Текст книги "Прикоснуться к безмолвной ярости (ЛП)"

Автор книги: Р. А. Сэндпайпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц)

– Я… я ему не доверяла.

В его глазах не было и тени подозрения.

– У вас хорошие инстинкты, моя леди.

Он снова протянул руку.

– Прошу, позвольте мне немедленно проводить вас к Медрилле.

Я замялась.

– Я удивлена, что Вы это услышали.

Его щёки слегка порозовели.

– Должен признаться, я заметил вас на рынке и просто не смог не подойти.

Он следил за мной. Сердце заколотилось, и слова сорвались сами.

– Что же такого в Братстве, что так интригует людей? Разве так странно, что среди них может быть женщина?

Он рассмеялся, опуская руку.

– Ну, ваша внешность, конечно, необычна. Но в Лавенделле у нас есть два связанных Брата. Один служит мне, другой – Знанию. К делам Братства у меня мало любопытства. А вот вы, напротив, пробудили моё любопытство целиком.

– Я не понимаю.

Он провёл языком по нижней губе и улыбнулся так тепло, что мне самой захотелось улыбнуться.

– Вы прекрасны, моя леди. По-настоящему, единственная в своём роде.

У меня перехватило дыхание, и я вдруг с пугающей ясностью осознала, что стою в пустом переулке незнакомого города. С принцем Брасксилланом. Из всех наставлений, что давал мне Эрсиммон, в этом я была совершенно не подкована – и внезапно почувствовала себя ужасно наивной. Я мало знала о романтических отношениях, но была уверена, что ни одна хорошая история не начинается с прогулки за рынком наедине с незнакомцем.

Потом я напомнила себе, что он был добр и только что помешал торговцу попытаться мне навредить.

– Что именно это было? – спросила я, нуждаясь и в отвлечении, и в правде. И тут же вспомнила о манерах – в ушах эхом прозвучал упрёк Драконьего Принца. – Ваша Светлость.

Брасксиллан выглядел озадаченным.

– Что именно что, милая Танидвен?

– В чаше, – пояснила я, полностью проигнорировав его второй комплимент. – Что вы там почувствовали?

Он сморщил нос и покачал головой.

– Думаю, не стоит задерживаться на этом, дорогая леди.

– Я должна знать, – сказала я, коснувшись его перчатки. – Если я хочу оставаться в безопасности, мне нужно понимать, в чём была угроза.

Его взгляд скользнул к моим пальцам, и я тут же убрала руку. Но он лишь улыбнулся.

– Понимаю. Я учуял в вине жуткоспоры.

– Вы это почувствовали? – спросила я, и у меня перевернулся желудок. Жуткоспоры были родом из Земель Зрения, гриб из болот Маннистона.

– Я очень серьёзно отношусь к своим ритуалам.

Я кивнула, забыв от потрясения о традициях Земель Аромата. Каждое утро, а иногда и по вечерам, жители Земель Аромата оттачивали своё обоняние, вдыхая разные отчётливые запахи. Сет часто жаловался, что в садах общежития по утрам полно шмыгающих носами подростков. Но ритуалы этого человека зашли дальше – от розхилта, лимона и ягод к ароматам ядов.

– Вы уверены, что это были жуткоспоры?

Он нахмурился.

– Да. Боюсь, вы бы умерли за считаные минуты.

– Пожалуйста, проводите меня к Медрилле немедленно, Ваша Светлость. Мне нужно обсудить это с моим наставником.

Он кивнул, выпрямившись, и его лицо стало серьёзным. Мы снова петляли через рынок, и принц, к счастью, выбрал менее людный путь. Пока он сосредоточенно вёл нас мимо лавок, у меня появилась секунда, чтобы собрать мысли.

Принц Брасксиллан был почти прав. Жуткоспоры убили бы меня, но не за минуты – за секунды. И было ещё кое-что. В прикосновении торговца я почувствовала нечто иное: всепоглощающую жадность, настолько сильную, что она подавляла даже отголоски его вины.

Да, он хотел моей смерти, но это не была личная ненависть к Братству. Кто-то хотел моей смерти достаточно сильно, чтобы заплатить за это. Ничего тонкого, ничего, что можно оставить на волю случая. Я бы рухнула мёртвой прямо там, если бы торговец не задел мою руку.

Мне нужно было узнать, кто его нанял – и как можно скорее, прежде чем следующий, кого они пошлют, добьётся успеха.

Нить Эрсиммон держал меня за руку железной хваткой, когда мы сделали первый шаг с парома на причал Иль-де-Курвен, хотя я прекрасно понимала – это было скорее для него самого.

Лунный свет рябил на волнах от множества фонарей, и вода с глухим плеском билась о деревянные сваи. Мы плыли не одни – на лодке было ещё несколько пассажиров; Нить не захотел платить за отдельную переправу. Все остальные уже сошли и почти дошли до самой суши острова, а мы всё ещё стояли, пока Эрсиммон приходил в себя. Путь занял меньше двадцати минут, а он умудрился позеленеть так, будто мы пересекли половину моря. Сет ободряюще похлопал его по второй руке, пока старик цеплялся за меня, словно за спасательный круг.

С причала остров выглядел не слишком впечатляюще. Он оказался меньше, чем я ожидала: большую часть его ширины занимали непроходимые скалистые выступы и бухты. Жилую часть выдавали лишь цепочки фонарей вдоль берега и широкая каменистая тропа, уходящая вглубь. Кроме маленькой гавани, смотреть было почти не на что.

Когда Нить наконец смог идти, мы направились к грузному бригадиру. Я не возражала против нашей медлительности – главным образом потому, что радовалась: в этот раз моего наставника не вывернуло наизнанку.

Бригадир стоял у деревянной стойки, освещённой двумя свечами, и приподнял очки, чтобы нас разглядеть.

– Зрители, полагаю?

Я заметила, как его взгляд скользнул мне за плечо, и задумалась, кого он вообще ждал в такой час. Все важные персоны наверняка прибыли ещё днём.

– Имена?

Нить Эрсиммон прочистил горло.

– Эрсиммон Калланри и Танидвен Трелефтир.

Голос у него дрогнул, лицо всё ещё было белым, когда он кивнул в мою сторону. Для человека, живущего на острове, такая морская болезнь была настоящим проклятием.

Мы прибыли поздно – по его же решению. Я до конца не понимала, зачем, ведь из-за этого мы пропускали приветственный ужин. Он что-то говорил про «непонимание его искусства», а у меня просто не было сил спорить.

Бригадир пролистал книгу.

– Да, ваш проезд оплачен. – Затем он посмотрел на Сета. – А ты кто такой, парень?

Сет улыбнулся, но глаза остались холодными.

– Септиллис из Драундхейвена.

Бригадир сглотнул и закрыл книгу. Он поспешно склонил голову.

– Разумеется, принц Септиллис. Простите мою дерзость. Её Высочество, принцесса Дериналлис, предупредила о вашем прибытии.

Сет неловко кивнул при упоминании матери.

Бригадир щёлкнул пальцами, и рядом появился мальчишка.

– Мой парень проводит вас в комнаты.

Сет поднял руку.

– Не нужно, правда.

Тот заискивающе улыбнулся.

– Я настаиваю. – И мальчику: – Люкс «Каджимеран».

Я поморщилась от этого названия. Каджим – старая, многовековая боль моего народа. Осада Триады и захват нашего города до сих пор отзывались в каждой новой истории, рассказанной детям.

Я тут же одёрнула себя. Земели Вкуса владели Каджимом, и я ничего не могла с этим сделать. Это был турнир Триады. Мой будущий муж почти наверняка будет из этих земель – возможно, даже из Земель Вкуса. Если я хотела хоть какого-то положения и шанса обрести свою силу, мне придётся лучше прятать свои симпатии и взгляды.

Мальчик засуетился и поклонился. Сет закатил глаза.

– Увидимся утром, – сказал он, сжав мои пальцы в перчатке. – Будь осторожна.

– Буду, – тихо ответила я, глядя в его встревоженное лицо.

– В прошлый раз, когда я тебя оставил, тебя чуть не отравили.

– Ключевое слово – «чуть».

– Это не смешно.

– Твой провожатый уже уходит, – сказала я, указывая на мальчишку, который уже лавировал под факелами.

Сет выругался себе под нос.

– Ничего не пей.

Я рассмеялась, пока он догонял мальчика, оглядываясь на меня с раздражённым видом.

Вот оно – то самое особое отношение, которого он так боялся. Я поняла его и улыбнулась, махнув ему вслед. Вскоре они исчезли в темноте.

Бригадир, похоже, удивился, что мы всё ещё стоим.

– Ну, идите уже. Ваши комнаты в крыле для зрителей.

Никакого провожатого для нас. Видимо, Братство заплатило недостаточно, чтобы заслужить что-то похожее на люкс.

Мы медленно пошли по доку, и я подстроилась под неуклюжую походку старика, используя время, чтобы рассмотреть остров. Растительность здесь напоминала Земли Аромата – ближайшего соседа, – но зелени было больше. Лианы гуще, деревья утопали в листве, кусты разрослись и одичали. Впереди высился песчаниковый выступ – низкий утёс, его голая каменная стена скрывала от меня главное сокровище острова, словно занавес перед труппой.

Арена была прямо за поворотом.

Но убегать, чтобы взглянуть на место моей Судьбы раньше времени, не имело смысла. С того момента, как я вошла в лавку портнихи под руку с принцем Брасксилланом, Нить Эрсиммон не спускал с меня глаз. Даже Сету не позволяли сопровождать меня по Лавенделлу – и, странным образом, меня это не раздражало. Попытка отравления потрясла меня сильнее, чем я хотела признавать, и присутствие Нити давало хотя бы иллюзию безопасности.

Эрсиммон уверял, что ничего не знает о заговоре, и его искренний шок я прочла достаточно ясно. Когда Брасксиллан попрощался с нами, первым делом Нить спросил, есть ли у меня враги. Я лишь приподняла бровь, и он вздохнул:

– Кроме большинства твоих несвязанных братьев, которые с радостью увидели бы тебя мёртвой?

Я ответила, что приказ могли отдать только шесть человек, и он молча ждал, пока я объясню.

– До Церемонии никто не знал, что моя Судьба приведёт меня на Иль-де-Курвен и сюда, в Лавенделл. Купцу дали указание уже после того, как Судьба была объявлена, а не раньше. Ни один из несвязанных Братьев не успел бы передать весть до нашего прибытия.

Он уже приходил к тому же выводу, но позволил мне закончить.

– Единственные, кто мог передать сообщение заранее, – это шесть человек, находившихся в зале тем утром.

Он откинулся назад.

– Ты думаешь, это дело рук Нитей?

– Одного из Вас. Или самого Драконьего Принца, – ответила я. – Связанные могут пользоваться почтовыми птицами. А у него есть свои рубиновые крылья.

Он напрягся и посмотрел на меня с такой остротой, что я невольно сглотнула.

– Никому больше этого не повторяй. Я серьёзно.

Я послушалась. Это был первый раз, когда он не назвал меня «девчонкой».

Потом он начал расспрашивать меня о принце Брасксиллане. Он, как и я, понял, что у того есть все шансы выиграть турнир.

С того дня на рынке я старалась по возможности не выходить из «Форбад Хоуп», за исключением ещё одной примерки, когда я старательно закрепила капюшон плаща, чтобы никто даже краем глаза не увидел мои волосы.

За нашими спинами два носильщика тащили наши вещи по каменной дорожке к арене. Один нёс всё самое необходимое: запасной плащ, мыло и инструменты, дорожную еду и обувь для помещений. Второй, к моему стыду, был целиком нагружен двумя коробами, доверху набитыми платьями для меня.

Игры длились всего два дня, а Нить Эрсиммон оплатил пять разных нарядов. Я не стала возражать против расходов, хотя некоторые из его выборов меня удивили. Я не была уверена, что Нити с таким количеством спанов за плечами можно доверять моду.

Мимо меня пронёсся оруженосец, больно задев плечом и почти не обернувшись, когда он свернул за угол в сторону арены. Я пробормотала что-то недовольное, потёрла будущий синяк и опустила руку на Нить. Он цокнул языком, и я снова крепко ухватилась за него.

– Вы собираетесь рассказать кому-нибудь о моей Судьбе? – спросила я.

– Я намерен объявить об этом на завтрашнем балу, – ответил он. – Мы не сможем это скрыть. В день свадьбы твоя Метка Судьбы всё равно сказала бы ему правду. К тому же секрет скоро выйдет наружу, раз Драконий Принц уже знает. Мы должны заявить об этом, но сначала я хочу посмотреть, как на тебя отреагируют женихи.

– Отреагируют?

– Я сказал принцу Брасксиллану, что мы будем на Играх, – пояснил он. – Посоветовал ему пригласить тебя на танец на приветственном ужине. Когда ты не появишься, он начнёт беспокоиться и думать только о тебе. Он наверняка будет искать тебя на завтрашних отборочных поединках.

Я нахмурилась.

– Вы правда так думаете?

– Он трижды заходил в гостиницу за последние два дня в надежде тебя увидеть. Ты каким-то образом его очаровала.

– Я едва с ним говорила.

Нить Эрсиммон усмехнулся.

– Вот и твой первый урок по завоеванию мужских сердец.

– Не говорить?

– Если сомневаешься – улыбайся и молчи, – сказал он и похлопал меня по руке.

– Завтра, думаю, принц Брасксиллан предложит тебе какой-нибудь знак своего расположения. Платок или символ его дома, чтобы надеть.

Мои щёки вспыхнули.

– Это… что-то значит.

– Ты не должна его принимать, – просто ответил он.

– Что?

Нить Эрсиммон бросил на меня предупреждающий взгляд.

За последнюю неделю я научилась его узнавать: он означал, что я отреагировала не так. Я всмотрелась в его лицо и задала вопрос медленнее:

– Почему я должна ему отказать? Если он может стать победителем.

Нить Эрсиммон некоторое время молчал, и я уже решила, что ответа не будет. Мы свернули за угол, миновали край скал – и наконец арена предстала передо мной.

Это было огромное сооружение из песчаника с вырезанными арками и изящными колоннами, украшенными головами и лапами всех животных пяти земель и за их пределами. В каждой арке висел маленький огонь, заливая здание пылающим светом, который тянулся высоко в ночное небо. Изнутри доносился характерный гул веселья.

На главном фасаде, над множеством колонн, были высечены Пятеро. Я заметила Хейна-Целителя, Основателя Земель Касания, стоящего в стороне, пока остальные четверо поражали Окторока. Здесь его изобразили как Хейна-Двуликого: одно лицо обращено к чудовищу, а ноги и второе лицо уходят прочь от битвы. Великая победа Пятерых – это было сокрушение твари из этого самого озера, монстра, который якобы раскрутил мир и запустил великое и вечное шествие луны и солнца по нашим небесам. Большая часть этой истории была ложью, как это обычно и бывает с историями.

Я сочувственно кивнула Хейну, подходя ближе, и той лжи, в которую Триада его заключила.

Нить сжал мою руку в перчатке, останавливая нас перед нависающими стенами.

– Ты должна выйти замуж за того, кто победит. Если принц Брасксиллан не выиграет, ты не можешь дать ни малейшего намёка на свою симпатию к нему. Завтра ты будешь женщиной-загадкой.

– Разве мужчины не сочтут это дерзостью?

– Конечно, – улыбнулся он. – И вот твой второй урок по завоеванию мужских сердец. Быть недосягаемой – значит быть желанной для всех. К тому времени, как я объявлю твоё Условие Судьбы на большом балу завтра вечером, у тебя уже будет список поклонников.

Я покачала головой и снова посмотрела на арену. Я понятия не имела, во что сейчас ввязываюсь. Но хуже всего было то, что я не могла решить: человек, ведущий меня к моей Судьбе, – глупец или гений куда больший, чем я когда-либо могла себе представить.

Женщина в моей комнате была лишена всякого терпения. Она с силой стягивала мои длинные белые волосы в косы, не подозревая, что стала первой женщиной, прикоснувшейся к моей голове почти за два спана. Судя по тому, как она тянула, связь моей кожи головы с остальным телом могла оказаться временной.

На Ивенфолде я делала всё, что могла: каждый день расчёсывалась и держала волосы прикрытыми. Когда же мылась, в основном просто споласкивала их в редких мыльных ваннах, и она уже в третий раз с момента, как вошла в мою комнату, проворчала, что им нужно нормальное мытьё. С трудом подавив собственное тщеславие, я пожала плечами, смирившись с неловкостью. Проживи она два спана юности в компании одних лишь мальчишек – вряд ли бы знала, как лучше.

Я вспомнила, как в последний раз мама перебирала мои волосы, и сердце болезненно сжалось. Я всё ещё очень скучала по ней и по отцу, и, хотя за монотонными уроками на Ивенфолде эта тоска притупилась, новизна этого места сделала её снова открытой раной.

Когда мои волосы наконец домучили до нужного вида, она принялась за лицо, добавляя лёгкий румянец и тени. Потом прочистила горло:

– Готово.

В комнату вошёл Нить Эрсиммон – здесь была лишь одна кровать, обветшалый стол и стул, сундук для вещей и почти ничего больше. По роскоши это было примерно то же, что было у Сета на Ивенфолде, и, хотя для меня это был шаг вперёд – свежевыстиранные простыни и на несколько футов больше пространства, – я прекрасно понимала, что это одни из самых простых комнат на всей арене.

Эрсиммон сразу подошёл к окну, вглядываясь сквозь запотевшее стекло к краю арены с хмурым видом. Он и сам выглядел иначе: серый плащ остался на нём, но борода была аккуратно подстрижена и смазана, а волосы приглажены и стянуты в гладкий хвост.

– Первый поединок объявят с минуты на минуту.

Я встала, готовая наконец увидеть арену при дневном свете. Зелёное платье было тяжёлым на талии и сковывало плечи. Оно закрывало меня полностью: высокий ворот у горла, длинные рукава до запястий и подол до самого пола. В дополнительном слое я не нуждалась – ткань и так хорошо грела. Но голову оно не прикрывало. Мои волосы и глаза были видны всем. Верхняя часть причёски была туго заплетена, нижняя спадала по спине свободными локонами. Кроме собственных белых волос Эрсиммона, мою принадлежность к Лунно-Касаемым было нетрудно угадать.

Нить посмотрел на меня с тревогой и замер. Морщина между его бровями разгладилась.

– Да. Да, подойдёт.

Я осторожно улыбнулась.

Он протянул руку, и на его ладони блеснули зелёные стеклянные бусины.

– Последний штрих.

Я подняла их, сначала решив, что это ожерелье, а потом поняла форму.

– Вы хотите, чтобы я закрыла лицо?

Эрсиммон кивнул и бросил на меня предупреждающий взгляд:

– Ты ведь не хочешь оскорбить соперника?

Я вздохнула и надела зелёные бусы, уложив их на переносице, как прежде. Я понимала, что он имеет в виду. Мы не знали, кто победит. Если я откажусь от бус, а победитель окажется из Земель Зрения – это станет проблемой. Он может отвергнуть мою руку.

Не в первый раз с момента, как я покинула Ивенфолд, я задумалась, действительно ли хочу этой Судьбы. Достаточно ли мне важно пройти через всё это ради силы, которой я никогда не просила. Моё желание исполнилось: я покинула остров. Но, как в любой сказке, желания – вещь коварная. Когда получаешь то, чего больше всего хотел, оно редко оказывается таким, как ты надеялся.

Я знала, что хочу снова увидеть родителей. Я знала, что хочу, чтобы мир перестал смотреть на меня так, как смотрят сейчас – как на странную девчонку из ордена, как на дурное предзнаменование. Если я позволю своей Судьбе рассыпаться, провалиться и Сломаться, станет только хуже. У меня и без того почти не было надежды на справедливое отношение, а без какой-либо силы я останусь одинокой и нищей до конца своих дней.

Я ненавидела свою Судьбу сильнее всего, что когда-либо знала. Но без неё, без мужчины, который узаконит меня в глазах «приличного» общества, у меня не было никакого будущего. Если единственный путь к хоть какой-то жизни лежал у чьего-то бока, я вытерплю это. Возможно, с той силой, что мне достанется, я смогу сделать что-то хорошее, даже если она отнимет у меня выбор.

Эрсиммон передал женщине небольшой мешочек с монетами и предложил мне руку. Я взяла её и уловила тень улыбки на его лице.

– Ты помнишь, что я тебе говорил?

Я кивнула, когда мы вышли в коридор. Туфли были на низком каблуке, но от новизны всё равно жали и укорачивали шаг. Впрочем, это не имело значения – мой сопровождающий и так не отличался быстротой.

– Говори мало, – сказала я. – Не представляйся. Улыбайся. Не принимай никаких знаков внимания.

Он похлопал мою обнажённую руку своей в перчатке.

– И ещё одно. Сегодня ты без перчаток, и не просто так. Используй все свои чувства. Если от кого-то ты ощутишь предательство или злой умысел – я хочу знать.

– Вы ждёте ещё одной попытки меня убить?

Он покачал головой, и несколько прядей выбились и легли на его усыпанную звёздами Метку.

– Теперь, когда мы здесь, я думаю, твой потенциальный убийца подождёт до окончания Игр. Тот, кто отдал приказ, хотел, чтобы ты тихо умерла от яда на материке. Не думаю, что тот же человек захочет устраивать здесь представление. Но если среди соперников будет кто-то, от кого тебе станет не по себе, – скажи мне. Будь то второй сын принца или сын фермера – мне всё равно.

– Почему?

– Ты ведь не знаешь, в чём моя сила?

Я перебрала в памяти всё, что когда-либо читала, всё, что Сет рассказывал о Нити Эрсиммоне. Большинство считало его выжившим из ума, утратившим остроту прежнего разума, и почти не обращало на него внимания.

– Признаюсь, не знаю.

Он ухмыльнулся, показывая пробелы между зубами.

– Если кто-то из твоих потенциальных женихов действительно тебя напугает – скажи мне.

Стражи распахнули двери, и внутрь хлынул яркий свет.

– Я сделаю мысль о браке с тобой настолько отвратительной, что он сам выйдет из игры.

Я уставилась на него в чистом изумлении, но его взгляд уже был прикован к арене внизу. Я открыла рот, не зная, что сказать. А потом рассмеялась – быстро и искренне. Я прикрыла рот, пытаясь утопить звук в складках платья.

Глаза Эрсиммона сморщились от разделённого веселья, но он потянул меня вперёд на шаг, и я сразу посерьёзнела, увидев сцену, где мне предстояло впервые узнать своего будущего мужа.

День Эргрина выдался приятным – облачное, но светлое небо, и никакой серой угрозы дождя. От нас вниз уходили каменные ступени к огромному овальному пространству, покрытому аккуратной россыпью травы. По обе стороны стояли двое мужчин в лёгких доспехах: один размахивал коротким мечом, другой что-то говорил своему оруженосцу. Арена была заполнена лишь на треть, но даже так людей здесь было больше, чем я когда-либо видела в одном месте за всю свою жизнь.

И тут на вершине лестницы появился Сет, скрывший свою истинную личность под серым плащом. Он смотрел на меня с чем-то похожим на изумление. Он протянул мне руку, и я взяла её свободной рукой. С Братом по обе стороны я спустилась в чашу арены.

На нас смотрели все, кто хоть раз повернул голову в нашу сторону. Два Брата с Ивенфолда, сопровождающие беловолосую «сестру» в роскошном платье – странность, которую трудно было не заметить.

Нить Эрсиммон подозвал одного из проходящих слуг и заказал нам еду, за что я улыбнулась ему ещё раз – утром я осилила лишь пару ложек каши. И очень быстро стало ясно, что никто из нас не знает о боях больше, чем прочёл в книгах. К счастью, Сет хотя бы успел расспросить кого-то о правилах и происходящем.

– Ничто сегодня не повлияет на завтрашние главные события, – объяснил Сет. Он указал на закованного в доспехи мужчину слева, когда мы уселись. Статус Сета позволил нам занять места в первых двух рядах, где на каменных ступенях были разложены маленькие красные подушки, и я была этим весьма довольна. – Сегодня их сведут в тренировочный поединок – рукопашный бой. Это не часть официального состязания – оно полностью завтра, в дуэлях. Сегодня – показуха, способ, чтобы соперники присмотрелись друг к другу. И это удобно для букмекеров. Если кто-то уйдёт с хромотой, коэффициенты меняются, и так далее.

Двое противников шагнули навстречу друг другу, размахивая мечами в изящных дугах.

– Если это не важно, почему бы не сделать мечи деревянными? – спросила я.

Сет пожал плечами.

– Тогда пропадёт интрига. Без настоящих клинков нет настоящей угрозы.

Я фыркнула.

– Значит, интрига – это варварство?

Нить Эрсиммон кивнул, принимая нагруженный поднос у слуги и не замечая, что мой вопрос был нарочно преувеличен.

– Часто так и есть.

Сам он взял лишь один из трёх кубков вина, оставив еду нам. Солёная вяленая оленина, мягкий козий сыр, хрустящий хлеб и тёмные фруктовые консервы. У меня тут же потекли слюнки: я взяла кусок хлеба, щедро намазала его сыром, сложила сверху ломтик мяса и постаралась съесть всё так, чтобы не уронить ни крошки на юбку.

Мужчина слева взмахнул мечом, второй отбил удар щитом и отпрыгнул назад. Оба были загорелые, крепкие и казались достойной парой. Их оруженосцы держали знамёна с символами, которые мне ничего не говорили.

Я сглотнула.

– Кто они?

Сет посмотрел на знамёна и покачал головой.

– Не узнаю ни одного.

Нить Эрсиммон схватил себе ещё один кубок вина, прежде чем отослать слугу.

– Оба – владельцы поместий из Барроулендов. Старший из Спарроспенов, – он кивнул в сторону левого, – и второй сын Маргленнов. Никто не ждёт от них прорыва, но не стоит недооценивать их силу.

Я не осознавала, насколько это событие популярно. Я огляделась, замечая пёструю одежду: стражников Земель Ароматов в пурпуре, группу женщин с лицами, прикрытыми бусами, и множество загорелых мужчин с мощными руками. Местные из Земель Аромата, Зрения и Вкуса собрались здесь, и это был лишь первый день.

Я задумалась, единственная ли я на арене с каплей крови Земель Касания. Наша обида тянулась с эпохи Основателей. Но мальчишки из Ивенфолда не знали её истинного истока; им было всё равно на ложь Эдрина или на то, что произошло в Каджиме. Их насмешки касались нашей культуры или нашего способа выбирать правителей – Кровавых Испытаний. И сейчас лицемерие их презрения казалось мне особенно ярким, когда человек из Спарроспена с жестокой ловкостью прокрутил меч.

Как они смеют воротить нос, изучая наши Испытания, если их собственная показуха несёт ту же жестокость?

Наши Испытания были столь же добровольными, как и их. Здесь они сражались ради скромной награды и пустого титула. В моих землях тот же риск даровал победителям право править всеми Двойными Землями. Одна и та же свирепость – две стороны одной монеты, только им не хватало храбрости короновать своих победителей.

Поединок закончился, и часть мужчин разразилась громкими аплодисментами.

Я переводила взгляд с одного на другого, определяя победителя лишь по языку тел.

– Они оба выглядят целыми. Почему всё закончилось?

– Это куда менее варварски, чем завтра, – объяснил Сет с лёгкой улыбкой. – Здесь побеждают, если трижды ударят соперника в грудь. Травмы бывают редко.

– А завтра? – спросила я.

– Два раунда. Первый – рыцарский турнир. Любого, кого выбьют из седла, снимают.

– Выбьют?

– Скинут с лошади.

Я сглотнула, когда двое покинули арену, а трубы возвестили появление следующей пары.

– А второй раунд?

– Все оставшиеся дерутся, пока не останется один.

– До смерти? – вырвалось у меня, и в голосе прозвучал ужас.

Он рассмеялся.

– Нет. Пока остальные не сдадутся.

Я откинулась на спинку сиденья с облегчением.

– Ну, тогда это звучит вполне приемлемо.

Нить Эрсиммон осушил свой кубок и подозвал слугу с ещё одним.

– Не давай ему себя обмануть, Танидвен. Игры всё равно могут быть смертельными. Обычно хотя бы один участник погибает.

У меня подпрыгнуло сердце.

– Погибает?

Сет коснулся моей руки. Я опустила взгляд на его бледные пальцы и ощутила его успокоение и лёгкое веселье. Но под этим, глубже, в его мыслях поднималось другое чувство – то самое, восхищение и привязанность, которые я ощущала от него все эти годы. Осознавал ли он это сам?

Я посмотрела в его белые глаза и почувствовала, как в нём вспыхнуло напряжение.

Нить Эрсиммон схватил меня за другую руку, и я резко обернулась, убирая ладонь из-под руки Сета и обрывая связь.

– Смотри, кто идёт.

Слева появился новый соперник. Мужчина уверенно вышел на арену, прикрывая глаза от света, пока толпа вокруг нас ревела. Он поднял меч – и рёв стал ещё громче. Любимец публики.

Его одежда была куда скромнее, чем на рынке: изящный кожаный доспех поверх свободной лавандовой рубахи. Но в том, как он держал подбородок и как гордо покоилась его рука на рукояти меча, не было сомнений в его благородном происхождении. Он медленно повернулся, оглядывая арену и зрителей. Толпа ловила каждый его взгляд, махала и улюлюкала.

Нить Эрсиммон отпустил мою руку, когда новоприбывший повернулся в нашу сторону.

Принц Брасциллан нашёл меня взглядом. Его взгляд был долгим и томительным.

Я встретила его глаза на пару секунд, но сила этого взгляда оказалась слишком велика, и я опустила голову, глядя из-под ресниц на Сета.

Сет не подарил мне ни утешения, ни сочувственной улыбки – его собственные глаза были прикованы к принцу. Мне не нужно было прикасаться к нему, чтобы увидеть неприязнь.

Я снова посмотрела на принца Брасциллана и увидела, как он берёт что-то у своего оруженосца, а затем вновь поворачивается к нам. Моё сердце забилось сильнее, когда он стал приближаться, и я попыталась отвлечься, глядя на другого бойца, лишь бы не чувствовать это нервное, трепещущее ощущение в груди.

Нить Эрсиммон прошептал мне на ухо:

– Это лорд Килморрин. Почти восьмой спан, но всё ещё считается перспективным. Сегодня он, скорее всего, быстро проиграет, чтобы сберечь силы для завтрашнего дня.

Второй мужчина был сильно изуродован шрамами вокруг шеи и плеча, но для почти сорока лет выглядел крепким. По его бледной коже и по тому, как он смахнул пылинку с лицевой стороны щита, я догадалась, что он из Земель Зрения – гордится не только зрением, но и своим внешним видом.

Принц Брасциллан подошёл к краю арены всего в десяти футах от меня, и я больше не могла себя отвлекать. Ряд перед нами зашептался, оглядываясь, пытаясь понять, зачем он подошёл, и, очевидно, решив, что странной причиной была я. Честно говоря, я и сама едва это понимала.

Он посмотрел на меня, сделал ещё шаг и склонился в низком поклоне.

– Добрый день, моя леди.

Я кивнула, когда он выпрямился.

– Добрый день, Ваше Высочество.

– Должен признаться, когда вы не появились на ужине прошлой ночью, я испугался, что с вами случилась какая-то новая беда.

Я натянула улыбку, чувствуя себя ужасно неловко перед всеми этими ушами, прислушивающимися к нашему разговору.

– Со мной всё в порядке, но благодарю за Вашу заботу.

– Вы и впрямь совершенны, – сказал он, уголок его рта приподнялся, а тёплый взгляд скользнул по моим щекам, губам, шее.

– Сэр, – вырвалось у меня, и я окончательно растерялась.

Я склонила голову в знак признания его слов, чувствуя, как меня заливает чистое смущение. Мне невольно казалось, что всё это – какая-то шутка, ведь в жизни никто не осыпал меня такими комплиментами. В конце концов, я же была той самой «девушкой-призраком».

Принц Брасциллан усмехнулся, явно довольный тем, что смутил меня. Он поднял кусок фиолетовой ткани – того же бледного оттенка, что и его рубаха – и протянул его мне.

– Вы наденете это, моя леди? И окажете мне честь на этом турнире?

Я сглотнула, изо всех сил удерживаясь, чтобы не посмотреть на Нить Эрсиммона. Как он это предсказал, я не знала. Принц протянул мне знак своего благоволения, наклоняясь вперёд. Ряд передо мной быстро расступился, и все уставились, ожидая, что я наклонюсь и возьму его.

Вместо этого я опустила взгляд.

– Простите, Ваше Высочество. Я желаю Вам удачи на турнире, но не могу принять ваш знак.

Я не знала, замерла ли в этот момент вся арена, или же в ушах у меня так громко звенело, что я не слышала ничего вокруг. Но я ощутила гнетущую тишину, а моё сердце билось так громко, что я была уверена – принц Брасциллан его слышит.