Текст книги "Прикоснуться к безмолвной ярости (ЛП)"

Автор книги: Р. А. Сэндпайпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 28 страниц)

Я кивнула в ответ и поздоровалась.

– Я слышала, вам досталось платье от Плониуса, – сказала она. – В башне есть леди, которые ждут простого приёма у него неделями.

– О, – сказала я, не зная, как на это реагировать. – Я и не подозревала.

– Конечно, нет. Думаю, в этом замке кто-то к вам благоволит. – Затем она подняла ленты. – А это подарок от вашего принца.

Я моргнула, уставившись на ленты с полным изумлением.

Вашего принца. В этом было какое-то особое ударение, какая-то интонация, которая меня встревожила. Если бы она сказала «вашего короля», и я сама была бы жительницей Земель Зрения, в этом не было бы ничего примечательного. Но принцев было двое, и я не принадлежала их народу. Что знала Даффиния? Нас видели той ночью? Но ведь ничего неподобающего не произошло.

После паузы я лишь глупо покачала головой.

– Моего принца?

Даффиния терпеливо улыбнулась узкими губами, накрашенными лиловой помадой. Я дала ей семь спанов – и по тому, как она смотрела на меня сверху вниз, и по едва заметным морщинкам на фарфоровой коже. Волосы у неё были рыжевато-золотые, завидно прямые.

– Я вас подготовлю. Вы уже купались?

Я не купалась.

Я позволила ей провести меня в соседнюю комнату, набрать воду и наполнить побитую жестяную ванну. Было неловко раздеваться перед ней, но я это сделала, радуясь, что пар скроет мой румянец. Она не подняла ни шума, ни комментариев, когда я вошла в воду и устроилась. Она вымыла меня старательно, пусть и без излишеств, и втерла ароматные масла в кожу головы.

Даффиния промокнула меня льняной простынёй – оставшееся тепло дня почти само высушивало меня. Она расчесала мои волосы, помогла надеть платье и нанесла макияж. Я старалась ограничиваться замечаниями о погоде, цвете наряда и своём волнении перед балом.

И всё же мысли мои метались вокруг лент. Сегодня всё начнётся. Лангнатин должен увидеть во мне нечто большее, чем дикарку. Он обязан – прежде чем у меня совсем не кончится время.

Мои руки были напряжены, правая ладонь не отрывалась от строго регламентированного места на пояснице леди Элиссы.

Тётя сообщила мне, что считается крайне невежливым, если я не приглашу на танец хотя бы трёх дам, и я надеялся сократить это число до двух – особенно после недомогания Франсиллин, и её последующего ухода после обеда. Меня передёрнуло от воспоминания. Жаль, что она не смогла сдержать тошноту – и для моих глаз, и для цветущей шпалеры, которую она так усердно покрыла своей рвотой.

Эта леди, Элисса, облачённая в бледно-золотое пышное платье, была одной из наименее неприятных дам, с которыми мне довелось разговаривать за последнюю неделю.

Она улыбалась мне из-под светлых ресниц; её длинные завитые волосы были ещё светлее платья. Заколки были украшены рубинами, а бусы на лице – того же оттенка красного, и это не ускользнуло от меня. Будь то дань нашему дому или моему дракону – это был просчитанный ход её портнихи или матери. Скорее всего, обеих.

Леди Элисса была одной из двух оставшихся невест, которых рассматривал мой отец. Её отец, герцог Карвиллиан, отвечал за управление Подъёмом Унгера – крупнейшим городом на западе Земель Зрения и ключевым торговым узлом. Герцогу принадлежало крупное поместье к югу от города и меньшее – в восточных болотах. Хотя такой союз не стал бы чем-то принципиально новым, я знал, что мой отец нервничает из-за Унгера. Он много раз за последний спан повышал их сборы, чтобы покрыть расходы нашей вылазки на север, и этот брак сгладил бы недовольное роптание Карвиллиана.

– Вам нравится время, проведённое в Драундхейвене, леди Элисса? – спросил я от скуки.

Отец превзошёл сам себя с этим балом: при такой тёплой погоде большая его часть проходила в южных садах. Декоративные мраморные колонны были оплетены плющом и цветами, а между ними тянулись лианы, создавая подобие комнаты вокруг пространства. Полотнища шёлка окутывали каменные столы, а вырезанные настольные статуэтки Пятерых прижимали колышущуюся ткань на месте. Вымощенный круг вокруг роскошного фонтана стал танцполом, пока слуги разносили напитки на серебряных подносах. Внутри, в ожидании удара позднего обеденного колокола, был готов банкет с полной посадкой. Гостей было около сотни – и куда больше, чем я мог бы назвать по именам.

Леди Элисса кивнула.

– Мне это кажется весьма занимательным. Я уже приезжала сюда из отцовского поместья, но это было в Домине.

– Да, сейчас город совсем другой.

Более вонючий, – закончила за меня Чаэтор.

Леди Элисса снова с энтузиазмом кивнула, и её бусы тихо застучали друг о друга.

– Именно так, Ваша Светлость. Здесь так… тепло.

И мы снова вернулись к нашему благословенно молчаливому кружению, напоминая мне, почему она – одна из наименее неприятных женщин. По крайней мере, она, похоже, осознавала недостаток своего ума и не пыталась завести со мной разговор, несмотря на это.

Ты спишь на башне, – обратился я к Чаэтор. – Что ты знаешь о запахе улиц?

Ты много ноешь о вони, – ответила она.

У меня в голове. Сам с собой.

Она рассмеялась.

Тогда перестань так громко думать.

Ни одна из женщин не говорила ничего, что показалось бы мне хотя бы отдалённо интересным. Отчасти я знал, что это и моя вина. Мои собственные увлечения – чужие культуры, мой дракон и спарринги – не интересовали и половину мужчин, с которыми я говорил, не говоря уже об этих юных дамах.

Но я и не пытался на них жениться.

Я вообще не собирался жениться ни на ком.

Когда мы развернулись, я не сводил глаз с распахнутых дверей в коридор. Почти все гости уже прибыли. Я точно знал, кого ищу – и Чаэтор тоже. Я перестал пытаться скрывать от неё своё увлечение Танидвен. Она знала меня слишком хорошо.

Меня тревожил другой взгляд, прикованный к дверям.

Врагг ждал её появления так же жадно, как и я. Я надеялся, что сумел его отпугнуть, но, похоже, мой брат был готов сделать её своей новой игрушкой любой ценой. Я доверял ей – она умела о себе позаботиться, – но я не позволю ему разрушить её жизнь, как однажды сделал я сам.

Моя левая ладонь была влажной, когда мы с Элиссой разошлись. Я задержался в поклоне и коснулся губами её костяшек с такой заботой, чтобы вызвать шёпотки. Спекуляции о моём интересе могли бы отвадить волка на неделю-другую. Она покраснела, и её ответный реверанс был безупречен.

Я развернулся и нашёл место на краю празднества, выхватив у слуги нагретый солнцем цианте, проходя мимо. Я осушил его и задумался, не взять ли ещё один сразу же, но сегодня мне нужна была ясная голова. К тому же леди Белландрик с матерью стояли слишком близко к ближайшему разносчику.

Нет, я останусь здесь – столько, сколько позволит мир. Фокслин выпьет за нас обоих. Он уже танцевал с одной из дам, которых я проигнорировал на обеде на днях. Я даже не помнил, чем она меня обидела. Она была очень хорошенькой – такой нежной, как оленёнок. Из Земель Вкуса, и готовой смеяться, что я ценил. Но её волосы были кричаще-оранжевыми, и я ловил себя на желании, чтобы они были белыми или тёмно-каштановыми.

Танидвен заразила меня.

Я знал, что её маска Ворски заставляет её быть со мной вежливой, даже доброй, – и каждый раз это выбивало меня из колеи. Несколько дней назад, когда мы встретились на лестнице, она посмотрела на меня так, что я едва не протянул к ней руку. И всё же она была лишь вежлива – безупречно вежлива, до такой степени, что снова застала меня врасплох. Совсем не та девушка, что в саду. Я не мог выбросить её образ из головы. Из всей непристойной фантазии, которой меня кормили годами, и из всех женщин, чью компанию я покупал, именно она всплывала, когда я закрывал глаза. Даже в своей простой одежде, с миской мяса в руках.

Два громких хлопка заставили меня вздрогнуть, и я поднял голову. Отец вышел в сады в сопровождении моего кузена Септиллиса и двух королевских гвардейцев. Он махнул рукой, и вокруг меня разразились искренние аплодисменты. Шум был неподдельным – все любят балы, и многие уже успели выпить. Я присоединился, скорее из долга, топая ногами и хлопая по столу.

Браксторн купался в этом, скользя взглядом по садам. Он нашёл меня и бросил многозначительный взгляд. Чёрт возьми, прекрасно.

Я встал и подошёл, остановившись в нескольких шагах от него, когда он поднял руку, и гости стихли.

– Успокойтесь, – сказал он своим богатым баритоном, всё ещё способным подчинять пространство, несмотря на его слабеющую фигуру. – Я ненадолго прерву ваше веселье.

Я сцепил руки перед собой и уставился на шпалеру на уровне головы по ту сторону сада. Отец сделал шаг ко мне, пока толпа ловила каждое его слово.

– Этот бал сегодня устроен в честь вашего принца, – объявил он. – Давайте услышим вашу любовь к принцу Лангнатину, вашему наследному принцу и Чемпиону Госсамира!

Шум поднялся, но заметно меньший, чем при появлении Браксторна. Мне не нужно было смотреть, чтобы понять почему. Чемпионом Госсамира я не был. Для многих из присутствующих я всё ещё оставался Плетью Курвина – и они одновременно боялись и ненавидели меня. Аплодировали те, у кого страх перевешивал отвращение.

Было бы разумно изучить их лица – отметить, кто из жителей Земель Аромата хлопал слабее всех или не издал ни звука. Но я не злился на них, и знал, что половина слов отца была сказана именно ради этого – чтобы выловить их. Мне не хотелось портить игру, лишая их её. Это всё, что у них было – у него и у моей тёти. Эта разрастающаяся паутина недоверия и проклятой политики.

И всё же его слова не были ложью. В глазах отца наша миссия на севере и цена, которую она взяла с наших людей, считались успехом.

Я поднял руку, призывая к тишине, с лучшей попыткой натянутой улыбки.

– Он совершил великий подвиг, усмирив их племенное население, – продолжил Браксторн, – и, более того, привёз домой драгоценную ношу, которая, я уверен, принесёт славу нашему великому королевству.

Аплодисменты смешались с шёпотом. Уже ходили слухи о новом молодом драконе. Это был лишь вопрос времени, прежде чем достаточно слуг заговорят или те, кто вокруг замка, сложат воедино моё прибытие и появление странной девушки с голубыми глазами. Любопытно было бы посмотреть, как Браксторн выкрутится и преподнесёт это.

Но вместо этого он меня удивил.

Отец сунул руку в карман и достал горсть чешуи. Он поднял её, давая небольшому клочку засверкать перед собравшейся публикой.

– В Госсамире была добыта ещё одна трофейная победа. Годами Веллинтрис была диким драконом, раскидывающим свою сеть над пятью королевствами. Непостижимая, неуловимая и неудержимая. Древний дракон, возомнивший себя выше власти людей и выше любого возмездия. Убивавшая, как ей вздумается, – Браксторн встряхнул чешую. – Больше нет! Веллинтрис больше не существует!

Моя кровь похолодела, когда меня накрыл ужас.

Голос Браксторна прогремел над собравшейся знатью:

– Я выехал, оседлав великого Калламонта. Я вонзил его когти – когти нашей нации, нашей Триады – в это чудовище. Ещё одна угроза устранена для нашего народа, ещё одна огромная добыча для нашего арсенала. С её чешуёй, с её клыками мы становимся неудержимыми. Мы – народ Эдрина. Те, кто правит драконами. Смотрите на нас!

Я моргнул в страшном потрясении и присоединился к аплодисментам. По их движению это, должно быть, были самые громкие. На самом деле я почти не слышал их.

Я знал, что это он, – подумал я Чаэтор, хотя сердце ухнуло от истинного понимания.

Веллинтрис была мирным драконом, – ответила Чаэтор, и в её тоне была чистая скорбь.

Я топал и хлопал вместе со всеми, тело моё было жёстким, как у солдата, марширующего под чужой барабан. Они выкрикивали имя моего отца:

– Браксторн! Браксторн! Браксторн!

Я посмотрел на него. На человека, который заставил Калламонта убить собственную мать. На человека, который убил дракона, который, насколько мне было известно, ни разу не причинил вреда человеку. Его глаза сияли, когда он глядел на скандирующие лица. Он бросил взгляд в мою сторону, и его лицо помрачнело. Наверное, в моём взгляде было что-то, что выдало меня.

Норгаллин Молот, убивший дракона Андиллин, укравший её яйцо и подчинивший пять королевств. Правонтил Добрый, который слушал своего Лунно-Касаемого брата до самого конца.

– Смотрите на нас, – провозгласил он. И всё же, когда я смотрел на отца, я видел лишь человека, столь отчаянно пытавшегося соответствовать им, что в итоге он был ничем.

Отец снова обратился к толпе – и я тоже, хлопая до последнего, а затем вернулся на своё место. Я был рад, что Танидвен не успела прийти и услышать это.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Я чувствовал себя оторванным от самого себя, словно одна часть меня была приколочена к погребальному помосту, а другая – на дне Окоторока. Ещё один напиток помог, а приглушённые поздравления заставили меня выдавливать какие-то ответы, пока мужчины хлопали меня по плечу.

В конце концов, именно Чаэтор вернула меня, отпустив какую-то шутку о наряде Браксторна. Это уже не было таким шоком. Я знал, что вина за эту смерть, скорее всего, лежит на нём; мне следовало ожидать, что он присвоит себе этот поступок.

Мой вышитый золотом камзол тяжело лежал на груди в тёплом воздухе. Вопреки вечным строгим наставлениям тёти я расстегнул две верхние пуговицы белой рубашки, подставляя ворот душному воздуху и находя в этом хоть какое-то облегчение. Я вздохнул и провёл языком по уже сухим губам, откинулся назад и снова перевёл взгляд на дверь в коридор.

Танидвен.

Благословенный Эдрин, это было несправедливо. Зачем я дал ей Плониуса? Он был слишком хорошим портным для меня; с ней же – она стала для него воплощением Мефлуаны. Музой Пяти.

Нить Эрсиммон изобразил её как краснеющую невесту. Это было действенно и запоминалось. В тот момент она была идеальной – как снег на рассвете.

Плониус переписал её как древнюю богиню.

Изумрудно-зелёное платье облегало её талию, прежде чем струиться от бёдер к полу. Золотой корсетной сеткой было оплетено её тело, она тянулась выше ткани платья к ключицам и расходилась к верхам её обнажённых, припудренных рук. Волосы спадали мягчайшими локонами, а её глаза, которым и без того не нужно было ничего, чтобы быть поразительными, каким-то образом ожили – обведённые и подчеркнутые золотисто-коричневыми оттенками. Единственной потерей был её прекрасный рот, скрытый за золотыми бусами, которые обозначали её доступность каждому мужчине в зале. Её кожа пела на фоне золота и зелени, её тепло идеально дополняло насыщенность цветов вокруг.

Танидвен Трелефтир.

Она смотрела прямо на меня.

Правой рукой она приподнимала подол, а левая слегка дрожала.

Я встал.

Она сглотнула.

Я не успел сделать и шага, как перед ней в глубоком поклоне склонился мужчина – таком низком, что им можно было бы почтить королеву.

Септиллис? Нет. Другой беловолосый. Он выпрямился, и я успел увидеть лишь его заплетённые белые волосы, когда он протянул к ней руку. Какой-то ещё Брат здесь? Я не ожидал никого из них.

Танидвен улыбнулась ему – и у меня ёкнуло сердце. Клянусь Пятью, я пропал.

Вот оно. Я больше не мог отрицать. Она держалась в моих мыслях не из-за вины и не из-за любопытства. К чёрту её обман – я давно его понял. И всё равно я хотел эту девушку, больше всего на свете.

Проклят – влюбляться в женщин, которые меня ненавидят. Или, может, в одну и ту же женщину, во всех её обликах.

Эдрин, она была прекрасна.

И каждый мужчина здесь это видел. Я видел, как мой брат смотрит на Танидвен, и внутри меня вскипела такая ярость, что мне стало трудно сосредоточиться. Я заставил себя снова сесть, прежде чем слишком многие заметили, что я поднялся.

В поисках хоть какого-то отвлечения – от женщины, которой я был болезненно одержим, и от брата, которого мне хотелось убить, – я стал наблюдать за мужчиной, что сопровождал её в первом танце.

Определённо Брат – по его выправке и формальности. Но не из Земель Зрения и точно не из тех, кого я знал. Его волосы были длиннее, чем мы обычно носим в Триаде, зато на нём были приглушённые пастельные тона, которые я связывал с центральными Землями Аромата. Кто он?

– Теоллан из Лавенделла, – раздался голос у меня за спиной, почти у самого уха.

Я обернулся и увидел тётю – принцессу Дериналлис. Она наклонилась над моим креслом и холодно смотрела на Танидвен. Я и правда был слишком рассеян, раз позволил ей подкрасться так близко.

– Прибыл сегодня раньше, – добавила она.

– С какой целью? – спросил я, делая голос таким же ледяным, как её. Иначе с ней было нельзя – только той же отстранённой холодностью, которую она предпочитала во всём.

– Он, говорят, известный учёный, – ответила она, садясь на кресло рядом со мной, покрытое шёлком, и бросая взгляд на свои безупречно чистые ногти. – Что-то насчёт пересмотра северных границ.

Тётя, как всегда, выглядела безупречно. Её густые каштановые волосы, подсвеченные солнцем Танмера, были собраны в низкий шиньон, а элегантное тёмно-синее платье подчёркивало её бледную кожу Земель Зрения. Но глаза – прищуренные, желтоватые – выдавали её злобу.

– Понимаю, – я скучающе махнул рукой в сторону танцующих. – И, как я вижу, он танцует с нашей гостьей.

Она приподняла бровь.

– Удивительно, что она вообще умеет танцевать.

Я фыркнул, возвращаясь в роль, которую играл всю жизнь. Только сегодня она душила меня, даже под открытым небом.

– Должно быть, за последние несколько ночей ей дали пару уроков.

Глаза принцессы вспыхнули.

– У меня есть сведения, что сегодня днём Брата видели с ней в садах.

Я напрягся. Он знает? Так же, как, я уверен, знает Септиллис? Или это просто совпадение?

– Зачем ему было её навещать?

Она прищурилась.

– В донесении сказано, что он стоял перед ней на коленях.

Не может быть. Брат не станет делать ей предложение. Сколько поклонников она успела обрести в Ивенфолде? Насколько я видел, с ней говорил только наш Септиллис. Ревность поднялась комом к горлу, и я не удержался, снова глянув на пару. Теоллан наклонился и что-то сказал Танидвен на ухо. Она улыбнулась и ответила, её шаги были неловкими, но верными.

Я отвёл взгляд и снова посмотрел на тётю. Больше я на них не взгляну – она уже поймала меня на этом, и ей не нужно знать о моей слабости. Всё, чего я когда-либо хотел, использовали против меня. Приказ мог отдать Браксторн, но я знал, кто шепчет ему на ухо. Я не позволю им забрать и её.

– Я не понимаю, – сказал я.

– По-моему, всё довольно ясно, – ответила она тихо, прикрывая рот колышущимся чёрным веером, чтобы никто не смог прочитать её губы. – Теоллан, должно быть, услышал о ней и её драконе. Его молодой принц не женат и ищет любой способ вырваться за пределы унылой политики лавенделльских рыболовств.

– Ты думаешь, он сделал предложение? – спросил я. – От имени принца Эамаллана?

– Чем дольше девчонка остаётся здесь, тем больше интриг она вызовет. Это лишь первая змея из многих.

Я хмыкнул. Значит, предложение из Земель Аромата может и не иметь ничего общего с Ивенфолдом. По крайней мере, это увезёт её из Драундхейвена и подальше от моей семьи.

– Может, принц Эамаллан не такая уж плохая партия.

Ответ Дериналлис был плоским, как удар ножа:

– Я бы предпочла видеть девчонку мёртвой, чем позволить ей утащить своего жалкого ящера в другую страну.

Моя кожа впервые похолодела с тех пор, как я ступил на крышу. Я задумался, понимает ли принцесса Дериналлис всю иронию. Если мне было суждено желать Танидвен в любом её облике, то тёте, похоже, было суждено желать ей смерти.

– Земли Аромата – наши союзники.

– Насколько же ты глуп, Лангнатин? – спросила она. – Ты хоть понимаешь, сколько сил твой дед вложил в этот союз? Какие жертвы принёс твой отец, чтобы его сохранить?

Я фыркнул. Тётя Хиамис была настоящей жертвой в нашей семье – её выдали за Каненрилла ещё до моего рождения. Всё, что мой отец сделал, чтобы закрепить эту сделку, было не более чем торговлей плотью, ничем не отличающейся от его подхода к Братству.

– О да, его жертвы были поистине велики, – произнёс я с холодной насмешкой.

Её рука дрогнула у неё на коленях. Скажи я это в более уединённой обстановке, она отвесила бы мне пощёчину так же уверенно, как раньше сделал мой отец. Только её удар болел бы сильнее – так обычно и бывало. Но я не возражал против её ярости, пока она видела во мне лишь неблагодарного принца, который бунтует, и не пыталась заглянуть глубже в мою жизнь.

Она сверкнула на меня глазами.

– Запомни мои слова: эта девчонка – беда. Я не позволю ей разрушить наши планы предательским браком и не дам ей проползти в нашу семью.

Я медленно кивнул.

– Она впечатлительная и некультурная. Если мы склоним её к более выгодной партии, уверен, она согласится.

– Надеюсь, ты прав, – её дрожащая рука успокоилась, и я позволил себе выдохнуть. – В любом случае, нужно действовать быстро, пока эта эуфонка не выскочила замуж за какого-нибудь выскочку с напудренным лицом.

Я снова выдавил смех.

– Скажи это королю, а не мне. У меня нет никакого влияния на её ухажёра.

Танец закончился, и я позволил себе самый короткий взгляд. Танидвен склонила голову перед Теолланом и покинула танцпол, опираясь на его руку.

Принцесса Дериналлис смотрела на неё безо всяких сдерживающих мыслей, и даже колышущийся веер не скрывал открытой враждебности в её глазах – если кто-то вдруг обратил бы внимание. Она махнула мне, явно заскучав от нашего разговора.

– Иди танцуй. Слишком много женщин ждут твоей благосклонности.

– Как прикажете, Ваше Высочество.

Я с облегчением поднялся, радуясь уйти от её змеиных интонаций, даже если знал, что альтернатива – очередная жеманная поклонница. Само собой, я не мог танцевать с той, с кем хотел. Но, оглядев зал, я увидел, что леди Белландрик всё ещё стоит ближе всех – и, вероятно, не случайно. Я протянул ей руку для следующего танца, и она приняла её, бросив удивлённый взгляд на своих подруг.

С каждым взмахом её фиолетовой юбки я осматривал зал, рассеянно и без всякого остроумия отвечая на её попытки завести разговор. Врагг, как и следовало ожидать, танцевал с леди Элиссой. Он был полон решимости проявлять благосклонность к любой, на кого я хотя бы мельком обращал внимание. Но, по крайней мере, это отвлекало его от настоящей добычи в зале.

Танидвен стояла у колонны, вдыхая прохладный воздух и держа в руке бокал вина, пока солнце опускалось за её спиной, окрашивая её в розово-оранжевые оттенки. Странно, необъяснимо, но я надеялся, что это было то же самое винтаррунская сира, что пил и я. Мысль о том, что мы пьём одно и то же вино, казалась соблазнительной, хотя я и не мог толком объяснить, почему.

Теоллан всё ещё был рядом с ней, но я заметил, что у неё появилась новая знакомая – темноволосая женщина в тёмно-синем платье. Я провернул леди Белландрик так, чтобы увидеть момент, когда Танидвен сделает глоток. Моё сердце ёкнуло, когда она сдвинула бусы в сторону и позволила вину коснуться губ, покрытых золотистым блеском. Я проглотил слюну вместе с ней, одновременно узнавая вторую женщину.

Принцесса Марго. Танидвен рассмеялась чему-то, что та сказала. Даже с расстояния я видел – смех был натянутым.

Я опустил взгляд на свою партнёршу и выдавил какую-то блеклую реплику о цветах. Глаза леди Белландрик загорелись, и она пустилась в подробный рассказ о своём детстве в поместье возле Виль-Флёр. Я вдруг понял, что до этого момента вообще забыл, что она из Земель Аромата.

Принцесса Марго была безусловным фаворитом моего отца. Младшая и единственная сестра короля Земель Вкуса. Из всех присутствующих именно с ней Танидвен пришлось заговорить.

Если я не выберу невесту сам к концу Танмера – привилегию, которую, я был уверен, отец дал мне лишь из гордости за мою приверженность нашей северной войне, – он непременно выберет принцессу Марго. Принцессу Пристани Барроу. Её брат, король Маркус, был моего возраста и до сих пор не имел наследника, что делало её следующей в очереди на трон.

Более того, Земли Вкуса производили половину продовольствия для всей Триады и владели тремя действующими золотыми рудниками в своих горах. Стратегически же именно они контролировали морские ворота к порту Дамрен. Продукция острова Винтаррун избавляла нас от необходимости торговать с Землями Близнецов за те же изысканные товары, а без Земель Вкуса у нас не было бы и самого Винтарруна.

Да, принцесса была чуть простовата, но она хорошо держалась в седле и производила приятное впечатление – по тем нескольким разговорам, что у нас были. Через год до её пятого спана это был бы разумный союз. Очень разумный.

Так почему же я видел только её?

Я изо всех сил пытался не замечать Танидвен в следующих трёх танцах, но, когда прозвенел обеденный колокол, мой взгляд оказался прикован к подолу её платья.

Танидвен шла впереди меня в одиночестве, её плечи изящно склонялись, когда она приподняла юбку, чтобы подняться на первую ступень в зал.

Фокслин хлопнул меня по плечу, и я вздрогнул.

– Вы сегодня почти не танцуете, мой принц.

Я взглянул на него, уже замечая, как Танидвен напряглась передо мной.

– Я не могу делать свои намерения слишком явными, Фокслин.

Он ухмыльнулся.

– И кто же та счастливица?

– Это было бы слишком откровенно.

Танидвен не обернулась, но я знал – она слышит каждое слово, пока мы следовали за ней в зал. Внутри южного гостевого зала было так много факелов и бра, что мы должны были ужинать при идеальном свечном свете. Наши знамёна висели в красно-золотых тонах, а по краям столов лежали гирлянды глицинии. По одному лишь запаху я понял – повара из Земель Вкуса превзошли самих себя.

Она остановилась в середине зала, оглядывая столы вдоль двух стен. Королевское место находилось в центре одного из них. Дериналлис сядет справа от него, а я – слева. Я остановился чуть в стороне от неё, повернувшись лицом к Фокслину.

Второй стол уже начал заполняться, гости находили свои места.

– Полагаю, вам придётся сесть с кем-то из них, – сказал Фокслин.

Танидвен была всего в футе или двух за моей спиной, и я слышал её дыхание. Со стороны могло показаться, что мы просто осматриваем зал, и, по сути, так и было. Но моя рука сместилась к ней, надеясь коснуться её руки, её платья – чего угодно.

Я кивнул.

– Полагаю.

Фокслин потёр руки.

– Тогда я найду себе кого-нибудь привлекательного, чтобы сесть рядом.

И он ушёл, а мы остались стоять спиной друг к другу. Чувствовала ли она это напряжение так же, как я?

Появился Теоллан, поклонился мне, а затем тихо заговорил с ней. И вот её уже не было рядом, и я моргнул, когда тепло её близости исчезло в одно мгновение.

Я снова моргнул, приходя в себя, и решительным шагом направился к брюнетке, которая шла к противоположному столу. Я поклонился глубоко.

Выпрямившись, я встретился с её голубыми глазами. Раньше я бы нашёл их красивыми и редкими для жительницы Земель Вкуса. Теперь же они казались мне мёртвым прудом в восточных садах по сравнению с пронзительной драконьей синевой Танидвен. Неужели она должна портить всё?

– Принцесса Марго, окажете ли вы мне честь сесть рядом со мной?

Она опустилась в изящном реверансе, её щёки порозовели.

– С удовольствием, Ваша Светлость.

Я ел механически, говоря тогда, когда это было уместно. Примерно на середине трапезы я понял, что вполне возможно, проведу добрую часть своей жизни, сидя рядом с этой женщиной, и не могу позволить Танидвен помешать мне узнать её.

Я проглотил кусок картофельного пюре со сливками и мёдом и свинины, запив их глотком винтаррунской сиры. Вино было постоянным напоминанием о ценности этого союза.

– Вы скучаете по Пристани Барроу?

Её каштановые волосы блестели золотистыми отблесками солнца. Я нашёл это довольно приятным. Становилось легче, когда я сосредотачивался на том, в чём она не уступала. Клянусь Пятью, я был ужасен.

Принцесса Марго сделала изящный глоток своего вина.

– Пожалуй, нет. Здесь не так душно, как в моём родном городе. К тому же путь домой займёт две недели, и мне совсем не хочется снова передвигаться из постоялого двора в постоялый двор.

Я понимающе кивнул.

– Могу представить, что сейчас хорошее время, чтобы быть вне города. Хотя, конечно, вы вернётесь к Жатве Хипа?

Она оживилась при упоминании праздника Земель Вкуса, затем посмотрела на меня с робкой улыбкой.

– Я надеюсь, хотя всё будет зависеть от того, где тогда окажутся мои обязанности.

Зависит от того, сделаю ли я предложение. Какой глупый вопрос с моей стороны. Принцесса приехала сюда в ожидании моего интереса, а я почти что отправил её домой.

Я улыбнулся и снова принялся бездумно двигать еду по тарелке. Прошло почти полчаса в относительной тишине. По крайней мере, с другой её стороны лорд Маннистона пытался завести разговор.

В конце концов я попытался ещё раз.

– Чем вы занимаетесь дома, чтобы развлечь себя? – она вздрогнула от того, что к ней снова обратились, но я продолжил. – Я слышал, вы превосходная наездница.

Она приняла комплимент с достоинством.

– Ровно настолько, насколько того ожидают от Барроу. Мы – народ земледельцев. Они не стали бы уважать принцессу, которая не умеет держаться в седле.

– Понимаю, – мне понравился её скромный ответ, совсем не вязавшийся с рассказами о её великих охотничьих выездах. Может, здесь ещё что-то можно спасти. – А ваши занятия? Языки, история?

Она коснулась моей руки и рассмеялась.

– О, я бы не стала утомлять вас этим. По правде говоря, мне никогда не нравились пыльные тома и древние хроники, – я уставился на её руку, пока она не убрала её, но она сохранила улыбку, приглаживая волосы теми же пальцами. – По самой своей природе это всё – прошлое. Я из народа Дионала, а мы – весёлые люди. Я предпочитаю развлекаться, танцевать и наслаждаться легкомыслием жизни.

Ну, тогда мне, блядь, конец.

Значит, леди Элисса. Она слишком молчалива, но хотя бы, кажется, способна прочитать хотя бы страницу чего-нибудь.

Я одарил принцессу Марго примирительной улыбкой.

– Как… изящно сказано. У вас, безусловно, твёрдые убеждения.

Она степенно кивнула, делая ещё один глоток.

– Уроки с наставником – ничто по сравнению с тем, чему можно научиться в живой беседе. Вы не согласны?

Я моргнул, ошеломлённый этой неожиданно пылкой антиинтеллектуальной тирадой.

– Спорить мне, пожалуй, будет трудно.

Она улыбнулась, глядя на меня из-под длинных каштановых ресниц.

– К тому же, думаю, мы оба знаем, что ум – не для женщин.

Это поразило меня – от принцессы, в нескольких шагах от собственной короны. Я прищурился.

– Вы так принижаете свой пол?

– Принижаю? – спросила она с совершенно невинным видом. – Вовсе нет. Я говорю о самой важной обязанности, которую может исполнить женщина. О детях и их воспитании. Есть ли более великое предназначение, чем женская сила создавать новую жизнь?

Моя ответная улыбка вышла, мягко говоря, натянутой. Я перевёл взгляд туда, где точно знал, сидит Танидвен.