Текст книги "Всадник и Тень (СИ)"

Автор книги: Саша Кор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

И, не обращая более внимания на слугу, он выпрыгнул нагишом из-под одеяла и принялся одеваться.

Уже стемнело. Зеленая луна висела низко над горизонтом. Холодный ночной воздух немного прогнал сонливость. Крайт вскарабкался на верхушку башни, на смотровую площадку к своему летуну. Оглядел стан врага, еще горящие костры, но баллисты так и не обнаружил. Слишком темно, скрадываются очертания, если они спрятали эту штуку за палатками, то отсюда ее не различить. Придется пробираться к ним в тыл и искать уже на месте.

Крайт устало растер лицо ладонями. После такой порции порошка ему нужно бы проспать не жалкие полчетверти солнца, а сутки, если не больше. Но расслабляться нельзя. Он все еще ничего не сделал, чтобы обеспечить себе верную победу в следующем сражении. Надо лететь.

Летун послушно занял свое место, и Крайт прыгнул с башни вниз. Он постарался, чтобы замок прикрыл его старт от противника, но сейчас он вылетит на открытое пространство, и его все равно могут заметить. Нужно сделать круг пошире и надеяться на то, что никто сейчас не наблюдает за крепостью специально. Крайт умчался к лесу, снизился там до самых макушек и уже под их прикрытием облетел вокруг замок и поле. Кажется, этот маневр прошел, по крайней мере, когда он ссаживал летуна на толстой ветке могучего дерева, шума в лагере не было слышно.

Удалось даже пробраться незамеченным вдоль всего расположения войск. Лагерь еще не спал, солдаты бродили туда-сюда или сидели у костров, возможно, кто-то даже и увидел крадущуюся меж деревьев фигуру, но принял за своего. Враги вели себя беспечно, но их можно было понять: никто не воюет по ночам.

Впрочем, когда на фоне ночного неба проступили очертания мощной боевой машины, Крайт понял, что беспечность врагов имеет пределы. Вокруг баллисты расположились солдаты, у колес повозки приткнулись всадники, а на самом сооружении сидел, зевая, Пайт. Вот это да! Неужели они все-таки додумались, что он может попытаться?

Ничего не выйдет. Если Крайт попытается применить магическое воздействие, его немедленно обнаружат, и тогда ему останется только сдаваться в плен. А Пайт с легкостью исправит все, что Крайт сумеет сломать. Да и вообще, это с самого начала была бестолковая идея, вдруг сообразил он. Даже если он эту махину до последнего гвоздя разберет, даже если всадники не привезли сюда никого из мастеровых, маги запросто соберут все, как было.

Крайт осторожно отступил в тень, скрылся за деревьями. Как же скверно! Он потратил все свои силы на устройство защиты, а ведь завтра еще предстоит сражаться с магами. Летуна надо будет оставить на дальней башне, куда не сразу заберутся враги, просто на всякий случай. Если он не попадется, то сможет попробовать еще раз в следующей крепости. Но как же не хочется проигрывать!

Он еще раз оглянулся на лагерь, на просвечивающие сквозь заросли огоньки, и вдруг ему в голову пришла еще одна идея. Крайт остановился и некоторое время прикидывал. Мысль безумная, так никто никогда не делал, но, возможно, именно поэтому она имеет шансы на успех. Собственно, ничего другого ему просто не остается, и он должен попробовать, раз уж оказался здесь.

Рискованно, да, но не слишком. Все лагеря, в которых Крайту доводилось бывать, устраивались одинаково: в передней части солдаты, а всадники на отдалении. Знать не хочет слышать шума, производимого простолюдинами, и это сейчас на руку магу-лазутчику. Крайт далеко обошел лагерь и выбрался в поле у самого дальнего костра. Здесь все еще сидела большая компания, пила отвар карры, жизнерадостно над чем-то хохотала. На появившегося из темноты человека даже не сразу обратили внимание.

– Ну что, привет вам, – вкрадчивым голосом произнес Крайт.

Солдаты оглянулись на него в недоумении.

– Ну, привет, – буркнул один. – Тебе чего?

– Пришел, чтобы предупредить вас. Вы знаете, кто я? – Теперь Крайт добавил угрожающих ноток.

– Неа, не знаем, – хихикнул другой солдат.

– Я маг.

И Крайт плюнул в костер. Тут же взметнулись искры до небес, пламя дернулось, на мгновение вспыхнуло невыносимо ярко. Солдаты отшатнулись.

– Я ваш враг, – снова заговорил Крайт, стараясь, чтобы его голос звучал таинственно и страшно. – Но я не хочу убивать вас всех. Хотя и могу это сделать. Поэтому я для начала просто предупреждаю: не пытайтесь напасть на эту крепость. Я сильнее тех магов, которые сражаются за вас, вы же сами это уже видели.

На него таращились круглые испуганные глаза. Эти существа – как малые дети, они верят в страшные сказки. А уж если сказки основаны на реальных фактах, то им нипочем не разобраться, где правда, а где вымысел.

– Всадники притащили сюда баллисту, – продолжал свою речь Крайт. – Но это бесполезно. Завтра вы сами в этом убедитесь. Я заколдовал крепость, и теперь она сама себя лечит. А если вы войдете внутрь, то она вас сожрет. Впрочем, – тут он хитро прищурился, – я не настаиваю. Заходите. Моей крепости нужно чем-то питаться.

От вида вытянувшихся лиц Крайта окончательно понесло. Он припомнил все страшные сказки, которыми его пугал в детстве старик, и принялся импровизировать.

– Всадникам ни слова о моем визите. Кто проболтается – умрет. Я приду в ваши сны и убью вас. Вы можете рассказать своим друзьям, предупредить их, но ни слова всадникам или магам. Иначе вы утром не проснетесь. Надеюсь, я понятно выразился?

Солдаты закивали, совершенно потеряв дар речи.

– Вот и хорошо. А теперь сидите тихо. Станете шуметь, я вернусь.

И он зашагал к следующему костру. Позади него было тихо. Меньше всего солдатам хотелось, чтобы он вернулся.

Крайт тихо, как тень, скользил от одной группы солдат к другой. Везде предъявлял простенькую магию в качестве доказательства, а потом произносил все ту же речь. Там, где он побывал, неизменно воцарялась мертвая тишина. Разумеется, обойти все войско он не успел, многие просто легли спать, но он надеялся, что поутру вырожденцы поделятся друг с другом страшными новостями.

Сделав все возможное, Крайт вернулся на дерево, где оставил летуна, и уже почти не таясь отправился в замок. Сил не оставалось на кружные полеты. Он бросил летуна на наблюдательной башне, даже не вспомнив, что собирался оставить его в другом месте. Почти не помнил, как спустился в свою комнату; при виде подушки сладостно зарычал, рухнул плашмя на постель и мгновенно уснул.

Утреннее сражение он пропустил.

***

– Дрыхнешь средь бела дня? Ну-ну!

Насмешливый голос мастера Верниса выдернул Крайта из сновидений. Это было настолько невыносимо, что первым делом он перекатился на спину и швырнул подушку на звук. Что-то с грохотом упало, разбилось, и Крайт окончательно проснулся.

– Какой ты грубиян! – подивился Вернис.

– А что ты меня будишь? – невнятно промычал Крайт.

Он кое-как собрался и ухитрился сесть. Голова была полна ваты. Слегка расплываясь, проступила комната, стол у противоположной стены и мгновенный посланец, сидящий на краю этого стола.

– Это потрясающе! – сказал мастер. – Выиграть битву, не просыпаясь! Как ты это сделал?

– Это мой секрет, – улыбнулся Крайт. После таких новостей спать уже хотелось намного меньше. Он потер глаза кулаком и понял, что вполне готов к разговору.

– Эта твоя живая стена впечатляет, – похвалил Вернис. – Невозможно обрушить, растения немедленно поднимают камни на прежние места. Сам додумался? На это, наверное, потребовалась уйма времени.

– За полдня управился, – похвастался Крайт.

– Но даже это не объясняет того, что случилось!

– А что?

– Не поверю, что ты не знаешь, – посланец возбужденно переступал с ноги на ногу. – Не говори мне, что ты не имеешь к этому отношения. Всадники еще с утра никак не могли навести порядок в войске. С большим трудом построили это стадо. А когда снаряд баллисты обвалил кусок стены, а она тут же поднялась на место, вырожденцев охватила паника. Моментально! Они просто отказались приближаться к крепости. И никак не удается выяснить, почему. Молчат, бледнеют, плачут, но ничего не объясняют. Сознавайся, твоя работа?

– Моя, конечно, – не стал отпираться Крайт. – Но и я ничего не расскажу. Плакать вот, пожалуй, не стану, но и объяснять тоже.

– Ты как тень, Крайт, – посланец покачал головой. – Серая, неприметная тень, никогда не угадаешь, откуда ты подкрадешься. Я так понимаю, бесполезно предлагать тебе вернуться в команду?

– Бесполезно. Меня вполне устраивает сольная карьера.

– Понимаю. – Мастер немного помолчал. – Ума не приложу, как с тобой сражаться. Ты ни разу не вышел против нас, а уже победил. Видимо, нам придется отступать. Вырожденцы попросту неспособны драться.

– Учти, Вернис, – ухмыльнулся Крайт, – если ты отступишь, я пойду за тобой следом.

– Ну ты и наглец! – восхитился мастер. – Просто потрясающий нахал!

Великие

Ринна грациозно вплыла в комнату, держа в руке большую плоскую тарелку. Обогнула маленький резной столик, уселась на подлокотник кресла. Арвент нежно обнял ее за талию.

– Что это ты напекла?

– Будешь пробовать? – Ринна сунула ему в руки тарелку с крошечными булочками. – Я такие в первый раз делаю, не знаю, что получилось.

Они поженились год назад, но Ринна по-прежнему старалась баловать своего мужа, выискивала немыслимые кулинарные рецепты, то почти забытые имперские, то традиционные варварские. Впрочем, по-настоящему они прожили вместе меньше двух третей сезона: треть в прошлом году и неполную – в этом. Все остальное время он находился на войне.

Арвент взял одну булочку, почти невесомую, хрусткую, отправил в рот целиком, изобразил на лице восхищение. Это произведение кулинарного искусства вполне заслуживало подобной реакции, но он сделал бы то же самое, окажись на блюде совершенно несъедобные куски. Он предпочел бы скорее проглотить целиком камень, чем обидеть свою жену.

– Надеюсь, у тебя их много. Потому что вот этих сейчас не будет.

– Не переживай, еще напеку. Теперь я их на тебе испытала, можно будет завтра отнести своим малявкам.

Арвент рассмеялся, хоть и знал, что в ее словах лишь доля шутки. Маленьких детдомовцев, находившихся на ее попечении, Ринна тоже обожала баловать.

Ринна поставила тарелку на столик, обняла мужа за плечи, уткнулась губами в макушку.

– Слушай, Арвент, – голос ее звучал смущенно. – Когда уже мы собственную малявку заведем?

– Ох! – Арвент поежился. – Давай не прямо сейчас, ладно?

Ринна хмыкнула, но не рассмеялась.

– Вечно ты уходишь от ответа. Ты совсем не хочешь детей?

– Хочу, но... Я не представляю себе, как... Ты здесь, без меня, одна. Я ведь уеду. А потом буду за тебя бояться. Переживать, что ты не справляешься.

Ринна отстранилась, чтобы позволить ему получше разглядеть выражение полного недоумения на ее лице.

– О чем ты говоришь? Как это я могу не справиться? У нас собственный дом, куча золота, родители рядом, твои и мои, слуги, полный город лекарей, а ты говоришь, что я не справлюсь!

– Все это так, – протянул Арвент. Он изо всех сил старался сформулировать словами тот смутный страх, который не позволял ему исполнить это желание своей жены. – Но я ведь буду постоянно об этом думать, понимаешь?

Он не знал, как выразить свои потаенные чувства. Может быть, не знал как раз потому, что стыдился. Именно сейчас, когда пришла известность, к которой он стремился всю свою жизнь, ему нужно было полностью сосредоточиться на своей работе. Он находился на взлете и не мог позволить себе упасть. Ошибки сейчас стоили бы слишком дорого. Беспокойство о семье, оставленной в городе, неизбежно отвлекало бы его. Оно могло стать причиной его поражения в какой-нибудь решающий момент, когда сосредоточение решает все.

А может быть, он боялся того, что мимо него пройдет его жизнь. Все эти важнейшие события в жизни сына: первый крик, первый шаг, первое слово, – ничего этого он не увидит. Вырастет без отца мальчишка, как рос он сам в первые годы своей жизни. Отец Арвента оставил работу довольно рано, а ребенок родился поздно, и потому Арвент не успел по-настоящему заметить вечного отсутствия папы. Но сам он не собирался в ближайшее время оседать в городе. И как сейчас согласиться на просьбы жены, позволить ей отдалиться от него вместе с ребенком, упустить... половину жизни упустить?! Да ведь Ринна постоянно возится со всякими малявками, зачем ей свой? Ну вот зачем?

– Давай не будем с этим торопиться, – морщась от неловкости, говорил Арвент. – Дело-то серьезное. Надо все обдумать. Никто же не торопится.

Ринна собиралась что-то возразить, но тут внимание обоих привлекло какое-то движение. Одновременно они выпрямились, подняли головы. В оконном проеме робко топтался мгновенный посланец.

Появление существа не удивило Арвента. Прошло то время, когда ему приходилось дни напролет просиживать на галерее в ожидании заказчика. Нынче заказчики находили его сами.

Когда Алый Всадник насел на целую команду, да так, что те ничего не смогли с ним сделать, многие были шокированы. Уже давно игра велась вполсилы, маги изрядно расслабились. Привыкли воспроизводить обычные, заученные действия, меряться быстротой реакции и количеством приемов, но давно забыли, как ведется настоящая война, до победы. Стиль Алого Всадника оказался неожиданностью для всех.

И маги, и всадники высокомерно игнорировали существование народа. Войско существовало лишь для того, чтобы идти впереди, пускать стрелы и принимать на себя удар. Арвент Конта первым разглядел, что у этих примитивных существ есть какое-то соображение, и научился этим пользоваться. Заработать зловещую репутацию удалось быстро. Слухи поползли по миру с такой скоростью, будто кто-то их намеренно распространял. Всего пара лет – и имя Алого Всадника стало известно во всех территориях. Может быть, солдаты подслушивали какие-то разговоры всадников, может быть, сплетни разносили торговцы или бродячие артисты, но скорее всего, дело было в традиции захватывать пленников из народа и ставить себе на службу. Тот, кто воочию видел Всадника, попадал в крепость, где его никогда не видели, и рассказывал во всех подробностях о пережитом ужасе. А эти существа легко верят в страшные сказки.

Основой стиля Арвента стало устрашение и воодушевление. Короткая, но эмоциональная речь перед войском – и вот уже солдаты верят ему безоговорочно. Вдохновленная (и отчасти обманутая) толпа больше не боится никаких угроз со стороны магов-противников. Их не только иллюзиями, вполне реальными угрозами уже не испугаешь. Алый плащ во главе войска служит солдатам знаменем, путеводной звездой. Маг на переднем краю, на острие атаки, – такого никто из них никогда прежде не видел.

А войско противника тем временем сходит с ума от страха. Маг в сверкающем шлеме, на неуязвимом чудовище несется прямо на них, у него то отрастают крылья, то вдруг он превращается в пылающий факел. Солдаты уже слышали о нем, а некоторые даже и видели, и все без тени сомнения знают: победит тот, на чьей стороне Алый Всадник.

И магам, и всадникам уже бессмысленно вмешиваться. Ни у одного из них нет столь же устрашающей репутации, никто не может заявить, что он сильнее Алого, да так, чтобы ему поверили. Маги знают, что бесполезно пугать нападающих иллюзиями, им приходится сосредоточиться на том, чтобы вывести из строя Конта. Но и это не так уж просто. Арвент довел до совершенства не только владение иллюзиями, что позволяет ему сбить с толку противника, он изрядно натренировался в создании фантазийных существ. Противники уже знают, что любая из атакующих иллюзий может оказаться настоящим монстром, но от этого знания легче не становится. Увлекся Арвент и магией погоды. Шторма он обычно создавал основательные, настоящие, ему только дай время на подготовку. Сражаться против таких бывает непросто. И, разумеется, Арвент никогда не забывал пополнять арсенал прочих приемов, используемых от случая к случаю.

Теперь Арвента Конта обожали и боялись одновременно. Даже старые мастера отзывались очень высоко о его стиле, одновременно ярком, необычном, и вместе с тем академически правильном. Все, что он делал, являлось настоящим образцом магического искусства, его ставили в пример, молодежь пыталась подражать ему. Но те, кому предстояло сойтись с ним в битве, холодели он ужаса, понимая, что надежной стратегии борьбы с Алым Всадником до сих пор не придумано.

Арвентом восхищались зрители, в особенности дамы, склонные ко всему яркому. Когда Всадник выходил на поле, над ним всегда кружилась целая стая мгновенных посланцев. Арвент предпочитал работать в нападении, пронестись по полю в алом плаще, создать собственный сценарий битвы, где никто ничего не может ему противопоставить. И пусть даже рискованные атаки Конта не всегда приносили ему победу, но великолепное зрелище было обеспечено.

Время от времени кто-нибудь говорил ему о безрассудстве, о том, что более осмотрительные действия чаще обеспечивали бы его гарантированной победой, но Арвент, усмехаясь, вспоминал те времена, когда его считали самым осторожным и дисциплинированным из всех юных командных помощников. «Я уже был рассудительным, – говорил он. – Теперь могу позволить себе побыть безрассудным».

Немного расстраивал Арвента тот факт, что ему до сих пор требовались заученные жесты, чтобы сосредоточиться. Хотелось уже начать обходиться без них, тогда бы его стиль стал по-настоящему высоким. Но это было не так уж страшно: все равно силе его воображения мало кто мог что-то всерьез противопоставить. А еще некоторое раздражение вызывал тот факт, что пока не удавалось победить в соревнованиях по итогам года.

В тот год, когда он заработал свое прозвище, у него появился и реальный шанс выбраться вперед. Арвент взялся так рьяно, что на некоторое время стал первым по очкам. Но потом спохватились команды, старые признанные мастера, привыкшие оспаривать это почетное место друг у друга и не готовые отдавать его какому-то юнцу. Ближе к весне в мире уже творился хаос. Наплевав на условия контрактов, маги принялись сражаться, как безумные, требовали от всадников атаковать все новые крепости, порой сами платили выкуп за плененных магов-противников, лишь бы иметь возможность продолжать с ними драться. Словом, стать первым Арвенту не удалось. Он даже финальные состязания пропустил, уже понимая, что с его отставанием на верхнюю позицию не выбраться. А сражаться за то, чтобы стать не первым, он не видел особого смысла.

Нынче он провел еще один отличный год, ухитрившись заключить сразу несколько контрактов. Он выходил против магов-одиночек, быстренько отвоевывал у них несколько крепостей, а мага брал в плен, обеспечивая таким образом безопасность своего заказчика, после чего принимался за следующую территорию. Такой фокус не прошел бы, не веди всадники войну по правилам, но противники всегда честно ждали назначенных «свиданий». И теперь Арвент имел такую репутацию, которая позволяла ему дожидаться заключения контракта прямо у себя дома.

– Кто это? – привычно спросил Арвент посланника, степенно складывающего крылья на окне.

– Каннит, властитель Аса, – назвался тот.

– Что предложишь? – небрежно поинтересовался Арвент, закидывая ногу на ногу.

– Ты ведь предпочитаешь наступать? Мне нужны все береговые крепости Танна.

Арвент даже присвистнул, когда вспомнил карту. Танн располагался на обширном полуострове, причем граничил только с Асом. Если Ас займет побережье, Танн окажется в кольце. Это сделает его полностью зависимым. Впрочем, на берегу стоит и столица – Таннвал, так что после того, как Алый Всадник вихрем промчится вдоль побережья, Танн попросту перестанет существовать как самостоятельная территория. Но эта ситуация интересовала Арвента лишь с одной стороны: такое положение вещей должно было вызвать беспрецедентное сопротивление со стороны Танна. И это делало предстоящий год еще более интересным.

– Откуда начнем? – только и спросил он.

– С этой стороны, – ответил посланец. – Я уже начал стягивать сюда войска. Отсюда – и до столицы.

Арвент кивнул. Удачно, даже ехать далеко не придется. Собственно, Ас начинается буквально за городской стеной. Даже поля, распахиваемые Гессом, на самом деле принадлежат Асу, но последний никогда не решался намекнуть магам, что они используют чужие земли. А вот столица, Асвал, лежит на другом краю, если двигаться по морю, то аккурат за полуостровом, на котором расположился Танн. Путь по берегу от Гесса до Аса полностью проходит по территории Танна.

– Отлично, – кивнул Арвент. – Сколько платишь?

***

Во входную дверь кто-то несмело стукнул, и Крайт высунулся из окна. Ну, конечно же, Лоя! Хрупкая светловолосая девушка стояла в нескольких шагах от него, держа в руках корзинку, накрытую полотенцем.

– Привет! – улыбнулся Крайт. – Заходи, там не заперто.

Девушка неуверенно заулыбалась в ответ и потянула дверь на себя. Крайт бросился ей навстречу.

Это был совсем новый, толком еще не обжитый дом. Да Крайт особенно и не забивал себе голову этим. Бросил соломенный тюфяк на втором этаже, в том закутке, который назначил спальней, а здесь, внизу, поставил столик и несколько кресел на случай, если кто-нибудь зайдет в гости. До всего остального пока руки не доходили.

– Мы тут с мамой пирожки пекли, – смущаясь, начала Лоя. – И я подумала, что...

– Здорово! – обрадовался Крайт. – Заходи. Давай что-нибудь заварим. Я привез из Вентойна совершенно особенные травы. Будешь?

Лоя просияла и прошла в помещение, которое сейчас служило одновременно и кухней, и гостиной, и даже прихожей. Поставила на столик свою корзинку, села в кресло, сияя и смущаясь одновременно. Любой на месте Крайта заметил бы яркий румянец на ее щеках, блеск в глазах, обратил бы внимание на то, сколь часто она приносит такую вот корзинку, ссылаясь на то, что они пекли, и вот осталось. Но Крайт не замечал ничего.

Если бы ему сказали о том, что он боится привязанности, он бы очень удивился. Чего тут бояться? Он не боялся выходить в одиночку против целой команды, не устрашился северных ледяных степей, он никогда не боялся рисковать и совать голову в самое пекло, так чего же ему бояться теперь? Но если бы он хорошо подумал, то понял бы, что образ старика, продавшего его первому встречному магу, засел в его душе слишком глубоко. Его решимости хватало лишь на то, чтобы вежливо улыбаться людям. Но вот чтобы раскрыться им...

Лоя появилась в его жизни внезапно. Кто его знает, откуда она взялась. Просто пришла однажды с этой же самой корзинкой и робко предложила угощаться. В ту пору Крайта многие начинали узнавать в лицо, и он даже не удивился, хоть и был польщен. Вот она какая, известность.

А потом она зачастила в гости. Краснея, сообщала, что они с мамой пекли что-то, и ей вдруг подумалось, что не мешало бы угостить... Крайт всегда охотно принимал это угощение. Его до сих пор легко было соблазнить вкусной едой, а стряпня Лои порой превосходила его самые смелые представления о вкусном. Он всегда приглашал ее в дом, угощал отварами трав, привезенных из дальних краев, и рассказами о своих сражениях. Он не задумывался, почему она приходит сюда, почему слушает, он был совершенно уверен, что ею движет одно только любопытство. А она сидела, кивала, умиленно наблюдала за тем, как он уплетает ее пирожки, и отчаянно краснела.

Так происходило и сейчас. Крайт разлил в чашки отвар, благоухающий незнакомыми ароматами, плюхнулся в кресло, вытащил пирожок из корзины и принялся рассказывать. Было, что вспомнить, хоть он уже пересказал этой девушке великое множество историй. Лоя с восторгом таращила на него огромные голубые глаза и кивала едва не на каждое слово. Но тут их застолье оказалось самым бесцеремонным образом прервано появлением мгновенного посланца.

– Корос, владыка Танна, – представился он, не дожидаясь вопроса. – Есть разговор к тебе, Тень.

Крайт кивнул, как всегда польщено улыбнувшись своему прозвищу. Это Вернис ввел его в оборот, первым во всеуслышание назвав Фосса Серой Тенью. Может быть, мастер даже полагал обидеть Крайта таким прозванием, но тот с удовольствием подхватил кличку.

У Верниса, конечно, были основания злиться. В тот год, когда они встретились в Стакте, мощной команде пришлось отступить под натиском единственного воина. Мало того, Крайт погнался за ними и вышиб их из следующего замка, причем никто так и не понял, каким образом. В третьей крепости Вернис, окончательно разозлившись, засел уже так основательно, что дальше потеснить их Крайту не удалось. Вернис впервые за долгое время не сумел побороться за победу в финальных состязаниях, а вот к Крайту Фоссу пришла долгожданная известность.

Имя его быстро обросло многочисленными легендами. Рассказывали, например, что если Серая Тень придет под стены замка, то утром над замком сменится флаг, а сам Фосс в это время будет дрыхнуть в своей палатке. Говорили, что ему невозможно противостоять, стоит дать хоть немного времени на подготовку. Если Крайт знает, с кем придется сражаться, ему ничего не стоит выучить за ночь новый прием для борьбы с любимым приемом противника. Говорили, что Серая Тень избегает открытой борьбы, но зато умеет нанести один-единственный точный удар, неизбежно приносящий ему победу.

В среде магов Крайт не стал популярен. Многим не нравилась его скрытная манера ведения боя, отсутствие зрелищности, его хитрости, заставляющие противника непрерывно находиться в напряжении, не зная, когда он «выстрелит». Другие ехидно посмеивались, утверждая, что Фосс возит за собой целую телегу порошка каюсса. Следует признать, он действительно часто прибегал к этому средству, и можно сказать, что оно обеспечивало ему определенное преимущество. Потомственные, привычные к порошку с рождения, могут жрать его ложками, но он так и не даст более сильного эффекта. Зато обращенным увеличение дозы позволяет добиваться совсем иного действия. Хоть и риск, разумеется, возрастает, от банального отравления до полной потери контроля и совершенно непредсказуемых последствий. Но Крайт никогда не считался с риском, когда речь шла о победе.

И вот за это Крайта Фосса любили заказчики, несмотря на чудовищные условия его контрактов. Из-за своего необычного стиля Крайту не приходилось рассчитывать на дополнительные баллы, назначаемые за зрелищность сражений, он получал награду, в основном, только за победы. Поэтому он требовал, чтобы этих побед ему обеспечили достаточное количество. Если всадник не имел ресурсов, чтобы продолжать наступление, Крайт разрывал контракт, и надо сказать, что перехватить его посреди года оказывалось достаточно желающих. За пару лет в роли Серой Тени Крайт успел побывать во многих местах. Итоговая победа от него пока ускользала, но это лишь потому, что его активность и параллельные действия Алого Всадника подстегнули остальных магов, и мастера не собирались пропускать наверх одиночек. Что ж, по крайней мере, удалось расшевелить это сонное болото, как некогда мечталось Крайту. А теперь становилось вполне реально победить и по итогам года: понемногу начали уходить на покой старые мастера. Распустил свою самую грозную команду Вернис, да и другие устали воевать. Новые мастера и их недавно сформированные команды побаивались Всадника и Тени.

– Рассказывай, – велел Крайт посланцу.

– У меня возникла серьезная проблема. Ас хочет захватить мою территорию. Полностью.

– А откуда ты знаешь? – полюбопытствовал маг. – Неужели он сам признался?

– Как бы не так! Но опрометчиво вести переговоры, сидя на окне. Кстати, можно я войду?

– Конечно, – Крайт похлопал ладонью по столу. – Только я все равно не понял. Ты подслушал?

– Разумеется, нет! – фыркнул посланец, пикируя точно в промежуток между чашками. – Как бы я его выследил? Просто мне повезло. Один бродяга оказался поблизости.

– Бродяга?

– Ну, из этих артистов, или кто они там. Неужели не знаешь, зачем весь этот сброд сползается сюда каждое перемирие?

– Никогда об этом не задумывался, – признался Крайт.

– Ну ты даешь! – изумился властитель Танна. – Да из них половина работает на всадников, а другая половина просто ищет возможности что-нибудь подслушать и продать информацию.

– И что же, никто не знает?

– Все знают.

– Вот это да! – Крайт потрясенно рассмеялся. – Похоже, я последний, кто не в курсе. Так они, получается, шпионят?

– Вызнают, кто какие контракты заключил, – кивнул посланец. – А потом ищут тех, кому это интересно. Вот этот бродяга и нашел меня на галерее, когда я почти уже нанял себе мага, и сообщил, как обстоят дела. Разумеется, я сразу передумал договариваться с тем парнем. Он просто не справится. Дело серьезное. Мне нужен ты.

– Ладно, – улыбнулся Крайт. – Я пока свободен. А кто противник?

– Алый Всадник.

Крайт откинулся на спинку кресла, хлопнул ладонями по подлокотникам и от души рассмеялся.

– Арвент! Ну вот и встретились, наконец.

***

Замок Хотт не планировался, как защита от нападения с моря. Хотя до побережья было рукой подать, и в воздухе стоял свежий соленый запах, Хотт торчал посреди каменистой равнины. В древние времена он символизировал для живущих здесь варваров владычество империи, теперь же он стал первой крепостью на пути завоевателей из Аса.

Крайт навалился локтями и грудью на обветренный край бойницы и внимательно изучал поле предстоящего боя. Более неудачное место и придумать было сложно: совершенно плоская равнина, лишь вдали какие-то холмики, все отлично просматривается в любую сторону. Лагерь нападающих будет как на ладони, не подкрадешься незаметно, не проведешь подрывную деятельность изнутри. Да и ловушек толком не устроишь. Зато для Алого Всадника раздолье с его фантазийными тварями. Вероятно, этот замок придется рано или поздно сдавать, но отбить атаку Арвента хотя бы раз Крайт был обязан. Он гадал, знает ли уже Арвент, кто станет его противником. Если нет, этим тоже стоит воспользоваться.

Идея первого сражения родилась как-то сама собой, стоило Крайту почувствовать на лице порыв свежего ветра с моря. Арвент Конта никогда не покидал теплой долины, надежно укрытой горами от суровых северных ветров. Да и те люди, которых он за собой поведет, вряд ли бывали хоть однажды в Хае, возле единственных ворот в настоящую зиму. Крайт решительно сбежал со стены и двинулся внутрь крепости.

Хозяин замка дожидался его в холле, нервно прохаживаясь взад-вперед. Не то, чтобы он не верил в возможности Серой Тени, просто Алого Всадника боялся больше.

– Плохое тут у вас место для сражения, – без обиняков сообщил ему Крайт. – Но у меня есть для начала один план. Возможно, рискованный, хотя я не думаю. Но если осуществится худший сценарий, то от вас потребуются решительные действия.

– Мы готовы к действиям, – охотно откликнулся всадник, немолодой уже мужчина, явно давно забросивший физические упражнения. – Что от нас потребуется?