Текст книги "Прикоснуться к безмолвной ярости (ЛП)"

Автор книги: Р. А. Сэндпайпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 28 страниц)

Я вышел под полуденное солнце южных дворцовых садов и прищурился от яркого света. Браксторн стоял на возвышении у розового гребня, рядом с ним – Септиллис. Я стиснул зубы, понимая, что следующий приторный фарс – какой-нибудь отвратительный обед – маячит всего через пару часов. А через несколько ночей после этого – мой ненавистный бал возвращения домой.

Не желая того, я снова подумал о ней. Меня это раздражало. Я не мог точно определить, что именно в ней так меня отвлекало. Её дракон, её показное безразличие, её обман. Что бы ни было источником этого, мне было трудно выбросить её из головы. Раздражение вспыхивало так же часто, как и интерес.

Банриллен, Врагг, тоже был здесь – его массивная фигура резко выделялась на фоне цветущего сада.

Прекрасно. Семейное собрание.

Голос Чаэтор прокатился в голове, и я ощутил её присутствие, спиралью скользящее в небе над пушистыми облаками Танмера.

Браксторн на улице во время Танмера? Он сморщится, как перезрелый персик.

Я усмехнулся, подходя ближе. Мой брат оторвал лепесток от осыпающегося растения, а лицо Септиллиса, как всегда, было каменно-неподвижным.

По крайней мере, эти двое остались прежними.

Чаэтор рассмеялась.

Он уже нашёл её? Воссоединился со своей детской любовью?

Я нахмурился – хотя задавал себе тот же самый вопрос. Септиллис был близок с Танидвен ещё в Ивенфолде. Даже простак увидел бы, какую любовь он к ней питал.

Белокурый советник повернулся ко мне, и по его лицу я не смог прочесть ничего. В этом он был мудрее Танидвен – давно научился держать выражение под контролем. Браксторн тоже обернулся, и его приветственная гримаса была столь же холодной, как всегда.

– Сын, – сказал Браксторн. – Ты уже выбрал жену? Это будет леди Франсиллин, леди Элисса или принцесса Марго?

– Мы ещё даже недели не прожили в Танмере, отец, – ответил я.

Он фыркнул.

– Я сделал предложение твоей матери в ночь нашей первой встречи.

– И посмотри, чем это закончилось, – холодно сказал я.

Мой отец покраснел, гнев коснулся кончиков его ушей.

– У меня два здоровых и сильных наследника-мужчины. Тебе остаётся лишь надеяться, что твой брак будет столь же успешным.

Я приподнял бровь.

– Тогда мне жаль мою будущую жену, если ваш союз – вершина, к которой мне стоит стремиться.

Чаэтор одобрительно замурлыкала, но всё же одёрнула меня.

Ты играешь с огнём.

Огнём, который он зажёг, когда обезглавил её, – ответил я.

Мой отец шагнул вперёд и с силой ударил меня по щеке. Голова дёрнулась в сторону, но я не вскрикнул и не изменил выражения лица.

Банриллен улыбнулся.

Отец уставился на меня. Возраст согнул его спину, и теперь он был на несколько дюймов ниже меня. Но даже старый и ослабевший, он смотрел так, что это предупреждение было невозможно не заметить. Я знал: быть его кровью недостаточно, чтобы спасти меня, если я перейду слишком много его границ.

– Ты сделаешь выбор.

– Да, отец, – ответил я, моргая, чтобы сдержать слёзы. Боль жгла щёку, и я сжал руку, чтобы не прикоснуться к ней.

Появление Франсиллин в списке сначала меня удивило, когда он указал на неё. Почти в восемь спанов, она была старше меня более чем на спан. Учёная по интересам и старая дева по обстоятельствам. Но когда моя тётя, Дериналлис, напомнила, что она – двоюродная сестра Каненрилла, короля Земель Аромата, её присутствие в списке стало понятным.

Что может быть лучше для возобновления союза с Землями Аромата, чем если Плеть Курвина (кем я навсегда для них останусь) женится на родне Каненрилла – так же, как его жена, королева Хиамис, была вынуждена сделать сорок лет назад.

Мне, чёрт возьми, казалось странным, что Франсиллин согласилась выйти замуж за убийцу Браскриллана – своего собственного кузена и принца. Но, возможно, она вообще ни на что из этого не соглашалась. Хотя слухи ходили, что лорд Форддон уже вынюхивал вокруг неё ещё до Игр Лейтхарта, которые я так внезапно прервал, и, если верить его репутации, Франсиллин могла быть не слишком расстроена событиями того дня.

Отец какое-то мгновение изучал меня, а затем сделал шаг назад.

– Мы говорили о Ворске, – сказал он.

Я замер, потом один раз кивнул.

– И что с ней?

Его голос был низким, несмотря на намеренно пустые сады вокруг нас.

– Её предполагаемая лояльность. Пока что она остаётся. Если мы убьём её, её детёныш слишком мал, чтобы выжить. Пока что, с драконом, который едва ли больше спящего щенка, она не представляет угрозы. Но если этот щенок вырастет и начнёт кусать руку, которая его кормит…

– Ты боишься, что она обратится против нас, – сказал я.

– Очевидно, – протянул он. – Она дикарка. Даже с хорошими покоями и регулярной кормёжкой – что она сделает, когда мы вторгнемся в её лес?

Он вообще слышит себя? – подумал я, обращаясь к Чаэтор.

Успокойся, – ответила она.

– Когда дракон станет достаточно взрослым, чтобы представлять для нас хоть какую-то опасность, мы сможем испытать её лояльность, – сказал я.

Банриллен поднял взгляд.

– Испытать?

Я пожал плечами.

– Отправить её к северной границе и посмотреть, убьёт ли она ради нас кого-то из своих.

Мой брат сорвал ещё один лепесток, не сводя с меня глаз.

– Да, – согласился он. – Заставьте её убить свою родню.

Я кивнул и отвлекся на сад, разглядывая цветок передо мной. Я знал, как работают умы моего отца и брата. Если они сочтут Танидвен угрозой, по правде говоря, она уже мертва. И я не хотел, чтобы это случилось.

Ты и сейчас сохраняешь ей жизнь, – голос Чаэтор звучал с любопытством.

Это всё из-за тебя, – пошутил я, хотя вышло не очень. – Твоя одержимость красивыми вещами передалась и мне.

Эта – под твоей кожей сильнее, чем большинство.

Я поступил с ней неправильно.

Чаэтор издала укоризненный стон.

Ты оставил её дышать.

Я уверен, у неё на этот счёт другое мнение.

Септиллис прочистил горло.

– Возможно, есть и другой путь к её благосклонности.

Браксторн коснулся плеча Брата – отеческий жест, которым он никогда не удостаивал меня. Он всегда был слишком очарован Лунно-Касаемыми, веря каждому их слову. По-моему, это было не больше, чем подражание. Он знал, как видения Полуденного Шторм благоволили его деду, королю Превонтилу, по крайней мере до самого конца. Как Лунно-Касаемые выковали его репутацию, его наследие.

– Что скажешь, Септиллис? – спросил он.

Септиллис говорил медленно, будто взвешивая каждое слово.

– Я встретился с девушкой. А затем, прошлой ночью, она явилась мне в видении.

Я напрягся. Значит, они воссоединились. Он должен был узнать её так же быстро, как и я – или даже лучше, учитывая время, проведённое вместе. Я изучал его, пользуясь всеми преимуществами собственного Зрения и Зрения Чаэтор. Двое мужчин в городе, которые знали её такой, какая она есть на самом деле.

– Что ты видел? – Жажда в вопросе моего отца была слишком откровенной. Ещё один великий король, ведомый мальчиком-предсказателем. Прецеденты были, но оригинальности – мало. Интересно, на какое прозвище он надеялся. Браксторн Мудрый? Великий?

Септиллис закрыл глаза, словно видел это снова.

– Она была в белом платье в тронном зале. Похоже, это был её день свадьбы.

Браксторн нахмурился.

– Её свадьба? В нашем замке?

Септиллис кивнул, снова открывая свои белые глаза.

– Девушка не замужем и ничем не связана. Нам стоит укрепить её узы с нашим королевством. С мужем и младенцем на руках я не могу предвидеть, что она захочет уйти.

Вот к чему он вёл. Я задумался, не будет ли вскоре предложена и собственная рука Септиллиса. После стольких лет он явно всё ещё хранил к ней чувства.

Я не мог представить, чтобы Танидвен одобрила эту идею. Она не выражала ни малейшего желания выходить замуж. Септиллис, должно быть, сам решил, что выдать её – лучший способ сохранить ей жизнь.

Это был не худший план. И он не требовал, чтобы она убивала каких-нибудь эуфонов ради его исполнения.

Браксторн уставился на него, водя языком по щеке.

– Интересная теория, хоть и дорогостоящая – выбросить на ветер возможный политический союз.

– Разве это тоже не будет ценным политическим союзом? – спокойно возразил Септиллис.

Отец провернул кольцо на своём узком пальце.

– Допустим. Но кого бы ты выбрал для неё?

Он взглянул на меня.

– Оба принца не женаты.

Я поперхнулся. Септиллис знал, что я Сломал эту девушку. Дериналлис, возможно, и вытащила его тогда с арены, но он знал, что я сделал и что это значило. Как он вообще мог подумать о том, чтобы заставить её выйти за меня?

– Ха! – смех Браксторна отразил моё собственное недоверие. – Ты не можешь говорить это всерьёз, Септиллис. Свести принца с нищей из Земель Звука. Какой сигнал это пошлёт Триаде?

Он кивнул.

– Я понимаю, что это будет необычный союз, Ваше Величество. Но у вас уже есть ценность драконов, и вы не понимаете желаний тех, у кого их нет. Те, кто вокруг вас, завидуют им, ревнуют. Когда ваши союзники и враги услышат о девушке, можете быть уверены – они сделают ей собственные предложения.

Браксторн нахмурился. Септиллис попал точно в цель, нащупав сердце отцовской неуверенности.

– Ты думаешь, она получит предложения от других земель? – спросил Браксторн.

Септиллис снова лишь склонил голову, почтительный до конца.

– Все видели мощь вашего правления, Браксторн, и знают, что вожжи, которые вы держите, – часть этой силы. Они могут захотеть забрать девушку и её дракона у вас.

Банриллен хмыкнул.

– Тогда мы заставим её преклонить колено, как солдата.

Я закатил глаза.

– Женщины не могут приносить такую клятву.

– Я подумаю над этим, – сказал Браксторн. – Составь для меня список наших незамужних дворян. Уверен, какой-нибудь мелкий лорд покажется ей таким же принцем, как и любой другой.

Септиллис поморщился – едва заметно. Я бы не заметил, если бы не следил за ним с вниманием ястреба.

– Очень хорошо, Ваше Величество.

Я вздохнул, глядя на них всех с чувством, которое не мог определить.

Четверо мужчин обсуждают будущее женщины с невежеством свиней, – сказала Чаэтор, отражая то же самое чувство.

Я и в лучшие времена не любил свою тётю, но она хотя бы добавила бы в эту картину холодную, расчётливую проницательность.

Браксторн посмотрел на мой вздох с отвращением.

– Что это за звук, сын? Говори, если тебе есть что сказать.

Я покачал головой.

– Только то, что я не могу представить, чтобы кто-то из них принял руку какофа. Я уверен, она нас ненавидит.

Отец прищурился.

– Ты думаешь, она нас предаст?

– Нет, – ответил я быстро. Может, слишком быстро. Терпение, – одёрнул я себя. Я не хотел выдать вину и то непонятное тепло, которое испытывал к Лунной девушке. – Не в этом смысле. Но я не думаю, что её лояльность можно купить браком.

Он отмахнулся.

– Женщин легко склонить блеском и безопасностью, вот увидишь.

На это Чаэтор прогремела смехом.

Я лишь кивнул, лицо каменное.

– Как скажете.

Отец распустил нас, придумав какой-то предлог о том, что цветы режут ему глаза, хотя даже человек без Зрения видел блеск пота на его коже и то, как его шея дёргается от жажды. Он всегда ненавидел Танмер, но в последнее время его неприязнь была приправлена страхом, словно солнце могло высушить его, как гуля из старой сказки.

Септиллис последовал за ним, поклонившись нам с безупречной учтивостью.

Он был хорош. Лучше, чем я ему приписывал. Но когда Танидвен узнает, что её путь – выйти замуж за какого-нибудь знамённого лорда, которого она никогда не встречала, думаю, даже ему будет трудно скрыться от её гнева.

Банриллен не пошёл за ними, продолжая с непривычной сосредоточенностью срывать лепестки с нового растения.

Неохотно я подошёл к нему.

– Ты думаешь, Бан. А ты знаешь, что это для тебя вредно.

– Пошёл ты, брат.

Вот это больше похоже на правду.

– С удовольствием.

Я отвернулся от него, надеясь получить хоть немного передышки, прежде чем выдержать грядущий фарс с робкими женщинами.

Но голос Банриллена разрезал эту надежду, как зубы дракона – плоть.

– Жуткий помощник отца натолкнул меня на кое-что.

Я обернулся.

– На что?

Его выражение напомнило мне презрение отца. Он хорошо научился этому прищуру.

– На девушку, идиот.

– А, это. Не думаю, что он это сделал – сказал я. – Она глупая тварь из Земель Звука, не более того.

Медленная улыбка расползлась по его лицу. Та самая, что была у него, когда я два спана назад нашёл его мёртвого оруженосца.

– И теперь ты пытаешься меня отговорить. Интересно. Ты хочешь её себе?

Я рассмеялся – искренне, со своей стороны, при мысли о том, что Танидвен когда-нибудь согласится выйти за меня.

– Она ниже нас обоих, брат.

Банриллен не отступал, сжимая в своей окорокообразной руке бледно-розовый лепесток.

– И всё же, если бы ты взял её в жёны, ты контролировал бы и её тоже. Её дракон стал бы твоим. И красный, и синий – оба в твоём распоряжении. Наследный принц с двумя драконами.

Я снова улыбнулся – на этот раз при мысли о том, что Тани можно будет «контролировать» таким приземлённым изобретением, как брак.

– У меня уже есть один дракон. Взрослый, который наконец стал полезен. Мне неинтересно обучать ребёнка или приучать варварскую жену к нашим обычаям. Она едва отличает ложку от половника.

Банриллен швырнул размятый лепесток на пол.

– Он обещал мне дракона. Ты уже однажды украл его у меня, и я не позволю тебе сделать это снова.

Я лишь приподнял бровь, позволяя ему выговориться. Его упрямые просчёты уже не раз причиняли ему боль, но сейчас он, пожалуй, слишком близко подобрался к истине. Он бы заявил на неё права, если бы подумал, что это хотя бы отдалённо сможет мне насолить.

– Оставь девушку в покое, Бан.

– Это не твоё дело, что я с ней сделаю. Она ниже тебя, – выплюнул он.

– Если ты хочешь жениться на простолюдинке, у которой за душой лишь щенок и лохмотья на спине, – будь моим гостем.

Я дёрнул за рукав, выпрямляя его с нарочитым безразличием.

– Я был о тебе лучшего мнения.

Банриллен скривил губу и сократил расстояние между нами. Он ткнул мне в грудь своим толстым пальцем.

– Нет, это ты думаешь, что ты лучше. Не навязывай мне свою натуру, брат.

Я посмотрел на него в упор. В моих глазах было предупреждение – то, которым я пользовался редко.

– Ты не можешь контролировать то, что тебе не принадлежит.

Банриллен плюнул на пол, слюна повисла в его бороде. Он уставился на меня с яростью, соперничающей с ослепляющим полуденным солнцем. Он мог бы уложить меня на землю за считаные секунды, если бы решил начать драку. Он был огромен, и мышц в нём было достаточно, чтобы одолеть меня даже без клинка.

Но мы были на улице. И она тоже была где-то рядом. Он не рискнёт – не тогда, когда поблизости Чаэтор.

Мне стоило лишь бросить взгляд в небо, и его выражение изменилось.

Он сделал шаг назад.

– Это тебе так кажется.

Я пожал плечами.

– Делай что хочешь. Похорони своё будущее ради девчонки из племени. Это твоя жизнь.

Затем я отвернулся от него и засунул руки в карманы. Шёл медленно, вразвалку, насвистывая дурацкую бардовскую мелодию про взбивание масла. Для любого наблюдателя я был принцем, наслаждающимся прогулкой по саду, без единой заботы в мире.

Но моё сердце пропускало каждый третий удар, а в карманах дрожали руки. Мне оставалось лишь надеяться, что мой брат не настроен всерьёз.

Я бы предпочёл любого лорда из любых Земель для Танидвен – только не его. Интересно, понимал ли Септиллис, что он натворил, – на что способен мой брат. Мне придётся как-то её предупредить, если он и правда достаточно амбициозен, чтобы попытаться. Она заслуживала лучшего, чем наша семья, и уж точно куда лучшего, чем Врагг.

Главный вестибюль замка располагался высоко над уровнем воды каналов, его полы сверкали. В центре стояла величественная статуя мужчины на скале, устремившего взгляд вдаль. Мне хотелось подойти поближе, чтобы убедиться, что это Основатель Эдрин, но в тот день вестибюль не был моей целью. Я спустилась с последней устланной ковром ступени, держа голову опущенной. Никто не обращал на меня внимания, и мои мягкие туфли не издавали ни звука, когда я свернула за угол и продолжила спускаться туда, где находились кухни.

По крайней мере, моя одежда теперь была максимально похожа на камуфляж. Курьер доставил две шнурованных туники и две простые плиссированные юбки – такие же наряды я видела на служанках. Они давали мне свободу передвигаться без пристальных взглядов и позволяли выполнить ещё одну услугу Сета.

Две связки бус, оставленные сверху на стопке – одна чёрная, другая белая, – я тоже приняла с благодарностью. Это было матовое стекло, куда менее красивое, чем украшения, которые я носила раньше, но они добавляли ещё один слой к костюму, о котором я так мечтала. Сегодня я надела чёрные, и они многократно усиливали мою незаметность. Я приветствовала их, даже несмотря на то, что они раздражали мою кожу.

– Ушла?

Его маленький голос пронёсся у меня в голове громче обычного.

– Я скоро вернусь.

– Больно.

– Я иду за едой, – ответила я, зная, что это его успокоит.

Он недовольно фыркнул, но следующее слово прозвучало сонно и куда спокойнее.

– Еда.

С каждым днём его личность становилась ярче, и его слова – тоже. Иногда, когда он был более бодр, я чувствовала, как он прислушивается к моим собственным мыслям, разбирая их, чтобы понять смысл.

Я усмехнулась про себя, когда дошла до подножия лестницы – всего в нескольких футах над уровнем моря, где было и шумнее, и теплее. Я пошла на запах поднимающегося теста и свежей рыбы, и моё веселье сменилось тревогой. Он начал чаще открывать глаза и двигаться по комнате. Прошлой ночью он моргнул, и я увидела в них отражение яркой белизны своих собственных глаз. Он становился беспокойным, и, хотя большую часть дня всё ещё спал, скоро кто-нибудь увидит его бодрствующим и сложит всё воедино.

У меня заканчивалось время. Не только с драконом, но и с Лангнатином. Он должен был выбрать невесту к концу Танмера – а до этого оставалось всего сорок дней, – и, несмотря на его странную доброту ко мне, я едва ли была для него подходящей кандидаткой в жёны. Пока что.

И всё же он сдержал своё слово. Его свёрток, обёрнутый коричневой бумагой, с тремя книгами был единственным, что спасло меня от адской скуки. В Госсамире у меня никогда не было времени скучать – выживание поглощало всю мою энергию. Но здесь, с уютными покоями, защищающими меня от непогоды, и с едой и водой, которые приносили без промедления, мне оставалось только мыться или сидеть в том жалком подобии сада. Даже наслаждение чудесами палящего раннего солнца Танмера могло отвлечь лишь ненадолго, и я постоянно ощущала взгляды мужчин, следивших за мной. Эти дни были всего в паре шагов от тюремной камеры, прикрытые горсткой удобств.

Стража позволила мне сегодня выйти в замок – но только потому, что я оставила дракона позади. Они знали нас достаточно хорошо, чтобы понимать: я не уйду далеко и не задержусь надолго.

Мои мысли закрутились спиралью, когда я вошла в шумные кухни. Суетливые мужчины и женщины заполняли пространство, большинство – с тёплой тёмной кожей западных земель. В любой хорошей кухне обязательно был повар из Земель Вкуса, и, казалось, здесь, в чреве дворца Драундхейвена, их было на целых два спана.

Я посторонилась, пропуская мужчину с огромным персиковым пирогом, и тут же врезалась спиной в кого-то ещё. Я обернулась, опуская голову в извинении.

– Простите, мэм.

Широкие бёдра и запылённый мукой фартук повернулись ко мне. Её тонкие каштановые волосы были соскоблены в пучок, а лицо – суровое и покрасневшее.

– А ну, прочь отсюда, девчонка, – отмахнулась она рукой, и не было сомнений, что она из людей Дионала. В её голосе звучали все приметы хорошей фермерской семьи из Земель Вкуса – растянутое «у» и более жёсткое «р». – У нас тут и так дел по горло, без камеристки под ногами.

– Прошу прощения, мэм, – ответила я. – Меня зовут Ворска. Я надеялась—

– Ворска, – перебила она. Потом ахнула и уставилась на моё лицо. – Твои глаза. Значит, это правда.

Облегчение от того, что мне не придётся ничего объяснять, быстро сменилось осознанием, что я превратилась из одного вида «урода» в совершенно другой.

– Да, мэм.

– Я думала, ты жеребёнок из Барроулендса, – сказала она, прищурившись, вспоминая южную окраину Земель Вкуса. – Ты слишком тёмная для эуфона.

Я пожала плечами, стараясь не дать ей меня выбить из колеи.

– Я не знаю, где родился мой отец, мэм. Возможно, он был с пограничья, рядом с вашими равнинами.

Она сузила глаза.

– И говоришь ты слишком правильно для одной из них. Правда, что вы там в лесу младенцев убиваете?

Я сглотнула, едва зная, как ответить. Слух о том, что Лунно-Касаемых детей оставляют на ночь под открытым небом, нужно было сохранять, чтобы Триада не узнала о Сынах – целом племени Лунно-Касаемых в Землях Звука, – но я не хотела брать это на себя.

– Во всех землях говорят на общем, мэм.

Она фыркнула.

– Но не все говорят так, как ты. Всё отрывисто и чинно.

– У нас хороший слух на музыку вещей. Я улавливаю, как звучат другие, – сказала я размеренно. Триада чтила Пятерых, может, упоминание Мефлуаны, Музы вытащит меня из этого странного допроса. Я не могла сказать ей правду – что мой странный акцент был заслугой Ивенфолда. – Может, поэтому, мэм.

– Может, как говоришь. И не зови меня «мэм».

Женщина вытерла руки о и без того грязный фартук.

– Нам сверху передали про тебя. Тебе, значит, обрезки нужны.

Я кивнула, с облегчением чувствуя, что расспросы наконец закончились.

– Да, пожалуйста.

Женщина хмыкнула, бросив на меня странный взгляд, прежде чем уйти вглубь кухни. Я не сомневалась, что мои ответы будут известны всему замковому персоналу уже к концу дня.

И всё же она вернулась с щедрой деревянной миской, наполненной жилой, потрохами и ломтиками свежего мяса. Она передала её мне с явной неохотой.

Я присела в лёгком реверансе.

– Спасибо.

Она покачала головой, погрозив мне пальцем перед лицом.

– Смотри, сама из этого не ешь. Там наверху одна леди совсем хворая. Мисс Франсиллин. Её вчера на обеде у принца так выворачивало, что кишки наизнанку. Не хочу, чтобы меня потом обвинили, если ты тоже чем-то отравишься.

Я спрятала улыбку. Септиллис нашёл ингредиенты.

– Конечно, мэм. Спасибо вам за это.

Она отмахнулась, но я заметила, как она расправила плечи.

– Давай, иди.

С миской мяса в руках я пошла обратно, покинув кухню и выйдя в коридор для мытья посуды. Я почти побежала вверх по ступеням, стремясь как можно скорее вернуться к своему дракону. Это было самое далёкое расстояние, на которое я от него уходила, и я чувствовала, как это заставляет меня нервничать. Голова становилась тяжелее, мысли – беспокойнее. Но с каждой ступенью этот ментальный груз ослабевал.

Я была уже на два пролёта выше и собиралась выйти в главный зал, когда снова чуть не врезалась в кого-то. Прижимая миску к себе, я отступила в сторону, прижавшись спиной к перилам.

Мужчина, в которого я едва не влетела, выглядел таким же рассеянным – тёмно-рыжие волосы падали ему на глаза. Он поднял взгляд с готовой извиняющейся улыбкой, а затем замер. Я почувствовала, как он осматривает меня с головы до ног, и его кровавые глаза возвращаются к моему лицу и бусинам, покрывающим его.

Я сделала реверанс.

– Добрый день.

– Добрый день, Ворска.

Лангнатин указал на миску, которую я прижимала к груди.

– Это для него?

– Да.

Он кивнул.

– Хорошо.

Мы оба замерли, неловко стоя друг напротив друга. В ту ночь говорить было куда легче. Может, дело было в позднем часе, развязавшем нам языки? В тайне? Или, возможно, он был пьян и теперь вовсе жалел о нашем разговоре.

Я открыла рот одновременно с ним.

– Дай мне знать—

– Что Вы здесь делаете? – спросила я.

И тут же покраснела. Что это за вопрос такой?

В его выражение вновь проскользнула прежняя озорная искра.

– Это мой замок, если ты помнишь.

Он отсылал к той ночи и к моим собственным словам. Но сейчас, при утреннем свете, льющемся из окна и заливающем его белое лицо золотым сиянием, всё ощущалось иначе. Я не хотела думать о принце с теплотой. Не хотела думать о нём как о чём-то большем, чем о плане.

Я сглотнула, не подхватывая его игру.

– Да, конечно. Простите за мой грубый вопрос, Ваша Светлость.

Он едва заметно вздрогнул, в уголках глаз мелькнула тень.

– Ничего.

Новая пауза повисла между нами, и мы оба переступили с ноги на ногу, когда по лестнице мимо нас протиснулись двое мужчин, тащившие между собой бочку.

Я опёрлась свободной рукой о перила.

– Что вы хотели сказать?

– Ничего, – быстро ответил он. Потом попытался улыбнуться. – Просто… дай мне знать, если дракону что-нибудь понадобится.

Почему он мне помогает? Вежливость пахла виной – но за что? По отношению к Ворске он не сделал ничего дурного. Мне до боли хотелось найти повод коснуться его. Мне нужно было узнать, о чём он думает, что чувствует.

– Спасибо, Ваша Светлость, – сказала я.

– Библиотека, – он кивнул куда-то в сторону «вверх по лестнице», что было совсем не полезно, – хорошо укомплектована. Возможно, ты найдёшь там что-нибудь по вкусу.

Я кивнула.

– Если у меня есть ваше разрешение.

– Конечно, – сказал он так, будто это был нелепый вопрос.

Мы снова замерли. Любой из нас мог бы придумать предлог, чтобы уйти, и всё же… никто этого не сделал. Я убеждала себя, что это потому, что мне нужно склонить его к браку. Я ни к чему не приду, если не буду приветливой. И всё же я знала, что это объяснение пришло уже после того, как я задержалась слишком долго.

Он выглядел таким же потерянным, как и я.

– Я иду к каналам. Потренироваться.

– Понимаю, – я слабо улыбнулась, прежде чем осознала, что под бусами он всё равно этого не увидит.

Он сжал кулак.

– Хотели бы вы… Ты видела город?

Город был слишком далёкой перспективой, когда мне и внутри замка было тяжело. Я взглянула вверх по лестнице, зная, что мой дракон скоро снова начнёт ворчать.

– Пока нет, Ваша Светлость.

Лангнатин проследил за моим взглядом, затем кивнул.

– Когда ты сможешь отходить от него дальше, я с радостью проведу для тебя экскурсию.

– Вы слишком добры, Ваша Светлость, – сказала я. Слова застряли у меня во рту. Я не имела в виду их – и всё же в них было что-то настоящее. В этом маленьком жесте он увидел меня насквозь – мой замысел, мои мысли. Он был связан с Чаэтор так же, как я – со своим новым подопечным. Мы понимали друг друга.

– И вполовину нет.

Интенсивность его взгляда пригвоздила меня к перилам. Мимо прошла служанка, и ни один из нас не сдвинулся с места.

Я моргнула, собираясь спросить его.

Но, прежде чем я успела, он расправил плечи и опустил глаза.

– Я оставлю тебя с твоей миссией.

– Да, – сказала я, не понимая, почему у меня подпрыгивает сердце. Разговор был не более чем вежливым. – Хорошего дня, Ваша Светлость.

Я посмотрела себе под ноги, чтобы не споткнуться, и сделала первый шаг вверх в тот же миг, когда он шагнул вниз. Я сделала ещё один – и он повторил его.

Я резко подняла на него взгляд, а он смотрел на меня с ещё одним чувством, которое я не могла назвать. Желание протянуть к нему руку только усилилось.

– Ворска, – сказал он.

– Да?

Он провёл языком по нижней губе, и я проследила за этим движением, сжимая пальцы на краю миски.

Затем он выдохнул, и непроницаемый принц вернулся.

– Будь начеку.

Я кивнула, совершенно сбитая с толку.

– Как всегда, Ваша Светлость.

Когда я пошла дальше, наши шаги больше не звучали в унисон. Я вообще его не слышала – и не оглянулась, пока не поднялась на два пролёта. Только тогда я наконец позволила себе выдохнуть.