Текст книги "Всадник и Тень (СИ)"

Автор книги: Саша Кор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)

– Теперь немного понятнее, – вздохнул Арвент. – Так ты думаешь, наши проиграли?

– Думаю, да. Очень уж внезапно напали. И вообще, если бы всадники победили, разве они не стали бы вас искать? А мы тут уже полночи сидим, и ничего не слышно.

– Звучит разумно, – согласился Арвент. – Но проверить все же не мешает.

– Я туда не пойду! – заупрямился Самуйт. Он выпрямился, сжал губы и нахмурился. Не слуга – человек, для которого отказаться выполнять распоряжение в порядке вещей. В голове Арвента мелькнула мысль, что его присутствие дурно влияет на этого парня. Маг-то уедет, а ему оставаться. – Я не разведчик, я всего лишь слуга. Меня точно заметят. Да и зачем?

– Как зачем? Мы, кажется, сюда приехали как раз для того, чтобы уничтожить эту группу, я ничего не путаю?

– Да как же мы с ними справимся? Я не умею драться, а вы ранены!

– Ну, это временно. Где-то тут я меня на поясе был мешочек... – Арвент пошарил рукой и действительно нащупал искомое на положенном месте. – Отвяжи его, мне с этим не справиться.

Это распоряжение Самуйт выполнил с готовностью: распустил завязки, протянул мешочек хозяину. Арвент после некоторой борьбы с непослушными пальцами высыпал на язык порцию порошка каюсса.

– Самое трудное – это чинить голову, – прокомментировал он, тщательно растерев порошок языком по небу. – Потому что для лечения требуется использовать голову, а она-то как раз и не работает. Ладно, теперь помолчи и не мешай мне.

И это Самуйт исполнил мгновенно: ничего не ответил. Он даже дышать, казалось, старался через раз, зато теперь каждый вздох звучал особенно громко. Ничего, с порошком каюсса сосредоточиться удастся очень скоро. Посторонние звуки ушли почти сразу. Арвент направил свое внимание внутрь собственной головы, стараясь обнаружить повреждение. Не относящиеся к делу мысли все же изредка врывались в сознание. Например, он успел пожалеть, что слишком мало уделял внимания анатомии, хоть отец и настаивал. Все маги однажды принимаются разбирать на части трупы животных и даже людей, просто кто-то останавливается на самом общем представлении, а кто-то копается до тех пор, пока не поймет до тонкостей работу любого живого организма. Арвент не относился ни к тем, ни к другим: он прошел положенную боевому магу практику самоисцеления, но никогда чрезмерно не углублялся в тему.

Когда он снова открыл глаза, боль ушла, но некоторая тяжесть осталась.

– Ладно, сойдет, – постановил он вслух. – Пока побегаю. Но потом придется найти специалиста, чтоб он меня долечил.

– Так вам уже лучше? – осторожно уточнил Самуйт.

– Да, и значительно. Теперь не мешало бы разобраться, что с ногой. Кажется, там тоже не все ладно.

– Я боюсь, что у вас сломана кость, – сокрушенно вздохнул Самуйт. – Нога так сильно распухла! Наверное, в нее угодил другой снаряд. Их было так много!

– Ничего, это проще, – утешил Арвент своего слугу. Он приподнялся на локтях, убедился, что голова не кружится, и оглядел себя. Одежда оказалась изрядно перепачкана в земле, надо полагать, Самуйту было непросто удрать, да еще с таким грузом на плечах. Левая нога действительно выглядела немного иначе, чем правая.

Недолго думая, Арвент заставил штанину разойтись по шву: собрать ее потом обратно проще простого. Кряхтя и стараясь не шевелить поврежденной ногой, Арвент сел и стал осторожно ее ощупывать. Под действием порошка боль значительно отступала, и Арвент ухитрился даже обнаружить под гигантским кровоподтеком концы отломков костей.

– Нужно вправлять. Ты умеешь?

Самуйт отчаянно замотал головой. Арвент вздохнул. Придется полагаться только на себя. Съесть еще порошка? Нет, бессмысленно, более сильного действия, чем уже есть, он не произведет. Арвент сосредоточился на магическом воздействии и, немного помогая себе пальцами, соединил сломанные концы. Не окажись при нем порошка каюсса, он бы сейчас орал от боли и вряд ли сумел довести дело до конца. Теперь же он только зашипел, стискивая зубы.

Дальше проще. Можно было вовсе лечь, благо Арвент достаточно отчетливо представлял, что происходит у него внутри, но он предпочел продолжать ощупывать больное место пальцами. Так легче сосредоточиться, так точнее можно ощутить, что происходит.

– Готово! – сообщил он наконец и с громким стоном рухнул на спину. – Устал смертельно. Даже не пробуй меня будить.

Тут же напомнил о себе тот самый сучок под лопаткой, с которого и началось возвращение Арвента к жизни. Благо теперь можно было не осторожничать и просто перевернуться на бок. Арвент свернулся комочком и уснул почти мгновенно.

***

Проснулись поздно, солнце уже миновало первую четверть. Точнее, это Арвент проснулся поздно, а Самуйт давно уже сидел рядом с озабоченным видом. После маг настоял на визите в разоренный лагерь, и слуга, вздыхая, поплелся следом.

На месте стоянки не оказалось ничего. Арвент даже подумал, что Самуйт ошибся, вывел не в ту ложбинку, но потом обнаружил остатки костров и кое-где – следы крови. В остальном налетчики уничтожили следы вечерней битвы очень чисто. Подобрали все до последней мелочи, неведомо куда спрятали тела, притоптали на место вспаханный ногами дерн, увели тамелгов и сами исчезли.

Самуйт был неважным следопытом, а уж Арвент этим и вовсе никогда не занимался. Все же приобретенные в детстве навыки позволили слуге предположить, что венты двинулись вниз, в сторону деревни. Деревню эту Арвент помнил, патрульный отряд проходил ее некоторое время назад, и поспеть туда вперед налетчиков казалось решительно невозможным. Но Самуйт, который, как оказалось, куда более внимательно приглядывался к местности, возразил, что на прямом пути лес расступается, а венты не полезут на открытые места, где их могут заметить с воздуха. В особенности они не полезут туда днем, а если постараются проскочить ночью, то им придется выжидать. Либо они пойдут в обход, чтобы миновать проплешину по лесу, и потратят на это много времени. И только потом слуга сообразил, что зря подал хозяину надежду успеть. Как знать, может быть, в другом случае он подался бы в сторону крепости, и Самуйт избежал бы встречи с соплеменниками, которой страшился. Теперь же Арвент рвался в погоню.

В путь двинулись немедленно, поскольку делать на пустой поляне было нечего. Шли быстро. Отлично залеченная нога не беспокоила Арвента, но вот в голове немного шумело. Самуйт поначалу беспокоился о нем, а после принялся беспокоиться о себе. Есть хотелось немилосердно.

– Неужели ты до сих пор не голоден? – осторожно спросил он Арвента.

– Конечно, голоден!

– Но ведь ты маг! Ты можешь создать что угодно прямо из воздуха!

– Как бы это тебе объяснить... – задумчиво начал Арвент. – Видишь ли, когда мы что-то создаем, мы должны очень точно представлять, как оно устроено. До мельчайших подробностей. Нет, иногда бывает достаточно и общих представлений. Например, легко создать камень: достаточно представить его тяжесть и твердость. Посложнее дерево: там все эти прожилки... Но порой это представление просто как бы само собой приходит, особенно если съесть немного порошка. Удается, к примеру, создать ткань, хотя в ней множество волокон, да еще хитро переплетенных. Можно отрешиться от конкретных мелочей и сосредоточиться на общем образе. Тут требуется, конечно, мастерство и большой опыт, но это возможно. Но штука в том, что искусственно созданная ткань, к примеру, не будет иметь всех тех свойств, какие имеет натуральная, сделанная из природных материалов. Потому что очень сложно представить все свойства до конца. Потому маги редко делают с помощью магии то, что можно изготовить руками. Оно того не стоит. Ты понимаешь, о чем я толкую?

– Не совсем, – признался Самуйт. – Может, в каких-то обстоятельствах оно и не стоит, но теперь совсем другое дело, разве нет? Нам нужна еда, без нее мы пропадем.

– С едой еще сложнее. Я ведь уже говорил о свойствах. Если мы хотим создать что-то съедобное, мы должны представлять не только внешне, как оно выглядит, но знать до мельчайших подробностей, за счет чего оно питает наше тело. А этого мы пока не открыли. Я не знаю ни одного мага, который бы решился съесть то, что создал. Может быть, у меня получится создать воду, это иногда выходит. Но я попробую только в крайнем случае, если мы до вечера не найдем никакого ручья. Потому что с водой никогда не понятно, получилась она или нет.

– А что будет, если она не получится?

– В лучшем случае, ничего. Просто толку не будет, что пили, что нет. А в худшем отравимся. Поэтому я и не хочу рисковать.

Самуйт выглядел изрядно озадаченным, и Арвент решил продолжить лекцию.

– Лучше всего у нас получается делать то, чего в природе не существует. Тогда мы можем выдумать для этого другие законы, по которым оно будет существовать. А для того, что существует, уже есть законы, и мы их изменять не умеем. Можем только изучать, а изучив, использовать. Будь мы с тобой фантазийными существами, я придумал бы для нас фантазийную пищу, и все было бы отлично. Но мы, увы, дети природы. И должны следовать ее законам.

– А вот фантазийные существа, – тут же уцепился Самуйт. – Ты ведь можешь создать что-то, на чем мы смогли бы быстро доскакать? Или, еще лучше, долететь? К вечеру уже были бы в деревне!

– Будь я специалистом, смог бы, – усмехнулся Арвент. – Но я три дня буду выдумывать что-то, способное самостоятельно передвигаться. А уж взлететь на собственном создании я бы вовсе не решился. Тут дело все в той же энергии. Если я хочу, чтобы существо двигалось достаточно долго, я должен продумать питание. Поскольку я этим никогда не занимался, я не представляю, сколько времени это у меня займет. А если я не придумаю, как оно питается... Что ж, некоторое время оно будет шевелиться, потому что при создании мы вкладываем какую-то энергию. А потом энергия закончится, и... В общем, если мы окажемся в тот момент в воздухе, падать будет больно.

– Понятно, – вздохнул разочарованный Самуйт. – Магия не всесильна.

– Магия-то всесильна, – возразил Арвент. – Маги – нет. У нас есть легенда о Великом Мастере, вот он, говорят, мог вообще все. Он проник во все тайны мира, знал все на свете. Ему даже не надо было напрягаться, чтобы стало по его воле.

– Удобно, – позавидовал Самуйт. – Он в самом деле был, такой мастер?

– Никто не знает. Легенда гласит, что он покинул город давным-давно. Вроде бы даже во времена империи. Но мой отец считает, что это просто такой миф для маленьких детей, чтобы лучше учились. Хотя Великому Мастеру, например, приписывают создание зеленой луны.

– Как-как? – Слуга недоуменно вытаращил глаза. – Создание?

Арвент рассмеялся.

– А ты ничего особенного в этой луне не замечал?

– Замечал, как же! Света от нее нет совсем. Если, к примеру, ночью ни одна другая луна еще не взошла, так своей руки не видно, даром что эта лепешка зеленая в небе торчит. Вроде яркая, а толку...

– А еще она ходит в разные стороны.

– Да-да! Так, вроде, ни одна луна не ходит, чтоб сначала туда, а потом обратно.

– Верно, – удовлетворенно кивнул Арвент. – Все небесные тела ходят по кругу. И солнце, и луны. Они летят с востока на запад, потом исчезают под землей, но и там продолжают движение, а после снова появляются на востоке. А луны, как говорят те маги, которые изучают небосвод, это вообще обычные куски камня. Они большие, просто летают высоко. Да еще и на разной высоте, поэтому у них и скорость разная; поэтому у нас луны то в кучку собьются, а то по всему небу размажутся. И светятся они оттого, что на них свет солнца падает. Вот так-то.

– Куски камня летают? – ужаснулся Самуйт. – А если на голову упадут?

– Ну, не падают же пока...

– То-то я смотрю, они неровные, – Самуйт качал головой, переваривая открытие. – Иной раз смотришь, а луна-то не круглая, а приплюснутая какая-то. Я думал, мерещится.

– Нет, все так и есть. Они все разной формы и размера, разного цвета и двигаются с разной скоростью. Еще во времена империи наблюдатели неба пытались найти в их движении какую-нибудь систему. Где-то нашли повторения, а где-то нет. Может, нужно больше времени, чтобы их обнаружить. В общем, легенда гласит, что однажды Великий Мастер сказал: «Что же это такое?! Отчего такое неудобство? Решительно никакой возможности отмерять ночное время! Днем мы ориентируемся по солнцу, а ночью ни одна луна не может дать должного представления о том, какая часть ночи прошла, а какая осталась. Нам нужно ночное светило!» Взял и запустил в небо иллюзию. Рассчитал, как она должна двигаться в течение года, когда вставать и когда садиться. Ты замечал, что день зимой короче, а летом длиннее? А зеленая луна встает точно на рассвете и садится на закате. И тут же начинает двигаться обратно, чтобы скрыться за горизонтом сразу перед рассветом. Ночью она вместо солнца, а днем отмеряет полдень, просто чтоб зря не пропадала. Зачем такую хорошую иллюзию под землю запускать? Это обычные луны, будто камни, выпущенные из пращи, летят прямо и не могут остановиться, а иллюзия может двигаться, как угодно.

При упоминании камня из пращи Самуйт сразу притих и забыл спросить, почему луны летят прямо, а потом оказываются на другой стороне горизонта. Арвент же, не заметив реакции слуги, закончил свой познавательный рассказ:

– По легенде, зеленая луна будет ходить в небе, пока жив Великий Мастер. Хотя мой отец говорит, что это просто так принято – рассказывать о Великом Мастере, а на самом деле луну создали несколько магов в прошлом. Им достаточно было только за год посчитать, в какой день когда луне всходить, а дальше – задать повторение.

– Пока жив Великий Мастер? – уцепился за его слова Самуйт. – А говоришь, еще во времена империи было. Сколько веков-то прошло.

– Но если Великий Мастер действительно познал все тайны, и для него не осталось ничего невозможного, то он наверняка позаботился бы о собственном бессмертии! – возразил Арвент.

С этим Самуйт, поразмыслив, вынужден был согласиться.

Астрономическая лекция на какое-то время отвлекла путников, но, к сожалению, надолго забыть о голоде не удалось. Зато удалось найти ручей, и Арвент создал две удобные фляги, доказав своему спутнику, что магия все-таки на что-то годится. Попались и поздние ягоды, уничтоженные молодыми людьми без остатка. На ночлег остановились, только когда принялись спотыкаться от усталости. Не желая возиться с тканевым пологом, Арвент воздвиг невидимый щит, с успехом заменивший палатку. Подобная защита часто использовалась магами, и, хотя нуждалась в частом подновлении, на одну ночь ее хватало с избытком. Арвент уснул почти мгновенно, а Самуйт еще некоторое время разглядывал луны у себя над головой, не зная, верить ли рассказам своего хозяина.

***

Оказалось, что от вентов они отстали совсем чуть-чуть. Надо полагать, те действительно обошли вокруг большое поле, на котором заночевали маг и его слуга. Деревня показалась внезапно, когда вдруг закончились густые колючие заросли, сквозь которые петляла широкая тропа. Широкая и прямая главная улица словно топором развалила деревню надвое. По обе стороны от дороги теснились скособоченные, убогие домишки, но с того места, куда выбрались остатки карательного отряда, очень хорошо было видно, что происходит в самом центре этого селения.

Разбойничий отряд оказался невелик, но даже и с таким крестьяне нипочем бы не справились. Их просто не учили драться, а до того, чему их никогда не учили, вырожденцы едва ли могли бы додуматься. Несколько вооруженных варваров стояли перед большой группой селян и о чем-то с ними толковали. Едва ли крестьяне возражали, скорее, просто пытались запомнить все требования, выдвигаемые налетчиками. Уведенные у патруля тамелги обнаружились у внешней ограды под охраной двух вентов. Эти двое очень живо интересовались тем, что происходит на улице, и оглянуться не догадались.

– Ну все! – прошипел Арвент. – Теперь не уйдут! Стой здесь и никуда не суйся!

Не оборачиваясь на слугу, он зашагал к ограде. Сосредоточиться. Действовать по порядку, не хвататься за все сразу. Сперва охранники. Арвент сложил пучком пальцы, встряхнул кистями. Когда разбойники, почуяв его присутствие, обернулись, он резко выбросил обе руки перед собой – снизу вверх. Перед грудью обоих вентов возникли заостренные жерди, и уже в момент появления они имели приличную скорость. Врагов отшвырнуло от тамелгов на несколько шагов. Не обращая внимания на бьющиеся в предсмертных судорогах тела, Арвент проворно забрался в седло. Оказалось, что здесь, у седла, привязан петелькой шлем, и маг тут же нацепил его на голову. Шанс еще раз схлопотать по башке из пращи оставался.

А теперь устрашение. Пусть разбегутся. Арвент напрягся, и в воздухе закружила иллюзорная тварь с огромными крыльями, поджатыми лапами, длинным хвостом и тупоносой клыкастой мордой. Люди на улице все, как один, задрали головы к небу. Тварь сделала круг, опустилась на крышу, и Арвент заставил пук соломы сорваться из-под ее лапы. Пусть поверят, что она настоящая.

Раздался истошный визг, и тут же толпа бросилась врассыпную. Крестьяне пытались укрыться в домах. Как бы венты вслед за ними не попрятались, выцарапывай их потом по одному. Впрочем, как раз по одному расправиться с врагами проще простого. Каждый боевой маг знает прием, позволяющий остановить сердце. Достаточно представить, как оно бьется там, внутри, пропульсировать в его ритме пару-тройку ударов, а потом сжать. Правда, используется этот способ крайне редко: против войска он не сработает, а поодиночке вроде некого и убивать.

Венты оказались не робкого десятка. Видать, и с магами сражаться доводилось. Они мигом сообразили, кто наслал чудовище, развернулись к врагу и зарядили пращи. Арвенту оставалось только порадоваться, что он не поленился как следует отработать установку невидимой преграды. По его жесту вся улица от забора до забора оказалась запечатана прозрачным щитом. Камни ударились об нее со звоном бьющегося стекла.

Преграда мешала разбойникам, но не магу. Арвент встряхнул руками и поразил своими внезапно возникающими копьями еще двоих. Жаль, так и не научился создавать эти штуки в большем количестве. Сейчас бы накрыл разом всю банду! Венты шарахнулись, и кто-то уже вовсю делал ноги, но другие попытались еще раз огрызнуться каменным залпом. И тогда Арвент тронул своего тамелга вперед. Угрожающе медленным шагом он двигался на них, за его спиной трепетали огромные птичьи крылья, глаза горели ярким желтым пламенем. Роняя оружие, венты бросились наутек. Хорошая иллюзия кого угодно напугает.

Арвент так и не узнал, всех ли разбойников он отыскал по избам и огородам, или кто-то все же успел удрать и скрыться в зарослях. Главное, что ни один из них больше не вернулся.

Крайт в диких землях

Солнце еще светило, но все в голос уверяли, что это ненадолго. Скоро переменится ветер, притащит с ледяных равнин холод, и ползущая с моря промозглая сырость превратится в непроницаемый туман.

Крайт развалился в кресле, небрежно закинув ногу на ногу; под его рукой удобно расположилась вазочка с засахаренными фруктами, и он как бы невзначай отправлял в рот тонкие ломтики один за одним. Понимал, что хамство, но поделать с собой ничего не мог. Здесь, на самой северной границе, такие фрукты не растут, и владельцу замка эта южная сладость наверняка обошлась недешево. Владелец замка, которого звали Заххан, недовольно хмурился, но всадники вечно делают такие физиономии в присутствии магов, есть к тому повод или нет. Так что Крайт решил не обращать на это внимания: раз угораздило подсунуть вазочку, пусть терпит. Правда, лакомство несколько отвлекало его от того, что говорил всадник, а ведь тот как раз пытался ввести своего гостя в курс дела.

– Орда всегда ходит в начале зимы, – ровным глухим голосом рассказывал Заххан. – Сразу, как только подморозит и выпадет первый снег, но до того, как завалит окончательно. Их тамелги тоже не больно резво бегают по сугробам до брюха.

Крайт с важным видом кивал, делая вид, что ему все понятно, а сам никак не мог поверить, что могут быть такие сугробы. Он и снега-то ни разу в жизни не видел. Представлял его чем-то вроде очень мелкого града, а вообразить, как он лежит на земле толстым слоем, не удавалось. В Хайвале, столице территории Хай, где изначально встретили прибывшего мага, ему выдали специальную экипировку: шапочку, перчатки и теплые носки, – на все это Крайт глядел с полным недоумением. Но здесь, на северной заставе, в замке Гаэн, дыхание близкой зимы ощущалось гораздо сильнее.

– Мы так и не знаем, зачем они на самом деле приходят, – продолжал лекцию всадник. – Орда не говорит на языке империи, а у нас здесь никто никогда не учил язык орды. Но каждый год повторяется одно и то же. Огромная толпа на мохнатых тамелгах несется через ущелье, а мы пытаемся сдержать их здесь, между двумя замками. Иногда магам удается их остановить, а иногда они прорываются. В первом случае они разворачиваются, потом пробуют еще пару раз, но в конце концов отступают. Зато во втором они рассеиваются по долине, нападают на людей и крестьян, жгут города и деревни, но добычи берут мало. Кое-кто считает, что это у них вроде ритуала доблести. Смысл в том, чтобы показать свою смелость. Не знаю, но как по мне, очень похоже. Для грабежа слишком мало увозят.

– Они всегда прорываются именно здесь? – уточнил Крайт.

– От ледяной степи нас отделяет горная гряда, – вздохнул всадник. Наверное, ему надоело объяснять это каждому новому магу. – В основном, хребет непроходим. Есть одно место, на восток отсюда, где можно перебраться, если очень хочется, и там мы тоже поставили крепость. Но тот перевал для тамелгов сложен. А вон за той скалой, – Заххан указал за окно, в которое виднелся другой замок, громоздящийся на каменном массиве, – уже начинается море. Здесь, под нами, единственное удобное место, где орда может попытаться проскакать с налету. Поэтому они всегда лезут сюда.

– А почему выбирают такое время? Ведь холодно для похода.

– Очень сыро. Когда по осени дуют ветры с моря, они тащат такое количество влаги, что вся степь превращается практически в болото. Они ждут, когда замерзнет грязь. А что касается холода... – всадник пожал плечами. – Ну, они тепло одеты.

– Ладно, – Крайт кивнул, снова делая вид, что ему все понятно. На самом деле он уже сейчас ежился и боялся себе представить, как должна выглядеть зима в этих местах. А уж какую одежду нужно носить, чтобы пережить ее... – Так значит, моя задача заключается в том, чтобы остановить орду в той расселине под нами?

– Да, здесь ты должен сделать только это, – подтвердил Заххан. – После, когда орда повернет восвояси, ты должен будешь отправиться обратно в Хайвал, поскольку могут возникнуть проблемы с соседями на южных границах. К счастью, наши противники – люди чести, они всегда дожидаются, пока мы решим все дела с ордой. Но это не мешает им оттяпывать наши крепости одну за другой, – с досадой закончил он.

– Хорошо. – Крайт решительно оторвался от вазочки и встал. – Надо бы изучить поподробнее место сражения.

Из маленькой комнатки, где они сидели, Крайт вышел в коридор, а оттуда на длинный балкон, тянущийся почти вдоль всей башни. Отсюда, с огромной высоты, как на ладони был виден и перевал между двумя пиками, и замок, прилепившийся к боку соседней горы, и даже море где-то вдали. Вот и выпал случай полюбоваться иной, не имперской архитектурой. Северные крепости выглядели тонкими и изящными, почти что хрупкими. Это впечатление создавалось высокими заостренными башнями. Крепостные стены здесь едва ли строили тоньше, чем на юге.

Маг облокотился на мощные каменные перила и принялся разглядывать покрытые мхом и лишайником склоны гор по ту сторону перевала, уже за границей. Невеселые мысли, с которыми он сюда ехал, снова одолели его, будто только и ждали, пока он останется один.

Уйдя от Верниса, Крайт перебрал еще несколько команд и убедился, что везде одно и то же. Маги почти не заинтересованы в конечных победах. Они стараются как можно дольше сражаться на одном и том же месте, на знакомой территории и со знакомыми противниками, интересуясь только наградными баллами «за зрелищность». Победить окончательно, забрать крепость или отбить врага от ее стен стремятся ближе к началу перемирия, когда всадники задумываются о том, кто станет сражаться за них в следующем году. Для всадников это все, разумеется, выглядит весьма грозно, они искренне верят, что маги дерутся всерьез, просто не могут победить друг друга. Собственно обман не особенно волновал Крайта. Есть маги, а есть все остальные, до чьих проблем «небожителям» просто нет дела. Но вся эта унылая, однообразная возня начинала казаться Крайту бесконечно глупой. Состязаться в том, кто создаст пострашнее погоду или фантазийное существо, – для этого не стоило и выезжать из города. На этой огромной, многообразной площадке, которую предоставляют всадники, можно развернуть куда более интересную игру.

Но, побывав во многих битвах, Крайт вынужден был признать, что особых талантов у него нет. Сила воображения – средненькая, концентрация – не выдающаяся, а уж что касается веры в себя – тут совсем беда. Куда проще потомственным: они с самого рождения видят вокруг себя магию, первые магические воздействия производят, едва научившись ходить, они не просто верят, – они знают, что мир способен изменяться согласно их воле. Обращенному же прежде приходится напоминать себе, что такое воздействие возможно, и что он его уже много раз производил. А уж для Крайта, который до пяти лет даже не мечтал, что однажды сможет сам творить чудеса, вопрос веры вставал особенно остро.

И что прикажете делать в такой ситуации? Сдаться, пристроиться в хорошую команду и бездумно делать только то, что тебе велят? Да, и помереть с тоски, не дожив до зрелых лет. Постараться добиться своего, взбаламутить это загнившее болото, перекроить правила игры и победить в ней? А из чего, скажите, ковать эту победу? Нет никаких ресурсов, ни одного преимущества, кроме, разве что, упрямства.

На север Крайт поехал, чтобы нащупать пределы собственных возможностей, найти скрытые способности, больше про себя понять. В условиях неподдельной опасности, где нельзя пойти на попятный, человек открывает в себе такие резервы, о которых даже не подозревал. Но сюда ездили многие, стояли, возможно, на этом самом балконе, изучая местность, и где они все теперь? Сколько из них прославилось? Единицы. Талантливые единицы, которые смогли бы раскрыться на любой почве.

Никаких достойных идей у Крайта не было. Равно как и уверенности, что они появятся к концу года. Он утешался лишь тем, что делать хоть что-то лучше, чем не делать вовсе ничего.

***

Когда на сторожевой башне тревожно зазвонил колокол, Крайт подскочил, как ошпаренный, и бросился вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

Его предупреждали, что теперь, когда стали чаще наползать туманы, а в воздухе запахло снегом, сигнал тревоги может прозвучать в любой момент. Крайт даже спал, не раздеваясь, хоть обитатели замка и утверждали, что не припомнят случая, чтобы орда передвигалась ночью. (Хотя спать в одежде был и другой повод: очень уж холодно).

На балкон Крайт успел первым, но Заххан ворвался туда же буквально следом за ним. Оба вцепились в перила, подались вперед, чтобы лучше было видно пологий склон по ту сторону ущелья. Впрочем, склона-то как раз разглядеть и не удалось. Снизу наползала колыхающаяся серая масса. Это не был светло-серый цвет, привычный глазу южанина: пепельно-серый оттенок камня или желтоватый – неотбеленной ткани. Это был густой, темный серый, испещренный черными пятнами. Не сразу Крайту удалось различить очертания наездников, настолько однообразна оказалась их окраска. Покрытые длинной всклокоченной шерстью тамелги выглядели внушительнее своих южных собратьев, их торчащие клыки впечатляли. Люди были одеты, похоже, в шкуры этих же тамелгов, а вооружены длинными луками. Орда во весь опор мчалась к расщелине между двумя замками.

На несколько мгновений Крайт совершенно растерялся. Это именно ему вот прямо сейчас нужно остановить эту толпу. И как он собрался это делать? Уж не переоценил ли он своих возможностей? Судорожно перебирая в памяти все выученные приемы, он остановился на первом же, который показался ему подходящим. Сложил вместе ладони, подгибая указательные пальцы, а после с силой хлопнул обеими руками по перилам, устремив взгляд туда, где предполагал произвести воздействие: немного дальше замков, в том месте, где начиналось ущелье, практически под ногами у орды.

Пол содрогнулся. Где-то покатились по склонам камушки. А между скальными стенами пролегла глубокая расщелина. Пришельцам повезло, что неслись они вверх по склону, и им было проще остановиться. Тамелги тормозили, скребя когтями по мшистому камню, врезались друг в друга сзади. Лишь чудом не сшибли в пропасть передних. У некоторых даже срывались с края обрыва лапы, но всем как-то удалось сохранить равновесие. Наездники хором завопили от злости, вскинули луки, но стрелы не долетели до замков. Обороняющиеся огрызнулись со стен залпом, и тоже без толку.

После короткого, но бурного совещания орда развернула своих зверей и валом покатилась вниз, откуда пришла. Заххан перевел изумленный взгляд с трещины на мага.

– Вот это хорошее решение! Пусть так и остается.

– Угу, – неохотно отозвался Крайт, сам потрясенный содеянным. – Мне только посмотреть еще надо будет, укрепить, чтоб не обвалилась...

– Вот-вот, – всадник уже обрел обычный величественный вид и тон. – Укрепи. Непременно.

И он ушел с балкона, а Крайт, все это время не сводивший взгляда с трещины, уронил голову на руки и нервно рассмеялся. Снова та же ошибка! Неужели он так и будет громоздить одну глупость за другой?

Вот и все, маг здесь больше не нужен. Проблема решена раз и навсегда. Заделать трещину всадники не позволят, и даже если он убедит их, что из-за этой расщелины все может обрушиться, они потребуют сделать другую, поаккуратнее. Идею он уже подал. И возразить нельзя: стоит всадникам понять, что маги действуют не в их интересах, и игра закончится. Никто из тех, кто побывал здесь прежде, не сделал подобной глупости. Все они оставляли место для сражения и себе, и тем, кто придет вслед за ними. И тут пришел Крайт и все испортил.

Делать нечего, пришлось спускаться и идти смотреть на результат своих трудов. Трещина получилась очень глубокая, и смотреть вниз было жутко. Крайт чуть отошел от края, отвязал от пояса мешочек с порошком каюсса. Без этого зелья здесь никак не обойтись. Ветер в ущелье свистел такой, что подцепить щепотку не удалось бы, пришлось лезть языком прямо в мешочек.