Текст книги "Всадник и Тень (СИ)"

Автор книги: Саша Кор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)

Стремление Крайта получить хоть какую-нибудь фамилию указывало на серьезный подход и большие амбиции. Но почему же все-таки Фоссы? Арбелиус все никак не мог понять, почему Крайт связался именно с этим семейством. Они прямо сказали, что поддержки от них он не получит, что пусть крутится сам, и он согласился с этим. И это в то время, когда старейшина Тофойн был готов дать ему свою фамилию, стоило ему хотя бы намекнуть, что он этого хочет! Арбелиус изо всех сил старался не обижаться на своего воспитанника. Выбор семьи – дело добровольное. И все же иногда в сердце старейшины закрадывалось сомнение, что Крайт действительно так ему благодарен, как пытается это показать.

– Я ужасно спешу. – Крайт переминался с ноги на ногу. – Я и так слишком задержался. Но раз уж я вас встретил, то я должен сказать... Спасибо за науку и вообще за все. И особенно за то, что тогда меня там не оставили.

– Последний совет, – улыбнулся Арбелиус. – Не забывай, что от шальной стрелы не застрахован даже маг.

Пытаясь сообразить, что же он еще может сделать полезного, Арбелиус вспомнил, что у него на поясе висит мешочек порошка каюсса. Вот что действительно может пригодиться начинающему боевому магу. Это потомственным проще, они порошок буквально с молоком матери впитывают, а вот обращенным в этом смысле трудно. А еще труднее Крайту, попавшему в город слишком большим. Его представления сформировались внешним миром, в котором другие правила игры, и никто не должен ему пенять, если он прибегает к помощи травы каюсса слишком часто.

– Возьми-ка вот, – Арбелиус снял мешочек с пояса и вложил его в руку своего воспитанника. – Тебе запас не помешает.

Крайт уставился на мешочек и некоторое время молча его разглядывал. А потом поднял взгляд, очень серьезный и какой-то даже повзрослевший.

– Спасибо... учитель.

Тут уж Арбелиус совершенно растаял и даже едва не прослезился. Никогда еще этот мальчишка не называл его учителем. Да и никто не называл, если уж на то пошло, не его это должность. Но услышать это сейчас было приятно.

– Беги уже, – проворчал старейшина, пытаясь скрыть смущение.

Крайт кивнул и действительно припустил бегом.

***

Арвент прошел между двумя высокими каменными столбами, на верхушках которых трепетали ярко-синие флажки. Такие же флажки виднелись и на других столбах, обозначающих углы просторной мощеной площади, обнесенной невысокой стеной. Эта часть города была давным-давно перестроена магами под свои нужды, и старый рынок оказался превращен в несколько посадочных площадок. Посередине этой лежал на брюхе пузырь, пофыркивающий и уже медленно надувающийся газом. Его огромные плавники распростерлись едва не от стены до стены.

На самом деле выдумщики назвали свое творение большим воздухоплавателем, но маги, для которых он предназначался, немедленно обозвали его пузырем, и эта кличка закрепилась в обиходе. Создатели взяли за образец больших рыб, порой заплывающих в бухту, так что у воздухоплавателя имелся огромный плоский хвост, чтобы рулить, и еще большего размера плавники, чтобы плыть по воздуху в полном соответствии с названием. А чтобы подниматься в воздух, существо нагнетало легкий газ в свою верхнюю часть, сильно от этого раздуваясь, отчего и было прозвано пузырем.

С дорожной сумкой на одном плече и мгновенным посланцем на другом Арвент неторопливо пересекал площадку по направлению к приоткрытой пасти существа. Он невольно замедлил шаг, разглядывая тварь, на которой ему предстоит лететь. Он вообще не любил летать. Утратить опору под ногами, довериться неизвестно кем созданным существам... Арвент предпочитал твердо стоять на земле и надеяться только на самого себя. Он решил, что если однажды выдумает себе помощника, то это будет надежное и основательное существо. И ни в коем случае не летающее.

За спиной послышался топот ног, почти сразу сбившийся. Арвент обернулся и с изумлением обнаружил, что его нагнал Крайт. Как всегда, застегнутый на все пуговицы, и даже пояс сумки застегнут, и лямки пригнаны, словно он собрался путешествовать на летуне, а не в комфортном брюхе пузыря. Разумеется, Арвент немедленно догадался, для чего очутился здесь его давний враг, и почувствовал некоторое раздражение. Опять не удалось его обойти!

– Что это ты тут забыл? – неприветливо буркнул Арвент.

– Хотел о том же спросить тебя, – отозвался Крайт, ухмыльнувшись. Ему, конечно, тоже все было ясно. Только двое учеников в этом году, получившие второй уровень. Нет ничего удивительного, что сильнейшая из команд тут же подсуетилась, чтобы заполучить обоих.

– Мастер Вернис любезно пригласил меня присоединиться к его команде, – высокомерно сообщил Арвент.

– Какая жалость! – презрительно фыркнул Крайт. – А я так надеялся, что целый год не увижу твою рожу!

– Взаимно, приятель, – усмехнулся Арвент. – Я тоже полагал, что избавился от тебя.

– Обмен любезностями, надеюсь, закончен? – строго спросил кто-то.

Мальчишки дернулись, отшатнулись друг от друга и немедленно заулыбались, делая вид, будто ничего здесь не произошло. Человек, вышедший из пасти пузыря, был сам мастер Вернис, и уж перед ним ни в коем случае не следовало демонстрировать взаимную неприязнь.

– Да ничего такого, – Арвент счел за лучшее объясниться. – Мы друзья детства.

– Знаю, – Вернис кивнул и тоже улыбнулся. – Наслышан о вас обоих от старейшины Арбелиуса. Когда он мне вас расхваливал, я был уверен, что он здорово преувеличивает. Но на состязаниях вы мне понравились. Красиво, четко, быстро, без ошибок. Признайтесь, бой был отрепетирован?

Крайт поперхнулся, а Арвент возмущенно воскликнул:

– Конечно, нет!

– А, собственно, почему?

Арвент так и замер с открытым ртом, не в силах сообразить, в чем кроется подвох. Мастер явно проверяет их, но вот на что? На честность, соблюдение правил? Или напротив, на сообразительность, ведь, будучи друзьями, они действительно могли подготовиться? Ничего не решив, Арвент предпочел сослаться на объективные обстоятельства.

– Но мы же не могли знать, что нам выпадет одинаковый жребий!

– Ну да, жребий, – мастер усмехнулся. – А жеребьевку проводил ваш покровитель. Ладно, шучу, – смягчился он. – Арбелиус не станет мошенничать. Просто очень забавно это выглядело: только что он мне рассказывает про вас двоих, и тут же вы оба выходите сражаться.

– Мы и сами удивились, – примирительно сказал Арвент.

Крайт все это время помалкивал, хмурясь, и оживился только после того, как мастер пригласил их на борт пузыря.

– Как только прибудут всадники, сразу взлетим, – пояснил Вернис.

Большой воздухоплаватель поглядел на своих пассажиров крохотными круглыми глазками и неторопливо открыл пасть. Плоская нижняя челюсть улеглась на мостовую, образуя удобный мостик. Сам он раздувался все больше и теперь уже почти походил на шар, а не на лепешку, как раньше. Маги поднялись по мостику и оказались в достаточно просторном помещении, длинном, не имеющем правильной формы, с ребристым сводом, который в дальнем конце смыкался с полом. Внутренность зверя была оформлена в привычных глазу пепельно-серых тонах, как все дома в Гессе.

Крайт улыбнулся, вспомнив, как он впервые ступил на борт этого «живого» воздушного судна. В тот день жизнь его круто переменилась, за что он позже всегда благодарил судьбу, но тогда еще он этого не подозревал и знал только, что ужасно боится и не понимает, что делать. Арвент же принялся озираться с живейшим любопытством. Ему еще не доводилось видеть пузырь изнутри, несмотря на то, что его мать однажды выдумывала такой. Его внимание привлекли выступы на потолке, и он решил, что это наверняка ребра. В пузыре все тщательно продумано, все кости и мышцы, их сокращение, взаимодействие и управление. Но Арвент не мог бы сказать, что понимает, за счет чего вся эта громадина поднимается в воздух.

Салон пузыря уже выглядел обжитым. В середине стояли кругом плетеные кресла, и в одном развалился приветливый молодой мужчина с бокалом вина в руке. Початая бутылка и еще несколько бокалов стояли на полу в середине круга. Другой мужчина, постарше и поугрюмее, находился у самого входа и чем-то, видимо, там занимался, пока появление новых людей не прервало его занятия. У дальней стены, где потолок становился совсем низким, валялись дорожные сумки, а рядом сидело несколько летунов. Гротескные создания с непропорционально длинными кожистыми крыльями, с мощными когтями на коротких, не пригодных к передвижению лапах, с огромными клювами, переходящими в высокий гребень на макушке, они немигающе таращились на людей выпученными глазищами. Рядом умостилась и парочка мгновенных посланцев, кажущихся в сравнении с летунами совсем крошечными.

– Бросайте сумки и располагайтесь, – широким жестом пригласил Вернис. – Наш наниматель что-то задерживается.

Арвент и Крайт прошли в дальний конец, уложили свои вещи рядом с остальными и вернулись назад, причем Арвент непринужденно плюхнулся в кресло, а Крайт дошел до выхода, где задержался возле хмурого мужчины, следя за его манипуляциями. Мужчина, впрочем, ничего особенного не делал, просто рассеянно почесывал пузырь возле складки у губ.

– А почему всадники задерживаются? – полюбопытствовал Арвент. – Не собрались ли они нанять кого-то еще?

– Это вряд ли, – усмехнулся Вернис. – Наш контракт, я думаю, сожрет все их сбережения за этот год. Полагаю, это обычный шпионаж. Они надеются как-нибудь выяснить, кого нанимают их враги.

Он покачал головой, как бы дивясь человеческой наивности, и добавил:

– Если они действительно хотели бы что-то узнать, им следовало задержаться в городе хоть на несколько дней. Подумаешь, не взяли слуг! Не рассыпались бы.

Арвент на всякий случай кивнул, но промолчал, поскольку и сам не вполне представлял, как можно обойтись в хозяйстве без слуг.

Угрюмый мужчина заметил любопытство Крайта и кивнул ему:

– Хочешь научиться управляться с этой штукой?

– Было бы неплохо, – отозвался Крайт, немедленно подходя ближе. – Мне нравится летать.

– Эти твари куда сообразительнее летуна. Потому и стоят так дорого, а вовсе не из-за размера. Сперва попробуй просто погладить его вот тут. Он запомнит твою руку и начнет ее различать. Поэтому будь осторожен: если ты ему не понравишься...

Крайт положил ладонь, куда ему указали, возле уголка огромной пасти, и слегка почесал пальцами толстую кожу. Он ощутил, как вздрогнуло гигантское существо, но отчего, сказать не взялся бы.

Из быстро сгущающейся тьмы вынырнуло несколько цветных плащей: бирюзовые и алый. Всадники и сопровождавший их маг, последний из команды, быстро поднялись на борт, и пасть пузыря за их спинами почти тут же захлопнулась. Где-то наверху послышалось негромкое пыхтение.

Все расселись по креслам, взяли бокалы, передавали по кругу разнообразную снедь. Плащи небрежно бросили на спинки кресел, и вся компания оказалась примерно одного цвета. Эта сероватая, почти бесцветная ткань была в ходу среди всех сословий. Слишком мало красок, и они слишком дороги, чтобы использоваться не по делу. Повседневная одежда всадников чаще всего служила им и военной формой и мало чем отличалась от одежды магов. Разве что сапоги без шнуровки, с голенищем, больше напоминающим кожаный чулок, да штаны немного укорочены, – так удобнее надевать поножи. Зато всевозможными украшениями щеголял всякий, кто мог себе позволить, и можно было не сомневаться, что половина из них являются истинными или мнимыми колдовскими амулетами. Никто не спешил затевать разговор, и до сих пор все проронили разве что несколько слов, касающихся угощения. Первым заговорил владыка Ниера, статный, мрачноватый мужчина с аккуратной бородкой.

– Когда мы взлетим?

– Уже взлетели, – сообщил Вернис несколько снисходительно.

Арвент удивился этому сообщению не меньше всадников. Никакого движения не ощущалось, даже вино в бокалах не порывалось выплеснуться. Но тут вдруг раздался шумный вздох, какой-то скрип, и пол слегка дернулся под ногами.

– А теперь еще и сдвинулись с места, – добавил Вернис. – Плавники будут немного поскрипывать, но к этому быстро привыкаешь.

Заметно было, что всадники слегка нервничают. Должно быть, им еще не приходилось нанимать целую команду с собственным пузырем, потому что в противном случае они уже поднимались бы в воздух вместе с магами. Всадники вообще старались держать себя, как в кругу равных. Им, высшему сословию внешнего мира, непросто признавать чье-то превосходство. Но маги держались именно с превосходством, снисходительно поглядывая на своих клиентов. Арвент знал от отца, что даже его, помощника и вчерашнего ученика, просьбу непременно постарался бы исполнить любой из всадников, будь он хоть сам властитель. В городе шутили, что маги – небожители, пришедшие на смену старым богам, а во внешнем мире это даже не казалось шуткой.

– Так чем будем заниматься? – начал деловой разговор Вернис.

– Постараемся отобрать крепость Агоф, – вздохнул повелитель Ниера. – В прошлом году это так и не удалось. Мы наняли мага-воина, но он не справился.

– А кто противник?

– Был Бенуэс, а теперь не знаю. Но я слышал краем уха, что его собирались нанять и в этом году.

– Серьезный парень, – Вернис покачал головой. – Но против команды не выстоит.

Пузырь, размеренно взмахивая плавниками, направлялся на север, следуя над изгибами великой реки. Всадники и маги лениво перебрасывались словами, время от времени наполняя бокалы. Арвент начал задремывать в кресле, убаюканный вином, неторопливым разговором, мерным поскрипыванием воздухоплавателя. Крайт, напротив, оставался бодр, и ему становилось скучно. Обнаружив, что давешний его собеседник сидит рядом, Крайт оживился, выяснил, что его зовут Конот, и тут же шепотом высказал ему свою главную претензию.

– Этот пузырь – ужасно скучная штука. Даже не чувствуешь, что летишь. Как будто сидишь дома, никакой разницы. Почему в них хотя бы окон нет? Было бы видно, где мы летим.

– Хочешь глянуть вниз? – предложил Конот. Крайт немедленно на это согласился.

Вдвоем они покинули компанию и приблизились к пасти пузыря. В закрытом виде нижняя ее часть поднималась вверх, и челюсти смыкались примерно на высоте человеческого роста. Конот положил ладонь все там же, возле уголка пасти.

– Сейчас я ее открою, а ты готовься не вывалиться.

Крайт пошире расставил ноги и представил, что его подошвы стали липкими и приклеились к полу. Когда представление показалось ему достаточно четким, он слегка дернул ногой, убедился, что она не отклеивается, и кивнул своему новому знакомому. Тот почесал шкуру пузыря, и его челюсть начала медленно отваливаться вниз.

Холодный ночной ветер ворвался в уютное нутро воздухоплавателя. У Крайта захватило дух. Справа, на востоке, виднелась зеленая луна, уже начавшая свой путь вслед за солнцем, отмечая ночное течение времени. Пригоршня более мелких цветных лун рассыпалась по небу, почти затмевая звезды. Больше ничего нельзя было разобрать в темноте. Крайт опустился на одно колено, подполз поближе к краю и на всякий случай приклеил к полу ладони, чтобы не вывалиться при каком-нибудь маневре. Пузырь медленно плыл, со свистом взмахивая плавниками, как крыльями. Внизу, в кромешной тьме, что-то тускло поблескивало, и Крайт предположил, что это река.

– Как мы высоко! – воскликнул он в полном восторге. – Я никогда так высоко не забирался на летуне.

– Конечно, – согласился Конот. – Летуны и не должны сюда забираться. У них совершенно другой принцип.

– Эй, там! – окликнул Вернис. – Посмотрели и хватит! Холодно.

Крайт дернулся, пытаясь обернуться, и только тогда спохватился, что его ладони приклеены к полу. Окончательно сконфузившись, он аккуратно отлепил их, а Конот тем временем уже закрыл пасть пузыря.

– И вообще, ложились бы вы спать, молодежь, – добавил мастер. – Хватит вам в ближайшее время впечатлений. На войну все-таки летим.

Предвестье Всадника

Осада крепости Агоф оказалась затяжным мероприятием. Маг-одиночка по имени Бенуэс, действительно продливший контракт на этот год, сделал крепостные стены неуязвимыми, точно как в Гессе. Чтобы разрушить такую защиту, атакующим магам пришлось бы сперва догадаться, что именно он придумал, чтобы стены не разваливались от выстрелов катапульт, а потом выдумать нечто такое, от чего они непременно развалятся. Но владыка Ниера и не хотел пока разрушать крепость, надеясь, что новая команда магов что-нибудь предпримет, чтобы ему получить это сооружение в сохранности.

Он рассказал, что война за эту территорию велась весь прошлый год с попеременным успехом. Маги, нанятые обеими сторонами, оказались примерно равны по силам, и войско Ниера то осаждало замок, то откатывалось назад, будучи разбитым. С началом перемирия Ниер снова устроил военный лагерь под стенами Агофа, и теперь с пригорка, где расположились маги и командование всадников, хорошо различались фигурки агофских крестьян и солдат, суетящихся вокруг крепости, проверяя, все ли готово. Война должна была начаться завтра.

Арвент с любопытством разглядывал полевой лагерь. Для него все это было в новинку: сборные шатры, костры, котлы, булькающие над ними, множество снующих повсюду людей и фыркающих животных. Здесь, возле палатки магов на холме, было потише, но вот внизу, где расположилось основное войско, просто каша кипела.

Отряд всадников, сопровождающий магов, прибыл из Ниертойна только сегодня утром. Новичкам прежде не доводилось ездить верхом на тамелгах, верховых чудовищах всадников. Удержаться на горбатой спине этого зверя оказывалось возможным только в специальном креслице с низкой спинкой, установка которого являлась отдельной наукой, требующей большой сноровки; а чтобы забраться наверх, приходилось преодолеть три ступеньки веревочной лестницы. Тамелг обладал устрашающей внешностью, длинными и мощными когтистыми лапами, массивными челюстями с торчащими наружу клыками. Но при всем этом выяснилось, что ход тамелга удивительно плавный, и верховой поход не вызвал затруднений даже у новобранцев.

Сейчас целое стадо этих монстров рыскало внизу по долине вместе с мелкими кряжистыми сорфи, тягловыми животными. Эти низенькие круглобокие звери использовались для того, чтобы тянуть повозки с тяжелым грузом. Двигались они медленно, – хороший пешеход налегке без труда обгонял караван, – но зато без устали могли тащить невероятную тяжесть.

Кое-кто утверждал, что оба вида, несмотря на внешнее различие, состоят в родстве. Но очевидным сходством между тамелгом и сорфи были разве что клыки и когти, да еще привычка ковыряться в земле и способность поедать любые пищевые отходы.

Маги собрались кучкой у костра, на котором готовилось что-то аппетитное. Все они уже надели свои алые плащи, униформу, выделяющую их в этой серой толпе. Собственно, не совсем плащи, скорее, накидки, спереди и сзади до середины бедра, по бокам – до локтя. Неподалеку, у соседнего шатра, так же ярко сияли длинные бирюзовые плащи, которыми обозначали себя всадники, высшее военное сословие. А вот людей низшего сословия оказалось удивительно мало. Арвент предполагал, что каждый из всадников привезет собственную прислугу, и в итоге их окажется больше, чем знати, но вышло иначе. Но и небольшое количество этих строгих, деловитых, породистых слуг легко справлялось со всеми хозяйственными хлопотами в лагере. Один из таких сейчас с важным видом помешивал варево в котле, сидя рядом с магами.

А еще вокруг суетилось огромное количество существ, которое принято было называть народом, но всадники порой именовали их скотом, и Арвенту это даже не казалось грубостью. Удачный термин «вырожденные» еще не прижился в обиходе, но все чаще использовался магами. Все как на подбор высокие, мускулистые, с низкими лбами, с плоскими лицами, пригодными для выражения лишь самых примитивных эмоций. Лишенные воображения, неспособные представить себе смерть, пока она самолично за ними не явится, они становились идеальными солдатами. Сейчас они собирались группами возле костров, готовили на них похлебку и отвар карры, громко и дружно ржали над какими-то глупыми шутками, баловались с оружием.

Вооружение у этой армии было самое примитивное. Иногда мечи и кинжалы, сделанные как попало подмастерьями кузнецов, часто ломающиеся, иззубренные и обычно тупые. А куда чаще – просто дубины, которыми эти существа владели лучше чего-то другого. Иногда в качестве оружия использовались сельскохозяйственные инструменты или какие-нибудь эксперименты оружейников, и никого не волновало, что не умеющие с ними управиться солдаты калечили своих соратников или самих себя. Немного более приличными были луки, не настолько, конечно, хорошие, как у всадников, но вполне убийственные.

На эту грубую толпу Арвент смотрел с любопытством, гадливостью и некоторым смущением. Это маги послужили причиной их появления; все дело было в отваре карры, чей дразнящий запах поднимался над лагерем. Ужасно аппетитный, свежий аромат, так и подталкивающий зачерпнуть из котла кружечку и просто попробовать. Но никто из высшего или низшего сословия не поддавался этому соблазну.

Отец рассказывал Арвенту историю расцвета и падения империи, пусть многие подробности и потерялись в веках. Началась она с того, что кто-то нашел способ приготовить порошок из травы каюсса, росшей по берегам великой реки, а последствия лежали сейчас перед юношей, как на ладони, заставляя вспомнить слышанные в детстве рассказы.

Порошок каюсса – опасная штука, для недостаточно крепкого организма он станет отравой. Но перед тем, кто не умрет от первой же порции, открываются удивительные вещи: он обнаруживает в себе необыкновенную ясность восприятия, понимание сути всего, и это становится пропуском в мир магии. Еще немного теории и много практики, и человек становится магом. Первооткрыватель порошка, смекнув, какие открываются перспективы, отправился прямиком к правителю города Гесса, тогда еще одного из многих равнозначных городов.

И началась эпоха завоеваний. Отряды всадников, усиленные боевыми магами, постепенно покорили варварские народы и подчинили Гессу всю долину от моря на юге и западе до гор на севере и востоке. На горах лежал снег, из-за них дули холодные ветры, и завоеватели не спешили перебираться на ту сторону. Какие-то народы, вытесненные со своих исконных территорий, ушли в горы и за них и до сих пор доставляли неприятности по границам империи. Гесс выстроил города и крепости, назначил наместников и стоял на пороге своего расцвета.

И тут вдруг что-то произошло, а что именно, теперь уже никто наверняка не помнит. Вышла какая-то ссора у императора и верховного мага, а что они не поделили, установить не представляется возможным. Был ли это заговор с целью свержения власти или бытовая ссора, закончившаяся случайным убийством? Факт состоит в том, что император был убит, а маги, понимая, что отступать некуда, объединились, расправились с немногочисленными войсками, остававшимися в городе, предложили всем, кто не намерен оставаться с ними, покинуть пределы Гесса, после чего запечатали стены. Над морем встал стеной туман, в котором суда теряли ориентиры и непременно разворачивались и плыли обратно, сколько бы ни старались пройти насквозь. Стены сделались неразрушаемыми, а кроме того маги с легкостью могли обратить в пыль любой снаряд, запущенный в сторону города. Имперские войска собрались под стенами, намереваясь подавить бунт, и скоро убедились, что бывшая столица совершенно неприступна. Лишенные центральной власти войска недолго упорствовали, осаждая Гесс, разъехались по своим городам, а после каждый наместник объявил себя единоличным правителем своей территории.

Так с тех пор и повелось. Маги, запечатанные в городе, посвятили себя всецело занятиям наукой и постижением тайн природы. Простые столичные жители, которые не захотели покидать свои дома, превратились со временем в слуг, людей совершенно незаменимых, взявших на себя заботу о магах, которые слишком увлеклись своими занятиями, чтобы учиться элементарным вещам. Надо сказать, что и детей маги заводили неохотно, те отвлекали их от экспериментов, и вскоре в городе едва не приключился демографический кризис. Тогда и появилась эта традиция – подбирать во внешнем мире ненужных детей, сирот или же тех, от кого родители готовы были отказаться за плату.

А люди во внешнем мире поделились на два сословия: высшее – военная знать, и низшее – все остальные. После чего знать принялась активно сражаться между собой, намереваясь перекроить границы территорий.

Вскоре всадники спохватились, что они как-то слишком быстро заканчиваются. Погибали в боях, не оставив потомства, прерывались династии, пустовали фамильные замки. Не беда, решили все, погоним на войну крестьян! А потом оказалось, что и запас простонародья не бесконечен. Приходили в запустение деревни и города, некому стало обрабатывать поля, свирепствовали эпидемии и голод. Но всадники уже не могли остановиться.

И тогда вмешались маги. Чистая наука на голодный желудок оказалась малопривлекательным занятием. Конечно, море и река служили неистощимым источником пищи, а поля вокруг города давали обильные урожаи, но рыба и лепешки приелись, а стены и обстановка ветшали. Новым поколениям уже хотелось большего. Если не роскоши, то хотя бы достатка. Хотелось торговых связей с внешним миром, хотелось незнакомой пищи, хотелось обзавестись вещами, которых никто в городе не умел делать. И первое, что придумали маги, это продать всадникам идею.

В ту пору внуки тех, кто поделил между собой империю, уже настолько обеспокоились сложившейся ситуацией, что принялись даже договариваться между собой. Не сохранилось надежных свидетельств, что случилось прежде: внедрение отвара карры или же договор о правилах; с летописями тогда было еще хуже, чем теперь. Но доподлинно известно, что это именно маги предложили всадникам ввести моду на новый напиток, и предложение было принято всеми территориями одновременно.

Карра – не слишком распространенная травка, растущая по берегам великой реки. Но в нескольких местах недалеко от Гесса есть поляны, полностью заполоненные ею одной. Уже давно заметили, что домашний скот, пасущийся на тех полянах, быстрее прибавляет в весе и плодится во множестве. Ходит также легенда, что кто-то из магов, обожравшись порошка каюсса до икоты, проник в самую суть этой травы, так что чуть сам не стал травой, и узнал все ее тайны; поговаривают еще, что он несколько усилил свойства карры, но вот об этом уж точно никто наверняка не знает. Эту-то траву маги и предложили развести повсеместно, введя среди простолюдинов моду на приготовление напитка из нее.

Отец говорил Арвенту, что маги не знали, к каким результатам это приведет. Они полагали, что люди просто станут сильнее и плодовитее. И Арвент хотел верить, что это так, потому что сделать такое с людьми нарочно... Счастье еще, что многие горожане предпочитали следовать моде всадников, а привычки селян почитали низкими и недостойными подражания. Будь иначе, мир лишился бы целой прослойки важнейших людей: ремесленников, торговцев, слуг. Ибо те, кто употреблял отвар карры с самого детства, утрачивали человеческий облик.

Крестьяне приняли идею с удовольствием. Карра вкусно пахла, отвар из нее получался изумительный, бодрящий, от него поднималось настроение, хотелось жить и работать. Дети рождались во множестве и едва не с рождения принимались пить все тот же отвар. Никто поначалу не замечал, что созревают они все раньше и раньше. У каждого следующего поколения первенцы рождались хотя бы на год раньше, чем у предыдущего. И через некоторое время стала отчетливо заметна разница между теми, кто пил отвар, и теми, кто никогда к нему не притрагивался. Тогда-то и пошла эта традиция делить всех жителей на людей и недолюдей.

В нынешние времена представители народа выглядят взрослыми уже в десять лет. Срок беременности сократился до пяти месяцев против девяти обычных. Недолюди вырастают крупными и здоровыми, но их мозг из-за такого поспешного роста не успевает развиться до назначенных природой пределов. Они все еще нормально овладевают речью, хотя некоторые из магов поговаривают, что в скором времени даже это станет для них невозможно. Эти существа остаются вечными детьми, несамостоятельными, нуждающимися в управлении. Крестьянский труд им доступен, пока он регламентирован традицией. Если родители научили их сеять и собирать урожай, руководствуясь теми или иными приметами, они выполняют предписания. С еще большей легкостью они становятся солдатами. Они лишены воображения, они бесстрашны, они жестоки, они покорны. Их забирают из семьи лет в семь, обучают владению оружием, а после бросают в бой, и, кажется, сами солдаты этим весьма довольны.

Оказалось, что такое войско легко обучается правилам, а это было немаловажно, поскольку примерно во времена внедрения отвара всадники заключили соглашение о ведении войны. Нашелся тогда кто-то умный, кто поставил вопрос ребром: или мы договариваемся действовать так, чтобы перестать гробить представителей знатных родов, или вовсе прекращаем сражаться. Как можно прекратить, взвыли тогда все, когда споры не разрешены, когда границы размыты? Отдать вот ему замок, который мой прадед строил? Но все согласились, что тот последний в роду, и этот последний, а тут еще немного, и вовсе никого из высшего сословия не останется. В конце концов всадникам удалось договориться и выработать некие правила, суть которых сводилась к тому, чтобы намеренно никого из знатных не убивать, не стрелять прицельно, а если кто-то окажется захвачен в плен, давать возможность родственникам или союзникам выкупить пленника. Правила эти были записаны на пергамент во многих экземплярах, подписанных всеми участниками договора и хранящихся теперь у каждого из правителей территорий. Именно тогда и сложилась традиция носить цветные плащи: нужно же было объяснить солдатам, в кого не следует целиться.

А несколько позже в эту игру вступили и маги. Когда миновал кризис и запустение, когда смелее пошла торговля, опомнились и принялись развиваться ремесла, когда работа за деньги снова стала иметь смысл, тогда-то маги и предложили свои услуги правителям. Разумеется, для себя они выторговали еще более вольготные условия, чем прежде имели всадники. Что поделаешь: небожители, сверхлюди, и обычным людям с ними не равняться.

И вот в результате всех этих событий Арвент Конта сидел сейчас у костра в полевом лагере войск Ниера, не вполне представляя, что он будет делать завтра.

***

Крайт тоже сидел, погрузившись в воспоминания, но были они несколько иного свойства. На суетящуюся внизу толпу он глядел со смесью отвращения и облегчения. Только теперь он по-настоящему понял, какой судьбы чудом избежал, и в очередной раз благодарил свою удачу. Он запросто мог оказаться там, среди этих существ, лишь внешне напоминающих человека.