Текст книги "Месть Рима (ЛП)"

Автор книги: Саймон Скэрроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

– Займи его место и не высовывайся!

Потеря матроса уже заставила нос слегка повернуться, и Бесодий крикнул двум людям на другом весле. – Назад!

«Минерва» выровнялась, и с ауксиларием на месте временно обездвиженного весла вновь продолжила ровное движение к морю, а Бесодий достаточно громко отбивал ритм, чтобы его было слышно сквозь насмешки и проклятия, доносившиеся с обеих сторон канала. Катон почувствовал, как по его спине стекает холодный пот. Катастрофы удалось избежать, едва. Но если «Минерва» налетит на мель или сядет на мель, на этот раз спасения не будет.

– По воле Нептуна, я приказываю вам пропустить нас! – проревел голос, и Катон повернулся, чтобы увидеть Сагития, моряка с травмой головы, шагающего по палубе. Схватившись за носовой пост, он взобрался к борту на виду у врагов и протянул им свободную руку, снова закричав глубоким, сильным голосом: – Отложите свое жалкое оружие и падите на колени! Я приказываю! Делайте, как велит Нептун, вы, жалкие дикари!

– Слезай оттуда, хренов дурак! – крикнул Бесодий.

Насмешки и оскорбления бриттов затихли, когда они остановились, чтобы посмотреть на безумца, поносящего их с носа «Минервы». Шквал стрел прекратился на несколько драгоценных ударов сердца, а затем один из местных крикнул в ответ, и с берега по обе стороны раздался рев смеха. – Продолжайте смеяться, ублюдки, – прошипел Катон. – Выиграйте нам время.

Но почти сразу же он услышал гневные крики, когда предводители иценов приказали своим людям возобновить атаку. На корабль снова посыпались стрелы, пробивая разорванные бортовые экраны и впиваясь в доски и брусья.

– Что это все значит? – в ярости закричал Сагитий. – Как вы смеете бросать вызов воле самого великого Нептуна?

Божественное провидение, казалось, действительно благоволило безумцу, поскольку стрелы проносились мимо него и над ним, не достигая цели. Катон увидел, что канал теперь начал расширяться, и повернулся к Бесодию. – Помоги мне спустить его, пока его удача не закончилась!

Они подкрались вперед, и Катон приготовился вскочить и схватить моряка за руку. Затем раздался тихий треск, и он поднял глаза и увидел стрелу, торчащую из черепа матроса. Один из его глаз ужасно выпячивался, как-будто неведомая сила выталкивала его наружу. Пораженный, он полуобернулся, чтобы посмотреть на двух соотечественников, которые пришли спасти его.

– Как они смеют? – потребовал он невнятным голосом. – Разве они не знают, что богов нельзя убить стрелами?

Он собирался сказать что-то еще, но еще две стрелы ударили почти в то же мгновение, одна пронзила руку, сжимавшую поручень борта, а другая разорвала ему горло. Кровь хлынула из его губ, и он качнулся над водой, прежде чем его рука разжалась, и он упал в море. Триумфальный крик раздался со стороны бриттов, когда Катон и Бесодий отступили.

– Продолжайте в том же духе! – Катон подбадривал людей на веслах. – Мы почти вне зоны опасности!

Враги начали торопиться вдоль берега, чтобы не отставать, но канал расширялся, и стрел, достигающих корабля, уже было гораздо меньше. Палуба поднималась и опускалась сквозь первую волну, и вскоре они благополучно оказались вне досягаемости, и Бесодий замедлил скорость весел, удерживая своих людей на этом уровне, пока они не оказались в нескольких сотнях шагов от берега.

– Опустите экраны, – приказал он Катону и ауксилариям. Оглянувшись, Катон увидел, как несколько нападавших плещутся на мелководье, чтобы вытащить тело моряка, отчаянно желая заполучить его голову в качестве трофея.

Бесодий приказал людям прекратить грести, и лопасти весел хлюпнули, когда моряки упали на скамьи, борясь за дыхание, их груди тяжело вздымались, а пот блестел на их лицах и конечностях. Он дал им отдохнуть лишь немного, прежде чем приказал им убрать весла и поставить паруса. Вскоре «Минерва» плыла на север вдоль побережья, кренясь на сильном ветру, пока Катон и ауксиларии вырывали стрелы из брусьев и бросали их за борт.

Бесодий оставил рулевого, чтобы тот установил курс, прежде чем присоединился к Катону с мрачным выражением лица. – Это не совсем тот круиз, на который я надеялся.

– Добро пожаловать в мой мир, – ответил Катон с кривой улыбкой.

– Я не уверен, что хочу быть частью его. На самом деле, я полностью за то, чтобы повернуть назад прямо сейчас, если мы не обсудим мой бонус.

– Бонус – это вернуться целым и невредимым после того, как закончишь работу. А пока найди нам безопасное место для ночевки. И ради богов, найди место, где мы сможем хоть немного отдохнуть...

******

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

В тот вечер «Минерва» вошла в нечто, похожее на дельту – обширное разрастание каналов и изолированных островков, больших и малых, насколько можно было видеть со смотровой площадки на вершине мачты. Катон осмотрел горизонт, но единственным следом какого-либо поселения был тонкий след дыма в нескольких километрах от него. За весь день они увидели лишь некоторое количество маленьких хижин у кромки воды. Большинство из них, казалось, были заброшены, а те, что не были, оказались заселены достаточно робкими людьми, которые растворялись в камышах, как только замечали римский корабль.

Они бросили якорь посреди большого пространства открытой воды за приливным хребтом. Окруженные полосами тростника и небольшими лесами, растущими на самом большом из островков, они, казалось, были там в небольшой опасности. Местность не подходила для человеческого проживания в сколько-нибудь значительных масштабах. Она не позволяла что-либо выращивать и не давала пастбищ, и хотя там можно было найти рыбу и дичь, это было скудной добычей. Тем не менее, Катон размышлял, что эта территория может послужить иному назначению. В этом лабиринте водных путей, болот и небольших островов было бы легко спрятать армию. Чужак мог бы легко безнадежно заблудиться, увязнуть и стать уязвимым для засады. Он чувствовал, как его сердце тяжелеет от перспективы попытаться выполнить приказы наместника. Предстоящая кампания все больше походила на крупномасштабную карательную акцию по выслеживанию и поимке отряда отчаянных беглецов. Для этого должно было потребоваться гораздо больше людей, чем было обещано Катону до сих пор, не говоря уже о том достойном комедии малом количестве, которое фактически было предоставлено на данный момент. И ему также понадобятся военные корабли. Опять обещанные, но не предоставленные. Он отнюдь не с нетерпением ждал встречи со Светонием с его требованиями. Пропретор и так был полон хлопот по восстановлению порядка в остальной части провинции. Это представляло собой давно знакомую проблему – слишком мало ресурсов, распределенных по слишком большой территории. Однако, если оставшаяся искра мятежа должна была быть погашена до того, как она вспыхнет снова, то Боудикку нужно было выследить, а также вернуть орла Девятого легиона. Только тогда мятеж будет подавлен. Задача Катона была невыполнима без значительных подкреплений и ресурсов. Он должен был убедить в этом своего командира.

******

Когда солнце садилось над тихо шевелящимися тростниковыми зарослями, Катон спустился с мачты, чтобы присоединиться к остальным. Их настроение было подавленным из-за потери члена небольшой, но сплоченной команды, а также из-за нервного и физического истощения последних дней. Они почти закончили устранять повреждения, вызванные градом стрел и камней, выпущенных ранее в тот день. Древки и наконечники стрел нужно было выдернуть из досок корабля и удалить образовавшиеся повреждения. Затем эти места нужно было обработать пемзой, чтобы убрать любые острые зазубрины дерева, которые могли бы нанести дальнейшие незначительные травмы команде. Паруса с грот– и фок-мачты были опущены на палубу. Бесодий и один из его людей сидели, скрестив ноги, осматривая их и вытаскивая все стрелы, застрявшие в складках, в попытке подлатать разрывы в коже.

– Видите что-нибудь? – спросил капитан.

– Ничего на километры вокруг. Думаю, мы в безопасности. – Катон постоял немного, оглядывая окрестности, прежде чем взять суму с вощеной дощечкой. – У меня такое чувство, что эти водные пути и болота сыграют важную роль в кампании. Нам нужно будет установить здесь несколько аванпостов.

Бесодий огляделся. – Я могу придумать менее унылые места для размещения.

– Это ненадолго. Пока мятежники не будут разгромлены.

Капитан перестал шить. – Вы, солдаты, всегда казались мне довольно уверенной в себе группой людей. Излишне самоуверенной, я бы сказал. Почему вы думаете, что мятежники не смогут прятаться вечно? Вы не сможете долго продолжать поиски, прежде чем кто-нибудь в Риме пожалуется на то, как много людей отправляется на охоту и как малого они добились. Я бы не хотел оказаться на вашем месте, когда это произойдет.

– Если это произойдет, – раздраженно ответил Катон. – Посмотрим. Насколько хорошо ты знаешь эту местность?

– Я добирался только до этой точки. Я не хотел идти дальше, так как не был уверен, что смогу найти выход. Кроме того, за исключением нескольких хижин по пути, здесь не с кем торговать. Место – абсолютное захолустье. Сомневаюсь, что какой-либо римлянин когда-либо заходил дальше, чем мы.

– Это прискорбно, – размышлял Катон. – Мне нужны люди, которые знают дорогу во все уголки иценской территории. Мне никогда не приходилось сражаться с чем-то столь сложным, как этот ландшафт.

– Обширные болота, сплошной ил, который может поглотить нас, и туманы, настолько густые, что мы едва можем видеть, куда ставим ноги. И все это в окружении племен, у которых есть все основания ненавидеть нас. Это будет самое сложное испытание, с которым вы когда-либо сталкивались.

Оценка капитана была лестной. Но даже если Катон не сможет захватить Боудикку и будет отстранен от командования Восьмой Иллирийской когортой, он справится. У него был большой дом в Риме и скромное поместье в сельской местности недалеко от города, в дополнение к доходам от добычи в предыдущих кампаниях – не то чтобы это было много. В этом отношении ему повезло меньше, чем большинству его коллег на действительной службе. Даже те, кто служил в гарнизонах, получили больше прибыли благодаря своим связям с местными предприятиями и выгодным побочным сделкам по найму своих людей в качестве охранников. Время, проведенное Катоном в армии, почти двадцать лет – трудно было поверить, что это было так долго и пролетело так быстро – было занято особыми миссиями и обязанностями, которые лишили его возможности устроиться на какую-либо комфортную должность. По правде говоря, он развил аппетит к таким ролям и не мог представить себя устроившимся в изнеженном образе жизни Рима.

– Благодарю за оценку, Бесодий. Я запомню.

– Сделай это.

– Сколько времени осталось до завершения ремонта?

– Почти готово. Осталось заделать несколько дыр в парусе на фок-мачте и немного подлатать такелаж. Закончим, пока еще будет светло. Завтра сможем выйти в море.

– Хорошо. Как далеко до Бранодунума?

Капитан задумался на мгновение. – Если ветер будет попутным, меньше дня пути. Можешь сделать заметки и наброски, а потом мы отправимся обратно. Не могу сказать, что я не буду рад выбраться из этих вод и вернуться в Галлию на зиму. То же самое касается и моих ребят. Тем не менее, меня не прельщает необходимость сообщить новости о Сагитии его семье. Но ему еще нужно выплатить оставшееся жалованье, и это немного их поддержит.

– Это никогда не было легкой обязанностью, – посочувствовал Катон, кратко остановившись на том, как много раз ему приходилось улаживать дела людей под его командованием, которые погибли в бою или в результате несчастных случаев или болезней. – Я полагаю, ты возобновишь торговлю с Британией, как только закончится зима.

– Это зависит скорее от вас, префект. Если вы не поймаете Боудикку, и восстание снова вспыхнет, то для нас в Британии все может закончиться. В этом случае я вернусь к работе на путях между Галлией и Испанией. Если вы победите мятежников, я возобновлю торговлю здесь. Именно здесь можно получить наибольшую прибыль. По крайней мере, пока провинция не станет более устоявшейся и не прибудет следующая волна торговцев вином и не испортит все тем из нас, кто пошел на первоначальный риск.

Как солдат, Катон не был склонен слишком много останавливаться на вопросах торговли. Он знал, что судьба Империи была так же связана с такими вещами, как армия, защищающая ее границы и поддерживающая внутренний порядок, так и с обеспечением своих торговых интересов. Вторжение в Британию ознаменовало первое расширение Империи при его жизни. За годы, что он служил в провинции, он пришел к некоторому осознанию сложности процесса, включающего в себя создание инфраструктуры, администрации и торговли, которые следовали за военными действиями. Вещи, которые уже были хорошо налажены в других провинциях, в которых он служил. Ему было интересно на мгновение задуматься о перспективе рисков, на которые идут такие люди, как Бесодий, внося вклад в создание жизнеспособной провинции. Если бы выяснилось, что Рим не сможет добиться успеха в Британии, капитан мог бы взять на себя свой финансовый удар и перенести свой бизнес в другое место. С армией все было по-другому. Их инвестиции были сделаны в плане жизней, и если бы провинция рухнула, они бы с горечью подсчитали потери в виде понапрасну погибших товарищей. Он ободряюще улыбнулся. – Я сделаю все возможное, чтобы ты вернулся сюда весной и продолжил получать прибыль, к которой стремишься. Ты заслужил ее после этого путешествия.

******

Небо было ясным в ту ночь, а тонкий серп молодой луны и яркий блеск звезд обеспечивали достаточно освещения, чтобы вовремя заметить любую попытку приблизиться к кораблю. Те, кто был на борту, крепко спали, пока двое вахтенных следили за окрестностями. Перед рассветом поднялся туман, и люди проснулись, обнаружив, что они покрыты легкой паутиной росы. Стоя у борта корабля, Катон едва мог различить смутные очертания ближайшей грядки тростника, а неподвижная вода имела тусклый металлический блеск, пока солнце пыталось пронзить мрак.

– Мы никуда не пойдем, пока это дело не рассеется, – сказал Бесодий.

– Туман здесь – обычное явление?

Он кивнул. – Если вы когда-нибудь представляли себе место столь же унылое, как река Стикс, то это было бы оно. Харон был бы здесь как дома.

Они с нетерпением ждали, когда взойдет солнце и медленно рассеется туман. Наконец капитан объявил, что видит достаточно хорошо, чтобы отправиться в путь. Когда они вышли в открытую воду у берега, Катон с содроганием оглянулся. Мифическая ссылка была уместной, и завораживающая атмосфера пейзажа вызвала в памяти все описания Британии, которые он читал в детстве. Тогда он и мечтать не мог, что однажды станет частью армии, заявляющей права на остров для Римской империи.

Северное побережье иценской территории оказалось смешанным: низкие скалы, галечные пляжи и болотистые заливы с холмистыми лесами за ними тянулись на запад, пока перед «Минервой» не открылся огромный залив. Настолько большой, что береговая линия, ограничивающая его, была видна только с мачты. Бесодий указал на тонкие струйки дыма, поднимающиеся из-за дюн у входа в залив.

– Это Бранодунум. До него можно добраться по небольшому каналу. Когда я был здесь в последний раз, я бросил якорь в более глубокой воде, и они вышли на маленьких лодках, чтобы торговать. Это было до восстания. Я не уверен, какой прием мы получим сейчас.

– Мы выдаем себя за торговцев. У тебя есть вино на продажу. Если я что-то знаю об этих племенах, так это то, что они любят вино. Я был бы удивлен, если бы они упустили шанс, учитывая, что вы почти наверняка будете первым судном из Галлии, которое придет этим путем с тех пор, как вспыхнуло восстание.

– Посмотрим, – с сомнением ответил Бесодий.

Он направился на корму и повел рулевого ко входу в канал, который вел на короткое расстояние вглубь страны к Бранодунуму. Они бросили якорь на безопасном расстоянии от берега. Пока «Минерва» медленно разворачивалась, носом к приливу, экипаж смотрел в сторону поселения, скрытого дюнами.

– Что теперь? – спросил один из ауксилариев.

– Мы ждем, – ответил Катон. – Скоро кто-нибудь появится.

Так и случилось, вскоре среди высоких пучков травы на одной из дюн появилось несколько фигур. Казалось, что произошел какой-то жаркий обмен мнениями, с большим количеством размахиваний руками и копьями, прежде чем люди снова ушли.

– Выглядит не очень обнадеживающе, – заметил Бесодий. – Нам следует уходить. Мы можем встать на якорь в заливе на ночь, прежде чем мы направимся обратно к побережью.

– Нет. Мы подождем здесь некоторое время. Мы проделали столь долгий путь не для того, чтобы взглянуть на дымки поселения и отчалить обратно. Посмотрим, как они отреагируют.

– Вы видели, как они отреагировали. Я, возможно, не так хорошо знаком с племенем, как вы, но мне это показалось недружелюбным.

– Посмотрим.

Был уже поздний вечер, и Катон знал, что если кто-то не приблизится к кораблю в ближайшее время, им придется вывести «Минерву» в залив, а не рисковать оставаясь там, где они были. Они всегда могли вернуться на место следующим утром и дать местным жителям еще один шанс наладить контакт. Многое зависело от прежних отношений капитана с людьми Бранодунума.

– Лодка приближается! – крикнул впередсмотрящий с мачты. Он указал на канал, и мгновение спустя Катон увидел, как из одного из водных путей вышло небольшое судно и направилось к ним. Он разглядел трех человек. Двое гребли, а третий сидел на корме. Когда они приблизились, он увидел, что пассажир-ицен был седовласым и жилистым, возможно, лет пятидесяти или старше. Он отдал своим людям приказ, и они сбавили скорость.

– Я его знаю, – сказал Бесодий. – Он вождь поселения.

– Ты сказал, что он был достаточно дружелюбен, когда ты приходил сюда в прошлый раз.

– Верно. Посмотрим, насколько мятеж изменил ситуацию.

Бесодий сложил руки рупором и крикнул через воду лодке, которая теперь была не более чем в пятидесяти шагах. Он говорил на иценском диалекте. – Приветствую, Ганомен!

Старик склонил голову набок и на мгновение уставился, прежде чем ответить. – Это «Минерва»? Капитан Бесодий?

– Все так. Ты можешь подняться на борт. У меня есть вино для тебя, чтобы попробовать.

Капитан повернулся, чтобы приказать одному из своих людей принести амфору из трюма, когда местная лодка осторожно приблизилась. Она снова остановилась примерно в десяти шагах от борта корабля, люди на веслах держали ее на одном уровне с «Минервой», пока обмен репликами продолжался. – Что вы здесь делаете? – требовательно спросил старик.

– Мы пришли торговать. А что еще мы здесь можем делаем? – весело ответил Бесодий.

– У тебя хватает наглости так говорить, капитан? Ицены воюют с Римом.

– Разве ты не слышал? Восстание закончилось. Боудикка побеждена.

После короткой паузы Ганомен отдал новый приказ своим людям, и лодка приблизилась к борту корабля. Бесодий опустил веревочную лестницу и поманил. – Поднимайтесь на борт. Даю вам слово, что вы в полной безопасности. Я вам не враг.

Лодка ударилась о корабельный борт, и Ганомен встал, балансируя на легком судне, схватившись за лестницу и проворно взобравшись на палубу. Один из его соплеменников держал лестницу, чтобы удерживать лодку на месте, пока их вождь был на борту.

Старик коротко пожал предплечье Бесодию, прежде чем оглядеться на других римлян. – У тебя больше экипажа, чем в прошлый раз, капитан.

Бесодий указал на Катона. – Это мой новый деловой партнер, Катон, и его телохранители. Он пришел, чтобы ознакомиться с береговой линией, прежде чем начнет здесь торговать.

Ицен оглядел Катона с ног до головы, прежде чем подозрительно ответил: – Он больше похож на солдата, чем на торговца.

– Он был солдатом раньше, – сказал Бесодий. – Но он оставил армию несколько лет назад, чтобы найти более прибыльную и менее опасную жизнь.

– И он решил приехать в Британию, не так ли? – спросил старик с тяжелой иронией.

Бесодий ухмыльнулся и указал на амфору. – Теперь о вине. Выпьешь?

Ганомен вздохнул, словно делая глубокую уступку. – Как пожелаешь.

– Вот это правильный человек! – Бесодий фамильярно хлопнул его по плечу и указал на рундуки на корме. – Давай сядем и обменяемся новостями, пока не осушим чашу-другую.

Трое мужчин заняли свои места, пока матрос наливал каждому вино. Бесодий поднял свою чашу с тостом. – За старых друзей и новых. Пусть наша дружба будет долгой и плодотворной. – Катон увидел, что Ганомен колеблется, прежде чем выпить.

Когда все три чаши были осушены и наполнены заново, Бесодий спросил: – А как поживают твои люди? Есть ли еще внуки? У твоего младшего сына только-только родился первый мальчик, когда мы виделись в последний раз.

Ганомен опустил чашу и нахмурился. – Пенотаг ушел. Вместе со своей семьей. Они последовали за Боудиккой и не вернулись. Как и многие другие. – В его тоне не было никакой ошибки, и Катон решил вмешаться, прежде чем Бесодий попытался перевести разговор на более легкую тему.

– Многие семьи погибли во время восстания, как римские, так и бриттские. Это трагедия. И чего удалось достичь? Ничего, кроме огромных потерь в жизнях и имущества. Нам нужно, чтобы мир вернулся как можно скорее, теперь, когда восстание потерпело неудачу.

– Неудачу? – фыркнул старик. – Ты говоришь так, будто все закончилось.

– А разве нет? Была великая битва, и Боудикка потерпела поражение. Большинство ее последователей были уничтожены, а она бежала, лишь боги знают куда. Все кончено.

Ганомен покачал головой и повернулся к Бесодию. – Твоему новому деловому партнеру предстоит многое узнать о моем народе. Возможно, тебе следовало сделать более мудрый выбор, капитан.

Он снова обратился к Катону. – Восстание еще не окончено. Далеко не окончено. Даже сейчас наша царица восстанавливает свои силы в своей крепости глубоко в болотах. Вы, римляне, никогда не найдете это место. Даже если вы найдете правильный путь, который приведет вас в Лингомару, ее база неприступна.

– Я еще не видел такого укрепления в Британии, которое было бы по-настоящему неприступным, – ответил Катон.

Вождь нахмурился, услышав комментарий, прежде чем продолжить. – Кроме того, она собирает новую армию и посылает агентов в другие племена, чтобы просить добровольцев присоединиться к ней. Ее дух не сломлен, а ее ненависть к Риму не знает границ. Она продолжит борьбу до последней капли своей крови и крови последнего человека в нашем племени.

Катон навострил уши, услышав изменение тона последних слов. – Похоже, ты не одобряешь ее решимости сражаться.

Старик опустил голову и помолчал некоторое время, прежде чем ответить. – Она моя царица. Я верен ей, как и своему народу. Иногда между ними возникает напряжение, когда лидер действует таким образом, что подвергает опасности тех, за кого он несет ответственность. Это один из таких случаев. Битва была проиграна, а ее армия уничтожена, как ты говоришь. Каким-то образом это только усилило ее решимость. Теперь ею движут исключительно мысли о мести, неважно, какой ценой это выльется для ее народа.

– Кто-нибудь из ее советников пытался ее урезонить? – спросил Катон. – Пытались убедить ее в бессмысленности продолжения борьбы?

– Конечно, пытались, – резко ответил Ганомен. – Когда она созвала вождей племени, я высказался. Но мои слова были отвергнуты с ходу. Она приказала нам предоставить еду, людей и оружие и пригрозила тем, кто откажется подчиниться. Мой другой сын привел остальную часть контингента, чтобы присоединиться к ней несколько дней назад. Теперь управлять землей остались только старики и дети. Наступает зима, а с ней и голод.

Катон задумчиво слушал. – Понятно. Ты знаешь, где найти Лингомару?

– Да, конечно. Я знаю болота как свои пять пальцев.

Катон мысленно отметил комментарий, когда снова заговорил. – Много ли в племени тех, кто чувствует то же, что и ты?

– Некоторые точно. Трудно сказать, сколько, поскольку мы не смеем рисковать и слишком открыто говорить о своих проблемах в племени. Я говорю вам только потому, что вы чужаки, и вы дали мне вина, чтобы развязать мне язык. – Ганомен слабо улыбнулся, поднимая свой кубок. – Ему не помешало бы еще немного развязаться.

Матрос налил еще.

– Как ваши люди в Бранодунуме относятся к продолжению восстания? – спросил Катон. – Есть ли шанс, что Бесодий и я сможем снова начать торговлю?

– Нет. Это было бы слишком опасно. Мой народ разделен. Многие, кто потерял родственников во время восстания, винят в этом Рим и все еще поддерживают Боудикку. Если вы покажетесь в Бранодунуме, они могут напасть на вас. Даже если они этого не сделают, о вашем присутствии доложат царице, и она обязательно накажет показательно для других тех, кто имел дело с римскими торговцами.

– А как насчет тебя? Учитывая то, что ты говоришь, ты рискуешь, приезжая сюда, чтобы рассказать нам это.

– Конечно, рискую. Однако люди в лодке – мои самые доверенные лица. Они рыбачили, когда заметили ваш корабль, и сообщили новость напрямую мне, но это лишь вопрос времени, когда другие узнают о вашем присутствии. Я пришел сюда из уважения к моей прежней дружбе с капитаном. Мне нужно было предупредить его, чтобы он держался подальше, если ему дорога его жизнь. Кроме того, я знал, что он непременно угостит меня вином. Он всегда это делает. А вино стало редким удовольствием в наши дни.

Старик снова осушил свою чашу и встал, вытирая рот тыльной стороной ладони. – Я должен идти, прежде чем нас увидят.

Два римлянина встали, и Бесодий указал на амфору. – Ты можешь взять ее с собой, мой друг.

Ганомен на мгновение растерялся, прежде чем покачал головой. – Мне может быть трудно объяснить, как я ее получил. Сохрани ее для более счастливых времен, когда мы снова сможем пить и пировать в моей хижине. Прощай, Бесодий.

Он протянул руку, и они пожали предплечья, прежде чем ицен встал перед Катоном. – Прощай, деловой партнер моего друга.

В выражении его лица были проницательность и юмор, которые впечатлили Катона, когда старик продолжил. – Я ни на мгновение не обманулся, римлянин. Я знаю, кто ты и почему ты здесь. Я просто надеюсь, что ты достаточно усвоил, чтобы не считать всех иценов своими врагами. Когда придет время расплаты для тех, кто останется верным мятежу, вспомни меня и таких, как я, и прояви к нам милосердие. Даже если некоторые назовут нас предателями.

Катон покачал головой. – Я не считаю предателем ни одного человека, который достаточно мудр, чтобы предпочесть мир проигранному делу.

– Правда? – Глаза Ганомена сузились. – Интересно, чувствовал бы ты то же самое, если бы мы поменялись местами. Из того, что я узнал о римских солдатах, я в этом сомневаюсь.

Катон смущенно улыбнулся теперь, когда его уловка была раскрыта. – Что ж, ты меня поймал. У римских солдат все по-другому. Нас учат быть послушными, и когда наши лидеры приказывают нам вести войну, мы делаем это, пока нам не прикажут остановиться, неважно, какой ценой.

– И что ты об этом думаешь? Ты считаешь это мудрым?

– Я не подвергаю сомнению такие вещи вслух. То, что я думаю, – это другое дело. Это то, что считается мудростью среди солдат.

– Я понимаю. Надеюсь, у меня будет шанс снова встретиться с тобой, когда все закончится.

Они пожали друг другу руки, затем старик спустился по веревочной лестнице в маленькую лодку, а его товарищи оттолкнули ее от борта корабля и поплыли обратно вверх по каналу к Бранодунуму. Катон некоторое время наблюдал за ними, прежде чем его взгляд скользнул по окрестностям, отметив легкий доступ к поселению и выгодные позиции среди дюн и пологих холмов за ними. Это было бы прекрасным местом для основания форта на краю иценской территории. Из того, что сказал Ганомен, симпатии его людей разделились, и это облегчило бы задачу Катона. Он на мгновение пожалел старика. Ему, возможно, придется выбирать сторону, со всеми возможными последствиями, раньше, чем он предполагал.

Он потянулся за одной из своих дощечек, чтобы записать свои наблюдения, а затем захлопнул ее, прежде чем повернуться к Бесодию. – Я увидел все, что мне нужно было увидеть. Выводи нас отсюда. Мы проведем ночь в заливе, а затем вернемся в Комбретовиум.

Капитан не скрывал своего облегчения. – Прекрасно!

Порыв ветра заставил их обоих повернуться и посмотреть на север. К ним приближалась полоса облаков, и вдали в море виднелись белые барашки. Бесодий кивнул сам себе.

– Ни на минуту дольше.

******

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

На территории триновантов

– Ты уверен, что это то самое место? – спросил Макрон, лежа на мокрых листьях прямо у границы леса.

Рядом с ним центурион Туберон кивнул, когда они посмотрели вниз по склону в сторону небольшого поселения, всего едва ли двадцать хижин разных размеров. Оно располагалось недалеко от границы с племенем иценов. Жители, казалось, занимались своими обычными делами, и ничто не указывало на то, что они подозревают, что за ними наблюдают.

– Указания моего парня были совершенно ясными. Ошибиться невозможно. Видишь там, за поселением, болото с небольшим островом в центре. Как он и сказал.

– Хм, – ответил Макрон. Он все еще не был убежден в возможности, которую Туберон с большим волнением представил ему два дня назад. Центурион был с несколькими своими людьми и охотником, прочесывающими близлежащий лес в поисках дичи, когда они столкнулись с местным, пасшим небольшое стадо овец по дороге из Комбретовиума. Макрон приказал всем патрулям и охотничьим отрядам, отважившимся приблизиться к границе с иценской территорией, расспрашивать всех, кого они встретят, о передвижениях врага. Земледелец, которого остановил Туберон, сначала испугался, но когда стало ясно, что ему не причинят вреда, он рассказал римлянам о предстоящем визите небольшой группы иценских воинов, чтобы собрать припасы, чтобы прокормить то, что осталось от армии Боудикки. Они также намеревались набрать добровольцев, но фермер был обеспокоен тем, что это будет скорее принуждением, чем добровольностью. Туберон вознаградил его за информацию и поспешил вернуться, чтобы доложить Макрону.

Теперь тридцать человек из конного отряда Туберона находились на поляне недалеко позади двух офицеров, ожидая приказа закрыть ловушку для иценов, когда они появятся. Они заняли позицию еще накануне вечером. Насколько мог оценить Макрон, был уже полдень, а врага все еще не было видно. Их опоздание испытывало его терпение. В то же время он понимал, что история фермера может быть частью некоего плана по заманиванию римлян в изощренную ловушку. Это возможно, решил он, но маловероятно. Враг был уничтожен, а выжившие бежали. Они стали добычей римлян, посланных на их охоту, и поэтому, скорее всего, будут прятаться, а не расставлять ловушки. Макрон был уверен, что численность, превосходная подготовка и мораль его людей будут более чем достойны любой партии иценских воинов, с которыми они могут столкнуться в поселении. Если только враг появится.