Текст книги "Месть Рима (ЛП)"

Автор книги: Саймон Скэрроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

******

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Лондиниум

Лондиниум значительно изменился по сравнению с тем опустошенным состоянием, в котором он находился, когда Катон был там в последний раз, два месяца назад. Главные магистрали и большинство переулков были очищены от обломков, и те районы, которые избежали пожаров, поглотивших большие участки города, были снова заселены. В других местах велись строительные работы, и большое количество временных жилищ и магазинов было построено теми, кто вернулся в свои дома. Несмотря на это, более половины площади, занимаемой первоначальным городом, представляло собой пустошь из скрюченных обугленных бревен и обгоревшей и разбитой черепицы. Внизу, у реки, была лишь часть того судоходства, что было до восстания, и горстка парусов была натянута на частоколы, чтобы заменить линию складов, которые стояли вдоль пристани. Повсюду в воздухе витал едкий запах гари. Неудивительно, что самые масштабные усилия по восстановлению города были сосредоточены на комплексе, в котором размещались административный штаб и личные покои наместника. Проходя по главной улице Лондиниума, Катон мог видеть леса и людей, работающих над заменой крыши главного чертога, где проходили церемонии, аудиенции и дела по управлению провинцией. Высокая стена, окружавшая комплекс, была перестроена, заново оштукатурена и покрыта свежим слоем побелки, так что она выглядела строгой и чистой на фоне остальной части города. Ворота также были реконструированы и теперь были окружены грозными башнями, в которых находились легионеры. Дежурный опцион отдал честь, увидев, как подъехал Катон, а его люди вытянулись по струнке. Быстрый взгляд подтвердил Катону то, что он ожидал: вновь люди, взятые из учебного формирования, которым стал некогда гордый Второй легион.

– Префект Квинт Лициний Катон, – представился он, отвечая на приветствие. Он указал на башни ворот и их окрестности. – Я вижу, что пропретор не позволяет траве расти под ногами.

Опцион ухмыльнулся.

– Ни на половину, господин. Он дал понять, что хочет вернуть Лондиниум в прежнее состояние до конца следующего года. Если так пойдет, я думаю, мы будем там задолго до этого. Это покажет этим мятежным ублюдкам, что такое Рим.

Его надменное отношение раздражало Катона.

– Что им покажет? Тебя не было там во время битвы. Я подозреваю, что Лондиниум будет восстановлен задолго до того, как будет восстановлена ​​репутация Второго легиона.

Опцион покраснел, но не осмелился ответить на комментарий старшего офицера, когда Катон проезжал мимо.

Внутри комплекса обстановка была похожа на потревоженный муравейник. Инженеры, строители, группы рабов и солдат суетились по своим делам со всех сторон. Почти все небольшие здания – склады, конюшни, мастерские и казармы – были отремонтированы или заменены, а основная конструкция была почти завершена. Груды камней и штабеля деревянных балок и плитки были расставлены в центре комплекса вместе с некоторыми временными убежищами для рабов, в основном пленных, взятых после битвы. Катону показалось приятным суровым правосудием то, что эти последние теперь были вынуждены возмещать ущерб, который они нанесли Лондиниуму. Можно было сказать почти наверняка, что никто из них больше никогда не увидит свои дома и семьи. Такова была цена решения бросить вызов Риму. Новизна владения рабами из Британии еще не исчерпала себя среди самых модных и самых богатых семей Империи, и рынок для татуированных воинов был готов. В то же время ланисты были бы рады добавить таких людей в свои ряды в гладиаторских школах.

Катон направился в конюшню, спешился и передал поводья одному из ординарцев с поручением накормить, напоить и вычистить его лошадь, а также почистить седло и сбрую. Затем он закинул седельные сумки на плечо и направился к главному зданию. Внутри продолжалась та же деятельность: плотники усердно трудились, создавая дверные рамы, полки и мебель, в то время как другие люди штукатурили и красили стены. Среди них, пытаясь сосредоточиться среди шума, стружки и брызг краски, писцы склонились над грубо сколоченными столами и скамьями, занимаясь административными вопросами, необходимыми для восстановления власти Рима и обеспечения того, чтобы все вернулось к гладкому течению дел как можно скорее.

Остановив пробегающего опциона, Катон спросил его, где он может найти командира штаба наместника.

– Трибун Гельвий? По этому коридору, вверх по лестнице, поверните направо, и он будет в одном из таблиниев слева, господин. – Он поспешил прочь, прежде чем Катон успел поблагодарить его, пробираясь сквозь рабочих.

Катон последовал указаниям опциона и оказался в узком коридоре с комнатами, расположенными по обеим сторонам. Ни одна из дверных рам еще не была оборудована дверьми, а окна не были снабжены ставнями, что создавало холодные условия для работы подчиненных наместника. Они ходили на работу, завернувшись в плащи, а многие носили рукавицы без пальцев, чтобы руки не онемели. После нескольких расспросов Катон нашел человека, которого искал.

Гельвию удалось установить дверь и ставни. Более того, его комната нагревалась до комфортной температуры большой железной жаровней. Он поднял глаза от стола, заваленного вощеными грифельными досками и свитками, когда вошел Катон.

– Да? – коротко сказал он. Затем, узнав Катона, он поспешно отложил грифельную доску, которую читал, и встал. – Префект Катон? Приветствую вас, господин.

Катон жестом пригласил его вернуться на свое место, прежде чем он подошел к жаровне, поставил седельные сумки и повернулся, чтобы согреть спину, обращаясь к трибуну.

– Я прибыл к Светонию. Мне нужно, чтобы ты организовал это как можно скорее, чтобы я мог вернуться в Камулодунум при первой возможности.

– Камулодунум? Вы уже покончили с Боудиккой и другими беглецами, господин?

– Никаких шансов. Мы только начали готовиться к походу.

– А....

– А...? – подтолкнул его Катон.

– Ну, господин, я думаю, наместник ожидал, что вопрос будет решен до наступления зимы.

– Правда? На каком основании, интересно? Учитывая, что еще несколько дней назад у меня едва ли было двести пятьдесят человек для выполнения этой задачи. Я только что получил первое подкрепление, которое, как мне обещали, будет со мной больше месяца назад. Даже в этом случае люди, отправленные ко мне, оказываются зелеными новобранцами из Второго легиона без боевого опыта. Мне нужно больше людей и кораблей. Вот почему мне нужно увидеть Светония. Чем скорее, тем лучше.

– Боюсь, пропретор сейчас отсутствует, господин. Он в Веруламиуме, наблюдает за восстановлением гражданских зданий города.

– Когда он должен вернуться?

– Не раньше, чем через два дня.

– Два дня? – Катон нахмурился.

– Вы всегда можете отправиться в Веруламиум, чтобы увидеть его, если это срочное дело, – с надеждой предложил трибун.

Катон немного подумал, прежде чем отбросить эту идею. Он не хотел встречаться со Светонием по дороге. Характер встречи, которую он намеревался провести с наместником, требовал уединения, а не аудиенции в присутствии сопровождающих.

– Я подожду, пока он вернется.

– Как пожелаете, господин.

– Мне, конечно, понадобится жилье на несколько ночей.

– А, ну, это представляет некоторую трудность, господин.

– Трудность?

– Как я уверен, вы понимаете, господин, жилье в Лондиниуме сейчас стоит немного дороже. Больше людей, чем мест для проживания, как это часто бывает. При обычных обстоятельствах я бы с радостью устроил вам ночлег в помещениях при штабе-квартире, но они и так переполнены. Трибунам приходится спать по двое в комнате.

– Тогда в течение следующих нескольких ночей некоторым из них придется спать по четыре в комнате.

Трибун выглядел сбитым с толку, или, возможно, он был настолько уставшим, что его ум работал медленнее, чем обычно. Катон вздохнул.

– Ради Юпитера, парень. Выведи двоих из них и освободи их комнату для меня. Мне нужно где-то поспать и поработать, пока не вернется наместник.

Трибун помедлил мгновение, прежде чем выдавить из себя.

– Да, господин. Но им это не понравится.

Катон сердито посмотрел на него. – Разве я произвожу впечатление человека, которому не все равно? Просто иди и договорись. Пусть мои седельные сумки отнесут в комнату после того, как нынешние жильцы будут перемещены. Я пойду прогуляюсь. Я ожидаю, что вопрос будет решен к тому времени, как я вернусь. И мне нужно будет поесть, и чтобы кто-то был выделен для чистки моих доспехов и снаряжения до возвращения наместника. Понятно?

– Да, господин.

– Хорошо. Выполняй.

Он вышел из таблиния в отвратительном настроении и как можно быстрее направился со строительной площадки. Он был немного резок с этим человеком, но нежелание трибуна выставить своих товарищей ради Катона говорило о том же врожденном потакании своим слабостям в угоду комфорту, которое было очевидно в Агриколе. Он шел по расчищенной дороге, которая вела вниз к реке. По обе стороны, среди руин, он увидел играющих детей и женщин, готовящих еду снаружи грубо построенных навесов. Тут и там встречались строения, больше похожие на дома, которые стояли здесь раньше. Только несколько из тех, что принадлежали более обеспеченным выжившим после катастрофы, были полностью отремонтированы или перестроены, и их охраняли у входов наемные здоровяки.

Когда он достиг берега реки, он повернул вверх по течению, сцепив руки за спиной, и перечислил свою оценку потребностей кампании, которую он намеревался представить наместнику. Пока он шел и размышлял, он, тем не менее, осознавал свое окружение и увидел восстановительные работы, которые были произведены на мосту через Тамесис. Его середина была разрушена, когда прибыли мятежники. В результате здания на дальнем берегу были сохранены, и поселение там резко контрастировало с разрушенными остатками на стороне реки, где шел Катон. Над потоком возвышались несколько мачт и обгоревшие корпуса судов, которые были брошены или не смогли избежать гнева восставших. Справа от него стояли едва узнаваемые остатки складов, которые выстроились вдоль пристани, почерневшие столбы и балки выглядели как начало угольных набросков на фоне далекого неба. Дальше было пришвартовано несколько грузовых судов, а напротив них стояли временные замены разрушенных складов. Разгружаемый груз, казалось, состоял в основном из строительных материалов, и Катон не мог не задаться вопросом, как те, кто возвращался в Лондиниум, умудрялись прокормить себя. Голод преследовал бедные районы города до восстания, но теперь он будет проблемой для большинства жителей города еще много месяцев.

Он остановился, когда подошел к дороге, которая плавно вела от реки к сердцу города, и понял, что это была та самая улица, на которой когда-то стояла «Собака и олень», постоялый двор, которым управляла и была совладелицей мать Макрона, Порция. Старушка была слишком слаба, чтобы уйти, и настояла на том, чтобы остаться и умереть на территории своих владений. Это было отрезвляющее напоминание о личных потерях, которые перенесли Макрон и Катон. Он почувствовал непреодолимое желание взгялнуть вновь на это место и повернулся, чтобы пойти по дороге, замедляя шаг по мере приближения к остаткам харчевни. Знак, который Макрон подпер снаружи сгоревшего остова после того, как они вернулись в Лондиниум после битвы, исчез, как и большая часть пригодных для использования бревен и мебели. Только осыпающиеся стены из плетня и глинобитных труб указывали на планировку главного здания. За ними он мог видеть, что некоторые из кладовых во дворе сзади все еще были целы.

Его взгляд привлекло какое-то движение, и он увидел спину ребенка, исчезающего в переулке, который проходил мимо двора. Он вспомнил Луция и почувствовал укол боли за своего отсутствующего сына. За этим чувством быстро последовало чувство вины за то, что армия не смогла помешать мятежникам разрушить дом этого мальчика и его семьи. Возвращаясь по своим следам, Катон свернул в переулок и подошел к воротам, которые открывались в небольшой двор, выуживая из кошелька монету для мальчика и его семьи, чтобы помочь им купить все необходимое, чтобы выжить среди руин. Первоначальные ворота были сняты с петель, и теперь несколько обугленных досок были прибиты поперек большей части щели, с небольшим отверстием, закрытым чем-то, что выглядело как полоска палаточной кожи. Он расслышал голоса, доносящиеся изнутри, женщины приглушенно переговаривались. Он откинул полог в сторону и шагнул во двор. Один из складских ангаров был занят. Неподалеку женщина подбрасывала дрова в огонь под железной решеткой, а другая помешивала котел наверху. Они стояли к нему спиной. На дальней стороне сидел ребенок, мальчик, сгорбившись над грубой крепостью, которую он построил из деревянных обрезков.

Катон прочистил горло и протянул монету.

– Прошу прощения. Интересно, если...

Слова засохли у него в горле, и сердце пропустило удар, когда три лица повернулись к нему, их настороженные выражения сменились замешательством, а затем неприкрытой радостью.

– Клавдия? – пробормотал он. – Как, во имя Плутона...

Младшая из двух женщин быстро поднялась.

– Катон! – Затем она оказалась в его объятиях, ее руки обвились вокруг его спины и притянули его к себе. Она на мгновение прижалась лицом к складкам его туники, прежде чем поднять глаза и просиять. – О, Катон.

– Отец! – радостно закричал Луций и вскарабкался наверх, чтобы обойти огонь и присоединиться к ним. Катон увидел, что он босой и грязный от игр среди пепла и обугленных бревен. Он отстранился от Клавдии и присел на корточки, чтобы подхватить сына, глядя на него с восторгом.

– О, Луций, я готов поклясться, что ты вырос по крайней мере еще на полпальца с тех пор, как я видел тебя в последний раз. Ты даже стал тяжелее!

– Конечно, я тяжелее! – возмущенно ответил Луций. – Мне одиннадцать лет.

– Клянусь богами, ты вырастешь раньше, чем я об этом узнаю.

– Это из-за Петронеллы. – Луций закатил глаза. – Она заставляет меня есть все, что она кладет мне в миску, и она всегда кладет слишком много!

Катон опустил его на землю и взъерошил ему волосы, прежде чем повернуться к Клавдии с более серьезным выражением лица.

– Я не был уверен, что когда-нибудь снова тебя увижу. В любом случае, что ты здесь делаешь?

– А, да ладно тебе! – вмешалась Петронелла, подбежав и быстро обняв Катона. – Мы не из тех, кто так легко сдается. Этому мы научились от наших мужчин. Кстати, о них...

– Макрон в порядке. – Катон счел за лучшее не упоминать о свежем шраме, который он добавил в свою коллекцию, и о том, как он у него появился. Но скучает по тебе. – Он покачал головой и ухмыльнулся. – Боги, как мы скучали по вам! Но что вы здесь делаете? Как, во имя фурий, вы снова оказались в Лондиниуме?

Клавдия снова обняла его и поцеловала на всякий случай, прежде чем отступить и потащить его в сторону склада. Две обугленные скамьи пережили пожар, уничтоживший гостиницу, и они были расставлены у стены. Петронелла поспешила к горшку и тряпкой отодвинула его в сторону, чтобы еда не подгорела, пока они продолжали разговаривать.

Катон почувствовал себя ошеломленным этой встречей.

– Так, расскажите мне. Расскажите мне все.

Женщины обменялись короткими взглядами, прежде чем Петронелла слегка кивнула и отвернулась, чтобы отвлечь Луция.

Катон почувствовал, как его внутренности сжались от дурного предчувствия. – Что случилось?

– Корабль, на который нас посадил Макрон, был одним из последних, отплывших перед падением Лондиниума. Поэтому он был переполнен. На следующее утро мы подобрали еще пассажиров с перегруженного и находившегося под угрозой затопления корабля. А потом мы вышли в открытое море. Погода была настолько хорошей, насколько можно было ожидать в этот сезон, и при обычных обстоятельствах мы бы чувствовали себя хорошо, я уверена. Но на борту было слишком много людей, и когда волны увеличились в размере, корабль качался из стороны в сторону, так сильно, что я боялась, что мы перевернемся. Продвижение было медленным, и стало уже темно задолго до того, как мы смогли бы достичь побережья Галлии.

Она остановилась и на мгновение зажмурилась, когда нахлынули воспоминания.

– Той ночью было ужасно. Корабль качало и качало, и люди плакали и кричали от страха, сражаясь за место как можно ближе к мачте. Мы сделали все возможное, чтобы защитить Луция, сидя с ним между нами и пытаясь сохранить его в тепле и сухости, но он промок и продрог всю ночь. Когда наступило утро, я увидела, что некоторые люди пропали. Я не слышала, чтобы кто-то упал или кричал о помощи. В то время я предположила, что они, должно быть, умерли и были выброшены за борт. Может быть, так и произошло. Но я сомневаюсь в этом, учитывая то, что произошло дальше. Корабль набрал много воды, и капитан сказал нам, что мы рискуем затонуть, если не сможем облегчить груз. Поэтому он заставил нас бороться за наши места. Тех, у кого ничего не было, первыми выбросили за борт. Некоторые умоляли остальных из нас взять их младенцев, но капитан пригрозил, что любой, кто это сделает, тоже отправится в воду. Поэтому мы наблюдали, как они тонут. Я до сих пор слышу их крики, Катон. Они наполняют мои сны, и я просыпаюсь с этими ужасным шумом в ушах...

Она успокоилась, прежде чем продолжить.

– Петронелла использовала монеты из сундука Макрона, чтобы заплатить капитану, и нам разрешили остаться на палубе. К тому времени, как он решил, что достаточно жертв, чтобы сделать судно пригодным для плавания, осталось меньше трети из нас. Мы продолжили путь в Галлию и достигли Гесориакума на третий день, промокшие, напуганные и голодные. У нас осталось достаточно денег, чтобы снять комнату за мясной лавкой, и мы остались там, пока восстанавливали силы и ждали новостей о ходе восстания. Каждый день был более тревожным, чем предыдущий. Затем пришло известие о великой победе и о том, что армия Боудикки уничтожена. К тому времени мы почти сошли с ума от страха за тебя и Макрона, и мы решили вернуться в Лондиниум и попытаться передать вам весть. Но это было легче сказать, чем сделать. Мало кто из капитанов был готов отправиться в путешествие, а те, кто это сделал, были нагружены военными припасами. Нам потребовался месяц и большая часть оставшихся денег, чтобы получить место на корабле. Когда мы добрались до Лондиниума и увидели масштаб разрушений, было трудно поверить в то, что нас ожидало. Это было десять дней назад. Мы добрались сюда, перебрались на склад и спасли то, что смогли из того, что осталось от гостиницы.

Катон оглядел двор. Несмотря на попытки навести порядок среди разрушений, он был немногим лучше самой убогой лачуги.

– Вы не можете здесь оставаться.

– Поверь мне, мы это знаем. Но больше негде укрыться, учитывая нехватку неповрежденных зданий в Лондиниуме.

– Вы должны были пойти в штаб-квартиру наместника и попросить о помощи. Вы могли бы использовать мое имя, чтобы придать вес вашей просьбе.

– Как я могла? А если бы кто-то узнал меня? Меня арестовали бы и отправили обратно в Рим, чтобы Нерон решил мою судьбу. Кроме того, мы не женаты, так какой статус у меня был бы, даже если бы я попыталась попросить о помощи? Я умоляла Петронеллу взять Луция и попросить помощи для них двоих, как жена центуриона Макрона, но она отказалась оставить меня здесь одну.

– И это правильно, – добавила Петронелла, которая вполуха слушала разговор, играя с Луцием. – Принимая во внимание те банды, которые до сих пор рыскают по руинам. Ты можешь себе представить, что они могли бы сделать с одинокой женщиной. Даже мы вдвоем достаточно уязвимы. Или так они могут подумать. Но мы готовы встретить их. – Она указала на тесак возле камина и шесты с гвоздями, вбитыми в один конец, прислоненные к стене сарая.

Катон почувствовал тошноту от беспокойства.

– Я должен найти вам что-то получше. Что-то побезопаснее.

– Этого будет недостаточно, когда наступит зима, – согласилась Клавдия. – Вот тогда люди начнут голодать. Большая часть еды, которую нам удалось раздобыть, привезена на корабле. Ее никогда не хватает, и торговцы запрашивают сумасшедшие цены за то немногое, что есть. Зимой из Галлии придет меньше кораблей. Люди погибнут, а большинство из тех, кто останется, будут сражаться за объедки, чтобы выжить. – Она обняла его за талию и притянула к себе. – Теперь ты здесь. Это уже что-то. Ты можешь отвезти нас обратно в Камулодунум с собой.

Катон покачал головой.

– Там тоже ничего не осталось. Мятежники уничтожили колонию еще тщательнее, чем Лондиниум. Там сейчас находится мое подразделение. Нам приказано выследить Боудикку и ее последователей.

– Но тогда у тебя там есть твой лагерь. И твои солдаты, – ответила Клавдия с нотками отчаяния в голосе. – Там нам будет безопаснее.

– Не будет, – ответил Катон. – У меня там недостаточно людей, чтобы гарантировать даже нашу собственную безопасность. Вот почему я вернулся в Лондиниум, чтобы попросить у наместника больше людей. Наш лагерь находится достаточно близко к иценской территории, чтобы сделать его целью для атаки, и мы не знаем, останутся ли тринованты верными Боудикке или нет. Вам там находиться слишком опасно. Макрон согласился бы со мной.

– Я уверена, что он бы так и сказал, – сказала Петронелла. – Мы не можем пойти туда, дорогая. Катон прав. Это было бы опасно, и это дало бы ему и Макрону больше поводов для беспокойства, когда им нужно будет сосредоточиться на победе над врагом.

Клавдия отпустила Катона и протянула руки.

– Ну, мы не можем оставаться здесь дольше! Мы либо умрем с голоду, либо нас убьют во время сна.

Луций поднял глаза, и Катон увидел неподдельную тревогу в глазах сына. Это решило окончательно вопрос.

– Я не позволю вам оставаться здесь. Вы должны пойти со мной во дворец пропретора, и я приму меры, чтобы вас там приютили и присмотрели. Я знаю, что есть риск, что тебя узнают, поэтому нам придется сделать все возможное, чтобы изменить твою внешность и личность. Мало кто обращает внимание на рабов. Мы скажем, что ты принадлежишь Петронелле. Тебе будет достаточно безопасно оставаться там, пока мы с Макроном не закончим свою работу и не вернемся за вами.

– А что тогда? – спросила Петронелла. – Ты сказал, что от колонии ничего не осталось. Все, чем владели Макрон и я, потеряно. Что станет с нами?

– Я не знаю, – признался Катон. – Но мы что-нибудь придумаем, когда придет время. Сейчас главное – убедиться, что вы трое в безопасности. Упакуйте все, что сможете унести.

Он оглянулся на руины таверны и ветхое убежище, которое они использовали. – Давайте уходить отсюда.

******

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Наместник Светоний вернулся в свою ставку четыре дня спустя. Его задержала банда разбойников, которые использовали близлежащий лес в качестве базы для ночных набегов на Веруламиум, теперь уязвимый из-за разрушенных городских укреплений. Катон сидел с Луцием и другими на крыльце казарменного блока, который был отведен для размещения семей солдат и чиновников, потерявших свои дома во время восстания. Он нашел время для образования мальчика, ожидая возвращения полководца. Из ограниченного выбора литературы в офицерской столовой был выбран Геродот, тот тип повествования, который вдохновлял мальчиков и юношей читать, как он мог судить по себе.

Был уже полдень, когда пропретор въехал в комплекс со своим штабом и эскортом. Катон отложил свиток и встал. Глаза Луция заблестели от волнения при виде Светония и его свиты в шлемах с гребнями и в сверкающих кирасах. Петронелла осталась равнодушна и едва оторвалась от шитья. Рядом с ней Клавдия потянулась, чтобы натянуть шерстяную шапочку до бровей. Ее светлые волосы были коротко подстрижены и заправлены под бахрому шапочки. Ее лицо было намеренно испачкано следами сажи, чтобы придать ей вид бесхарактерной работяги, которую легко не заметить. Катон внушил своему сыну, что он не должен ничего говорить о ее настоящей личности или об отношениях с Катоном, и он торжественно поклялся своей честью, что сделает так, как ему прикажут.

– Оставайся здесь, – сказал Катон, выходя с крыльца и приближаясь к наместнику, когда тот остановился перед входом в штаб и спешился. Остальные всадники последовали его примеру, а офицеры передали поводья своим ординарцам и размяли конечности, затекшие после дневной езды. Светоний не скрывал своего удивления, увидев Катона.

– Префект! Что привело тебя в Лондиниум? Слишком рано для победы. Как идет охота на нашего врага?

– Вот о чем мне нужно поговорить с вами, господин.

– Это может подождать, пока я не отдохну и не поем. А еще лучше, присоединяйся ко мне и моим офицерам за ужином, и тогда мы сможем поговорить.

– Я бы предпочел поговорить сейчас, господин. Наедине.

Пропретор выглядел не слишком довольным этой просьбой.

– Насколько это может быть срочно, префект? Твои новости меня уже начинают беспокоить.

– Господин, я уже шесть дней не исполнял свои обязанности. Чем скорее я смогу вернуться, чтобы продолжить подготовку к походу, тем лучше.

– Подготовку? – Светоний нахмурился и затем глубоко вздохнул. – Хорошо. Скоро увидимся в моем таблинии.

Он повернулся и направился ко входу в главное здание, сопровождаемый своими офицерами, некоторые из которых бросали любопытные взгляды на Катона, когда проходили мимо. Катон поспешил обратно в казарму, где Луций с нетерпением его разглядывал.

– Что сказал тебе наместник?

– Пока ничего важного. Мы поговорим подробнее через некоторое время.

– Могу ли я прийти и послушать?

– Я так не думаю. К тому же это было бы очень скучно. Теперь мне нужно принести кое-какие вещи.

Он вошел в небольшую анфиладу комнат, которые составляли казармы центурионов, и принес седельные сумки с планами, которые он составил для кампании. Выходя, он остановился, чтобы поговорить с Клавдией.

– Я ненадолго. Оставь мне что-нибудь поесть. Осмелюсь предположить, что меня не пригласят обедать со Светонием.

Она потянулась к его руке, чтобы ободряюще сжать ее, но он покачал головой.

– Будь осторожен, – прошептала она.

******

Дверь в таблиний Светония открылась, и один из младших трибунов вышел, чтобы обратиться к Катону. Его заставили ждать дольше, чем предполагалось, и снаружи уже темнело. Дальше по коридору ординарцы уже использовали свечи, чтобы зажечь лампы, висящие на кронштейнах по обеим сторонам.

– Пропретор готов принять вас, господин. – Он отошел в сторону и провел Катона через дверной проем.

Как и остальная часть дворца, комната была недавно заново оштукатурена и покрашена, но слабый запах гари все еще сохранялся. Светоний сидел на мягком стуле рядом с жаровней. На небольшом столике рядом с ним стояло серебряное блюдо с мясом и немного хлеба, а также небольшой серебряный кувшин и кубок. Все еще жуя, он указал куриной ножкой, чтобы показать на место напротив своего стула, и Катон последовал его указанию, поставив седельные сумки у своих ног. Он запомнил все, что ему нужно было сказать, вместе с контраргументами, чтобы противостоять ответам, которые он ожидал от своего командира. Он выпрямился и снова посмотрел на Светония.

Наместник потянулся за кубком, чтобы запить последние остатки еды, затем холодно посмотрел на Катона.

– Тебе было приказано выследить царицу Боудикку, уничтожить то, что осталось от ее сброда, и схватить ее или предъявить ее тело. Какие усилия ты предпринял, чтобы добиться этого?

Катон описал свою разведывательную поездку в Комбретовиум и наблюдения, которые он сделал во время путешествия вдоль побережья, вместе со своими опасениями относительно характера местности.

– Она может затаиться там, господин, и потребуется армия, чтобы выследить ее.

– Армия – это именно то, чего я не могу тебе дать, префект Катон. Боюсь, ты преувеличиваешь трудности, которые тебе представляются.

Катон почувствовал прилив гнева и заставил себя не реагировать. Он помедлил, прежде чем ответить ровным тоном.

– Я не прошу армию, господин. Я прошу силы, которые вы обещали мне дать для выполнения поставленной вами задачи. Мне обещали отборные подразделения и эскадру военных кораблей. Вы сказали мне это в этом самом здании чуть более двух месяцев назад. Вместо этого мне пришлось довольствоваться тем, что осталось от моей вспомогательной когорты и тремя центуриями людей, только что прошедших базовую подготовку, которые появились в Камулодунуме менее десяти дней назад. Не было никаких признаков каких-либо военных кораблей, не говоря уже об эскадре. У меня нет конницы, кроме выживших из конного контингента моей когорты. Всего пятьсот человек. Пятьсот человек, чтобы подчинить два самых могущественных племени в Британии, разбросанных по всему востоку провинции. Как вы можете ожидать, что кто-то получит требуемый вами результат, если вы отказываетесь предоставить им инструменты для выполнения работы?

Светоний хлопнул ладонью по столу рядом с собой, заставив блюдо, кувшин и кубок загреметь.

– Ты забываешься, префект Катон! Как ты смеешь обращаться ко мне таким образом? Я прекрасно знаю, что у тебя есть группа поклонников в высоких кругах в Риме, но у тебя нет и близко того политического влияния, которым обладаю я, поэтому я настоятельно рекомендую тебе не вести себя словно какой-то зазнавшийся сенаторский сынок. Ты подчиненный мне офицер и должен уважать мое звание, если не мою личность. Ты меня понимаешь?

– Да, господин.

Наступила напряженная тишина, пока наместник продолжал сверлить взглядом Катона, а затем выражение его лица немного смягчилось.

– Я хорошо помню, что сказал тебе в тот день. Мы разгромили Боудикку всего несколько дней назад, и были все основания полагать, что это будет простая зачистка. Я предполагал, что масштаб нашей победы окажет благотворное воздействие на всех тех, кто сочувствовал ее делу или, по крайней мере, видел в восстании возможность воспользоваться беспорядками в провинции. Я надеялся, что племена снова встанут в строй после получения новостей. Я не предполагал, что буду тушить пожары по всей провинции, пытаясь восстановить порядок. Гарнизон Британии был на пределе. У меня просто не было ни времени, ни людей, чтобы предоставить тебе те силы, на которые я надеялся.

– Тем не менее, я рад сообщить, что мы наконец-то восстанавливаем власть Рима, и скоро у нас будет мир и безопасность, которыми мы наслаждались до начала этого кровавого дела. Я по-прежнему намерен подвергнуть иценов самому суровому обращению, чтобы послать сообщение каждому варвару на этом проклятом острове, который может оказаться настолько глупым, чтобы когда-либо подумать поднять на нас руку в будущем. Соответственно, ты получишь людей, которых я тебе обещал, как только они появятся. То же самое касается и эскадры военных кораблей, если они тебе понадобятся.