Текст книги "Зеркало Медузы"

Автор книги: Роберт Маселло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 30 страниц)

Экскурсовод захлопала в ладоши.

– Прекрасно. Очень хорошо. Лично я считаю, что это лицо самого Челлини.

Дэвид мог бы согласиться с ней – не только из-за манеры, в которой Бенвенуто сохранил свой образ, но и из-за сходства с единственным портретом мастера, написанным Вазари на исходе его жизни. Эта иллюзия была еще одним доказательством его ума и изобретательности, или – следуя академическому языку, к которому Дэвид питал отвращение – «обращенной иконографии и внутритекстуальной сложности автора».

Несколько учеников старательно записывали что-то в блокноты. Экскурсовод, взглянув на часы, энергично произнесла:

– А теперь идите за мной. Мы должны посмотреть на палаццо Веккьо.

Она указала рукой на массивный и грозный дворец Медичи, нависавший над площадью. Ученики устало потащились за ней. Гид, чей энтузиазм, казалось, никогда не истощался, прошла мимо Дэвида и одарила его заинтересованным взглядом. Он улыбнулся, поднял руку для прощания и беззвучно прошептал:

– Grazie mille! Большое спасибо!

Экскурсовод склонила голову, тихо ответив:

– Prego. Пожалуйста.

* * *

Часом позже, завершив прогулку по пьяцце Синьория, Дэвид зашел в соседнее кафе и заказал капуччино. Он пытался преодолеть сонливость, вызванную сменой часовых поясов, и попутно планировал дела на завтрашний день. Библиотека «Лоренциана» открывалась в десять утра, и он хотел первым войти в ее двери. Ему предстояла большая работа с архивными документами, и он как раз намечал приоритетные вопросы, и вдруг будто порыв ветра ворвался в дверь и налетел на его столик. Кто-то рывком отодвинул кресло напротив, рухнул в него и сделал заказ проходившему мимо официанту.

– Due ova fritte, il pane tostato ed un espresso. Pronto! Яичницу из двух яиц, обжаренный хлеб и эспрессо. Побыстрее!

Подняв голову, Дэвид увидел перед собой экскурсовода. Женщина торопливо расстегивала пуговицы плаща и осматривала стол, как будто выискивала какую-нибудь пищу, которую она могла съесть, пока ей готовили яйца и тост.

– Buono giorno! Добрый день! – с веселой улыбкой сказал немного удивленный Дэвид.

– Buono giorno! Lei parla l’Italiano? Добрый день. Говорите по-итальянски?

– Si. Да, – произнес Дэвид, с радостью пробуя свой подзабытый итальянский. – Masono fuori di pratica. Я давно не практиковался.

Гид быстро закивала головой.

– Cio e buono. Все хорошо.

Официант поставил перед ней чашку эспрессо, и женщина одним глотком опустошила ее до половины. Щелкнув пальцами, она сказала:

– Un altro! Еще одну!

Пока официант ходил за другой чашкой, Дэвид представился:

– Mi chiamo David Franco.

– Оливия Леви, – ответила экскурсовод, сняв синюю резинку с «конского хвоста» и встряхнув длинными черными волосами.

Идеальное имя для такой красавицы, подумал Дэвид. Черные, как оливы, глаза и кожа цвета золотистой пены эспрессо.

– Если вы не против, давайте перейдем на английский язык.

Дэвид почувствовал себя немного обиженным. Неужели его итальянский был так плох?

– Мне нужно практиковаться, – объяснила Оливия. – Иногда мои экскурсанты смеются, когда я им что-то рассказываю. Не хочу давать им повода для шуток.

– Я думаю, вы прекрасно справляетесь со своей работой.

Оливия презрительно фыркнула.

– И вы называете это работой? Я занимаюсь этим только ради денег.

Она всплеснула руками в показном смирении. Театральность, вспомнил Дэвид, присуща многим итальянцам.

– Все только ради жалких гонораров.

– Мне казалось, что проведение экскурсий приносит неплохой доход. Во всяком случае, здесь, во Флоренции.

– Но это отвлекает меня от истинного призвания. От моей настоящей работы. Я не гид. Я писательница.

– Правда? – заинтригованно спросил Дэвид. – И о чем вы пишете?

– А о чем еще я могу писать? – ответила она, указывая рукой на окружавшую их Флоренцию. – Об огромной художественной коллекции, когда-либо собранной в одном месте и почти в одно и то же время. Какой другой город может похвастать Микеланджело и Боттичелли, Верроккьо и Мазаччо, да Винчи и Гиберти, Брунеллески и Челлини? А ведь все они жили здесь. И их работы по-прежнему с нами. Я уже не говорю о Петрарке, Боккаччо и бессмертном Данте!

– Ну, флорентинцы не очень-то благоволили Данте, – с улыбкой заметил Дэвид. – Как мне помнится, в 1302 году они изгнали его в вечную ссылку.

Оливия мрачно вздохнула и неодобрительно посмотрела на Дэвида, словно говоря ему, что он слишком много знает для обычного туриста.

– То был не мой народ. Моих соплеменников вам не в чем обвинять. Мои предки жили на виа Джудиче.

Дэвид слышал это название прежде, оно было связано с евреями.

– Козимо построил в том месте первое гетто. Он заставил всех евреев переехать туда – не важно, нравилось им это или нет.

Официант поставил перед Оливией тарелку и еще одну чашку эспрессо. Девушка склонилась над столом и без стеснения занялась едой. Локоны черных волос красиво обрамляли ее узкое лицо.

Дэвида всегда забавляло особое и очень личное отношение флорентийцев к вопросам истории. Вот и сейчас Оливия сослалась на умершего пятьсот лет назад Козимо де Медичи, словно он был ее личным знакомым, будто изгнание евреев в флорентийское гетто случилось буквально вчера. Дэвид знал, что евреи Флоренции постепенно восстановили свои права, и к 1800 году им снова позволили селиться в городе там, где они пожелают. В ту пору существовал даже городской указ, запрещавший в публичных речах и театральных выступлениях какие-либо обидные намеки на евреев. Гетто было уничтожено, и от него не осталось никаких следов. Хотя подспудный антисемитизм, свойственный всей Европе, сохранился. Позже Гитлер просто пробудил его и использовал в своих целях.

– Значит, ваша семья пережила войну? – деликатно спросил Дэвид.

Оливия подобрала остатки желтка небольшим кусочком хлеба и мрачно ответила:

– Некоторые родственники уцелели. Но большинство попали в Маутхаузен.

Она говорила о концентрационном лагере, где тысячи итальянских евреев были уничтожены в газовых камерах.

– Сожалею, – произнес Дэвид, и она раздраженно пожала плечами.

– Что сейчас говорить? Все уже произошло! Многие итальянцы прятали евреев в монастырях и под церковными сводами. Но что сделал папа? Ничего! А местные фашисты? Им нравились коричневые рубашки и черные ботинки. Им нравилось убивать лавочников и клерков. Это же было так легко. Когда-то в прошлом так уже делали. И гетто уже было. Люди с трусливыми сердцами просто повторили преступления своих предков.

Она подбирала хлебом остатки яичницы, а Дэвид вспомнил о Муссолини, повешенном за ноги на фонарном столбе.

– Где вы живете? – спросил Дэвид.

– Вы знаете кафе «Джуббе Росси» на пьяцце делла Република?

– Нет, не знаю.

Она снова пожала плечами.

– Это лучшее кафе в городе. Я там живу неподалеку.

Отодвинув тарелку в сторону, Оливия откинулась на спинку кресла. Она порылась в кармане, вытащила пачку сигарет и протянула ее Дэвиду. Когда тот отказался, она прикурила сигарету и с любопытством посмотрела на собеседника.

– А вы кто такой? Американец? Турист?

Дэвид не мог понять причину, по которой она завела с ним беседу. Может быть, она рассматривала его как своего потенциального клиента?

– Честно говоря, я здесь по делам.

– Вы не похожи на бизнесмена.

Дэвид решил не принимать эту фразу за комплимент.

– Я научный сотрудник одной из чикагских библиотек.

– О, я была в Чикаго! – радостно вскричала Оливия. – Там очень холодно. И знаете? Я прожила в Нью-Йорке целых пять лет.

Она растопырила пять пальцев для убедительности.

– Мне довелось писать диссертацию на докторскую степень у вас в Колумбии.

Она произнесла это так, словно говорила не о поэтическом названии Америки, а о стране на южном континенте.

– Теперь я работаю здесь.

– Над книгой? – спросил Дэвид.

Она пристально взглянула на него.

– Над очень большой книгой. Это история… Не буду говорить о содержании. Я работаю над ней семь лет.

– Наверное, вы уже заканчиваете ее?

Дэвид хотел приободрить свою собеседницу, но Оливия, покачав головой, выдохнула струйку дыма.

– Нет. Я встретилась с огромным сопротивлением. Моя тема вызывает много споров.

Взглянув на часы, она с огорчением сказала:

– Мне пора уходить. Я должна провести экскурсию для частного клиента. Где вы остановились?

– В «Гранде».

– В «Гранде»?

По глазам Оливии было видно, что она производила еще одну переоценку его личности.

– И на кого вы работаете? Что это за библиотека?

– «Ньюберри». Частное учреждение.

– Вы планируете изучать документы в местном университете?

– Нет, в библиотеке «Лоренциана».

Дэвиду показалось, что он услышал шум вращавшихся колесиков в ее голове – прямо как в игральном автомате при выигрыше, когда в каждом окошке появлялось по вишенке. Он ожидал очередного залпа вопросов и гадал, насколько они будут приветливы. Похоже, она не случайно последовала за ним в кафе и подсела к столику. Или у него паранойя? С тех пор как его пытались сбить на улице, он стал излишне подозрительным.

Оливия встала и сделала последнюю затяжку.

– Я опаздываю, – сказала она, бросив окурок в пустую чашку. – Спасибо за компанию.

– Пожалуйста, – ответил Дэвид.

– Вы можете присоединяться к любому моему туру. В любое время. Совершенно бесплатно.

– Осторожно! Я могу поймать вас на слове.

Она улыбнулась.

– Возможно, я расскажу вам парочку таких историй, о которых вы еще не знаете.

И затем, пока он выискивал в ее словах какой-то скрытый подтекст, Оливия торопливо зашагала через площадь.

Полы ее старого плаща развевались на ветру. Вскоре Дэвиду, как он того и ожидал, пришлось оплатить счет за ее завтрак.

Глава 12

Черт, черт, черт! Что ему теперь делать, гадал Эшер, сидя на лавке напротив кафе. Девчонка ушла, а Дэвид остался. Но он не мог выслеживать обоих сразу.

Интересно, кто она такая? Неужели сообщница? Или просто экскурсовод, которой захотелось познакомиться с парнем, присоединившимся к ее группе?

По приказу Шиллингера, Эшер следовал за Дэвидом от самого Чикаго. Он все время держался рядом, иногда отставая на пару сотен ярдов. Пока Франко летел в салоне первого класса, Эшер корчился в маленьком кресле сзади, около туалетов – это было самое удаленное из всех мест на самолете. Когда Дэвид направился в город на лимузине, Эшер погнался за ним на такси. И прятался за колонной в вестибюле отеля, пока его подопечный заселялся в «Гранд». На его крепком плече со вчерашнего вечера висела походная сумка.

Повинуясь интуиции, Эрнст направился следом за девушкой. Симпатичная пташка, отметил он, хотя ей не мешало бы нарастить на костях больше мяса. Возраст около 27–29 лет. Судя по ее торопливой походке, ей предстояло выполнить сегодня много дел. Проходя мимо мусорной площадки, она сорвала ирис с лацкана плаща и швырнула его в бак. Эшер одобрительно фыркнул. Видимо, девчонка носила цветок только ради своих чокнутых туристов.

В нескольких кварталах от площади она нырнула в магазин, где продавались старые книги. Выйдя оттуда через полчаса с толстым томом, засунутым под мышку, она начала рыться в кармане плаща. Когда Эшер понял, что девчонка искала ключи от машины, он остановил первое же проезжавшее такси и, сев на заднее сиденье, велел водителю ждать. Наконец его подопечная подошла к маленькому битому «фиату» и забралась внутрь. Трудно было представить, что эта мятая машина могла ездить.

– Следуй за ней, – сказал он таксисту, бросив на переднее сиденье несколько купюр.

Девчонка вела машину в такой же манере, как делала все остальное – быстро, напрямик, вклиниваясь в поток транспорта, трезвоня клаксоном, подрезая соседей на разворотах, сворачивая за углы так резко, что пешеходы отпрыгивали на тротуары, едва унося ноги из-под колес.

– Эта женщина сумасшедшая! – констатировал таксист, пытаясь держаться рядом с ней.

– Просто не потеряй ее, – ответил Эшер, бросив на сиденье еще одну купюру.

Около пьяццы делла Република она промчалась пару раз по одним и тем же улочкам, выискивая парковочное место. Во Флоренции это всегда было трудным делом. Когда кто-то отъехал от переполненного кафе, к освободившемуся пятачку рванула другая машина, но маленький «фиат», гремя, как консервная банка, подрезал ей путь и захватил позицию. Одно колесо ударилось в бордюр. Заднее крыло выпирало на улицу.

Эшер услышал крепкую брань обиженного водителя. Тем временем девушка схватила книгу и заперла дверь «фиата». Как будто кто-то стал бы красть эту груду металлолома! Не оглядываясь назад, она взбежала по ступеням небольшого, наполовину развалившегося здания. Эшер вышел из такси и начал осматривать окна. Вскоре на третьем этаже раздвинулись шторы. Он сверился со списком жильцов и выяснил, кому принадлежала квартира. Фамилия – Леви. Имя начиналось на букву «О». Теперь оставалось позвонить Шиллингеру в Чикаго и получить дополнительную информацию. Если босс не заинтересуется девчонкой, это только упростит его задание.

Эрнст простоял на улице еще два часа, но затем решил, что на сегодня хватит. Он чертовски устал, гоняясь за Дэвидом Франко. Ему доводилось бывать во Флоренции, хотя с тех пор прошло много лет. В последний раз он приезжал сюда, сопровождая римского папу с отрядом швейцарских гвардейцев. Тем не менее он помнил, где жил Юлиус Янтцен – его подельник по старым делам. И, к счастью, это место располагалось неподалеку отсюда.

Его путь пролегал по самой запущенной и неблагополучной части города. Эшер шел пешком по кварталам, населенным иммигрантами и иностранными рабочими. Многие магазины имели вывески на арабском языке и фарси. Узкие мощеные улицы устилал слой грязи и отбросов. Здесь никогда не бывало туристов. Дешевые гостиницы перемежались букмекерскими конторами, закусочные и кебабные окружали старинные церкви, которые выглядели тут совершенно чужеродно. И всю эту композицию завершал еще один знак времени – большой частный морг.

На углу мрачноватой улицы находилось ветхое строение, окрашенное в бледно-оранжевый цвет. На первом этаже размещалась табачная лавка. Эшер прошел мимо молодых бездельников, околачивавшихся перед входом, и вошел в тенистый двор, украшенный большим фонтаном с зеленой застоявшейся водой на дне. Чуть дальше располагалась небольшая пристройка. Обитая жестью дверь выделялась на общем фоне, она выглядела новой и неповрежденной. Эрнст опустил свою сумку на землю и три раза ударил кулаком по металлу.

Взглянув на окно рядом с дверью, Эшер увидел два пальца, раздвинувшие грязные шторы. Он отступил назад, чтобы Юлиус мог рассмотреть его. Пока щелкали, открываясь, замки и щеколды, он заметил, что с улицы за ним наблюдает один из бездельников – они показались ему турками.

– Что вылупился, придурок? – крикнул Эшер.

Парень не ответил. Взгляд его темных глаз задержался на толстой сумке. Эрнст решил вернуться назад и выбить дерьмо из лоботряса, но в этот миг дверь открылась, и Юлиус махнул ему рукой. Едва Эшер оказался внутри, за его спиной началась возня с замками и засовами. Затем Янтцен повернулся и осмотрел своего гостя с головы до ног.

– Ты не должен был приходить сюда.

– Я тоже рад тебя видеть.

– Сколько раз мне говорить, что я завязал! Вы и так уже разрушили мою жизнь!

Осмотрев квартиру – грязную комнату с потрескавшимся линолеумом на полу и незаправленной постелью за китайской ширмой – Эшер подумал, что Юлиус не будет слишком упрямиться.

– Ты никогда не выйдешь из дела, – сказал он. – И тебе это известно.

В недалеком прошлом Янтцен считался уважаемым доктором в Цюрихе. В ту пору он работал с известными швейцарскими атлетами и велосипедистами. Кроме того, он был ведущим специалистом по анаболическим стероидам, оксигенаторам крови и прочим стимуляторам и всяческим способам повысить физическую выносливость. Эшер пользовался его услугами… пока все не рухнуло.

– Что ты тут делаешь? – спросил Юлиус, убирая со лба непокорные пряди волос.

Он походил на больного кролика из мультика – сутулые плечи, мятые штаны и впалая грудь под расстегнутой фланелевой рубашкой. Эшер понял, что док пристрастился к некоторым своим препаратам – не самого полезного свойства.

– Занимаюсь частным расследованием, если тебе так интересно.

Он сбросил с кушетки несколько газет и сел на грязное покрывало.

– Может, предложишь мне выпить?

Юлиус раздраженно фыркнул, сходил на кухню и принес холодную бутылку «Моретти».

– Ты перешел на местное пиво? – с усмешкой спросил Эрнст.

Он поднес бутылку к губам и несколькими глотками отпил половину. По телевизору шел футбольный матч. Звук был выключен. За последние годы Эшер стал любителем американского футбола. Больше действий, больше очков, больше травм и физических контактов.

Юлиус сел в единственное и, наверное, любимое кресло. То был потрепанный монстр с облезлой искусственной кожей. Рядом на небольшом столике среди скорлупы от фисташек виднелись пивные бутылки, пепельница и пульт управления ТВ. Осмотревшись по сторонам, Эрнст увидел, что скорлупа валялась и на полу.

– Почему ты не покупаешь очищенные фисташки?

– Мне нравятся физические упражнения.

Юлиус включил звук телевизора. В его позе чувствовалась напряженность. Какое-то время они молча наблюдали за игрой. Эшер устал и был бы не против поднять настроение какой-нибудь алхимией. В прошлом Янтцен раз или два в месяц навещал их римские бараки, привозя с собой сумку, набитую всякой всячиной – начиная от витамина В-12 и кончая оксиконтином. Чтобы соответствовать требованиям швейцарской гвардии, парням приходилось поддерживать хорошую физическую форму, и с помощью регулярных инъекций Эшер всегда был первым в своем взводе. Но, судя по нищете жилища и тоскливому взгляду Янтцена, лучшие дни доктора давно закончились. Эшера привели к нему два дела: необходимо было добыть ствол (он не мог пронести оружие на борт самолета) и обзавестись нормальным убежищем для отдыха после работы. Теперь он решил ограничиться только оружием. Уж лучше засветить свой паспорт в гостинице, чем оставаться здесь на ночь.

Эрнст откинул голову назад и, закрыв глаза, задремал. Когда он проснулся и рывком поднялся с кровати, футбольный матч уже закончился. Шли вечерние новости. За окном сгущались сумерки. Янтцен куда-то ушел.

– Юлиус! – позвал он. – Где ты, черт возьми?

Эшер встал, заглянул за китайскую ширму, затем вышел в маленький коридор, где стоял большой платяной шкаф. Хозяина не было ни в ванной, ни в крохотной кухне. Он даже не оставил записки.

– Янтцен! – в последний раз рявкнул Эрнст.

Доктор возник за его спиной, будто из воздуха. На нем был белый хирургический фартук. Прикрыв дверь платяного шкафа, он огорченно покачал головой.

– Господи, как ты храпел!

– Где ты был? – спросил Эшер, заглядывая в гардероб.

Задняя стенка отсутствовала. За шкафом находился дверной проем, из которого в коридор вливался яркий свет.

– Работал, – ответил Янтцен, возвращаясь в тайную комнату.

Эшер пошел за ним следом. Никто не догадался бы, что здесь располагалась лаборатория. Идеальная чистота поддерживалась антисептиками. Над головой сияли флюоресцентные лампы. Рядом с лабораторным столом размещались раковина и металлические полки, уставленные медицинским оборудованием и лекарственными препаратами. Внезапно Эрнст все понял. Доктор не «спекся». Он продолжал свое дело.

– Я приготовил тебе кое-что, – сказал Юлиус, указав рукой на полку, где лежал девятимиллиметровый «глок» с присоединенным к стволу глушителем. – Может, пригодится.

Эшер удовлетворенно кивнул. Ему понравилось, что Янтцен так быстро выполнил его просьбу. Он проверил оружие.

– Осторожно! Пистолет заряжен.

Пересчитав горстку таблеток, Юлиус пересыпал ее в пузырьки.

– Ты голоден? – спросил он.

– Да.

– Тут неподалеку имеется приличный ресторанчик.

Он снял фартук и бросил его на лабораторный стол.

– Ты тут и операции можешь выполнять! – заметил впечатленный Эшер.

– Клиентура у меня маленькая, но верная.

Когда они вышли в коридор, Янтцен передвинул панель в задней части шкафа, после чего распределил на штанге пару дюжин вешалок со старыми рубашками и куртками.

– Можешь оставить свои вещи здесь, – предложил ему Юлиус. – Эту ночь проведешь на диване, а завтра найдешь себе другое жилье.

Эшер ничего не сказал, хотя он не собирался ночевать в такой грязной дыре. Порывшись в сумке, он достал пачку сигарет. Янтцен надел плащ и нелепую шапку, похожую на папаху кубанских казаков. Он повозился с замками и засовами, затем, немного помедлив, открыл скрипучую дверь.

– Тем рестораном заправляют испанцы.

Как только дверь распахнулась, навстречу метнулась темная тень. Юлиус отлетел на середину коридора и рухнул на пол. Его оседлал смуглый парень в футболке-поло. Эшер поднял голову и увидел еще двух молодых мужчин – тех самых турок, которые наблюдали за ним, когда он входил во двор. Они вбежали в коридор. Первый выставил перед собой нож. В руке второго парня был пистолет. Тот, что размахивал ножом, закрыл пинком дверь, а его приятель навел пистолет на Эшера. Эрнст поднял руки вверх, показывая, что он не имеет оружия. Ему велели отойти от сумки. Когда он медленно попятился назад, шустрый малый с пистолетом встал на колени рядом с саквояжем и начал быстро копаться в вещах.

– Вы можете взять сигареты, – сказал Эшер. – И если вы уйдете сейчас, вам ничего не будет.

– Заткнись! – ответил наглый турок.

Он вскочил на ноги и сердито пнул сумку. Эшер понял, что парни приняли его за наркокурьера и решили завладеть товаром.

– Думаю, ты ошибся, дурачок, – миролюбиво произнес Эрнст.

Кретин с пистолетом сделал предупредительный выстрел в подушку на диване. Пуля прошла в шести дюймах от руки Эшера. Веер перьев взлетел в воздух.

– Ахмет, опусти оружие, – взмолился валявшийся на полу Янтцен.

Значит, они знакомы, подумал Эшер. Постоянный клиент. Интересно, как много известно этим парням?

– Веди нас туда! – крикнул Ахмет, указав пистолетом на шкаф, стоявший в коридоре.

Они знали слишком много.

Янтцен поднялся на ноги. Кровь сочилась в уголке его рта. Их с Эшером подвели к шкафу. Ахмет велел Юлиусу отодвинуть одежду и панель, после чего они вошли в лабораторию. Янтцен щелкнул выключателем, и Эшер, как бы ненароком, направился к стойке, где лежал девятимиллиметровой «глок».

– Что ты там делаешь? – крикнул Ахмет. – Стой на месте, или я пристрелю тебя.

Он не видел рук Эшера. Эрнст медленно повернулся к нему, дружелюбно улыбнулся, демонстрируя послушание, а затем выстрелил в грудь турка. Ахмет открыл рот и упал на колени. Два его приятеля ошеломленно замерли на месте. Эшер воспользовался этим и направил «глок» на парня в спортивном свитере. Пуля угодила в лоб, отбросив юношу на металлический стеллаж. Эрнст пристрелил бы и третьего, но Янтцен оказался на линии огня. Уцелевший турок пару раз взмахнул ножом и с криком выбежал из лаборатории.

– С дороги, – рявкнул Эшер и, оттолкнув перепуганного Янтцена, выскочил в коридор.

Беглец уже топтался у двери, пытаясь открыть шлеперный замок.

– Замри на месте, – сказал Эрнст. – Я не буду убивать тебя.

Парень повернул к нему голову. Его лицо исказилось от страха.

– Отойди от двери, – миролюбиво посоветовал Эшер.

Но пальцы юноши наконец справились с замком. Он распахнул дверь, и в этот момент Эрнст выстрелил в него. Пуля попала в плечо. Похоже, парень даже не заметил этого. Эшер метнулся вперед, схватил его за рукав и втянул обратно в коридор.

– Нет-нет, не стреляй! – закричал молодой человек. – Не убивай меня! Мамой клянусь, никому не скажу!

Он сложил руки в мольбе и упал на колени. Но Эшер знал, что, начиная такие дела, нужно идти до конца. Он приставил ствол ко лбу юноши и нажал на курок. Безжизненное тело упало на пол, как мешок картошки. Янтцен выбежал в коридор. Да, с усмешкой подумал Эшер, Юлиусу тут и за день не убраться.

Сунув пистолет за пояс, он отошел от трупа. Господи, какое мочилово! Стоило ли сообщать об этом боссу? Чертов отставной посол. Но Эрнст и так уже имел репутацию вспыльчивого человека. А кто во всем виноват? Шиллингер. Разве не он послал его в Италию с тайной миссией, которая входила в противоречие с планами более крупных игроков? Лужа крови расширилась, и он отступил еще на шаг назад. Если его подозрения были верны, он оказался между двух огней. А такие ситуации ему никогда не нравились. Или он слишком мнителен? Налетчики могли позариться на наркоту. Неужели произошла досадная ошибка? Судя по клиентуре Юлиуса, в это можно было легко поверить.

Теперь он сожалел, что поторопился. Если бы он оставил этого турка живым, то мог бы задать ему несколько вопросов. В следующий раз, подумал Эрнст, нужно будет вести себя мягче и терпеливее.

– Юлиус.

Он дернул за рукав стонавшего доктора. Тот стоял у стены, согнувшись, словно в приступе рвоты.

– Что? – ответил Янтцен, отведя взгляд от лужи крови на полу.

– Ты когда-нибудь перестанешь скулить?

Юлиус судорожно сглотнул и тихо прохрипел:

– Что… черт возьми… нам теперь делать?

– Ну, я начал бы с тряпки, швабры и ведра, – ответил Эшер, отвлекаясь от тяжких размышлений. – У тебя они имеются?