Текст книги "Прикоснуться к безмолвной ярости (ЛП)"
Автор книги: Р. А. Сэндпайпер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 28 страниц)
Турнир на копьях был ужасен. Я ненавидела смотреть на это – даже когда ничего не происходило и пара не попадала друг в друга. Я была благодарна за тихий звон розовых бусин, скрывающих мою почти постоянную гримасу.
Грязь вздымалась при каждом визжащем сближении, чавкала и разлеталась под копытами, когда всадники снова и снова неслись друг на друга. Толпы улюлюкали и размахивали руками, вопя, если их земляк сбивал щит, или крича, когда ломалось копьё.
Я каждый раз задерживала дыхание, ожидая, когда это представление закончится. Утренний заезд собрал лишь четверть арены, и только когда почти половина пар уже сошлась, зрителей стало вполовину больше. Теперь, когда последняя пара сверлила друг друга взглядами, всё ещё крепко сидя в седлах, арена была заполнена до краёв.
В воздухе висело предвкушение, словно предыдущие часы были лишь лёгким развлечением перед настоящим зрелищем. И, возможно, так оно и было: из тридцати одного участника лишь пятеро оказались выбиты из седла. Четверо – от удара, один – сброшен собственной лошадью. Пятеро мужчин выбыли из турнира навсегда, и за них мне уже не придётся выходить замуж.
Того, кого я узнала, я заметила сразу – барон Фелтшиф, крупный мужчина из Земель Вкуса, который накануне назвал меня проклятой Ноксом. Его падение было тяжёлым, и я поморщилась, когда двоим пришлось помогать ему, хромающему и жалкому, выбраться из грязи и исчезнуть из моего поля зрения.
Один мужчина прошёл в следующий раунд без боя: из-за того, что герцог де Флёр в последний момент снялся, у него не оказалось достойного соперника. Никто больше не отказался за ночь. Я старалась не думать об этом и о том, что из этого следует: каждый из этих тридцати одного мужчины были готовы взять меня в жёны.
Я снова огляделась, напрягая зрение, пытаясь разглядеть лица напротив или в пока пустой королевской ложе.
– Я скажу тебе, как только увижу его.
Я услышала усталый вздох Нити рядом, но всё равно не могла перестать высматривать. Наконец, вытянув шею над всей ареной, я опёрлась спиной о стену и посмотрела на Эрсиммона.
– Он сказал, что будет здесь.
Нить Эрсиммон потер лицо.
– Да, ну. Возможно, его мать захотела провести с ним время.
– Лангнатина тоже нет, – сказала я.
Нить Эрсиммон только неопределённо хмыкнул.
– Вы не испортили ему желудок ради меня. – Я сказала это не вопросом, потому что вопросом это не было.
– Я предлагал отвернуть любых женихов, которые тебе не по душе, – ответил Нить. – Так как он не участвует, я не видел необходимости.
Лазейки. Клянусь, Братство жило ими, и это, честно говоря, утомляло. От нервов я легко выходила из себя. Я прищурилась.
– Вам не кажется странным, что их обоих нет? Сета и Лангнатина?
– Конечно, это кажется чертовски странным, девочка, – проворчал он. – Это ведь именно я хотел, чтобы ты осталась в комнате, помнишь?
– И стать для него сидячей мишенью? Личная комната, куда может проскользнуть любой убийца? Если он собирается меня убить, пусть сделает это там, где все увидят.
Нить Эрсиммон покачал головой.
– Наверное, в этом есть какая-то ужасная логика. Но тучи сгущаются.
Я уставилась на арену, глаза расплывались, пока оруженосцы уносили копья и ограждения из грязи, расчищая поле для предстоящей схватки.
– Вы думаете, снова пойдёт дождь?
– Я имел в виду не это, и ты это знаешь.
Дюжина знаменосцев выбежала на поле, делая круги, пока их сторонники приветствовали их, узнавая местные гербы. Я различила знамя Спарроспена среди прочих – и знамя его соперника, хотя с такого расстояния трудно было быть уверенной. По тому, кто и как кричал, казалось, что это все оруженосцы из Земель Вкуса.
В крыльях арены двадцать шесть мужчин готовились к бою. Скоро останется лишь один – и он станет моим Судьбой Связанным мужем.
После того как я рассказала о своём разговоре с Драконьим Принцем, Нить Эрсиммон неохотно позволил мне прийти сегодня – но при двух условиях.
Первое – я должна была одеться сама, не доверяя женщине, которая помогала мне в последние два дня. Я кое-как втиснулась в одно из двух оставшихся платьев – свободное розовое, с подходящими перчатками. Оно делало меня моложе, и я была уверена, что это был осознанный ход со стороны Нити, который стоял в той же комнате, отвернувшись, и держал в руках подходящий набор бус для моего лица. Было неловко натягивать платье при нём, но, казалось, его это тревожило даже больше, чем меня.
Второе условие – мы должны были сесть дальше назад, рядом с одним из выходов с арены. Вид у меня оттуда был не лучший, зато нас не забрызгивало комьями грязи, которые долетали до первых рядов. Я понимала, что его расчёт был скорее на возможное бегство от покушения, чем на сохранность тщательно подобранного наряда.
– Я не понимаю, почему я для них такая угроза, – сказала я. Это был единственный вопрос, на который я не могла ответить всю ночь; я так и не сомкнула глаз, ворочаясь в постели и ожидая нож в бок каждый раз, когда закрывала глаза. – Ну и что, если я проявлю свою Метку? Вы ведь и сами можете влиять на других. Почему я так отличаюсь?
– Ты ведь встречалась с принцем на Ивенфолде, не так ли? – спросил он.
Я кивнула.
– Должно быть, ты показала ему что-то, что заставило его задуматься, – сказал Нить.
Я сжала свои закованные в перчатки руки ещё крепче.
– Значит, это моя вина.
Нить неловко похлопал меня по запястью.
– Никогда так не думай. Если ты показываешь кому-то свою силу, а он решает увидеть в ней угрозу – слабость принадлежит ему одному.
Я подняла на него взгляд, и щёки потеплели от искренней доброты в его словах. Он смотрел на меня серьёзно, с мрачными губами и нахмуренными бровями.
– Может, они и слабы, – сказала я. – Но если Браксторн хочет меня убить, то я, вероятно, уже мертва.
– Боюсь, тут я с тобой соглашусь.
Вышли новые знаменосцы – из Земель Зрения. Я не увидела королевского герба, и, хотя принц уже дал слово, что не будет участвовать, это меня немного успокоило. По его отсутствию я успела подумать, что он мог передумать. Знамёна Зрения были более тёмных тонов: синие, глубокие зелёные и кроваво-красные – цвета драконьей чешуи.
Наконец появились знамёна Земель Ароматов. Толпа взорвалась: большинство собравшихся прибыли с ближайшего побережья острова – из Лавенделла и соседних лугов и пастбищ. Белые, розовые, фиолетовые и пастельно-зелёные полотнища отсылали к знаменитым цветам этих земель. Я узнала знамя короля Каненрилла – бледно-лиловое с белым деревом.
Хотела ли я, чтобы победил Браскиллан? Он казался моим самым горячим сторонником – и уже одно это было достаточно необычно, чтобы привлекать. Но в нём было что-то высокомерное, что заставляло меня бояться: если он получит меня, не стану ли я ещё одним цветком на его подоконнике? Позволит ли он мне странствовать? Или наш брак станет клеткой?
Я подумала о своей родной земле, где все шли под одним знаменем – белая рука на зелёной ткани. У нас не было графов, лордов или баронов. Был лишь Меч и Щит, брат и сестра, Конидрен и Калидвен. Наши правители всегда были семьёй – но только друг с другом, а не частью какой-то династической крови или линии. Любая пара, независимо от положения, могла бороться за титулы, а дом, который их поддерживал, был едва ли более роскошным, чем жилища пастухов, мельников и виноградарей.
Мне было горько, что среди участников не было никого из Земель Касания: тогда я могла бы вернуться домой и предложить свою силу тем, кто нуждался в ней больше всего. Вместо этого я представляла, как стану инструментом в доме того мужчины, который меня «завоюет».
Когда все знаменосцы обежали арену, они покинули поле, и на него вышли сами бойцы. Шум в амфитеатре стал оглушительным.
Некоторые были в кольчугах, другие – в полном доспехе, и узнать их можно было лишь по знакам, нанесённым на груди или спине.
– Они выбирают это ради подвижности или чтобы сберечь монеты? – спросила я Нить.
– У кого есть средства, те обычно надевают полный доспех, – сказал он, указывая на лорда Сталлигина, который вышел без всякой помпы. – Но вон тот носит только кольчугу. Всегда. Даже на поле боя.
– Почему?
Нить Эрсиммон пожал плечами.
– Он утверждает, что «видит» всем телом. Ему не нравится быть скованным – говорит, это делает его слепым к противнику.
– И что ты об этом думаешь?
– Люди его боятся. Значит, легенда достигла своей цели.
Я и сама это видела. Мелкие лорды из разных земель держались от него подальше – никто не хотел вылететь в первые же минуты от его руки.
Я узнала лорда Килморрина, графа Фордона, а также молодых лордов – Дранислана и Спарроспена, которые, вероятно, были всего на один спан старше или младше меня. Одни купались в внимании толпы, другие полностью её игнорировали, сосредоточившись на том, чтобы занять выгодное место или размяться.
Спарроспен водил взглядом по лицам, всматриваясь в ближайшие ряды, затем – дальше, назад.
В конце концов он нашёл меня, и его поиски закончились широкой ухмылкой. Я покраснела, осознав, что именно меня он и искал – и что я пялюсь на него в ответ. Приходилось признать: Спарроспен был красив. Не так, как Браскиллан – с его утончённой, выверенной красотой, – а более дико, с непокорными волосами и дерзкой живостью, на которую трудно было не улыбнуться.
Спарроспен низко поклонился мне и послал воздушный поцелуй, чем привлёк взгляды нескольких стоявших рядом соперников. Я натянуто улыбнулась и помахала им вниз. Двое мужчин радостно завопили, вскидывая мечи.
Принц Браскиллан вышел последним, с опущенным забралом. Он не обратил никакого внимания на визжащую толпу. Смело шагнул прямо в центр арены – место, которое большинство остальных избегали, предпочитая держаться у стены, прикрывая спину.
Группа оруженосцев затрубила в трубы, и рога возвестили о появлении принца Кратоллана – наследника трона Земель Ароматов и старшего брата Браскиллана. Лорд Равиллин, прошлогодний победитель, шёл чуть позади него. Толпа притихла, лишь редкие крики поддержки прерывали лязг доспехов.
Кратоллан открывал турнир на копьях, и теперь именно он должен был объявить финальный бой Игр Лайткрата.
– Дамы и господа Триады, настало время финала двадцать третьих Игр Лайткрата!
Толпа взорвалась короткой волной аплодисментов и выкриков, а затем снова затихла, ожидая продолжения.
– Эти двадцать шесть прошли в решающий бой. Победит только один. Победитель Игр Лайткрата определится здесь и сегодня – и вместе с этим получит полный спан добычи для своего дома.
Несколько мужчин посмотрели тогда на меня, словно напоминая себе о втором призе этой схватки – о человеке, которого они стремились выиграть наряду с винами и зерном. Ещё один трофей для их домов.
– Пошумите ради лорда Равиллина, – продолжил он, – который был Хозяином Острова весь прошлый спан и сегодня с честью передаст этот титул.
Арена взревела, когда Равиллин поклонился – низко и глубоко. Люди хлопали и топали ногами, и их восторг почти захватил меня, пока я не вспомнила, что на кону для меня. Шум лишь заставил моё тревожное сердце биться ещё громче, и я подалась вперёд, ближе к краю сиденья.
– Мужчины могут сдаться, произнеся слово или трижды ударив рукой о землю, – заявил он, поворачиваясь по кругу и встречаясь взглядом с каждым. – Сдача должна быть принята без колебаний, и сдавшийся обязан немедленно покинуть арену. Последний, кто останется здесь живым и не сдавшимся, выигрывает Игры.
Принц Кратоллан поднял руки.
– На третий рог – бой. Сражайтесь быстро. Сражайтесь чисто. Сражайтесь с честью.
Он хлопнул один раз – и арена взревела, когда он покинул поле. Оруженосцы поднесли рога к губам, и у меня перехватило дыхание. Вот и всё. Сейчас начнётся.
Прозвучал первый рог – и все мужчины приняли боевые стойки, согнув колени и следя за ближайшими соперниками. Моё сердце колотилось, пока я вглядывалась в каждого из них, словно одним взглядом могла увидеть, что вот-вот случится.
Я схватила Нить Эрсиммона за руку, когда раздался второй рог. Он сжал мою ладонь в ответ, не отрывая железного взгляда от арены. Я сжала пальцы ног в туфлях, ожидая.
С третьим рогом бой начался.
Мужчины рванули друг на друга так стремительно, что я едва успевала понимать, что происходит. Солнце, пробивавшееся сквозь серое небо, отражалось от дуг мечей и отполированных наплечников.
Я не знала, куда смотреть. Я увидела, как Браскиллан развернулся и пригнулся, когда двое из Земель Вкуса попытались взять его вдвоём. Одним взмахом он свалил одного – тот тут же схватился за его руку и сдался. Второй отскочил, уходя от следующего удара принца, и отбил ещё один.
Лорд Дранислан уже был на земле, но не сдавался, перекатываясь, уходя от опасного выпада.
Лорд Сталлигин оставался там, где стоял, – вычисляя поле. К нему пока никто не приближался.
В считаные секунды на земле лежали уже десятки бойцов. Через минуту их осталось всего пятнадцать. Половина сцепилась в яростных схватках – как Брасциллан и тот самый второй лорд из Земель Вкуса, который набросился на него с самого начала. Остальные уже расправились со своими противниками и теперь ходили по кругу, наблюдая. Они напоминали мне падальщиков у меня на родине – птиц, которые кружат над трупом, прежде чем наконец броситься на него.
Брасциллан развернулся, и его соперник потерял равновесие, тяжело рухнув на спину. Принц прыгнул к нему, приставив клинок к горлу прежде, чем тот успел перевести дух. Я не расслышала его сдачу сквозь гул арены, но увидела, как шевельнулись его губы, и принц позволил ему подняться и покинуть поле.
Лорд Лавенделла обернулся – и в тот же миг нырнул вниз, когда узкий клинок лорда Сталлигина пролетел всего в дюйме от щели между его шлемом и доспехом и бесполезно лязгнул о сталь. Я ахнула. Попади меч точно – принц Брасциллан умер бы на месте.
Вместо этого он выставил руку, чтобы заблокировать тяжёлый, размашистый удар Сталлигина. Движение было неуклюжим, но этого хватило, чтобы остаться в живых и удержать равновесие – и их поединок начался всерьёз. Оба отпрыгнули назад, переводя дыхание. Сталлигин потерял эффект неожиданности, и теперь ему оставалось полагаться только на свою скорость.
Я вдохнула и окинула взглядом остальное поле ровно в тот момент, когда лорд Дранислан не успел уклониться от коварного удара. Клинок глубоко вошёл в щель под его рукой, туда, где доспех расходился. Он рухнул в грязь. Я поднялась, пытаясь прикрыть рот, но нащупала лишь стеклянные бусы. Его кровь растекалась, заполняя ямки в грязи, словно дождевая вода. Он захрипел, когда его противник поднял шлем. Это был граф Форддонн – он смотрел на молодого лорда Земель Вкуса с выражением, которое я могла принять только за удивление. Он не ожидал, что его удар окажется смертельным.
Через несколько секунд лорд Дранислан был мёртв – с широко распахнутыми глазами, устремлёнными в небо, он выдохнул в последний раз, и его тело обмякло.
Граф Форддонн опустил шлем и повернулся, вглядываясь из-под тени забрала в тех, кто ещё остался.
Я насчитала одиннадцать. Один – новоиспечённый убийца, пусть и по случайности. Один – опытный, подумала я, наблюдая, как Сталлигин уходит от Брасциллана.
Ещё три сдачи – за полминуты.
Клинки свистели, раздавались крики, и всё слилось в оглушительный, беспорядочный вихрь. Стоило мне сосредоточиться на одном поединке – другой уже заканчивался. Ещё через три минуты арена снова почти опустела.
Остались только четверо.
Форддонн. Брасциллан. Сталлигин. Спарроспен.
Сердце колотилось где-то в горле.
Два лорда из Земель Аромата. Один из Земель Зрения. Один из Земель Вкуса.
Какая из наций Триады удержит меня до конца моих дней? Где вырастут мои дети? Кто станет их отцом?
И тут раздался звук. Такой непохожий на лязг металла, что бойцы замерли. Такой отличный от рёва кровожадной толпы, что он заставил всех нас умолкнуть.
Древний, зловещий звук. Кошмар и расплата.
Крик огромного дракона. Его крылья развернулись над ареной, словно жуткое облако, и он рухнул вниз быстрее, чем я могла поверить. Я едва успела вдохнуть, прежде чем он с тяжёлым грохотом приземлился посреди поля.
Одна гигантская когтистая лапа пронзила бронированную спину Спарроспена, убив его мгновенно.
Арена застыла в чистом, первобытном страхе – словно навсегда зависла в этом мгновении, ужаснувшись ему.
Я уставилась в пасть дракона, когда она взревела – предупреждение, в котором никто не нуждался дважды. Слюна и ярость летели из её рта, зубы были длиной с моё предплечье и ещё шире, когда она расправляла свои рубиновые крылья.
Чаэтор. Её глаза – тёплого карего цвета с вкраплениями орехового и зелёного – теперь сузились в злые щели. Такими, должно быть, когда-то были глаза Лангнатина, до их связи. Теперь они сияли на лице этого древнего существа. А он – на её спине, глядя на троих оставшихся мужчин с тем же выражением, – казался ещё более чудовищным в отражении её кроваво-красного взгляда.
Первым на арене отреагировал Сталлигин. Он рванул к выходу. Чаэтор взмахнула хвостом с такой скоростью, что одной лишь силой удара, должно быть, убила его. Его тело взмыло в воздух и врезалось в каменную стену.
Брасциллан и Форддонн – двое лордов из Земель Аромата, любимцы публики, – застыли, парализованные шоком и страхом, пока тело Сталлигина кровавой грудой не осело на землю.
Но он был жив. Я увидела, как дёрнулась его рука, и он издал слабый стон, отчётливо слышный в беспрецедентной тишине арены.
Лангнатин не терял времени. Он произнёс одно слово – и Чаэтор раскрыла пасть. На этот раз из неё вырвался огонь, и его собственный соотечественник оказался объят пламенем, прежде чем успел открыть рот или вспомнить, что всё ещё сжимает в руке меч.
Она расплавила сами кости его тела, пока стены арены боролись с невыносимым жаром.
Никто не мог их остановить. И никто не хотел даже попытаться.
Дракон развернулась, её четыре чешуйчатые лапы медленно описывали круг – как у кошки перед долгим сном. Но Чаэтор не собиралась ни спать, ни отдыхать.
Последние двое – Форддонн и Брасциллан – наконец бросились к выходу.
– Не совсем то, чего я ожидал.
Я едва расслышала Нить, хотя вокруг почти не осталось звуков. Мой взгляд был прикован к спине Брасциллана, когда он перепрыгнул через хлёсткий взмах хвоста Чаэтор. С другой стороны, Форддонн перекатился под её шеей, а затем, пошатываясь, поднялся на ноги.
Чаэтор отступила на два шага и резко развернулась. Они почти добрались до выхода, но её челюсти уже распахнулись. Огонь накрыл их обоих. Они были закованы в броню с головы до ног, и сквозь оранжевые, завивающиеся языки пламени я видела, как металл плавится и гнётся. Я слышала их крики, когда их заживо сварило и вплавило в эти доспехи – они умирали в огне дракона.
Все.
Каждый из претендентов.
Мертвы.
Нить Эрсиммон дёрнул меня за руку, когда Чаэтор закрыла пасть и повела плечами, словно это было не более чем лёгкой разминкой.
– Пойдём, пойдём, – сказал он. – Нам нужно уходить.
Я не могла оторвать взгляд от рубинового дракона – и от него. Принц-Дракон, сидевший ко мне спиной, встал на седле Чаэтор и легко спрыгнул вниз, в грязь.
– Я не могу, – сказала я, в ужасе взглянув на Нить, который тянул меня за руку. – Я не могу дышать.
Эрсиммон встал передо мной, заслонив вид на изуродованные тела. На секунду я видела только его – и это словно что-то отперло внутри.
Это было реально.
Это случилось.
– Держись за мою руку. Пойдём.
Я сглотнула и поднялась, вцепившись в его руку.
Нить потянул меня к ближайшему выходу – вокруг все делали то же самое, срываясь с мест и убегая с трибун. Лангнатин только что убил четырёх человек. И не просто людей. Он убил принца. Своего собственного кузена.
Почему он должен был пощадить хоть кого-то из нас?
Я всё же обернулась, не в силах удержаться.
Один из оруженосцев оказался на арене – достаточно глупый и достаточно отважный, чтобы попытаться защитить своего павшего лорда. Он дрожащей рукой поднял меч – и Чаэтор, зевая, расплавила его до самой рукояти, подпалив вместе с ним его волосы и наплечники. Он с криком выронил раскалённый клинок и отступил, волоча за собой расплавленный металл, принявший форму человеческого силуэта.
Но сердце мне остановил именно Принц-Дракон.
Он смотрел прямо на меня, и мне не нужно было быть из Земель Зрения, чтобы понять это выражение. Удовлетворение – и что-то вроде вызова. Один уголок его рта приподнялся.
Ты должна выйти замуж за победителя грядущих Игр Лайткарта.
А если победителя не будет?
Нить Эрсиммон снова дёрнул меня за руку – и я побежала. По-настоящему, изо всех сил, и Нить бежал рядом со мной.
Когда мы выскочили из-под песчаной арки на свежий воздух, Нить шумно втянул дыхание, но не остановился.
– Ты молодец, девочка. Продолжай.
Он не позволил нам замедлиться, пока мы не свернули за угол и арена не скрылась за скалами. Тогда он резко стянул меня с тропы и остановился. Рядом с нами по дорожке мчалась настоящая лавина других посетителей – они прижимали к себе вещи и держались за руки своих спутников, глядя вокруг расширенными от ужаса глазами.
– Смотри на меня.
Я бежала, не думая, не осознавая. Я будто не была здесь. Я не могла понять, зачем он это сделал – зачем вырвал у меня мир и все мои шансы вместе с ним.
– Танидвен Трелефтир, смотри на меня.
Впервые с тех пор, как я покинула родину, кто-то произнёс моё имя правильно. Он растянул первый слог и вложил в него всё. Он взял буквы и сделал из них имя – и я без колебаний подняла на него глаза.
Лицо Нити было твёрдым, как камень.
– Ты должна уйти. Ты понимаешь его намерение, да?
Я тоже тяжело дышала.
– Все претенденты мертвы. Я должна была… – я запнулась. – За кого мне теперь выходить замуж? Он только что убил их. Он что, только что Сломал мою Судьбу?
Нить внимательно вгляделся в моё лицо.
– Ты мне скажи.
Я втянула дрожащий вдох и опустила взгляд на свои руки в перчатках – они тряслись. Я стянула одну, прежде чем успела полностью осознать, что делаю. Что я могла уже потерять.
Мне нужно было знать, Сломлена ли я.
Я думала, что почувствую это, даже не осознавая – как то странное предчувствие, что сейчас тебя стошнит. Чувство, от которого не скрыться. Но вокруг было слишком много ужаса, чтобы понять, осталась ли я собой.
Я протянула дрожащие пальцы и коснулась предплечья Нити.
Я судорожно вдохнула – облегчение было таким сильным, что по краям зрения потемнело.
Нить поддержал меня. Он волновался за меня. Я чувствовала это. Клянусь своей кровью – я всё ещё чувствовала.
– Ты должна уйти отсюда. Он должен поверить, что добился своего. Это – единственный способ для тебя выжить.
Я чувствовала себя так, будто оказалась под водой – не отстранённой от происходящего, а придавленной им, тонущей под его тяжестью.
– Куда мне идти?
– У самого левого края доков, за бочками, стоит лодка. Я заплатил человеку, чтобы он ждал там, если всё пойдёт плохо, – объяснил он. – Ты сможешь безопасно уйти. Он ещё не знает, что здесь произошло.
Я с трудом сделала несколько вдохов. Люди, бегущие с арены, не обращали на нас никакого внимания. Я, может, и Лунная, но прежде всего – женщина. И, конечно, после такого насилия мне нужен был воздух.
– А потом куда?
Он вздохнул.
– Куда угодно. Подальше отсюда. Ты не можешь вернуться в Ивенфолд. Мы должны изгнать тебя, как изгнали бы Сломленную. Ты больше никогда не сможешь с нами связаться.
Я обмякла, и он всё ещё держал меня за руку.
– Я могу вернуться домой? В Торкван?
– Не туда, – сказал он, и я почувствовала, как мой дух сжался ещё сильнее. Лангнатин не Сломал мою Судьбу, но какая разница, если он отнял у меня любую возможность настоящей жизни? – Они дотошны. Кто-то обязательно проверит, Сломлена ли ты. Тебе нужно переждать, пока всё уляжется, пока тебя не забудут. Год. Может, два.
Я не могла осмыслить эти слова. Ещё десять минут назад я пыталась понять, кто из сражающихся мужчин станет моим мужем. А теперь все они были мертвы. Моя Судьба – на грани гибели. Как она всё ещё жива? Какая может быть надежда на то, что я выйду замуж за победителя Игр Лайткарта, если победителей больше нет?
– Но моя Судьба…
Мне ненавистно было, как сорвался мой голос, и я с трудом сглотнула, задавая вопросы, которые сама не могла понять.
– Он убил всех претендентов. Каждого, кто был на арене. Как моя Судьба всё ещё связана?
Нить поднял взгляд к небу.
– Потому что мальчишка – солдат, а не учёный. Мы, Нити, плетём Судьбы из истины вещей, а не из их зрелища. Он из Земель Зрения – он думает, что важно только то, как всё выглядит.
– Я не понимаю.
Он погладил меня по руке, и я снова почувствовала через это прикосновение ту же эмоцию. Она заставила меня едва не разрыдаться.
– Подумай. Вдохни. Что только что произошло?
– Он сжёг их всех, – ответила я сразу, ровным, лишённым интонации голосом, потому что ужас моих слов не нуждался в окраске. Как он мог сделать это так легко? – Он убил их всех.
Нить наклонился ближе, его губы оказались почти у моего лба, когда он прошептал:
– Он убил их всех.
И тогда до меня дошло, что он имел в виду.
– А потом он спустился со своего дракона, – сказала я. – И встал на арене.
Я запрокинула подбородок и посмотрела на Нить. Наши белые глаза встретились, и общее понимание между нами заставило мой взгляд распахнуться ещё шире. Клятвами Близнецов – так и было.
Он кивнул.
– Именно.
Я сделала шаг назад, когда смысл обрушился на меня всей тяжестью.
Лангнатин. Принц-Дракон.
Он был последним, кто остался на ногах. Он был победителем Игр Лайткарта.
– Но он не участвовал в поединке, – прошептала я, отчаянно пытаясь найти любую реальность, кроме этой.
Нить Эрсиммон пожал плечами.
– Очевидно, той части твоей Судьбы, к которой ты привязана, эта мелочь безразлична.
– Он знает? – спросила я, и мой голос теперь был не громче призрака на ветру.
Нить покачал головой – всего раз.
– Не думаю. Не думаю, что кто-то станет смотреть дальше смертей, чтобы это осознать.
Я сглотнула.
– Но что теперь? Я – последняя женщина, на которой он захотел бы жениться.
Нить скривился.
– Тогда стань той, кто ему нужен. Невестой, от которой он не сможет отказаться. Но сначала ты должна покинуть это место, прежде чем кто-нибудь поймёт, что ты всё ещё связана или убьёт тебя просто на всякий случай.
Я смотрела на него, понимая, что, возможно, вижу его в последний раз.
– А Вы?
– Я вернусь в Ивенфолд.
Дряхлый, старый Нить Эрсиммон. Носитель пути, которого я не то, что не хотела, а даже не уважала. Я насмехалась над его предложением, как и все остальные, фыркала на его сонную манеру держаться. Я едва знала его за те два спана, что провела в Ивенфолде. И всё же он защищал меня всеми возможными способами – даже теми, о которых я никогда бы не подумала. А теперь мне предстояло оставить его навсегда.
Меня накрыло ощущение, что я ужасно, болезненно наивна. И всё же я не знала, как быть иначе. Слёзы защипали глаза.
– Это странно. Ивенфолд всегда был для меня тюрьмой, а теперь я жажду его как убежища.
Нить раскинул руки – и я упала в них. Так давно никто, кроме Сета, не предлагал мне объятий. Я всхлипнула, когда он погладил меня по волосам.
– Мне так жаль, что это случилось с тобой. Ты этого не заслужила. Я надеялся для тебя на лучшее.
Меня снова сотрясла дрожь, и я выдохнула сквозь слёзы:
– Спасибо.
– Я буду там, – сказал он, и его грудь глухо загудела у меня под ухом. – Когда ты поставишь этот мир на колени.
Я отстранилась, когда он протянул мне мой плащ. Я совсем о нём забыла – должно быть, он подобрал его для меня на арене. Я коснулась серого капюшона, шершавой ткани – ещё одного дома, который не умела ценить.
– Я никогда раньше не была одна. По-настоящему.
– Всегда оставайся собой. И помни: это твоя Судьба. Она дана тебе не просто так – и она даст тебе силу, которая тебе понадобится. Ты – Брат Ивенфолда. Теперь и навсегда.
Я накинула серый плащ на плечи, чувствуя его успокаивающую тяжесть, и натянула капюшон. Я смотрела на Нить, запоминая борозды на его лице. Я надеялась увидеть их снова – прежде чем они станут ещё глубже.
А потом я повернулась к докам и побежала быстрее, чем когда-либо в жизни. Едкий запах дыма щипал глаза и выворачивал желудок.
Любовь.
Вот что я чувствовала в Нити. Я знала – это было для меня. Я не знала, когда заслужила её, но это сломало во мне что-то – почувствовать её и оставить позади. Он был четвёртым, кто меня любил. И я теряла и его тоже.
Мои родители были за многими землями отсюда. Сета нигде не было.
И снова у меня не осталось никого.
Но у меня было за что держаться, даже когда крики и вспышки горящей плоти вспыхивали за моими веками всякий раз, стоило мне их закрыть.
У меня всё ещё была моя Судьба.
И теперь я знала её состояние – полностью, без остатка, без малейшей возможности что-либо изменить.
Я должна выйти замуж за Лангнатина, Принца-Дракона из Земель Зрения. Я должна выйти замуж за человека, который только что убил четырёх мужчин лишь затем, чтобы увидеть, как моя Судьба Сломается у него на глазах.
Стать тем, что ему нужно. Невестой, от которой он не сможет отказаться.
Слова Нити крутились у меня в голове, и когда мои ноги застучали по деревянному настилу причала, я точно знала, куда должна идти. Потому что я знала, чего ищет Лангнатин. И, клянусь своей кровью, я не позволю ему это получить.
