Текст книги "Месть Рима (ЛП)"

Автор книги: Саймон Скэрроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

– Пращники! Приготовьтесь!

По обеим сторонам стрелки вложили свинцовые заряды в подсумки, висевшие на ремешках, и проверили свои замахи, ожидая следующего приказа.

Макрон подождал еще немного, чтобы цель была хорошо видна. Враги уже стояли на вершине башни и по обеим сторонам частокола, их лица были хорошо видны.

– Пращники! К бою!

Пращники с жужжанием раскрутили пращи в стороны, затем над головой, прежде чем отпустить, потом их пращи резко рванули вперед. Можно было только следить за траекторией, по которой смертоносные свинцовые ядра размером со сливу устремились к сторожке. Из-за шума, вызванного боевыми кличами, враги не услышали звука, который издавали пращи, набирая скорость для запуска, и осознали опасность только тогда, когда первый залп обрушился на них, раскалывая бревна палисада и сторожки. Они сразу же скрылись из виду, и их выкрики замерли в их глотках. Катон не мог сказать, есть ли среди них раненые, но залп точно заставил их замолчать и пригнуться.

– Так, ладно, Галерий, – сказал Макрон. – Вперед.

Центурион сплюнул, чтобы прочистить рот, и крикнул: – Первая центурия! Вперед!

Когорта ауксилариев двинулась вперед, подняв щиты, хлюпая сапогами по мягкой земле и грязи. Они шли вперед по четыре в ряд, пробираясь мимо палок с небольшими полосками ткани, обозначавшими последние ловушки перед сторожкой. Впереди них некоторые враги настороженно выглядывали из-за защитных сооружений. Один из них поднял крик, который тут же затих, и они молча смотрели, как приближается стройный римский строй. Катон не мог не восхищаться улучшением их дисциплины и сожалел, что для таких людей нельзя было найти лучшего применения, чем умереть за обреченное дело.

Он увидел, как первая из их стрел вылетела из-за палисада и пролетела сквозь чистый утренний воздух, на мгновение зависла, а затем опустилась вниз и упала прямо перед головой центуриона Галерия. Ауксиларии приближались к зоне досягаемости вражеских стрел.

– Пращники! Приготовиться, – приказал Макрон.

Времени хватит еще на один залп, прежде чем возникнет опасность нанести урон своим войскам из-за неудачно выполненных выстрелов.

– Выпускай!

На этот раз повстанцы были готовы и пригнулись в тот момент, когда пращи выпустили свои ядра. Выстрел поразил палисад, не задев ни одного из защитников. Они быстро поднялись на ноги, и теперь настала их очередь обрушить шквал метательных снарядов.

– Первая центурия! Стой! – приказал Галерий. – Сформировать черепаху³⁹!

Его люди подняли щиты над головой и сомкнулись так, чтобы щиты перекрывали друг друга. Как только они заняли свои позиции, Галерий, находившийся справа от первой шеренги, отдал приказ возобновить наступление. Из сторожки и частокола посыпался дождь стрел и копьев, которые обрушились на щиты. Некоторым удавалось пробить поверхность настолько, что щиты становились неподъемными и неудобными в обращении, но строй держался стойко и сохранял ровный темп, заданный центурионом. Катон увидел, как один из воинов сорвался с места и присел рядом с тропой, прикрывая тело щитом и пытаясь сломать древко стрелы, впившейся под острым углом в верхнюю часть его бедра.

Когда голова черепахи достигла узкого прохода через наполненный водой ров перед сторожкой, враги добавили небольшие бревна к снарядам, обрушившимся на нападавших. Они гораздо эффективнее разбивали римский строй, и Катон с Макром с тревогой наблюдали, как Галерий, стоя спиной к воротам и держа щит над головой, приказывает своим людям рассредоточиться по обе стороны. Носильщики лестниц успели установить две справа и одну слева, а та, что была в центре, оказалась слишком короткой, чтобы достать до вершины башни, и ее поспешно переставили. Пока двое его товарищей поддерживали лестницу, первый из ауксилариев начал взбираться на частокол, стараясь прикрываться щитом, пока поднимался слева от ворот. Он прошел только половину пути, когда его поразили две стрелы, и он кувырком слетел с лестницы, чтобы шлепнуться в ров и быть насаженным на острие кола, вкопанного под водой.

Один за другим воины Первой центурии поднимались по лестницам. По меньшей мере половина из них была сбита с ног, прежде чем они смогли добраться до вершины и достать мечи, чтобы вступить в бой с защитниками. Даже те, кто добрался, столкнулись с неравной борьбой, и ни один не смог перелезть и закрепиться внутри частокола. Яростные усилия мятежников сделали это невозможным.

Катон увидел достаточно.

– Отведи их назад.

Макрон кивнул и пробежал пол пути, чтобы приказ был четко слышен над шумом битвы.

– Первый центурия! Отступаем!

Галерий повторил команду, и черепаха вновь сформировалась и стала медленно отступать, а центурион неуклонно отсчитывал ритм. Только когда они оказались вне пределов досягаемости очередного шквала метательных снарядов мятежников, он остановил своих людей, построил их в походную колонну и двинулся обратно к Катону. Макрон задержался на мгновение, изучая оборону поверх своего щита, отразив несколько стрел, которые были направлены в него. Затем он подошел к ближайшему из раненых, все еще стоявшему на коленях у тропы, и помог ему подняться на ноги, после чего оба отступили к месту, где стоял Катон.

Пока санитары помогали раненым отойти в тыл, оба офицера, не говоря ни слова, смотрели в сторону сторожки. Тела ауксилариев – одни неподвижные, другие шевелящиеся – разбросанные на последнем отрезке пути и перед сторожкой, в доль частокола и в воде во рву, представляли собой мрачное зрелище. По оценкам Катона, потери составили не менее двадцати человек. Пока он наблюдал за происходящим, мятежники перегнулись через частокол, чтобы поднять лестницы и сбросить их внутрь оборонительных сооружений.

– Не слишком удачно получилось, – сообщил Макрон. – Ублюдки оказывают упорное сопротивление. С такой обороной как у них нам вряд ли повезет.

– Нет, – кисло ответил Катон. – Мы и не собираемся вновь идти на такой приступ.

Он выполнил приказ и атаковал сразу, и атака провалилась. Он обязательно напишет об этом в своей следующей депеше пропретору. Теперь же требовался более взвешенный подход.

– Я думаю пришло время для тарана.

Макрон кивнул.

– Таран. Определенно.

– И укрытие для его защиты. Скажи Агриколе, чтобы его инженеры немедленно занялись этим.

– Будет выполнено, господин.

– И еще пусть вторая центурия останется здесь, чтобы присматривать за мятежниками. Остальная часть когорты может вернуться в лагерь. Мы отдохнем, пока не будет готов таран. А пока мне пора переговорить с нашими флотскими друзьями.

******

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

– Это бесполезно, префект Катон. Мы испробовали все каналы, которые смог найти Ганомен. – Наварх Турпиллий пожал широкими плечами. – Увы, но дальше, чем до сюда мы не сможем провести что-то большее, кроме как одну из барж Бесодия.

– А ты пытался? – нетерпеливо ответил Катон.

– Конечно. – Турпиллий ударил по боковому ботру либурны. – Вот почему мы сели на мель. Я был вынужден оставить бирему у края болота и продолжить путь на этом корабле. Я жду, пока другая либурна отбуксирует нас. Затем я отведу эскадру назад, чтобы присоединиться к другим биремам, стоящим на якоре у Бранодунума, прежде чем у нас возникнут новые трудности.

– Твои корабли никуда не двинутся, пока я не отдам приказ. Мне нужны твои метательные механизмы и все корабли, которые мы можем пустить по воде вокруг крепости мятежников.

– И как именно ты предлагаешь это сделать? – Наварх слегка улыбнулся, сложив руки. – Просвети меня, префект. Я весь внимание. Говорю тебе, мы не сможем протащить через этот последний участок ничего достаточно большого, чтобы выдержать вес хотя бы одной из моих катапульт⁴⁰ или баллист. Со всеми этими камышовыми берегами и илистыми отмелями их не перетащить, а канал не прорыть. Смирись, мы сделали все, что могли, и моя эскадра больше ничем не может быть тебе полезна.

Катон отвернулся, чтобы посмотреть в сторону Лингомары, соблазнительно близкой, но слишком далекой. Ганомен и Бесодий стояли поодаль, держась в стороне от противостояния. Когда он смотрел на открывшийся перед ним канал, казалось, что решить проблему невозможно. Механизмы одной либурны склонили бы чашу весов в его пользу, и наверняка существовал способ провести либурну, даже если бы это было невозможно сделать с более крупными биремами. Он раздраженно почесал челюсть, прежде чем обратиться к Ганомену.

– Этот канал, как близко он подведет нас к Лингомаре?

Старик на мгновение задумался.

– В пределах около километра или около того. Недалеко от того места, где мы столкнулись с вражеской патрульной лодкой. Дальше – камыши, травянистая отмель и открытая вода. Но ваш наварх прав: канал слишком мелок для его военных кораблей.

Катон изучал палубу либурны. Помимо катапульты в носовой башне и баллист на корме мачты, там находились пехотинцы, матросы, корзины с артиллерийскими боеприпасами и прочими снастями. Все это составляло немалый вес.

– А что, если убрать с корабля все переносное и лишнее? Его осадка будет значительно меньше.

– Конечно, – согласился наварх. – Я обсуждал это все с вашим иценским другом. Но даже если мы облегчим корабль, он все равно не пройдет по мелководью между этим местом и Лингомарой.

Это сводило с ума. Катон еще раз окинул взглядом канал перед либурнами, прежде чем обратиться к Бесодию.

– Можем ли мы провести твои баржи близко к оплоту мятежников, даже с полной загрузкой?

Капитан коротко переговорил с Ганоменом.

– Мы думаем, что это можно сделать, да.

– Хорошо. – Катон с облегчением кивнул. – Тогда вот что мы сделаем.

Как только Катон объяснил свои намерения, Бесодий отправился на небольшом ялике, чтобы привести две свои баржи. Турпиллий отправился на другой лодке с приказом разобрать метательные механизмы на борту биремы и перевезти ее части в болото на борта других либурн. Тем временем Ганомен был отправлен к Лингомаре, чтобы измерить глубину канала и наметить самый глубокий маршрут, который можно было бы проложить к вражескому поселению. Сам Катон остался на борту севшей на мель либурны, чтобы проследить за демонтажем артиллерии и выгрузкой ее частей на травянистый курган, возвышавшийся над камышами неподалеку. После того как катапульты и балисты были сняты, он приказал снять и все остальное. Запасы, боеприпасы, паруса и главный рангоут – все это отправлялось на берег, пока не произошел легкий крен, когда плавучесть судна оказалась достаточной, чтобы вытащить киль из грязи, в которую он погрузился. Триерарх, командовавший либурной в восторге стукнул по боковому перилу.

– Мы на плаву!

– Теперь балласт, – сказал Катон. – Уберите его с корабля. Позже мы найдем ему другое применение.

Триерарх поднял бровь, но приказал своим людям выполнить приказ. Это была неприятная работа: тяжелые камни, служившие для придания кораблю устойчивости, находились в трюмах, куда попадала вода с палубы, а также другие неприятные жидкости. Команда выстроилась в цепочку, чтобы поднять камни на палубу, а оттуда погрузить их на легкие суда и доставить на берег. Сантиметр за сантиметром либурна всплывала все выше. Когда Ганомен вернулся с задания по измерению глубины и обозначению канала, он был впечатлен.

– Но этого все равно недостаточно, префект. – Старик хлопнул по носовой ватерлинии военного корабля. Она сделана из тяжелой древесины, чтобы выдержать открытое море. По мелководью она не пройдет.

– Посмотрим.

******

Сразу после рассвета следующего утра Катон отправился вместе с Ганоменом изучить маршрут, который тот проложил. Он обозначил его линией ивовых прутьев, чтобы было легче следовать. Когда они достигли зарослей тростника, расстилавшихся перед травянистым берегом, где они спрятали лодку во время разведки, Катон откинул весло и осмотрел окрестности.

– Нам нужно прокопать в берегу брешь, достаточно широкую, чтобы через нее могли пройти военные корабли. И мы должны сделать это, не привлекая внимания повстанцев. Мы знаем, что уровень воды одинаков по обе стороны берега, так что проблем не будет, когда мы откроем канал.

Ганомен слушал его с сочувственным выражением лица.

–Какой смысл прилагать такие усилия, если нет возможности провести военные корабли так далеко?

Катон загадочно улыбнулся ему в ответ.

– Просто расслабься, мой иценский друг, а я пока произведу некоторые расчеты и вычисления.

Он достал из боковой сумки восковые таблички и сделал несколько заметок, затем перечитал их и кивнул, после чего захлопнул таблички и убрал их.

– Возвращаемся на корабль.

За час или около того до полудня следующего дня дозорные заметили приближение небольшого каравана либурн и речных барж. Турпилий остановил свои военные корабли на более углубленном месте, а баржи продолжили движение на веслах, пока не достигли облегченного корабля, на котором стоял Катон. Взойдя на палубу, Бесодий огляделся.

– Вы разобрали его до костей, даже больше. Каков план, префект?

      – Поставь баржи по обе стороны от либурн. Как только они будут на месте, вы сможете начать погрузку балласта вон с того острова. – Катон указал на место, где стояла команда и большинство морских пехотинцев, наблюдая за прибытием других военных кораблей.

– А потом?

– Затем мы надежно привяжем баржи к бортам либурн, прежде чем выгружать балласт.

– В чем смысл... – начал Бесодий, но тут же остановился и рассмеялся, поняв цель замысла. – О, это умно!

– Спасибо. – Катон не смог сдержать всплеска гордости, прежде чем его природный инстинкт осторожности вновь проявил себя. – Надеюсь, этого будет достаточно. Есть только один способ узнать это. Приступим к работе.

Всю вторую половину дня моряки и морские пехотинцы трудились над погрузкой балластных камней на баржи, стараясь распределить их равномерно. С течением времени суда все ниже погружались в воду, и в конце концов на каждом из них осталось не более пятнадцати сантиметров надводного борта. Затем их прижали к корпусу военного корабля и надежно закрепили, используя все запасные канаты. Когда Катон был удовлетворен приготовлениями, он отдал приказ разгружать баржи. Люди, большинство из которых еще не догадывались о цели всех этих усилий, ворчали, глядя на это бессмысленное занятие. Но постепенно облегченные баржи начали поднимать пустой военный корабль из воды, канаты скрипели под дополнительной нагрузкой, выжимая воду из своих бухт.

Турпиллий сам отплыл от пришвартованных либурн и одобрительно кивнул, когда тот поднялся на борт.

– Должен признать, ты прекрасно решил проблему, господин. Восхитительно! Мне не терпится увидеть выражение лиц мятежников, когда наши корабли проникнут в самое сердце их болота.

– И правда. Но впереди еще много работы. Очень важно, чтобы мы не раскрывали наши намерения до последнего момента. А это значит, что нам придется под покровом ночи доставить на позиции все либурны. Вместе с артиллерией и боеприпасами. Мачты придется спустить, днем их нужно будет замаскировать, а люди должны соблюдать тишину и не показываться в течение дня. Опасность возникнет, как только мы выведем первый корабль на позицию. Пройдет несколько часов, прежде чем Бесодий и его баржи поднимут все остальные. Смею предположить, что будут предприняты попытки нападения, так как наши корабли несут для них угрозу. Вашим морским пехотинцам придется отражать любые атаки, которые могут предпринять мятежники.

– Мы справимся с ними, господин.

– Хорошо. Теперь, когда ты увидел, как работает система, позволяющая поднять боевые корабли на достаточную высоту, ты принимаешь командование здесь, пока я не вернусь с инженерами и людьми из основной колонны, чтобы подготовить канал. Им придется работать и ночью. Главное, чтобы мы не шумели и оставались незамеченными в светлое время суток.

– Это будет нелегко, господин.

– Верно. Поэтому убедись, что каждый человек под твоим командованием понимает, что ему необходимо играть свою роль. Один крик, один громкий всплеск – и мы потеряем элемент неожиданности.

– Я понимаю, господин. Ты можешь положиться на флот.

******

Когда над болотами опустилась ночь, Катон вернулся к основной колонне с караваном небольших лодок. И когда он объяснял Макрону свой план, его друг с восторгом улыбался, представляя, как мятежники, проснувшись, окажутся под обстрелом c римских военных кораблей.

– Вряд ли кто-то из них когда-нибудь видел либурны у берегов, а те, кто видел, не поверят, что нам удалось доставить их прямо к Лингомаре. Да я и сам с трудом в это верю. А если я так потрясен, то представляю, что наших хреновых друзей-повстанцев ждет неизмеримо большее потрясение! – Макрон потер руки от восторга.

– Как идут дела с тараном и его навесом?

– Таран почти готов. Он будет у нас через пару дней. Изготовление защитного кожуха займет на пару дней больше. Спускать его по волокам⁴¹ будет слишком громоздко, поэтому я велел инженерам перевезти компоненты сюда для окончательной сборки. Пока мы ждем, я подготовлю путь между лагерем и сторожкой. Если все пойдет хорошо, мы будем готовы пустить в ход таран через... скажем, через шесть дней. Как это согласуется с усилиями флота?

– Шести дней должно хватить. Тогда атака начнется на рассвете седьмого дня.

Выражение лица Макрона стало серьезным.

– Дадим ли мы им шанс сдаться до того, как таран коснется их ворот?

Катон просматривал предписанные правила осады крепости или города, обнесенного стеной. Было принято предлагать защитникам возможность договориться о сдаче до того, как таран нанесет свой первый удар. Если они отказывались сдаваться, и таран был пущен в ход, обе стороны понимали, что нападающий не обязан щадить жизни и имущество, когда осаждающие прорвут оборону. Как бы ему ни хотелось избежать кровопролития, Катон не верил, что Боудикка и ее сторонники сдадутся. Их преданность своему делу достигла фанатичного накала, и не было смысла предлагать им такой шанс.

Кроме того, если они увидят таран и сделают вид, что ведут переговоры, то, возможно, выиграют достаточно времени, чтобы принять эффективные меры противодействия. Наилучший шанс на успех заключался в том, чтобы застать мятежников врасплох.

– Нет. Для этого уже слишком поздно. Я сомневаюсь, что Боудикка думает о сдаче. Как и Светоний. Ни один из них не желает сдаваться, и поэтому они не оставляют нам выбора. Это бой на смерть. Будем надеяться, что это будет их, а не наша смерть.

Макрон торжественно кивнул.

– Чертовски жаль. Учитывая все, через что мы прошли. Ты, я и Боудикка. Если бы только все было по-другому.

– Я бы хотел, чтобы это было так.

– Боги любят играть в свои игры. Я просто хочу, чтобы эти ублюдки для разнообразия поиграли с кем-нибудь другим. – Макрон пристально посмотрел на Катона. – Позволь мне дать им шанс, пока таран еще не готов. Ради того, что было между нами тремя.

– Даже после всего, что произошло в результате восстания? После смерти Парвия, Аполлония и твоей матери? После смерти стольких наших товарищей?

– Да. После всего этого. Разве мы не видели уже достаточно кровопролития?

– Да, это так. Хорошо я разрешаю тебе обратиться к ним, но я не ожидаю, что они примут любые условия, которые мы можем предложить. Поговори с ними, но поклянись, что не будешь рисковать. Я не верю, что они будут соблюдать перемирие. Держись на расстоянии.

– Обязательно.

– Поклянись в этом. Клянись честью.

– Клянусь.

******

На следующий день Катон вернулся на либурну с полуцентурией легионеров, включая нескольких специалистов-инженеров, и со всеми кирками, корзинами и инструментами, необходимыми для подготовки канала и маскировки работ. Они провели день, помогая облегчать осадку других либурн и буксировать их вперед, насколько позволяла глубина канала, прежде чем поставить их на якорь на носу и корме. Затем, когда наступили сумерки, Катон отдал приказ лодкам следовать за ним, пока он вместе с Ганоменом вел их по следу ивовых прутьев. С наступлением ночи они были менее чем в полутора километрах от места назначения. Катон различал слабые отблески костров в Лингомаре и римский лагерь на западе. Они шли осторожно. Маловероятно, что мятежники выйдут за пределы своей крепости, чтобы помешать кому-либо исследовать болото. В то же время он не хотел рисковать, натолкнувшись на патруль. Если это случится, им нельзя будет позволить сбежать и доложить Боудикке.

Когда колонна приблизилась к низкой темной массе берега, Катон объявил привал. Он повернулся к командиру инженерного отряда и негромко произнес.

– Держитесь ближе к передней лодке. Не шуметь. Передайте назад.

Он подождал, пока приказ передадут дальше по линии, затем приготовил свое весло и прошептал Ганомену: – Теперь помедленнее.

Они вошли в узкую полосу водного пространства между камышами. Время от времени борта лодки скрежетали о стебли так громко, что у Катона заскрипели зубы. Потом они прошли, и впереди показался берег. Двое человек уперлись веслами в воду, чтобы замедлить ход лодки, и она с едва заметным креном села на мель. Выбравшись наружу, они вытащили лодку из воды и протащили ее вдоль берега на небольшое расстояние, чтобы освободить путь тем, кто шел следом. Одна за другой лодки появлялись из камышей и выгружали своих пассажиров и инструменты. Когда последний из отряда сошел на берег, они собрались вокруг опциона, пока он отдавал приказы. Тем временем Катон пробрался на вершину берега, чтобы внимательно осмотреть открывшуюся картину. В Лингомаре горели костры и факелы, и их отражения поблескивали на поверхности воды, лишь слегка искаженные мерцанием, вызываемым легким бризом и рябью, оставляемой рыбами, водоплавающими птицами и прочими ночными существами.

Опцион присоединился к Катону и осмотрел берег, простиравшийся по обе стороны. Катон описал ему все как можно подробнее, но теперь, увидев местность воочию, инженер оценил весь масштаб испытания, которое ему предстояло преодолеть за считанные дни.

Нам нужно выкопать канал не менее двадцати метров в длину, господин. И это помимо его расширения и углубления. Судя по тому, что я проверил на местности, эту грязищу будет трудно убрать с места. Мне понадобится больше людей.

– Сколько?

Он быстро подсчитал.

– По крайней мере еще сотня, если мы хотим уложиться в график, который вы мне дали для работы. Даже тогда...

– Я приведу тебе людей, – прервал его Катон. – Что еще мне нужно знать, Корбулон?

– Нам придется вырубить много камыша, господин. Повстанцы скоро об этом узнают.

– Тогда нам нужно найти способ скрыть нашу работу.

– Я уже думал об этом, господин. Мы можем переправить через канал на плотах завесу из камыша. Если мы будем ставить их на место по окончании каждой ночной работы, то сможем обмануть их, во всяком случае, на расстоянии.

– Это хорошо, – одобрил Катон.

– Главной проблемой станет последняя фаза операции. После того как мы подготовим канал и срежем насыпь с нашей стороны, нам предстоит разобраться с той стороной, которая видна врагу, и со всеми мелями за ней. На это уйдет как минимум ночь работы, и мы обязательно предупредим их о том, что делаем.

– Возможно. – Катон на мгновение поставил себя на место врага. – Если они услышат шум, то, скорее всего, удвоят охрану или прикажут своим людям оставаться на ночь и ждать, что мы предпримем с первыми лучами солнца. К тому времени мы должны быть готовы пропустить через канал первую либурну. – Он перевернулся на бок, чтобы оказаться лицом к лицу с опционом. – Успеем ли мы все сделать вовремя?

Он увидел слабый блеск зубов Корбулона, когда тот улыбнулся.

– Дайте мне достаточно длинный рычаг, и я смогу сдвинуть с места весь мир, господин.

– Ты можешь расчитывать на это, я предоставлю тебе все что смогу. Просто сделай это.

Катон остался с ними на ночь, чтобы наблюдать за ходом работ и следить за тем, чтобы они велись как можно тише. По два человека были назначены наблюдателями на каждом фланге, а третий следил с вершины берега. Участок насыпи, который предстояло срыть, был четко обозначен, как и ширина канала. Именно последнее вызывало у Катона наибольшее беспокойство, поскольку люди, работающие над задачей, должны были двигаться по воде и неизбежно создавать шум, когда она плескалась вокруг них. Это была изнурительная работа, ведь камыш нужно было выдернуть из дна болота и отнести на достаточное расстояние вдоль берега, чтобы сбросить. Еще более трудоемкая задача была у тех, кто углублял канал, они вытаскивали скользкие комья грязи и разложившиеся растительные остатки и складывали их в корзины, прежде чем унести.

При первых признаках рассвета Катон отдал приказ прекратить работу, и люди вылезли из канала и нашли себе место для отдыха на берегу. Они промокли насквозь и были покрыты грязью, и большинство заснули, как только устроились поудобнее. Впечатляло то, как много камыша было расчищено, а узкий канал уже расширили до трех метров. Вдоль берега начали вскапывать участок голой земли, на котором отдыхало большинство людей Корбулона.

– Я вернусь с людьми и припасами, – сообщил Катон, когда Ганомен спускал одну из лодок на воду. – Только убедись, что ты держишь людей подальше от посторонних глаз. Я не хочу, чтобы кто-то из них поддался любопытству и высунул голову, чтобы посмотреть на берег.

– Не волнуйтесь, господин. Я позабочусь о том, чтобы они поняли, что случится с тем, кто выдаст нас врагу.

Катон и ицен спустились вниз по каналу к месту, где стояли на якоре либурны и баржи. Последний из военных кораблей освобождали от снастей, а с двух из них уже сняли мачты. Когда Катон приблизился, ему пришло в голову, что небольшие башни на каждом конце кораблей будет трудно скрыть, когда они подплывут к позиции Корбулона.

– Их тоже придется снять, – сообщил он Турпиллию после того, как офицеры обменялись приветствиями на палубе судна, пристыкованного к баржам.

Наварх воззрился на него в ужасе.

– Господин, это военные корабли имперского флота. Если ты снимешь эти башни, они будут выглядеть не лучше тибрских барж.

– Сейчас эти баржи нужны мне больше, чем внешний вид твоих кораблей, Турпиллий. Пусть твои плотники снимут их. В любом случае, это поможет убрать лишний груз и облегчит путь дальше по каналу.

Наварх уже собирался возразить, когда увидел бескомпромиссное выражение лица Катона.

– Слушаюсь, господин.

– Пока это делается, Корбулону нужна еще сотня человек. Прикажи отправить к нему столько же солдат сегодня днем. Они могут взять с собой припасы. Чтобы хватило на пять дней. – Катон сделал паузу и снова посмотрел на башни. – Как скоро ты сможешь их демонтировать?

Турпиллий надул щеки.

– Пять, может быть, шесть часов, я бы сказал.

– Хорошо, тогда ты можешь перевезти ее сегодня вечером. Выведите ее на позицию за камышами, а завтра до рассвета отправь сюда баржи, чтобы подготовить следующий корабль. Мы будем перебрасывать по одному каждую ночь, а затем снова соберем метательные механизмы, когда либурны будут на месте и готовы пройти через канал в залив. Проследи, чтобы все было сделано под покровом темноты. Ничто не должно двигаться, пока светло.

– Да, господин. Я понимаю.

– Хорошо. Я возвращаюсь в лагерь. Я хочу, чтобы ты каждое утро присылал мне отчет о ходе работ инженеров и на кораблях. Если тебе понадобится что-то еще из лагеря или возникнут какие-либо проблемы, сразу же дай мне знать.

Наварх кивнул. Катон видел, что тот был обескуражен предстоящей задачей и нуждался в нескольких словах ободрения.

– Если все пойдет по плану, мы сокрушим их оборону, разгромим врага и положим конец восстанию еще до конца месяца. Наместник будет в восторге, и ты можешь быть уверен, что он наградит твою эскадру боевой наградой, если мой отчет после боя будет иметь к этому отношение. А потом ты сможешь снова поставить башни и мачты и вывести свои военные корабли в море, где им и место. Как тебе это?

– Звучит прекрасно, господин. – Турпиллий улыбнулся. – Лишь бы все шло по плану.

– Конечно. Так и будет, если каждый будет играть свою роль, – ответил Катон. В том числе и враги, напомнил он себе, помня о том, как Боудикка может вольно или невольно вмешаться в его тщательно разработанные планы и погубить их.

******

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Пять дней спустя, на рассвете, Боудикка поднялась, чтобы совершить ежедневный обход оборонительных сооружений. С вершины внешней сторожки она могла видеть вражеский лагерь с его аккуратными линиями палаток и похожих на насекомых римских солдат, которые, как и каждое утро, тренировались на ровном плацу. Еще ближе она смогла разглядеть доспехи и оружие центурии ауксилариев, стоявших за рвом и частоколом, построенным поперек дороги, за пределами досягаемости пращей и луков восставших бриттов. Тела римлян, погибших во время первой атаки, уже начали смердеть, поэтому накануне вечером повстанцы сложили их в кучу дальше по тропе. С первыми лучами солнца римляне уже убрали их для погребения.

– Никаких признаков подготовки к нападению? – спросила она воина, командовавшего утренним дозором.

– Нет. То же самое, что и в последние два дня, Ваше Величество. Единственные признаки активности – это патрули, которые отправляются на болота пешком и на лодках.

– Лодки им не помогут, – удовлетворенно заметила Боудикка. Она предполагала, что враги либо привезут с собой лодки, либо построят их на месте, чтобы иметь возможность атаковать Лингомару по воде. Колья были подготовлены вдоль края широкой кромки, как над, так и под поверхностью, за которой возводился частокол. Строительство было завершено в течение нескольких дней.

– Что за лодки? – спросила она, чтобы развеять все сомнения.

– Маленькие. Но достаточно большие, чтобы перевозить четырех-пятерых человек одновременно. И таких была всего горстка.

– Понятно. Следите за тем, чтобы больше ничего не случилось.

Боудикка уставилась на римлян, которые смотрели на нее с тропы, а затем перевела взгляд на болота, окружавшие Лингомару. Вдали на севере, через болото, тянулась изломанная насыпь, по обе стороны которой росли камыши. За ней болото было окутано рассветным туманом. В том направлении не было никаких признаков движения. Вообще никаких признаков жизни. Она на мгновение задумалась. Куда делись водоплавающие птицы? Потом ее взгляд привлек полет гусей на западе, над деревьями священной рощи, и она повернулась, чтобы понаблюдать за ними, и улыбнулась – мгновение невинного удовольствия.

Она кивнула воину.

– Немедленно докладывай мне о любых событиях.

– Да, Ваше Величество. – Воин склонил голову.

Боудикка спустилась с башни и пошла по палисаду, обмениваясь приветствиями с дозорными и предлагая им слова ободрения или юмора, когда проходила мимо. По ее мнению, их боевой дух был на высоте. Жаль, что то же самое нельзя было сказать о некоторых их командирах. Тех, кто не проявил должного боевого духа на последнем собрании ее советников, понизили в должности и перевели на черновую работу в укрепленном оборонительном пункте на дальнем конце острова, где их пораженческие настроения не могли заразить других людей. У нее возникло искушение казнить некоторых из них, чтобы показать пример, но Сифодубн посоветовал не делать этого. Люди были в добром настроении, зачем устраивать им мрачное зрелище? Лучше наказать мужчин, унизив их самым худшим образом в соответствии с их воинским кодексом. Лишить их оружия и заставить работать как простых земледельцев. Очень скоро они будут готовы пойти почти на все, чтобы вернуть ее расположение и свое оружие.