Текст книги "Месть Рима (ЛП)"

Автор книги: Саймон Скэрроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)

Фриген начал помещать личинки по одной, пока в ране и вокруг нее не образовалась корчащаяся масса. Он наложил на нее легкую повязку и перевязал полоской ткани вокруг туловища вождя, после чего отошел от корыта. – Вот так. Я сделал все, что мог. Теперь подождем, пока личинки очистят мертвую плоть, затем зашьем рану и будем надеяться, что он поправится.

Макрон покачал головой.

– Я уже все увидел в этой жизни. Если меня когда-нибудь ранят, Катон, сделай так, чтобы этот шарлатан никогда не приближался ко мне.

Фриген поднял осколок и смыл с него кровь в ведре, затем высушил на тряпке и поднес к глазам, чтобы внимательно рассмотреть.

– Я вижу маркировку подразделения. Это из кузницы Четырнадцатого легиона. Посмотрите сюда. – Он протянул его Катону, который смог четко различить «XIV» на боку куска металла. – Не нужно быть гением, чтобы понять, как старик получил травму.

– Что теперь будет? – спросил Катон.

Хирург ополоснул инструменты в ведре и ответил. – Ему нужен покой, пока он будет бороться с лихорадкой. Его нужно чаще поить питьем и едой. Для начала суп.

– Сколько времени ему понадобится на восстановление?

– Если он поправится... месяц или около того. Если вы можете меня оставить, мне лучше остаться здесь и присматривать за ним, пока он не окажется вне опасности. Пройдет несколько дней, и я пойму, выживет ли он.

– Да, так и сделай. Я хочу, чтобы за ним был самый лучший уход – все твое внимание.

– Не уверен, что местные жители будут в восторге от того, что поблизости болтается римлянин, – заметил Макрон. – Как ты считаешь, Фригену не опасно оставаться здесь одному?

– Я не собираюсь оставлять его здесь одного, – сказал Катон. – Ты тоже останешься здесь с большей частью отряда и проследишь, чтобы с ним ничего не случилось. Я хочу, чтобы ты проследил за поведением людей. Мы не можем позволить себе неприятностей с местными жителями. Также я хочу, чтобы ты начал высылать патрули вдоль границы с территорией иценов, но не рискуй. Если вы увидите врага, не нужно за ним гнаться. Я просто хочу, чтобы вы оценили настроение в поселениях этого региона. Я возьму с собой остальных людей в небольшое путешествие.

– Путешествие? Ты серьезно хочешь посмотреть на побережье с Бесодием на его лоханке?

– Я полагаю, что моряки предпочитают называть такие суда кораблями. И да. Мы могли бы сделать это, пока ждем, пока Тасциован придет в себя.

– А если нет?

– Тогда отправляй хирурга и остальных людей в Камулодунум и ждите меня там.

– Что если с тобой что-то случится?

– В таком случае принимай командование и сообщи наместнику. После этого я буду тебе обязан, если ты присмотришь за Клавдией и воспитаешь для меня Луция.

Макрон зашипел.

– Не доводи до этого, хорошо?

******

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

На борту «Минервы»

«Минерва» была типичным судном, которое бороздило просторы побережья Галлии и моря, отделявшего ее от Британии. Она была прочно построена, с высокими бортами и большим трюмом, а ее нос и корма были подняты, чтобы преодолевать сильные волны, с которыми она могла столкнуться. Грот-мачту пересекала рея, на которой свисали кожаные складки свернутого паруса. Гораздо меньшая мачта и рея возвышались за передней палубой. Два весла – длинные весла с широкими лопастями – были уложены на боковых поручнях. Катон все это осмотрел, когда он и четверо его ауксилариев поднялись на борт. Он выбрал крепких парней, которые умели хорошо плавать, если возникнет такая необходимость. Он был одновременно взволнован и нервничал из-за перспективы снова выйти в море. Было что-то волнующее в том, чтобы мчаться по воде среди соленого привкуса воздуха. В то же время он страдал от морской болезни, когда оказывался вне поля зрения земли, или когда море было неспокойным. Более того, это должно было быть путешествие длиной в несколько дней и, что еще хуже, ночей. И все это вдоль враждебного побережья.

Бесодий подошел с кормы, где он разговаривал с человеком, проверявшим крепления больших рулевых весел, которые висели по обе стороны от кормы.

– Доброе утро, префект. – Он радостно улыбнулся.

«Как и следовало ожидать», – подумал Катон, договорившись о высокой цене за свои услуги. А это было серебро, которое Катон надеялся получить из провинциальной казны, если только удастся вырвать деньги из рук того, кто будет назначен новым прокуратором. Пока же ему нужно было понять ландшафт, за который он будет сражаться в ближайшие месяцы. Он посмотрел на серое небо, с которого падал мелкий моросящий дождь.

– Доброе? Это не самая лучшая погода…

– О…да она идеально подходит для того, чтобы спуститься по реке к устью. К тому времени облака рассеются. – Бесодий поднял лицо, словно вдыхая аромат воздуха. – Да, я уверен в этом.

– А как обстоят дела с морем?

– Узнаем, да? – Он усмехнулся и ткнул большим пальцем в сторону задней части судна. – Можете сложить свое снаряжение в кормовых рундуках. Я достал из сундука запасную одежду, чтобы вы выглядели как можно более похожими на моряков.

Было решено, что если им попадутся иценские рыбацкие лодки, Бесодий и остальные на борту выдадут себя за экипаж торгового судна, сбившегося с курса. Если из-за открытого моря им придется высадиться на берег или судно потерпит крушение, уловка не дала бы им шансов спасти свои жизни, если они попали бы в руки мятежников.

Они сняли свои армейские плащи, туники и калиги и положили их в рундуки вместе с доспехами и оружием. Бесодий и пятеро его товарищей с весельем наблюдали за тем, как солдаты подбирают грубые, испачканные туники, разложенные для них.

– Без обуви? – спросил Катон.

– Не надо вырывать куски палубы железными шипами, – ответил Бесодий. – А босые ноги позволят вам лучше держаться на ногах в трудную минуту.

– Припасы на борту?

– Да, префект. Еда и вода на десять дней. Я оставил часть винного груза на случай, если он понадобится нам для торговли с дружественными иценами. Но не думаю, что таких будет много. Мы всегда сможем выпить то, что не используем, на обратном пути.

Катон оглянулся на реку, где Макрон и несколько его людей сидели на скамьях возле рыночного прилавка, где продавали куски мяса от жареного молочного поросенка.

Он поднял руку в знак прощания, и центурион и остальные ответили слабым приветственным криком.

– Давай отплывать, капитан.

Бесодий отдал приказ поднять якорь и задействовать весла. Как только покрытый илом и водорослями якорь показался на поверхности реки, «Минерва» двинулась по течению.

– Приведите ее в движение, парни! – крикнул он людям на веслах, и нос тяжелого судна медленно качнулся вниз по реке. Когда они скользили мимо чертога, он проследил за взглядом Катона. – Как ты думаешь, ваш хирург спасет вождя?

– Это в его интересах. Если он хочет сохранить свою работу.

– И голову, – добавил Бесодий. – Я знаю, насколько неумолимы могут быть местные жители. Пусть боги благосклонно посмотрят на его служение врагу Рима.

– Да будут боги достаточно мудры, чтобы увидеть в наших врагах потенциальных союзников, которых можно склонить на свою сторону, – ответил Катон.

Бесодий поднял бровь. – Ты действительно веришь, что это произойдет? Большинство племен в Британии ненавидят нас. Они гордые люди, и я никогда не видел, чтобы они добровольно преклоняли колени перед Римом.

– Дай им время и несколько достойных наместников, и они поймут, что римский мир – более верный путь к процветанию и довольству, чем бесконечные межплеменные войны и набеги, которые они терпели до нашего прибытия. Да, я верю, что настанет день, когда они станут преданными союзниками. Вот чему учит нас история: кто кому враг или друг – вопрос времени.

– Я восхищаюсь вашим оптимизмом, учитывая то кровопролитие и те разрушения, которые претерпела провинция всего несколько месяцев назад. Осмелюсь сказать, что есть немало людей вашего положения и выше, которые могут не разделять вашу точку зрения. Например, Светоний. У меня есть друг, который недавно взял с собой пару офицеров штаба наместника на борт, направлявшихся в Рим. Они сказали ему, что Светоний намерен устроить иценам такой незабываемый урок, что ни одно племя больше не посмеет восстать. Если вы тот человек, которого он выбрал для этой задачи, у меня не сложилось впечатления, что вы и ваш командир сходитесь во взглядах на судьбу Боудикки и ее племени.

Катон не был готов ввязываться в разговор, который мог бы привести его к явной или непреднамеренной критике Светония. Бесодий явно был из тех людей, которые с удовольствием обмениваются сплетнями и доверительными беседами со своими коллегами. Тем не менее ему нужно было тактично ответить на расспросы капитана о его позиции.

– Наместник отдал мне приказ, и я его выполню. И на этом дело закрыто.

Он отвернулся и направился вперед, взобравшись на небольшую носовую палубу, чтобы лучше видеть предстоящий путь. Несмотря на то что река была судоходной, она ощутимо уступала по ширине великому Тамесису, протекавшему через сердце южной части провинции. Возможно, Комбретовиум когда-нибудь станет небольшим портом, но он никогда не сравнится с Лондиниумом по размерам и значению.

Когда они оставили город позади, сельские угодья уступили место лесам, теснившимся на берегу реки. Время от времени встречались признаки жизни. Странные полянки с небольшими круглыми хижинами. Люди останавливались, чтобы посмотреть, как римский корабль медленно проплывает мимо, как весла поднимаются, взмахивают вперед и опускаются, чтобы подтолкнуть судно. Невозможно было понять, испытывают ли люди, наблюдающие за кораблем, простое любопытство или враждебность по отношению к нему и римлянам на его борту. Катон знал, что они находятся на расстоянии выстрела из лука с обеих сторон, и, несмотря на безмятежный пейзаж, окружавший их, не мог не сохранять постоянную бдительность профессионального солдата. Он опасался, что пройдет еще немало времени, прежде чем любой римлянин сможет путешествовать по провинции, не опасаясь засады или убийства. Все, что он мог сделать, – это постараться ускорить тот день, когда подобная вражда останется в прошлом. Он знал, что на каждого человека, который думает так же, как он, приходится, возможно, десять других, римлян и бриттов, чья ненависть друг к другу будет продлевать насилие. Это была трагедия, потому что эта земля, даже в туманный осенний день, была по-своему прекрасна.

******

Был уже поздний вечер, прежде чем корабль достиг устья, где оно сливалось с устьем другой реки, прежде чем выйти в открытое море. Они находились в приливных водах, и вокруг были просторы обнаженного ила, когда Бесодий отдал приказ бросить якорь на середине потока. Убедившись, что якорь не волочится, он отдал приказ убрать весла и приготовить ужин. Были принесены соленая рыба и хлеб, а также небольшая амфора вина, которое было разбавлено водой из одного из небольших бочонков с водой в трюме. Команда и солдаты уселись в круг перед мачтой и принялись за еду. В отсутствие униформы и знаков различия Катон и его люди ничем не отличались от матросов. Завтра, когда «Минерва» выйдет в море, разница будет гораздо более разительной. Ауксилариям придется бороться за то, чтобы удержаться на ногах, пока корабль будет подниматься и опускаться на волнах океана. Катон уже боялся этого. Он заставил себя поесть, зная, что до следующего выхода на берег у него может пропасть аппетит.

Когда наступили сумерки и тени сгустились по берегам реки, он поставил одного из своих людей сторожить, а остальные тихо беседовали с матросами и допивали вино. Когда на округу опустилась безлунная ночь, к Катону вернулась настороженность, и он ненадолго прислонился к мачте, напрягая глаза и уши в поисках любого признака опасности. Щебетание дневных птиц сменилось криками охотящихся сов, а ночные животные шуршали в подлеске. Потребовалось усилие воли, чтобы не поддаться бурному воображению и не проецировать нечто зловещее на любой звук, который нельзя было сразу определить.

Моряки и солдаты улеглись спать, растянувшись на голой палубе, укрывшись плащами и используя запасную одежду из сундука, чтобы положить на нее голову. Бесодий стоял рядом с Катоном, его черты лица были едва различимы в темноте.

– Тебе лучше поспать, префект. В ближайшие дни спокойный сон будет непозволительной роскошью. Практически некогда будет спать.

– Неужели условия будут настолько плохими?

– В это время года трудно сказать. У нас может быть спокойный день и голубое небо, или может налететь шторм. А еще холод. Будет дождь и брызги, и мы будем мокнуть большую часть времени, а ветер не даст нам согреться. Мои люди и я будем отрабатывать каждый сестерций, который вы нам заплатили. А ваши парни должны получить надбавку за опасность. Держу пари, что они и представить себе не могли, когда записывались в армию, что им придется выдержать то, что им предстоит.

Катон хмыкнул в ответ.

– Что тебе это дает, кроме денег? Если это так опасно, как ты говоришь.

Бесодий на мгновение замолчал, и его обычный веселый тон пропал, когда он ответил.

– По правде говоря, мне действительно нужны деньги. До восстания у меня было небольшое состояние, вложенное в акции склада находящегося в Лондиниуме. Все это сгорело. Вместе с моим младшим братом, который остался, чтобы попытаться защитить нашу собственность, и покинул ее слишком поздно, чтобы выбраться.

Катон вспомнил хаос того момента, когда мятежники вошли в Лондиниум и начали убивать, грабить и поджигать город. Тысячи его жителей попали в плен и погибли от рук врага. Многие из них перед смертью подверглись нечеловеческим мучениям. Образ обезглавленных тел мужчин, женщин и даже детей до сих пор преследовал его.

– Сожалею о потере твоего брата.

– Это не твоя вина, префект. Армия ничего не могла сделать, чтобы предотвратить это. Минуцию следовало уйти, пока у него была такая возможность. Но он посчитал, что обязан выполнить свой долг передо мной, и вот он мертв. Жаль, что меня не было рядом, чтобы сказать ему убираться, пока Боудикка и ее ублюдки не добрались до него. Теперь ты знаешь, почему я решил помочь тебе. Я не трус. Тебе не пришлось меня обманывать. Я также не наемник, хотя мне и нужны деньги. Я делаю это главным образом для того, чтобы отомстить за своего младшего брата. Даю тебе слово, что сделаю все возможное, чтобы помочь вам уничтожить мятежников. Юпитер – мне свидетель.

******

Следующее утро наступило с ясным небом и легким западным бризом. Бесодий поднял своих людей, как только стало достаточно света, чтобы увидеть выход из устья. Якорь был поднят, и мгновение спустя парус был развернут с мягким скрипом, прежде чем бриз наполнил полотно, сшитое из козьих шкур, и «Минерва» двинулась в путь. В поле зрения попало еще несколько судов: небольшие рыбацкие лодки и речная баржа, пришвартованная недалеко от берега в ожидании прилива, чтобы отнести ее вверх по реке. Впереди устье реки расширялось, открывая вид на открытое море, сверкающее в лучах утреннего солнца. Далеко вдали над горизонтом плыла тонкая полоска пушистых белых облаков.

Когда корабль встретил первую волну, Бесодий присоединился к Катону на носу коробля.

– Прекрасное утро, о котором мы только могли мечтать, префект! Боги, должно быть, благоволят нашему предприятию. Если этот бриз сохранится, мы совершим неспешное плавание вдоль побережья, а ты сможешь начать собирать любые сведения, необходимые для вашей кампании.

Катон заставил себя улыбнуться в ответ. Его желудок неприятно сжался, когда «Минерва» поднялась на гребень большой волны и устремилась вниз по дальнему борту, оставляя пенящийся след вдоль борта судна. Бесодий ухмыльнулся и указал на двух парней у бокового поручня, на полпути вдоль главной палубы. Один схватился за поручень так, словно от этого зависела его жизнь, а его товарищ сгорбился и его рвало.

– Вы все привыкните к этому через несколько дней.

– Дней, – жалобно пробормотал Катон, борясь с подступающей тошнотой. – Вот дерьмо.

Капитан ободряюще хлопнул его по спине и повернулся, чтобы прокричать команде приказ ставить передний парус на фок-мачте²¹. Подняв оба паруса, чтобы максимально использовать устойчивый ветер, «Минерва» устремилась в море.

Примерно в восьми километрах, насколько мог судить Катон, Бесодий изменил курс, чтобы следовать вдоль побережья на безопасном расстоянии.

Низменная местность и окружающий ландшафт были единственной точкой концентрации, которую Катон мог использовать, чтобы бороться со все более неприятным ощущением в желудке, которое начало подступать к его горлу. Затем, с внезапным спазмом, короткий завтрак из хлеба и твердого сыра, который он съел перед рассветом, брызнул на борт судна.

– Ради всех богов, парень! – закричал Бесодий. – Не по ветру! Делай это через подветренную сторону! То же самое касается и вас, пятидневные матросы! – Он схватил ближайшего ауксилария и перебросил его на левый борт. Но он с опозданием попытался остановить человека, перекинувшегося через борт. – Вы уберете это, как только все успокоится. Я не позволю вам сделать «Минерву» похожей на сточные канавы Рима на следующий день после Сатурналий²².

По мере того, как день клонился к закату, солнце поднялось над главным рангоутом²³ и бросило желанную скользящую тень на палубу. Постепенно морская болезнь Катона прошла, и он начал уделять больше внимания береговой линии. В середине дня они приблизились к другому устью реки, и он позвал Бесодия.

– Ты можешь подвести судно ближе к берегу? Мне нужно туда заглянуть.

– На этом участке побережья есть песчаные отмели. Я не могу рисковать сесть на мель.

– Мне нужно подойти ближе, – настаивал Катон.

– Было бы полезно, если бы я знал, что ты ищешь, префект.

– Места, где мы сможем высадить людей и построить форты. Я хочу набросить петлю на врага и затягивать ее постепенно, пока не загоню его в ловушку. Тогда мы сможем нанести последний удар, чтобы покончить с мятежом раз и навсегда. – Он указал на устье реки. – Это может быть подходящим местом.

– Сомневаюсь. Это лабиринт из маленьких островов и илистых отмелей. Это не поможет вашим целям. Кроме того, мы все еще плывем мимо территории триновантов. Мы достигнем побережья иценов только завтра.

– Понятно. Тогда я начну составлять карту. Где мы остановимся сегодня вечером?

Бесодий прищурился, посмотрел на солнце, чтобы оценить оставшиеся часы светового дня, а затем внимательно осмотрел побережье.

– Немного дальше есть еще одна река, поменьше. Мы доберемся до нее за достаточное время, чтобы поставить «Минерву» на ночь.

      – Безопасно ли это, так близко к иценской территории?

– Поблизости нет никаких поселений. С нами все будет в порядке. Мы уйдем, раньше, чем нас заметят.

Катона не убедила уверенность капитана.

– Когда ты в последний раз плавал вдоль этого побережья?

Бесодий на мгновение задумался.

– Шесть месяцев назад. Первое путешествие весной.

– С тех пор многое изменилось, – мрачно заметил Катон. – Мы должны быть начеку.

Капитан пожал плечами.

– Как пожелаешь.

Вскоре после этого он приказал рулевому сблизиться с берегом, и «Минерва» изменила курс, повернув под углом к побережью. Теперь волна разбивалась о корму, вызывая еще больший дискомфорт у пассажиров судна.

– О нет, во имя Плутона! – пробормотал про себя Катон. Его снова вырвало, затем он заставил себя встать с таким самообладанием, какое только мог, чтобы восстановить хоть какое-то подобие приличий, подобающих его званию.

Ближе к берегу виднелись пологие холмы, поросшие лесом, переходящие в кустарник и галечник у самой кромки моря. Отсюда до первого поворота тянулась река, и он с облегчением увидел, что воды здесь гораздо спокойнее.

– Возьмите два рифа на гроте²⁴! – приказал Бесодий, и его люди побежали натягивать канаты, стягивающие кожаные складки. «Минерва» начала терять ход, и, когда корабль прошел между невысокими мысами, он отдал приказ убрать передний парус. Когда солнце скрылось за линией деревьев на западе, судно призраком метнулось к небольшому галечному пляжу под невысоким утесом. Наблюдая за сокращающимся расстоянием между судном и пляжем, он приказал убрать грот-парус, а команде и пассажирам перебраться на корму.

Катон ожидал, что последний заход будет осуществлен с помощью взмахов весел. Он восхищенно кивнул, когда нос мягко опустился на гальку. «Минерва» слегка вздрогнула, но тут же застыла, и палуба под его ногами оказалась бездвижной. Бессомнения, Бесодий был опытным моряком, как и утверждал.

С носа корабля спустили веревочную лестницу, по которой Бесодий и Катон спустились на берег.

– Скоро отлив, – сказал капитан. – Ночью уровень воды в реке упадет, поэтому мы не сможем сняться с мели до рассвета.

– В таком случае я поставлю часового на вершине той скалы, – решил Катон.

– Как пожелаешь. Мы с ребятами отправимся за дровами. У нас есть несколько копий и луков на случай, если мы обнаружим какую-нибудь дичь.

Катон покачал головой.

– Лучше не разжигать костер. Не хочу привлекать нежелательное внимание.

– А, перестань, префект. – Бесодий указал вверх по реке. – Ближайшее поселение находится более чем в десяти километрах в той стороне. Если мы дождемся темноты и разожжем костер у скалы, его никто не увидит. Тогда мы сможем приготовить горячую еду и высушить одежду. В любом случае, пока вы находитесь на моем корабле, я капитан, и я отдаю приказы.

Теперь, когда он снова оказался на твердой земле и тошнота прошла, Катон понял, как сильно он проголодался. Его взгляд переместился на четырех ауксилариев, которые, как и он сам, весь день находились под брызгами волн и теперь дрожали от холода, а также от изнеможения, наступившего после морской болезни. И дальнейшее пребывание в таком состоянии без передышки плохо сказалось бы на их моральном состоянии и лишило бы их боеспособности. Он окинул взглядом окружающую местность и убедился, что костер не заметят, если только кто-нибудь не окажется поблизости.

– Ладно. Но поскольку мы теперь на суше, я отдаю приказы и говорю, что нельзя зажигать огонь, пока я не распоряжусь.

– Да, префект, – неохотно ответил Бесодий, после чего призвал свою команду взять для охоты снаряжение и присоединиться к нему.

Катон наблюдал, как небольшая группа направилась вдоль берега к лощине, отходящей от пляжа, а затем приказал своим людям прочесать берег в поисках дров. Пока они шли в обратном направлении, неловко перебирая ногами, Катон достал из заплечной сумы вощеную табличку и начал составлять маршрут дневного перехода, отмечая ориентиры и примерные расстояния между ними. В завершение он сделал краткий набросок устья реки и рассмотрел его возможности в качестве места для одного из фортов.

Уже сгущались сумерки, когда один из ауксилариев сообщил ему о возвращении Бесодия и его команды. Капитан, держа в руках копье, шел впереди. Некоторые из его людей сжимали в руках вязанки дров, а двое сзади несли тушу кабана, подвешенную на обрезанной ветке.

– Смотрите, что мы добыли! – поприветствовал их капитан, когда его группа добралась до корабля. – Жареная свинина сегодня!

Когда тени удлинились, команда принялась за разделку кабана и заготовку дров для костра с помощью топоров. Катон отдал приказ о несении вахты своим людям, которые достали калиги и оружие из кормовых рундуков. На вершине скалы, с которой открывался вид на пляж, будут стоять две вахты по два человека. Идею выставить по одному человеку он отбросил, так как вдвоем можно было не терять бдительности. Несмотря на заверения Бесодия, что они находятся достаточно далеко от посторонних глаз, врожденное чувство осторожности Катона, а также его практический опыт заставили его сохранять настороженность.

Он дождался наступления ночи и разрешил разжечь костер. Бесодий достал коробочку с огнивом и поработал кремнем так, что искры попали на обугленный ворс в коробочке и зажгли крошечное пламя. Вскоре разгорелся хворост, а затем к нему добавились первые расщепленные ветки и поленья, и огонь разгорелся. Розовый оттенок осветил окружающую гальку и основание скалы, и люди начали согреваться на холодном ночном воздухе. Когда пламя угасло и стало мерцать над тлеющими углями, от туши отрезали куски мяса, чтобы поджарить, и насыщенный аромат возбудил вкусовые рецепторы Катона. Когда пришло время есть, горячая свинина показалась ему восхитительной, и он закрыл глаза, чтобы насладиться ее вкусом.

– Лучше холодных пайков, да? – Бесодий с усмешкой оторвал полоску от заостренной палки, которую он использовал в качестве колышка.

Катон уже собирался согласиться с ним, как вдруг движение за плечом капитана отвлекло его. Он замер и уставился вдоль подножия скалы. Затем он снова увидел это: фигура, крадущаяся к ним, и еще несколько фигур, появляющихся из ночи. Выплюнув мясо, которое он жевал, он отложил свой импровизированный прутик и потянулся за мечом, спокойно обращаясь к Бесодию.

– У нас гости.

******

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Катон встал сам и крикнул остальным. – Подъем!

Моряки и двое ауксилариев, которые не были на страже, сделали, как им было приказано. Бесодий схватил копье, а его люди схватились за свое оружие и повернулись лицом к приближающимся к ним по узкому берегу фигурам. Когда они вошли в круг света, отбрасываемого огнем, они остановились всего в пятнадцати шагах от них. Катон увидел, что их было по крайней мере дюжина, все вооруженные копьями. У некоторых были татуировки на щеках.

Наступила напряженная тишина, прежде чем голос окликнул на триновантском диалекте. – Кто вы?

Ответил Бесодий. – Просто честные моряки, друг, ищущие торговли вдоль этого участка побережья. А кто вы?

Ответа не последовало, а затем вперед выступил человек и осмотрел стоящих вокруг костра. – Римляне... Торговцы, говоришь?

– Так и есть. И к кому я имею честь обращаться?

Человек не ответил. Его последователи приблизились, и Катон почувствовал, как его сердце забилось быстрее, когда он приготовился вытащить меч. За спиной он услышал какой-то шорох, а затем шаги по гальке, когда двое людей, которые были поставлены на стражу на вершине скалы, соединились со своими товарищами. Теперь шансы были немного равны, хотя он понятия не имел, насколько хороши Бесодий и его команда в ближнем бою.

Человек, который, казалось, был лидером группы, внимательно осмотрел римлян, прежде чем снова заговорить. – Я Гарамагн.

Катон молча следил за обменом репликами и теперь узнал характерный хриплый звук иценского диалекта. Его пальцы крепче сжали рукоять меча, когда он напряг мышцы, готовый вытащить клинок из ножен и нанести удар.

Бесодий вежливо склонил голову. – Тогда я приветствую тебя, Гарамагн. Тебя и твоих людей. Присоединитесь к нам у костра и разделите нашу трапезу?

Ицен внюхался в аромат жареного мяса, а затем кивнул. Он что-то пробормотал своим сопровождающим, и они продвинулись вперед и встали дугой вокруг костра спиной к скале. Бесодий жестом пригласил свою команду сесть напротив, и Катон со своими людьми сделали то же самое. Как только римляне и бритты устроились на гальке, напряжение немного спало.

Капитан взял тесак и отрубил бедро, которое предложил Гарамагну.       – Для тебя и твоих людей.

Ицен кивнул в знак благодарности, прежде чем поручить двум своим соплеменникам разделить бедро между своими товарищами. Вскоре обе стороны жарили мясо на медленном огне.

Катон оглядел неожиданных гостей – почти все молодые люди – прежде чем заговорить с их лидером. – Что привело вас в наш лагерь сегодня вечером?

– Мы охотники. Мы были в лесу, высматривая кабана, когда один из моих людей заметил ваш костер и ваш корабль. Прошло некоторое время с тех пор, как мы видели римлян в этой местности.

– Понятно, учитывая недавнее восстание, – возразил Катон, прежде чем осторожно продолжить. – Ты ицен?

– Я родился иценом, а затем женился на женщине из клана триновантов. Эти другие со мной тоже тринованты.

– Вы из поселения, которое находится выше по реке?

Последовала небольшая пауза. – Почему ты спрашиваешь?

– Просто любопытно, – невинно ответил Катон.

– Откуда вы знаете о поселении?

– Я рассказал ему о нем, – вмешался Бесодий. – Я знаю эту местность.

– Хм. – Гарамагн принял свежий кусок мяса от одного из своих людей и насадил его на кусок дерева, прежде чем поднести его к огню. Он снова перевел взгляд на Катона. – Ты не очень то похож на моряка. И те люди, что сидят рядом с тобой, тоже.

Катон быстро ответил. – Я торговец, новичок на острове. Я плачу капитану Бесодию, чтобы он нашел мне людей для торговли. Вот почему я спросил, из поселения ли ты. Надеюсь, ты не против.

– Я против.

– Всегда можно заработать деньги в обмен на информацию, – настаивал он сердечным тоном.

– Теперь ты мне кажешься шпионом.

– Шпионом? – Катон сделал обиженное выражение лица. – Нет, просто обычный делец.

– А как насчет тех других людей? – Гарамагн указал на ауксилариев. – За эти годы я видел много римских солдат. Я знаю этот тип. Поэтому мне интересно, почему они здесь. И кто вы на самом деле.

– Я торговец, как я уже сказал. Эти люди – мои телохранители, и да, они были солдатами до того, как поступили ко мне на службу. Вот почему я нанял их. Восстание сделало путешествия довольно рискованным предприятием.

– Это правда. Чужаки из-за моря редко бывают желанными гостями среди наших народов.

– Жаль, так как есть много того, что обе стороны могли бы получить через торговлю и дружбу.

– Возможно.

В разговоре возникла еще одна неловкая пауза, прежде чем Катон сменил тему. – Как проходит твоя охота? Есть ли успехи?

– Некоторые. Мы встретили трех кабанов в лесу. Мы закололи одного и ранили других. Мы пошли за ними, но они убежали.

– По крайней мере, мы уложили одного. – Гарамагн коротко, невесело усмехнулся. – Так мы и подумали. Но когда мы вернулись на то место, его уже не было. Возможно, мы все-таки не убили его.

– Возможно. Они крепкие существа.

Катон почувствовал, как Бесодий напрягся рядом с ним, и некоторые из моряков обменялись взглядами. Со смесью опасения и гнева Катон понял, что, должно быть, произошло. Он указал на тушу. – Мы наелись досыта. Пожалуйста, возьмите остальное.

Ицен медленно кивнул. – Очень щедро с твоей стороны, римлянин. Вернуть нам то, что по праву принадлежит нам. Кажется, у твоих людей вошло в привычку воровать то, что принадлежит другим. Я так понимаю, это тот кабан, которого убил мой отряд.

Катон повернулся к Бесодию и заговорил на латыни, заставляя себя сохранять нейтральный тон. – Ну? Кабан был мертв, когда ты его нашел?

Капитан виновато поморщился. – Когда мы его нашли, там никого не было. Мы просто посчитали это удачей и принесли его нам всем, чтобы мы могли им насладиться. Откуда я мог знать об этой охотничьей группе?