Текст книги "Чародей выходит на охоту (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

– Лисицкий! Не дай бог, кому сейчас маякнёшь, что я приехал…

И поднес к носу кулак.

– Понял?

Прапорщик Лисицкий испуганно закивал головой.

– Может вам какую куртку одеть? – вдруг предложил водитель. – У меня там в багажнике и штаны есть.

– Не надо! – отрезал генерал. – Пошли!

Он вышел из кабины, направился к входу в Управление. Я с Устиновым направились вслед за ним. По пути мы кого-то встретили, поздоровались. Встретившиеся нам сотрудники почему-то испуганно жались к стенкам. Киструсс шагал в белом халате на голое тело, шлепанцах, не обращая ни на кого внимания. Картина была еще та: начальник Управления КГБ в белом халате на голое тело (а халат-то тесноват, что уж говорить, на девушку рассчитан, а не на 50-летнего мужика), в шлепанцах на босу ногу, сверкая голыми волосатыми икрами. Я бы тоже напугался, будь я его подчиненным.

Мы поднялись на второй этаж, вышли в коридор, прошли к приёмной. За нами, перебирая лапками, семенил шерстяной.

– Бабу Лизу, значит, на пенсию отправили? – риторически поинтересовался генерал перед дверью приёмной. – Недели не прошло. Ладно, разберемся!

Он, не останавливаясь, пересек пустую приемную, бросив нам «За мной!», зашел в кабинет.

Широкими шагами Киструсс подошел к привставшему с кресла ошеломленному Шаркову, врезал ему размашистым боковым в челюсть. Шарков отлетел к тумбочке, упал, ударившись об неё спиной, попытался подняться.

– Сиди, падла! – приказал Киструсс, направляясь в комнату отдыха. – Жди! И не рыпайся.

Повернулся к Устинову, бросил:

– Пригляди за ним, чтоб не сбежал!

Денис сел за приставной стол, вытащил ПМ, положил перед собой, угрожающе улыбнулся Шаркову. Тот кое-как поднялся, попытался по стеночке обойти стороной Дениса и добраться до двери.

Денис щелкнул предохранителем, взвел курок:

– Василич, я за тобой бегать не собираюсь, пущу тебе пулю в жопу. Всё равно тебя теперь в расход.

– Нафига пулю в жопу? – удивился я. – Давай ему паралич устроим. Пусть живёт овощем, под себя ходит и слюни пускает.

Я тут же выпустил «дротик» Шаркову в колено. Импульс «мертвой» силы мгновенно парализовал сустав. Нога у него подломилась, полковник взвыл и повалился на пол.

– Я буду кричать! – жалобно предупредил он.

– Валяй! – из комнаты отдыха вышел Киструсс, одетый в строгий серый костюм, темную щегольскую рубашку, элегантно повязанный галстук. Не генерал, а прямо-таки денди лондонский, только небритый.

– Что ты с ним сотворил? – лениво обратился генерал ко мне. – Хотя бы в течение часа не сдохнет?

– За час поручусь, – подыгрывая ему, ответил я. – Даже за полтора. А там инсульт на всю голову.

– Ствол спрячь! – посоветовал Киструсс Устинову и обратился ко мне, указывая на усевшегося возле входной двери кота. – Присутствие этого, гм, товарища, обязательно?

Я важно кивнул, хотел сказать, что, мол, ты, товарищ генерал, ему жизнью обязан, но при Шаркове не стал, сдержался.

– Ты хотел колдуна увидеть? – улыбнулся Шаркову Киструсс милой улыбкой людоеда. – Посмотри, запомни. Всё равно уже никому не расскажешь.

– Не надо! Пощадите!

Я с удивлением увидел, как полковник встал на колени.

– Я всё расскажу! Только не убивайте! Я никому никогда не скажу про него. Пожалуйста…

Он испуганно заплакал, размазывая слезы по щекам.

– Твоя работа? – тихо спросил Киструсс, намекая на его состояние.

Я отрицательно покачал из стороны в сторону головой. Зачем все свои возможности раскрывать? Ну, применил я конструкт «ночного кошмара» со слабеньким наполнением силы магии Разума. Зачем генералу это знать? Знания рождают скорбь – так, кажется, говорил Экклезиаст.

– Валяй! – приказал Киструсс. – Рассказывай. А я подумаю, что с тобой дальше делать!

Кто-то постучал в дверь. Киструсс поднялся, подошел, приоткрыл, рявкнул:

– Чего надо?

Потом прошел за своё место, взял трубку телефона, набрал номер:

– Киструсс на проводе. Немедленно посадите кого-нибудь ко мне в приёмную! А то уже совсем оборзели, без доклада рвутся!

Буквально через минуту в дверь опять постучали, какая-то девушка просунула голову в проём, робко спросила:

– Какие указания будут, Никита Павлович?

Киструсс прищурился, видимо, вспоминая её, сказал:

– Ольга Петровна, ко мне никого не пускать, ни с кем не соединять. Пока я сам не скажу. Даже если это будет сам председатель КГБ. Далее: во дворе стоит машина «уазик» с водителем. Распорядитесь чтобы его покормили.

– Есть! – голова девушки исчезла.

– Ну, продолжай, Евгений Васильевич! – с сарказмом в голосе потребовал Киструсс. – Расскажи, за что ты меня убивать собрался?

Шарков, приволакивая ногу, кое-как уселся на стул и начал своё повествование: от болезни Андропова, непонятное выздоровление Киструсса и направление его, Шаркова, сюда, в Переславское Управление, чтобы разыскать экстрасенса-целителя, до приказа генерала Матрасова ускорить розыски и связанные с ним действия.

– Так это Матрасов дал указание избавиться от меня? – спросил Киструсс.

Шарков молча кивнул головой.

– И чем ты меня уколол?

Шарков развел руками:

– Не знаю. Шприц-тюбик с препаратом привез курьер.

И добавил:

– Игорь Константинович прислал.

Киструсс смачно выругался. Устинов молчал.

– Андропов про ваши выкрутасы знает? – наконец спросил Киструсс.

– Думаю, что нет, – ответил Шарков. – Я считаю, что это инициатива Матрасова и Галицына.

– И Галицын здесь отметился! – восхитился Киструсс. – Сладкая парочка!

Он встал, подошел к двери, приоткрыл:

– Оля! Вы кофе варить умеете? Отлично. Сварите три чашки, пожалуйста.

– Что с тобой делать? – он вернулся, сел в своё кресло.

– Никита Павлович! – опять заблажил Шарков. – Простите меня…

– Простите? – ехидно переспросил Киструсс. – Ты меня чуть не убил! Если б не он…

Генерал указал на меня. Он посмотрел на меня. Я едва заметно кивнул. Шарков заметил наши переглядывания, снова бухнулся на колени:

– Никита Павлович! Ради бога…

С Шарковым мне пришлось повозиться с полчаса, внушая ему что-то забыть, про что-то никому не говорить, разумеется, не забыв и про абсолютную личную преданность Киструссу и, конечно, невозможность причинения любого ущерба Устинову. Конструктов подчинения пришлось налагать не один, и не два, а целых шесть, вспоминая то одно, то другое. Плюс еще и советчики под боком.

Полковник от нас вышел веселый и окрыленный.

Только вот таких подлецов даже с помощью магии не переделаешь. Киструссу он будет предан, Устинова не тронет, а остальных будет гнобить, как и прежде. И карьеру будет продолжать делать, идя по головам, ломая чужие шеи. Оставил я ему маленький «сюрприз», который должен сработать через год-полтора. Если человек не изменится, то сработает. А если всё-таки вдруг исправится (чем чёрт не шутит, когда бог спит?), то эта закладка уберется сама собой.

Про меня он, разумеется, забыл напрочь. Хотелось бы, чтобы и Киструсс с Устиновым забыли, но это я счел делать преждевременным.

Глава 28

Глава 28

Переславль-Москва

Отелло промахнулся

Интриги и их последствия

Апрель 1982 года

Устинов пошел проводить Ковалева. На прощание Киструсс пожал ему руку, поблагодарил и сказал:

– Спасибо тебе, Антон! Мы еще увидимся в ближайшее время, я найду возможность и способ выразить тебе свою благодарность.

Как только за ними закрылась дверь, генерал поднял трубку внутреннего телефона и приказал:

– Ольга Петровна! Вызовите ко мне Козина, Воробьева и Бирулева. Немедленно. Пусть ждут в приемной. Если кого-то нет, найти! Подключить дежурного.

– Есть! – пискнула в трубку девушка. Через десять минут она доложила по селекторной связи:

– Бирулев в приёмной.

– Приглашайте!

В кабинет вошел начальник отдела кадров Управления подполковник Бирулев Дмитрий Иванович. Он поздоровался, хотел было присесть за приставной стол, но сдержался.

Киструсс угадал его непроизвольное движение, заметил:

– Правильно не стал садиться, Дмитрий Иванович. Постоишь, не развалишься. Ответь мне на такой вопрос: с каких пор временно исполняющий обязанности начальника Управления занимается вопросами увольнения сотрудников, тем более не запланированными?

Бирулев вытащил из папки и протянул генералу лист бумаги:

– Товарищ генерал, вот шифртелеграмма из Управления кадров о назначении Шаркова исполняющим обязанности и подтверждающая его полномочия на этой должности в полном объеме! Я исполнял приказ.

– Приказ, значит, – Киструсс повертел в руках шифртелеграмму, вернул её кадровику. – Теперь слушай другой приказ: завтра Суворова Елизавета Ивановна в 9.00 сидит на своём рабочем месте. Понял? Исполняйте!

– Но, Никита Павлович! – попытался возразить Бирулев. – Увольнение Елизаветы Ивановны уже проведено приказом, она сегодня сдала обходной. Приказ об увольнении направлен в Москву на согласование.

– Вы меня не поняли, Дмитрий Иванович? – Киструсс перешел на «вы». – Завтра в 9.00 капитан Суворова находится в приёмной на своём рабочем месте. Если я её не наблюдаю, то послезавтра в наш славный город-побратим Дудинку Красноярского края в командировку на 5 лет на должность старшего офицера отправится… кто? Предлагаю вам угадать!

Бирулев побледнел.

– Сколько вам выслуги до пенсии не хватает? – продолжил Киструсс. – Лет пять? Как раз там и дослужите. И пенсия побольше будет!

– Разрешите идти? – непослушным языком выдавил из себя кадровик.

– Идите, идите, – махнул рукой генерал. – И пригласите ко мне Воробьева, если он там.

Воробьев вместе с Козиным сидели на диване в приемной, ожидая, кого из них первым вызовет шеф. Мимо прошел Устинов, бросив в их сторону демонстративно суровый взгляд. Без стука вошел в кабинет, столкнувшись в дверях с кадровиком. Бирулев испуганно отшатнулся от него, прижимаясь к стене, пролепетал что-то типа «здрасьте».

Устинов сел за приставной стол, не дожидаясь приглашения. Киструсс поинтересовался у него:

– Козин с Воробьевым пришли?

– Сидят, ждут, – подтвердил Устинов.

– Зови Воробьева и попроси Олю сделать еще три кофе, – попросил генерал.

– Разрешите? – Воробьев вошел в кабинет, встал, не делая попытки сесть, выпрямился, но без подобострастия.

– Проходи, садись, Николай Федорович, – Киструсс указал рукой на стул. – Ну, расскажи, дорогой, почему у твоих волкодавов такая хреновая подготовка, если они вдвоём с моим помощником справиться не могли?

Воробьев нахмурился, опустил глаза, вздохнул, посмотрел сначала на Устинова, сидящего напротив. Денис откровенно улыбался. Воробьев перевел взгляд на генерала, с удивлением обнаружив и у него на лице улыбку.

– Верни ему стволы и «корки», – приказал Киструсс. Денис вытащил из внутренних карманов джинсовой куртки пистолеты и удостоверения, выложил на стол, пододвинул к начальнику «семерки».

– Надо усилить тренировки, – задумчиво заметил Киструсс. – Вдвоем одного одолеть не смогли. Это не есть хорошо!

– Есть усилить тренировки, – мрачно ответил Воробьев, понимая, что над ним сейчас подшучивают, чуть ли не издеваются, и в душе немного радуясь, что наказывать не собираются.

– В чём причина, Николай Федорович, – спросил вдруг Киструсс, перестав улыбаться, – столь пристального внимания к Денису Владимировичу со стороны ваших сотрудников?

– Приказ полковника Шаркова, – медленно, словно нехотя, ответил Воробьев, – найти, задержать и доставить в Управление подполковника Устинова.

Они одновременно смолкли, выдерживая паузу: в кабинет зашла Ольга с подносом, на котором стояли три чашки с кофе. Увы, ни сахара, ни сливок она захватить, поставить на поднос не догадалась. Ольга поставила одну чашку перед шефом, вторую перед начальником «семерки». Устинов удостоился своей порции третьим по счету. Стоило ей выйти, разговор возобновился.

– А в связи с чем, он не пояснил? – продолжал допытываться Киструсс, делая глоток.

– Он дал понять, что подполковник Устинов вас отравил, товарищ генерал, – пожал плечами Воробьев.

– И вы в это поверили?

– Нет, я не поверил.

– И письменного приказа у вас не было? – в голосе генерала просквозили стальные нотки.

– Никак нет, товарищ генерал, – согласился Воробьев. – Письменного приказа не было.

– Стало быть, подтвердить приказ вы не можете.

– Не могу, – опять согласился Воробьев.

– Козин, я так понимаю, тоже был задействован во всех этих мероприятиях?

Воробьев развел руками:

– Приказ есть приказ, Никита Павлович. Мне писать рапорт?

– Какой? – удивился Киструсс.

– Об увольнении. В народное хозяйство.

– Идите работайте! – нахмурился начальник Управления. – И вещи своих сотрудников заберите!

– Есть!

Воробьев допил свой кофе, встал, вытянулся, то ли кивнул, то ли изобразил эдакий старорежимный офицерский поклон, по-уставному развернулся «кругом» через левое плечо, ушел.

– Нормальный мужик, – заметил Устинов, откинувшись на спинку стула. Киструсс согласился:

– Нормальный.

Следующим в кабинет без стука и разрешения зашел Козин, элегантный до отвращения: в строгом серо-стальном костюме, белой сорочке, модном галстуке в полоску, в туфлях, начищенных до зеркального блеска.

– Вызывали, товарищ генерал?

Киструсс нахмурился, с кривой усмешкой спросил:

– Не то слово… Как же вы так, Геннадий Николаевич, опростоволосились? Да присаживайтесь, не стесняйтесь!

Козин осторожно присел на стул, стараясь не измять костюм, ответил вопросом на вопрос:

– Почему же это я опростоволосился?

– Вы, Геннадий Николаевич, обязаны обеспечивать безопасность сотрудников. Мою безопасность не обеспечили? Так мало того, пошли на поводу у Шаркова, устроили охоту на моего помощника…

Козин деланно вздохнул:

– Извините, Никита Павлович, здесь вопрос надо задавать не мне. Это уже не мой уровень.

– Как же не ваш? – усмехнулся Киструсс. – Зачем вы тогда здесь нужны? Если не можете уберечь даже своего руководителя?

Козин привстал, протянул генералу лист бумаги:

– Я подготовил рапорт на увольнение.

– Рапорт? – генерал хищно осклабился. – Да вы, товарищ подполковник, хотите легко отделаться! А кто это всё разгребать будет? Лейтенанты молодые? Э, нет!

Он покачал головой и сообщил:

– Я даже вас наказывать не буду. Но через неделю я от вас жду информации, кто хотел отделаться от меня и по какой причине! Ясно? Полковника Шаркова не трогать, не расспрашивать. Пусть работает, как работал. Про него мы знаем. А вот кто стоит за ним, это уже считайте своей задачей. Задействовать исключительно свои возможности.

Козин ушел. Устинов удивленно поинтересовался у Киструсса:

– Зачем, Никита Павлович? И так всё ясно же!

Киструсс посмотрел на Устинова, засмеялся и сказал:

– Так надо. Пусть работает, не расслабляется. Мне кажется, что в Управлении не только Шарков один такой казачок засланный. А ты думай, как нам парня отблагодарить!

Москва. Площадь имени Дзержинского, д. 2

Неделю спустя.

Весна была в самом разгаре. Даже ночью температура не опускалась ниже 5 градусов. А уж днем можно было свободно гулять в костюме, не боясь замерзнуть.

Из центрального подъезда дома № 2 на площади Дзержинского, ровно в 13.00 на улицу вышли двое: Игорь Константинович Матрасов и Юрий Викторович Галицын.

Разномастно одетого народу несмотря на рабочий день на улице Москвы оказалось предостаточно. Поэтому двое мужчин в строгих костюмах совсем не смотрелись на фоне толпы «белыми воронами».

Матрасов огляделся по сторонам, махнул рукой на противоположную сторону, громко приглашая:

– Юрий Викторович! Там кафе замечательное есть. Можно вкусно пообедать, и народу там немного. Идём?

– Идём, Игорь Константинович, – согласился Галицын.

Они спустились в подземный переход, прошли под площадью, вышли на противоположную сторону, но в кафе заходить не стали. Матрасов поволок коллегу во двор какого-то дома. Там огляделся и, не обнаружив ничего подозрительного или заслуживающего внимания, целенаправленно направился к деревянной беседке с лавочками и столиком внутри.

– Рассказывай! – потребовал Галицын, усаживаясь на лавочку в беседке. – Какого чёрта ты меня сюда притащил? Есть основания?

– Не то слово! – Матрасов вытащил пачку сигарет, ловко выбил одну, сунул в рот, прикурил от настоящей «Зиппо». Галицын саркастически усмехнулся манерности коллеги, нетерпеливо побарабанил пальцами по деревянной балюстраде, выдержал недолгую паузу:

– Ну?

– Короче, накрылся наш протеже, – выдал Матрасов, выдувая дым колечками. – И я понятия не имею, как и почему!

Он ожесточенно отшвырнул сигарету, ударил кулаком по лавке, сморщился, словно съел лимон.

– Неделю назад звонил, доложил, всё в порядке, мол, Киструсс в больнице, – он сбавил тон, – в реанимации. Завтра-послезавтра целитель-кудесник будет у меня. И пропал. Представляешь, Юрий Викторович?

– И что дальше?

– Вчера вечером ему звоню, а он делает вид, что ничего не знает! – снова вспыхнул Матрасов. – Спрашиваю у него открытым текстом, благо линия защищенная, где твой кудесник, что молчишь, не докладываешь? А он мне: какой кудесник, вы про что? В общем, разговор слепого с глухим получается.

– Да странно, – согласился Галицын. – Как-то не сходится.

– Я потом тамошнему дежурному звоночек выдал, поинтересовался, мол, начальник Управления Киструсс работает или на больничном? Там мне сказали, что работает он…

Галицын засмеялся. Матрасов непонимающе посмотрел на него:

– Ты что?

– А ты не понял? – он снова хохотнул. – Переиграли нас. Но с другой стороны, раз Киструсс работает, значит, целитель действительно существует!

– Это да, – согласился Матрасов. – Только вот сегодня мне шепнули, что из вашего управления дело Шаркова затребовал инспекторский отдел Управления внутренней безопасности.

– Это как? – удивился Галицын. – Странно, я об этом даже не слышал. А ведь все запросы личных дел проходят через нас.

– Вот! – Матрасов ткнул в него пальцем. – Вот и мне шепнули, что дело затребовали не просто так, а по-тихому, чуть ли не на самом верху договорились.

Он ткнул пальцем вверх. Галицын протянул руку:

– Дай сигарету!

– Ты ж не куришь? – ехидно осклабился Матрасов.

– Дай! – повторил Галицын. – Если дело затребовали, минуя моё подразделение, значит, копают под меня. Так что ли?

– Могу тебя утешить! – Матрасов протянул коллеге пачку и зажигалку. – Не только под тебя. Если шеф узнает про нашу самодеятельность, особенно со спецпрепаратами, никакие объяснения не спасут. Меня с тобой не то, что на Новую Землю белых медведей вербовать отправят, в служебном сортире по очереди удавят и в унитаз вниз головой спустят!

Он еще раз на всякий случай оглянулся по сторонам и пояснил вполголоса:

– Есть добрые люди, которые шепнули по секрету.

Матрасов помолчал, выдерживая мхатовскую паузу и загадочно глядя на испуганного собеседника, хохотнул:

– Ерунда это всё, Викторыч, такая ерунда! По сравнению с тем, что мне нашептали.

Он наклонился в Галицыну и прошептал в самое ухо:

– Я тут прикинул хрен к носу, посидел, подумал. Есть одна мысль. Мы с тобой вообще в шоколаде будем! Только сначала надо…

Глава 29

Глава 29.

Кочары.

Главный волхв Перуна и Велеса.

Апрель 1982 года

Домой я в тот день добрался уже совсем поздно, уставший, вымотавшийся и голодный. Накормить меня и Киструсс, и Устинов, наверное, просто забыли, а сам я слишком спешил домой.

Водитель по моей просьбе довёз меня до окраины Коршево. Я поблагодарил водителя, вышел и направился к лесу. Вызвал «короткую дорожку» и уже минут через пятнадцать был у своего дома.

Наталья вышла меня встретить, приобняла, приветствуя, поинтересовалась:

– Устал?

– Кошмарно, – ответил я. Таким морально опустошенным я давно себя не чувствовал. Подробности поездки я благоразумно озвучивать не стал.

– Помочь?

– Не надо.

– Точно?

– Сам. Всё сам! – пробормотал я на автомате.

Сил хватило только принять душ да поужинать тем, что разогрел домовой. После ужина меня сразу вырубило, стоило только упасть на кровать.

И в этот раз я оказался на знакомой поляне. Сейчас меня встречал высокорослый старец с длинной гривой белоснежных волос, такого же цвета густой бородой до пояса, с зелеными пронзительными глазами, одетый в длинную, изумрудного цвета, рубаху до пят, опоясанную серебряным ремнем, черную соболью шубу (откуда-то я знал, что эта шуба соболья, хотя раньше и не видел такие никогда), с простым деревянным посохом в руках. Несмотря на свой вроде преклонный возраст, дед отнюдь не выглядел старческим слабосилком, а очень даже наоборот, по своей физической форме мог дать фору, пожалуй, любому богатырю.

– Ты! – он ткнул в мою сторону посохом.

– Ага, я, – подтвердил я.

– Ну, здравствуй, человече, – усмехнулся старец. – Не признал меня?

– Не-а, – я отрицательно мотнул головой.

– Брата моего Перуна признал, значит, – усмехнулся он. – А меня, стало быть, нет. Велес я! Пастырь звериный!

Он ударил посохом об землю. Собственно не ударил, а скорее воткнул: земля-то была достаточно сырой, рыхлой. Посох не ударился, а воткнулся в неё на добрую ладонь. Рядом со стариком по бокам тут же возникли из ниоткуда два волчка. Хороших таких волчка, каждый под пояс ему ростом, а в нём было добрых два метра, не меньше.

– Ну, вообще-то я его тоже не узнал, – сообщил я. – Пока он не сам представился.

– Да? – удивился по-простому Велес. – А он другое речёт.

Я пожал плечами, мол, ваши разговоры меня не касаются. Велес повелительно рыкнул. Волки обошли меня кругом, понюхали, сели обратно на свои места. Я насмешливо наблюдал за их поведением, с одной стороны, понимая, что всё происходящее всего лишь сон, а с другой… С другой стороны, я лешего в прошлом году «прахом» уложил. Мне ли каких-то волков бояться?

– Не боишься, – задумчиво констатировал Велес. – И в храм распятого бога не ходишь.

– Ходить не хожу, – подтвердил я. – Но знакомства имею.

Я развел руками.

– Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя!

– Верно речешь, – согласился старик. – Главное, не быть рабом, пусть даже бога.

– Да я вроде вообще атеист, – заметил я. – Был…

Велес захохотал: громогласно, раскатисто. Вместе с ним рассмеялся и я.

– Жалую тебя уменьем понимать язык зверей и птиц, – заявил он, отсмеявшись. – И званием моего главного волхва.

Он приложил меня посохом по правому, а потом и левому плечу. Больно приложил, от души. Но я стерпел, словно знал, что надо вытерпеть и не показать, что тебе больно.

– А принесешь мне мой посох, что украден был в стародавние времена, получишь особую награду! – добавил Велес.

Тут же пропал и он, и его волки, и поляна. Я проснулся, сел на кровати. Сильно болели плечи, по которым пришлись удары посоха.

Я скрестил руки на груди, положив ладони на плечи. Пустил «живую» силу. Боль утихла. Приснится же такое!

Утром я проснулся на удивление отдохнувшим и посвежевшим, словно и не было вчера никакого суматошного дня, беготни и напряжения.

Домовой при виде меня согнулся в пояс:

– Доброго утречка, батюшка-хозяин!

Чем вверг меня в немалое удивление:

– Доброе утро, Авдей Евсеевич! Какая муха тебя укусила или у меня рога выросли?

Для закрепления шутки я провел руками по голове, автоматически заметив, что пора навестить парикмахера. А вот Евсеич реально испугался моих слов:

– Какие рога, батюшка-хозяин? Ты ж не нечисть из Нави!

– Ладно, хватит мудрить, Евсеич, – я понял, что шутка не удалась. – Давай позавтракаем. Кофе завари, пожалуйста!

– И мне кофе! – на кухню выглянула Наталья, одетая в полупрозрачную короткую ночную рубашку-сорочку. Я сглотнул слюну: уж очень она выглядела соблазнительной да на фоне солнечных лучей, падающих в окно.

Кажется, она поймала мой взгляд: проскочив мимо меня в туалетную комнату, обернулась у двери и озорно показала мне розовый язычок. По-моему даже домовой вздохнул, глядя ей вслед.

Он внимательно посмотрел мне в лицо и заметил:

– Батюшка-хозяин, давно вам обоим пора…

Я смутился, отвернулся, махнул рукой, пробурчал неожиданно в рифму:

– Пора, пора… Берегиней она станет, тогда и пора настанет.

Евсеич меня тут же огорошил:

– Батюшка-хозяин! За берегиней пригляд особый нужен. У неё весь мир дом!

Я нахмурился. Почему раньше об этом никто не сказал: ни лесовик, ни домовой, ни Цветана? Кстати, с душой ведьмы надо кое-что обсудить с учетом пожеланий Велеса. Сегодняшний сон, как и вчерашний, запомнился до мелочей.

Домовой, словно чувствуя мое недовольство, поспешно ушуршал готовить завтрак. Наталья выскочила из туалетной, посвежевшая, с капельками воды в золотых волосах, подскочила ко мне, обняла, чмокнула в одну щеку, в другую.

Я в ответ прижал её к себе, зарылся лицом в волосы, с наслаждением вдохнул её запах. От неё пахло свежей травой, цветами, не искусственным парфюмом, а настоящим природным ароматом. Она отстранилась от меня, бросила:

– Сходим после завтрака на поляну?

Я, конечно, не смог отказать, хотя после завтрака всегда занимался медитацией.

– Евсеич, почему вдруг я у тебя стал «батюшка-хозяин»? – спросил я, когда Наталья скрылась в своей комнате.

– Так ты теперь главный волхв Перуна и Велеса, – пояснил домовой. – А Велес нам отец-создатель.

Я хмыкнул. Осталось только визита Хорса ждать.

Заповедная поляна приобрела непривычно торжественный вид. Даже трава на ней и та потеряла свою обычную жесткость, стала изумрудно-шелковистой. Её словно кто-то аккуратно подстриг. Исчез бурьян, пропали неряшливые кусты по краям.

Я выложил краюху хлеба и с десяток карамелек на пенек: угощение для Еремеича. На камень-алтарь перед идолами тоже положил краюху хлеба, предварительно разделив на три части и три сваренных вкрутую почищенных яйца (насчет этого подношения надоумил домовой).

Лесной хозяин появился за спиной, громко поздоровался:

– Здравы будьте, Антон и Наталья!

Мы обернулись, ответили, поклонились почти одновременно.

Силантий Еремеевич выглядел вполне ухоженным, причесанным, ухитрившись привести в порядок даже вечно всклокоченную бороду. Удивительно, но дыры на его телогрейке оказались вдруг аккуратно заштопанными мелкими стежками. Прежде замызганная потерявшая свой первоначальный цвет офицерская шапка-ушанка, из которой можно вполне сготовить наваристый бульон, прямо-таки светилась чистотой.

– Праздник какой что ли? – невпопад озадаченно буркнул я и добавил. – А я тебе новую фуфайку заказал… Ты вообще, что такой красивый?

– Кикиморы, – незаметно шепнула мне на ухо Наталья, пользуясь моментом, что лесной хозяин отвернулся, что-то кладя на алтарный камень. – Кикиморы приветили старичка.

– Новую телогрейку? – повторил, оборачиваясь, Еремеич. – Вези! Буду рад.

Он подошел ко мне, церемонно пожал мою руку двумя руками, поклонился, повернулся к Наталье, поклонился ей.

– Стало быть, принял силу Перунову и Велесову, – улыбаясь, заявил он. – Главным волхвом стал. Теперь тебе ни одна нечисть не страшна. Не забывай только чтить богов!

Он нахмурился.

– Где родники тебе выпускать? – «перевела стрелки» Наталья.

Лесовик радостно охнул:

– Матушка-берегиня! Ох, ты ж радость-то какая!

Он восторженно по-детски подпрыгнул, подскочил к идолам, обозначил место шагах в десяти слева от Велеса, топнул ногой.

– Здесь, матушка!

И воткнул ветку в землю.

– Что ты мне ветку втыкаешь? – хмыкнула Наталья. – Вырой ямку метр на метр и метр глубиной. Обложи камнями, чтоб края не размывались, а уж тогда меня зови. Или ты думаешь, что я с лопатой тут буду тебе ковыряться?

– Хорошо, матушка! – поспешно кивнул Еремеич. – К завтрему будет сделано.

Я тем временем занялся растениями: осмотрел заветный дуб, влив в него немного «живой» силы – чисто для профилактики, выслушал и принял в себя его тихую благодарность, подлил энергии в саженцы других дубков, сосен и кленов. Пока занимался, оказалось, Наталья тоже не стояла просто так, а прошлась от саженца к саженцу по моим следам, делясь с ними уже своей колдовской силой.

Лесовик же уселся на пенек и принялся уплетать наши гостинцы. Сюрреализм какой-то: сидит человечек на пеньке, жуёт хлеб и закусывает карамельками.

– Молока надо будет тебе захватить, – заметил я.

– Только из-под коровы, – согласился Еремеич. – Магазинного не употребляю. В нём жизни нет.

Способности, которыми меня наделили древние славянские боги, при первой же медитации оценил Герис. Он долго разглядывал меня, поставив чуть ли не по стойке «смирно» в учебном классе у доски, ходил вокруг.

– Знаешь, как управлять металлом? – спросил он. – Пробовал?

– Нет, – признался я и решил ему немного польстить. – Хотел с тобой посоветоваться.

Тут же мои руки оковали толстые железные кандалы.

– Освобождайся! – приказал Герис.

– Как? – не понял я.

– У тебя власть над металлами! – в его руке появился хлыст. Я инстинктивно поёжился. Думал я недолго. Самым оптимальным вариантом мне показалась ржавчина. В принципе, то же самое, что и заклинание «праха». Я пожелал, чтобы кандалы начали ржаветь и распадаться трухой. На это ушло минут пять.

– А если так? – мои руки сковали никелированные наручники. Тут окисление явно не прокатит. Я перевел взгляд на наставника, обнаружил, что тот сам с интересом наблюдает за мной, нетерпеливо постукивая хлыстом по своей ноге.

– Ну же! – нетерпеливо потребовал он. Хлыст опустился на моё плечо. Я вскрикнул.

– Вот зачем тебе нужна голова? – возмутился наставник.

– Ем я в неё! – буркнул я и опять взвыл. Герис шутку не оценил.

А если? Если попробовать «разогнать» молекулы в металле до такой степени, чтобы он стал мягким? Я мысленно представил себе этот процесс, перевел взгляд на наручники, очень сильно захотел… Металл стал мягким, как пластилин, через пару минут, только нагрелся, впрочем, не особо сильно. Стащить наручники с запястий я не успел. Они сами пропали, подчиняясь воле наставника.

– Погоди-ка, – задумался я вслух. – Так я мог освободиться от наручников, представив себе, что их просто нет? Не воздействуя на металл? Это же Астрал! Воображаемая территория!

– Мог, – согласился Герис. – Но ты ж бестолочь!

И он еще раз стегнул меня хлыстом по плечу. Только на этот раз, прежде, чем удар достиг цели, хлыст у него из руки пропал. Герис довольно засмеялся:

– Ну, не такой уж и бестолковый…

И опять наши занятия были посвящены конструированию заклинаний смешанных магий – Разума и Смерти. Основной упор Герис делал на работу с душами. В процессе занятий у меня иногда мелькала мысль, что наставник сам не очень силен в этой теме, причём старается это тщательно скрывать.

Между тем меня интересовала еще один вопрос: дар Велеса. Как только сегодняшние занятия, и теория за партой, а практика в классе-полигоне, подошли к концу я сразу же поинтересовался:

– Наставник! Велес подарил мне возможность общения с животными и птицами. А каким образом, не объяснил.

– И что? – недовольно скривился Герис. – Что ты хочешь? Чтобы я тебя научил языку каждой твари?

Мне показалось, что он смутился. Я пояснил:

– Как это должно происходить?

Наставник отвернулся к окну класса, посмотрел на раскинувшийся за ним горный лес (ностальгия, что ж поделать?), помолчал и вдруг признался: