Текст книги "Месть Рима (ЛП)"

Автор книги: Саймон Скэрроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц)

– Не будь дураком. Ты видел раны на животном. Ты знал, как его убили. Зачем притворяться, что ты его выследил? Чтобы произвести впечатление на меня и моих людей? Ты пытаешься нас убить?

– Это была ошибка.

– Да. Теперь держи рот закрытым, пока я пытаюсь вытащить нас из дерьма.

Он перешел обратно на местный язык, разговаривая с иценом. – Кажется, некоторые из наших людей совершили ошибку.

– Это верно. Они совершили. Большую ошибку.

Не было никакой двусмысленности в тоне Гарамагна, и вокруг него люди из его охотничьего отряда были неподвижны, их глаза были устремлены на римлян, руки крепко сжимали копья.

– Капитан приносит свои извинения, и я заплачу вам за мясо, которое мы съели, – сказал Катон. Он отстегнул кошель от пояса и вытряхнул несколько денариев на ладонь. Серебряные монеты сверкнули в свете костра. Он протянул их ицену, глаза которого выдали его восторг. Он взял монеты и быстро спрятал их в походный мешок, висевший у него на плече. Это была существенная сумма, чтобы заплатить за скудное количество мяса, съеденного римлянами, но Катон отчаянно пытался избежать любого насилия. Он и его люди могут иметь преимущество, но потеря Бесодия или слишком многих из его команды положит конец разведывательной миссии.

– Очень хорошо, – сказал Гарамагн. – Остальная часть кабана наша. Мы оставим вас в покое. Но предупреждаю вас. Если вы когда-нибудь вернетесь сюда, вам не будут рады. Мой народ не любит тех, кто нарушает правила охоты. Украсть чужую добычу – это самая низкая форма бесчестия. А если выдавать ее за свою, то это еще хуже. Но мы привыкли, что римляне действуют бесчестно. Вы заключали договоры с моим народом только для того, чтобы нарушить их, когда вам это было выгодно. Когда царь Прасутаг умер, вы предъявили права на половину его земли, а ваши люди к тому же надругались над его вдовой и ее дочерьми. Неудивительно, что так много иценов и триновантов восстали и присоединились к ее мятежу.

– Ты был среди них?

Гарамагн выглядел огорченным. – Да. Как и все мои люди здесь. Но мы не присутствовали на великой битве. Наш отряд прибыл слишком поздно. Когда мы узнали о поражении, мы вернулись в свои дома. Он бросил на Катона сердитый взгляд. – Рим, возможно, и выиграл эту битву, но дух мятежа живет в наших сердцах. Как я уже сказал, вам здесь не рады. На этот раз я позволю тебе уйти живым. Убедись, что ты уплывешь с утренним приливом. Если ты останешься еще на мгновение, мы убьем вас всех.

Он встал и отдал краткие приказы своим подчиненным, которые последовали его примеру, презрительно бросив остатки мяса в огонь. Затем они подняли изрубленную тушу и зашагали в темноту. Катон услышал, как их шаги затихли на гальке, прежде чем он отпустил рукоять меча и глубоко вздохнул.

– Долбанные бритты, – пробормотал Бесодий. – Это было близко. Хвала богам, что ты уговорил их оставить нас в покое.

– Нет, хвала тебе, – сказал Катон. – Тебе следовало быть со мной откровенным насчет кабана, чтобы я знал, что поблизости находится охотничий отряд. Нам повезло, что они были осторожны. Думаю, поражение их потрясло. Ицен хотел узнать, сколько нас и с какими людьми он имеет дело, прежде чем предпринять следующий шаг. Теперь он знает.

– Следующий шаг?

– Мы все еще в заднице. У них может быть кабан и серебро, но наш друг знает, что есть еще больше монет, которые можно заполучить. Их, а также другую добычу. Я предполагаю, что они вернутся ночью, надеясь застать нас врасплох и убить, пока мы спим.

– Боги милосердные...

Катон посмотрел на темную громаду корабля. – Есть ли шанс вытащить это с берега, не дожидаясь прилива?

– Нет. Потребуется гораздо больше людей, чем у нас есть, чтобы сдвинуть его.

– Я так и прикинул. – Он обдумал их затруднительное положение. – Ладно. Тогда нам просто придется быть готовыми к их возвращению. Сейчас я хочу, чтобы ты дал огню погаснуть, пока мы готовимся.

– Может, они не вернутся, – с отчаянием в голосе предположил Бесодий. – Может, они удовлетворятся кабаном и серебром и оставят нас в покое.

– Они вернутся. Я видел выражение его лица, когда я отдал ему монеты. Он хочет все. Они вернутся, можешь быть уверен. Они надеются сделать из нас легкую добычу. Давай-ка убедимся, что мы их сильно разочаруем.

Как только огонь погас, Катон послал по человеку на каждый конец пляжа, чтобы следить за обстановкой, а затем отдал приказ остальным. Сундук с помоями был опустошен, и вместе со старыми грузовыми чехлами, сложенными в трюме, и небольшими камнями со дна скалы они сделали несколько муляжей на пляже, чтобы создать видимость команды и пассажиров «Минервы», спящих вокруг огня. Как только это было сделано, Катон собрал людей под носом судна, чтобы разъяснить свой план.

– Сначала они направятся к приманкам. Как только они подойдут достаточно близко, тогда мы и ударим. У вас на корабле есть несколько луков и копий. Есть еще оружие?

– Просто несколько корабельных топоров и страховочные штыри.

– Есть ли пращи?

– Нет.

– Мы можем сделать некоторое их количество. К счастью, недостатка в боеприпасах нет. – Он наклонился, чтобы подобрать несколько камешков с гальки. – Эти подойдут. Мы будем на палубе. Борта достаточно высокие, чтобы обеспечить достойную защиту. Как только они будут полностью освещены огнем, мы всыпем в них достаточное количество камней. Если нам повезет, мы уничтожим их достаточно, чтобы отпугнуть. Если нет, нам придется сражаться с ними с корабля, пока мы не сможем сбежать с приливом. Я отдам каждому из вас приказ, и когда мы будем готовы, мы разведем огонь и подождем.

Бесодий и его люди, несомненно, устыженные своей ответственностью за ситуацию, сделали все, о чем просил Катон, и около полуночи он сложил оставшиеся дрова в огонь и отступил, чтобы осмотреть ловушку. В колеблющемся свете, отбрасываемом пламенем, приманки были достаточно убедительны. Он вернулся на корабль, поднялся по веревочной лестнице и повернулся к встревоженным людям, рассредоточенным вокруг носа «Минервы».

– Держитесь за поручнями, пока я не отдам приказ. Когда мы ударим, я хочу, чтобы вы все встали на ноги и немедленно вступили в бой. И издайте боевой клич как можно громче.

– Боевой клич, господин? – спросил один из матросов. – Какой боевой клич?

Катон постучал калигой по палубе. – Если бы это был флот, они бы выкрикивали название корабля. Так что «Минерва» – пусть будет так. Чем громче вы это сделаете, тем больше вы напугаете врага. Понял, парень?

Матрос кивнул.

– Тогда на свои посты. Сохраняйте спокойствие, не двигайтесь и не разговаривайте.

Фигуры вокруг него спустились на палубу, пока Катон стоял спиной к фок-мачте и ждал первого признака присутствия ицена и его отряда. Время шло медленно, с утомительной интенсивностью, его напряженные чувства были бдительны к каждому звуку и едва заметному изменению теней окружающего ландшафта. Пламя у подножия скалы постепенно угасло до ровного колеблющегося свечения, и он начал задаваться вопросом, не ошибся ли он все-таки. Возможно, Гарамагн и его люди давно ушли, направляясь в свое поселение или лагерь, довольные своей щедрой наградой. Он начал чувствовать себя глупо. Предположим, что ничего не произойдет, и эти люди будут сидеть всю ночь в страхе без всякой причины? Они сочтут его нервным и трусоватым, и он потеряет всякое уважение, которое они могли бы к нему испытывать. Но он предпочел бы, чтобы те, кто находился под его командованием, считали его излишне осторожным, чем быть самодовольным и подвергать их опасности.

Затем он услышал мягкий хруст шагов по гальке, и темная фигура устремилась к носу, когда один из дозорных вернулся.

– Они идут, господин!

– Насколько далеко?

Ауксиларий остановился, чтобы прикинуть. – Когда я их заметил, шагов пятьсот или около того, но теперь они будут ближе, господин.

Он поднялся по лестнице и стоял там, задыхаясь, прежде чем Катон приказал ему поднять одну из подготовленных строп и встать у небольшой кучи гальки дальше по борту корабля. – Убедись, что ты не заденешь никого из наших у костра, – пошутил он.

– Сделаю все, что смогу, господин.

Их прервал звук приближающихся с другой стороны шагов, и Катон понял, что это другой дозорный. Он спустился по гальке мгновение спустя.

– Господин! Враг здесь.

– Я знаю. Кажется, они собираются ударить по нам с обеих сторон. Поднимайся на борт. Подожди! – Катон повернулся, чтобы посмотреть в ту сторону, откуда пришел второй человек. – Они позади тебя?

– Да, господин. Их много. Больше, чем мы видели ранее.

– Ты уверен в этом?

– Да, господин. Я подождал, чтобы убедиться, прежде чем доложить.

– Хорошо. Поднимите лестницу. Там есть самодельная праща для тебя подальше позади. Займи позицию и оставайся ближе к корме. Жди моего приказа.

Гарамагн привел больше людей для поддержки своего ночного нападения. Катон надеялся, что краткой демонстрации силы будет достаточно, чтобы отогнать врага, но теперь казалось, что тем, кто находится на борту корабля, предстоит настоящий бой. Повернувшись к присевшим фигурам, он спокойно заговорил. – Мы должны остановить атаку. Когда я отдам приказ, бейте их всем, что есть под рукой, и не останавливайтесь, пока они не окажутся вне досягаемости. Есть вероятность, что они, понеся потери, все же продолжат атаку на корабль. Если они это сделают, мы должны не допустить их на палубу. Не позволяйте ни одному из этих ублюдков подняться на борт. Мы уже доказали им свое превосходство на поле боя. Теперь поле боя здесь. Но мы все еще римляне, и каждый из нас более чем ровня варвару. Не проявляйте к ним милосердия, потому что они наверняка не проявят его к нам. Убить или быть убитым. – Он услышал звук быстро приближающихся шагов и присел. – Ждите, парни.

Они вышли из темноты с обеих сторон, масса мимолетных теней, ринувшихся к огню. Не было никаких знакомых боевых кличей, и Катон мысленно поаплодировал Гарамагну за дисциплину, которую выказали его соплеменники. Они бросились в тусклый сгусток пламени и начали колоть и рубить приманки, их колеблющиеся тени на скале позади выглядели как искаженные гиганты.

Катон вскочил на ноги и выхватил меч. – Ну, минервцы! Напоить их кровью!

– МИНЕРВА! – раздался крик с палубы корабля, когда матросы и ауксиларии поднялись и выпустили свои стрелы и камни в сторону бриттов, собравшихся в свете огня. На мгновение враг был слишком ошеломлен, чтобы отреагировать, затем первый из них был сражен, а остальные повернулись, чтобы оглядеться в слепой панике. Катон выбрал их лидера в тот же момент, когда последний повернулся к кораблю, ткнул копьем в сторону Минервы и закричал своим людям, чтобы они следовали за ним, когда он ринулся по берегу. Теперь он мог видеть, что к ицену присоединились по крайней мере еще тридцать человек.

– Четыре к одному, – подсчитал он себе под нос.

Защитники корабля продолжали выпускать стрелы и камни, пока враг мчался к ним. Катон увидел, как еще несколько человек были поражены снарядами, прежде чем они достигли носа корабля и растеклись вдоль борта, чтобы попытаться вонзить свои копья в защитников. Как он и предвидел, высота палубы давала значительное преимущество, и люди с охотничьими луками могли свободно выпускать свои стрелы в нападавших, которые сгрудились под ними. Дальше зажужжали пращи и выпустили свои камни с таким же определенным эффектом. Затем одного из нападавших подняли, его руки схватились за верхнюю часть бокового поручня рядом с Катоном. Он рубанул мечом вниз, разрезав запястье мужчины под углом, пронзив плоть и кость. Триновант взвыл от боли и откатился назад.

Быстрый взгляд вокруг показал, что большая часть команды и матросов также отбивались от людей, пытающихся взобраться на борт корабля. Они орудовали своими копьями, мечами, топорами и дубинками с диким отчаянием, колотя и рубя темные фигуры, плескавшиеся в мелкой воде.

– Нет, хрен тебе, не смей! – крикнул рядом Бесодий, и Катон увидел, как он вонзил копье в горло врага. Человек отшатнулся, вырвав древко копья из рук капитана, а Бесодий схватил дубинку и замахнулся ею на голову следующего человека, чтобы попытать счастья. – Уберите руки с моего корабля, ублюдки!

С другой стороны корабля раздался пронзительный крик, и один из матросов отшатнулся, закрыв лицо руками, прежде чем рухнуть на палубу. Но времени на то, чтобы осмотреть его, уже не было, так как другой нападавший был поднят, схватился за носовой столб и перекинул ногу через поручень. Катон бросился к нему и ударил его в грудь. Бритт ловко отклонился в сторону, и острие не достигло цели. Прежде чем Катон смог ударить снова, его противник сделал резкий выпад копьем. Острие зацепилось за складку туники Катона и прорвало материал, порезав бок. Резкая, жгучая боль заставила его стиснуть зубы, когда он снова ударил мечом, на этот раз найдя свою цель, глубоко вонзив гладий в плечо нападавшего. Ухват нападавшего на поручне ослаб, и он скатился вниз из виду.

Резкий приказ прозвучал поверх криков и грохота оружия. Тринованты остановились и отступили, прежде чем побежать по пляжу и отклониться от огня, чтобы скрыться в темноте. Кровь стучала в ушах Катона, и он слышал тяжелое дыхание людей вокруг него, а также стоны раненого моряка и бриттов, в основном вокруг носа судна. Горстка, все еще способных ходить, прижимая свои раны и шатаясь пыталась доковылять обратно к своим отступившим товарищам. Один из моряков поднял лук и прицелился, но Катон опустил его оружие.

– Они выбыли из боя. Сохрани свою стрелу для остальных.

– Они вернутся за добавкой, как думаешь? – спросил Бесодий.

– Я так думаю, что да.

Раздался резкий треск от фок-мачты, и камешек упал на палубу у ног Катона.

– Ложись! Ложись!

Еще больше камешков и мелких камней отскочило от мачты и бортов корабля. Один из ауксилариев не успел укрыться и получил удар в голову. Отшатнувшись назад, ошеломленный, он упал и ударился головой о грот-мачту и потерял сознание. Катон прокрался вперед к корме и рискнул быстро окинуть взглядом пляж. За людьми, метавшими снаряды в «Минерву», он увидел Гарамагна с несколькими другими у костра, подбрасывающими в огонь еще больше хвороста. Некоторые срывали одежду с приманок и обматывали полосками срезанные ветки. Их намерения были ясны.

Катон вернулся к Бесодию. – Ведра. Нам нужны ведра.

– Кормовые рундуки. Там их несколько.

– И веревки, – добавил он. – Возьми с собой одного из своих людей. Наберите воды с кормы. Выполняйте!

Капитан и его матрос поспешили к корме, пока Катон повернулся к остальным. – Они хотят поджечь нас. Когда они начнут бросать зажигательные снаряды на борт, мы должны перебросить их за борт, если не хотим поджариться. – Он не смог сдержать мимолетную улыбку, так как последнее слово вызвало в памяти образ из более раннего вечера. – Не знаю, как вы, но я не хочу пойти тем же путем, что и тот кабан.

Вдоль края деревянного борта вспыхнула тусклая вспышка света.

– Будьте наготове!

Мгновение спустя пылающий кусок дерева пролетел в воздухе и упал рядом с Катоном. Он схватил его, стиснув зубы, когда пламя обожгло его ладони, и швырнул за борт в более глубокую воду. На палубу упало еще больше головней, и остальные последовали его примеру или сбивали пламя плащами. Затем одна, поменьше, пролетев выше, зацепилась за свернутый парус на короткой части наклонной фок-мачты. Пламя лизнуло просмоленные веревки, которыми рангоут был прикреплен к мачте, и поджег их.

– Бесодий! – крикнул Катон на корму. – Нам нужна эта вода сейчас же!

Спустя мгновение капитан побежал вперед, сгорбившись, сжимая обеими руками веревочную ручку ведра. Он напрягся, прежде чем поднять его. Вода брызнула на мачту, погасив большую часть пламени, прежде чем залить Катона и остальных на носу.

Бритты продолжали свои попытки поджечь корабль еще немного, прежде чем у них закончились горючие вещества.

– Ждем новый штурм! – предупредил Катон.

Он снова рискнул взглянуть в сторону пляжа. В свете оставшихся углей он мог различить Гарамагна, стоящего у обрыва и собирающего своих людей для новой атаки. Они ответили на его призывы хриплыми криками. Несмотря на потери, они все еще превосходили защитников численностью. Это был лишь вопрос времени, когда они соберут достаточно людей на берегу, чтобы решительно переломить ход событий в свою пользу.

Был слабый шанс остановить их до начала атаки. Катон оглянулся и увидел один из охотничьих луков, лежащий на палубе рядом с колчаном. Осталось всего две стрелы. Он поднял лук и наложил первую стрелу, затем встал и прицелился в скопление бриттов вокруг своего лидера. Ровно дыша, он прицелился как можно лучше. Он использовал луки для охоты и получил некоторую подготовку по их использованию во время своего пребывания в армии, но он знал, что он был в лучшем случае средним стрелком. Он остановился, медленно выдохнул и выпустил стрелу. Она исчезла в ночи, и он не мог проследить его путь, но мгновение спустя он увидел, как один из людей рядом с Гарамагном вздрогнул и упал на землю.

– Криворукий засранец, – прошипел он в отчаянии на себя, схватив вторую и последнюю стрелу. Он снова тщательно прицелился, когда вражеский лидер повернулся, чтобы посмотреть на людей, собравшихся вокруг его первой жертвы. – Юпитер Наилучший Величайший, – тихо помолился он, – направь эту стрелу к цели.

Он отпустил тетиву, и стрела снова была поглощена тьмой. Затем он увидел, как Гарамагн отшатнулся и выронил свое копье, древко стрелы торчало из его живота. Ближайший человек схватил ицена за руки, прежде чем он успел упасть, и поднял его. Радостные крики замерли в горле его последователей, когда они увидели, что он был тяжело ранен, и раздался общий стон и несколько криков ярости. Катон боялся, что это в конечном итоге подтолкнет их к последней, фанатичной атаке, движимой желанием отомстить за своего лидера, но затем один из них отдал приказ, и он уловил слова, предписывающие им забрать раненых.

Они осторожно приблизились к кораблю. Один из матросов встал рядом с Катоном и приготовил свою метательную руку.

– Нет! – Катон остановил его. – Они хотят забрать тех, кто еще жив вокруг корабля. Пусть они это сделают.

Он отдал приказ не из милосердия. Он не хотел провоцировать бриттов на новую атаку. Большинство раненых были подобраны и унесены в темноту. Защитники медленно вышли из укрытия, чтобы посмотреть, как нападавшие медленно рассеиваются в темноте, оставляя только своих мертвецов и немного брошенного оружия. Катон подождал, пока звуки шагов по гальке стихнут, а затем еще некоторое время, чтобы убедиться, что никто из них не вернется. Затем он вложил меч в ножны и откинулся на фок-мачту.

******

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Катон и остальные не спали всю оставшуюся ночь, сидя на палубе в ожидании любого признака того, что нападавшие могут вернуться. Костер на берегу угас до тусклого красного свечения, которое уже не освещало окрестности. В темноте каждый звук усиливался, а движение животных на деревьях над скалой заставляло людей вздрагивать в тревоге, прежде чем снова расслабиться в холодном поту. Примерно за два часа до рассвета поднялся ветер, и мягкий, вздыхающий шелест среди ветвей подогревал нервозность тех, кто был на борту. Время от времени они слышали жалобные стоны оставшихся раненых врагов, разбросанных вдоль носа корабля.

Наконец, первый намек на приближающийся рассвет подкрался к ним, когда их темное окружение медленно уступило место более светлым оттенкам и деталям, которые открывали утренний ландшафт. Катон уставился на пляж и вершину скалы усталыми глазами, но не было никаких признаков бриттов, кроме одной фигуры, сидящей на корточках, возможно, в двухстах шагах от него, следящей за кораблем.

Бесодий использовал бледный свет, чтобы осмотреть раненых на борту «Минервы». Матрос, которого ударили по голове, все еще был без сознания, и на его виске выросла зловещая шишка. У других были незначительные раны, не требовавшие особого внимания.

– Префект... – Бесодий указал на разрыв в тунике Катона, который был пропитан засохшей кровью. – Я взгляну на это.

Катон был так сосредоточен на защите от нового нападения, что в оставшиеся часы темноты в значительной степени игнорировал рану. Теперь он полностью осознал боль и скованность в левом боку.

– Хорошо. – Он попытался снять тунику через голову и поморщился от внезапного жжения. Стиснув зубы, он снял одежду и бросил ее на палубу. Его бледная кожа была покрыта коркой засохшей крови вокруг пореза длиною почти в ладонь, которая теперь снова кровоточила.

Бесодий наклонился, чтобы рассмотреть ее поближе. – Не так уж и плохо.

– Легко тебе говорить, – прорычал Катон.

– Я быстро зашью ее.

– Быстро?

Капитан кивнул в сторону реки. – Прилив быстро наступает. Мы скоро отплывем. Нам нужно как можно скорее отчалить.

– Достаточно справедливо. – Катон стоял с поднятой рукой, пока Бесодий доставал иголку и немного ниток из небольшого сундучка, в котором также находились перевязочные материалы и баночки с мазью. – Надеюсь, ты уже делал это раньше.

– Соответствует профессии. Мои ребята постоянно получают травмы. Не двигайся.

Когда Бесодий принялся за работу, Катон стиснул зубы и устремил взгляд на варвара, следившего за ними. Хотя капитан работал быстро, к тому времени, как он закончил, Катон почувствовал головокружение от боли.

– Вот так. Отличная работа, если я сам так говорю. – Бесодий кивнул, вытирая окровавленные руки грязной тканью. – Ты добавил новый красивый шрам в свой репертуар, чтобы произвести впечатление на наших матрон.

Катон посмотрел на сморщенную плоть. – Я не думаю, что Фригену нужно беспокоиться о конкуренции. Но благодарю.

– Лучше не напрягайся, если не хочешь порвать эти швы, – сказал Бесодий. – И не заставляй меня сделать всю работу заново.

– Это скорее зависит от наших друзей. – Катон указал на бритта на берегу. – Будем надеяться, что прошлая ночь не повторится.

Бесодий понял подразумеваемую критику. – Мы больше не будем проводить ночи на берегу, префект. Пока все это не закончится и мы не вернемся в Комбретовиум.

Их прервало, когда палуба слегка сдвинулась под их ногами. Бесодий закрыл медицинский сундучок и повернулся к своим людям. – Вытаскивайте весла.

Пока они отвязывали длинные весла, Катон осторожно надел тунику и поднялся на носовую часть палубы, чтобы осмотреть место вчерашней стычки. Он разглядел темные полосы и брызги на гальке, в стороне, куда утащили раненых соплеменников. Два тела лежали рядом с огнем. У одного из горла торчала стрела, а другой, похоже, пал от пращи. Вокруг носа корабля лежало еще несколько тел, некоторые на гальке, некоторые на мелководье. Еще одно отнесло подальше, унесенное приливом. Враг был разгромно отброшен. «Тем, кто был на борту «Минервы», повезло», – подумал он. Пока никто не погиб, хотя судьба моряка с травмой головы была неопределенной. Если бы Гарамагн был более терпеливым и призвал больше людей перед атакой, у Катона и остальных не было бы шансов.

Его мысли прервались, когда Бесодий отдал приказ использовать весла, чтобы оттолкнуть корабль от берега. Ауксиларии заняли свои места вдоль весел и подняли их. Наступила короткая тишина, прежде чем палуба накренилась, и галька рухнула под киль, сопровождаемая водоворотами воды. «Минерва» была на плаву. Весла были быстро развернуты, чтобы повернуть ее нос вниз по течению, и она выскользнула в середину потока и направилась прочь от берега. Катон направился к корме и встал рядом с рулевым, оглядываясь назад. Вражеский дозорный поднялся на ноги. Он размахивал копьем и кричал что-то, чего Катон не мог разобрать, хотя вызов в его тоне был ясен. Затем он отвернулся и исчез среди деревьев.

Это был благотворный опыт. Мятежники, возможно, и были побеждены в битве, но их ненависть к Риму и их воинственный дух не уменьшились. Ни один римлянин не был в безопасности на земле племени иценов и на граничащей с ней территории триновантов. Эта опасность сохранялась до тех пор, пока их способность и воля к борьбе не были полностью сломлены. Задача, стоявшая перед Катоном, казалась более сложной, чем когда-либо. Его сердце сжалось, когда корабль вышел из устья реки и направился обратно в море.

Им сопутствовала удача, пока они продолжали путь вдоль побережья. Погода оставалась благоприятной: в основном солнечные дни с пятнами блестящих белых облаков, проплывающими над головой, подхваченными устойчивым ветром. Волнение на море было умеренным для этого времени года, и «Минерва» легко держалась на гребнях и впадинах. Изредка всплески брызг несли мимолетные радужные дуги, которые поднимали настроение Катона, когда он стоял на палубе и вдыхал свежий соленый воздух. Несмотря на морскую болезнь, он все больше привыкал к движению палубы, больше не нужно было хвататься за снасти и мачту, чтобы удержаться на ногах.

По мере продвижения он делал заметки об ориентирах и расстоянии между ними. Он приказал Бесодию приближаться к берегу каждый раз, когда они встречали какие-либо реки или водные пути, ведущие вглубь страны. Те, которые могли бы послужить местом расположения форпостов, были подробно обследованы, и Катон ненадолго сошел на берег, пока его люди внимательно следили за окружающим равнинным ландшафтом на предмет любых признаков опасности. Часто можно было увидеть бриттов, а иногда и их рыбацкие лодки и более мелкие суда. Они разворачивались, как только видели приближающийся римский корабль, и исчезали в заросших тростником каналах вдоль побережья. Катону было ясно, что до каждого из них дошла весточка относиться ко всем римлянам, как к гражданским, так и к военным, как к врагам, которых следует опасаться и избегать.

В следующие ночи Бесодий следил за тем, чтобы его судно было надежно закреплено на приличном расстоянии от берега, и чтобы в темное время суток велось тщательное наблюдение. На третий день наступили сумерки, прежде чем они нашли какую-либо реку или залив, в котором можно было бы укрыться на ночь, и он отдал приказ встать на якорь в море, с подветренной стороны песчаной отмели. Они провели бессонную ночь на постоянно двигающейся палубе. Даже матросы не могли спать из-за страха, что якорь затянется, а «Минерву» выбросит на берег и разнесет об камни. Их мучения усугублялись бредовым бормотанием человека с травмой головы, чье состояние неуклонно ухудшалось.

К следующему утру поднялся ветер, и волны взбушевались. Капитан как можно быстрее пустил корабль в путь, лавируя по узкой полосе песчаных отмелей, пока они не достигли залива, который выходил на большое открытое пространство воды, окруженное тростником. Там они решили укрыться, пока условия не успокоятся, но сели на мель, когда отлив отступил, оставив «Минерву» на иле недалеко от приливной реки, которая пролегала через этот район.

Они были одни в течение нескольких часов, прежде чем дозорный, взобравшийся на мачту, сообщил, что приближается лодка. Вскоре после этого Катон увидел, как она выплывает из канала, который вел через обширные тростниковые берега. Не более шести метров в длину и с низкими бортами, ее приводили в движение четыре человека с веслами, в то время как еще четверо сидели посередине, вооруженные копьями. Она приблизилась на расстояние в сотню шагов к «Минерве», прежде чем достигла густого ила и была вынуждена остановиться. – Вот беда, – пробормотал один из ауксилариев, пока римляне наблюдали с палубы.

Один из бриттов перелез через борт лодки и мгновенно погрузился по колено в липкую грязь. Используя свое копье, чтобы опираться и проверять подход к застрявшему кораблю, он очень медленно стал продвигаться вперед. Он часто поскальзывался и с трудом удерживался на ногах, и вскоре весь был покрыт илом. Опасения окружающих Катона сменились весельем, и они издевались и насмехались над человеком, пока он пробирался к ним. В конце концов, когда он преодолел не более четверти расстояния, один из его собратьев в лодке приложил ладони ко рту и позвал его обратно. Бритт отвернулся от корабля и остановился, чтобы ослабить пояс, прежде чем спустить штаны, чтобы показать свою задницу римлянам в качестве оскорбления. Только чтобы тут же споткнуться и упасть лицом в грязь.

Римляне взревели от смеха, когда человек натянул свои заляпанные грязью штаны и пошел обратно к ожидающей лодке.

– Все идет хорошо! – усмехнулся Бесодий. – С такой скоростью они к нам не приблизятся.

– Верно. – Катон наблюдал, как ицен снова забрался на лодку и сел, сгорбившись, измученный своими усилиями. Люди на веслах отвели маленькое судно назад, затем направились обратно в тростники. – Сейчас их всего восемь, но все будет по-другому, если они вернутся с подкреплением, когда прилив начнется.

– У них не будет бОльшего успеха в том, чтобы попасть на наш борт, чем у той толпы той ночью. К тому же прилив уже изменился. Мы уйдем задолго до того, как они вернутся, даже если они потрудятся это сделать.

– Надеюсь, ты прав.

Илистый бассейн постепенно затоплялся, и, конечно же, «Минерва» вскоре снова оказалась на плаву, не будучи потревоженной враждебными племенами. Снова вытащив весла, она направилась по каналу к открытому морю. Когда они приблизились к узкому месту прямо перед тем, как земля уступила место океану, дозорный, который спускался по вышкам со своего насеста на рее, остановился и вытянул руку.

– Они вернулись, капитан! По обе стороны канала!

Катон бросился в сторону и поднялся по канатным перекладинам, чтобы присоединиться к дозорному. Конечно же, он увидел людей, толпившихся на дюнах, сотни их. Он вернулся на палубу, поспешно оценивая их положение.

– Это будет сложно. Мы будем в пределах полета стрелы, когда достигнем этого узкого участка. Ветер дует против нас, и нам понадобятся люди на веслах, чтобы провести нас. А как насчет рулевого? Можем ли мы привязать весла, чтобы удерживать корабль на курсе?

Бесодий кивнул. – Любые изменения могут быть внесены только веслами. Те, кто на веслах, будут уязвимы.

– Тогда нам нужно сделать все возможное, чтобы держать их под защитой, – сказал Катон. – У нас мало времени. Есть ли в трюме что-нибудь, что мы можем использовать для укрепления бортов?

– Запасной комплект парусов. Мы можем привязать их снаружи бортов и установить их на носу и корме. Они скроют людей на веслах, но не обеспечат особой защиты. Это лучшее, что мы можем сделать.

– Ладно, приступим.

Пока моряки работали веслами, Катон и его ауксиларии подняли сложенные паруса, хранившиеся в передней части трюма, и поспешно установили их, когда «Минерва» приближалась к узкому проходу. Они слышали приближающиеся звуки ликования иценов, готовившихся атаковать римский корабль. Когда первый из врагов подбежал к краю воды, чтобы выпустить стрелу, Бесодий уже вовсю подгонял своих людей. Матросы напрягались, чтобы разогнать громоздкое судно побыстрее. Стрелы врезались в свободные кожаные складки запасных парусов, которые отклоняли или поглощали удар и делали большую часть снарядов безвредными. Но время от времени одна из них пронзала растянутые секции, разрывая их и оставляя дыры, которые ослабляли защиту. Один из старых матросов был ранен и упал, скрючившись на палубу, и Катон указал на ближайшего из своих ауксилариев.