструктом подчинения заинструктировал его на розыск девоны. По приезду выделил в помощь нукеров-охранников, соответствующим конструктом обработав каждого. И на всякий случай попросил найти любую вещь, принадлежавшую полоумному дервишу. В идеале, конечно, было бы лучше всего раздобыть его кровь. Ну, это в идеале…

Как только я вышел из ванной, служанка (или кто она здесь?), в общем, девушка лет 20-и, едва слышно ступая, принесла мне кофе: маленькую крохотную чашечку, не захватив ни сахара, ни молока. Да и самого кофе в ней было на донышке. Так, понюхать… Но запах был одуряющий!

– По-арабски, – едва слышно сообщила она. Если б не мой абсолютный слух, я бы её не услышал.

– Сделай мне, пожалуйста, такого же, только полкружки, – попросил я. – С молоком и сахаром. И принеси кусок белого хлеба.

Пока пил кофе, закусывая куском лепешки, пришел Алик:

– Господин, – тихо спросил он. – Охранники оружие вернули. Куда его?

– Ты собрал?

Он кивнул.

– Неси сюда.

– Господин, – сообщил Алик. – Анвар-бей хранил оружие в кабинете…

Из оружия оказалось два пистолета ПМ, одно укороченное помповое ружье с пистолетной рукоятью вместо приклада и укороченный автомат Калашникова десантного образца, аналогичный изъятым в Хороге. Автомат был у нукера, которого я упокоил. Душу его я тоже развеял, чтоб он не возродился: охранник оказался садистом, выполнял у главбасмача функции палача.

Меня до отвала накормили шурпой, пловом, напоили чаем с сахаром вприкуску. Стол накрыли в гостевой: в зале, где хозяин принимал гостей. Составить компанию мне то ли побрезговали, то ли не решились.

Дух Софы после доклада, что находится в кабинете хозяина, я отправил на «свободную охоту», понаблюдать за окружающими, так сказать, во избежание всяких там неприятностей.

В доме имелся телефон, но звонить с него я не рискнул. Межгород пришлось бы заказывать через «07», а, значит, в журнале у телефонистов останется запись, куда был сделан звонок. Лучше уж я останусь анонимом. Кто знает, как всё повернется?

Больше меня никто не беспокоил. Я закрылся в комнате и провалился в Астрал.

Я встал перед большим овальным зеркалом, расставил руки в стороны, зачерпнул всю магию Жизни из своего ядра, сдавил её, подержал секунду-другую и выпустил по каналам: вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз.

Соединил руки над головой, выпустил энергию по кольцу.

Постепенно ядро заполнялось энергией Жизни до своего максимального уровня.

– Хватит! – в Астрале появился наставник. Он одобрительно оглядел меня с ног до головы, заметил:

– Каналы, пожалуй, укреплять не стоит. Проходимость у них максимальная. По уровню развития ядра ты вполне полноценный маг, даже, пожалуй, магистр. Но это по уровню развития. Осталось подтянуть умения.

Он язвительно засмеялся:

– И опыта набраться.

Я стоял, ожидая от него дальнейших действий.

Мы снова оказались в учебной классе с черной доской на стене. Герис взял в руки мел.

– Сегодня я покажу тебе, как делать конструкт материализации. С его помощью ты сможешь копировать вещи из Астрала и формировать их в реальном мире. Существуют ограничения: вещи копируются и переносятся только простые. Механизмы, сложно-составные растворы, смеси, пища, живые организмы и тому подобное вывести в реале невозможно. При этом ряд элементов могут терять свои свойства. Например, ты наколдуешь драгоценный камень. Но у него не будет способности накапливать магию. Кроме того, вещью, которую ты наколдуешь в реальном мире, никто, кроме тебя, воспользоваться не сможет. Тот же самый драгоценный камень, который ты наколдуешь, исчезнет, если его коснётся другой человек. Впрочем, обо всём этом ты прочтёшь в этой книге.

У меня на столе появилась тонкая, листов в двадцать, брошюра.

– Приступим!

Я взял в руки ручку и тетрадь, служившую мне дневником.