Текст книги "Прикоснуться к безмолвной ярости (ЛП)"

Автор книги: Р. А. Сэндпайпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 28 страниц)

Времена года

Карта

Тень Скирмтольда скользнула над двором, когда Нити обрекли Харума на самую уродливую из всех Судеб. Три наспех возведённых столба теперь обрели смысл, но я отказалась поднимать взгляд на тёмные крылья дракона – так же, как и оборачиваться на деревянные леса, вздымавшиеся в небо. Я не могла отвести глаза от Харума – юноши, всего на пятьдесят дней старше меня, – боясь потерять его в море серых плащей. Я не сомневалась: я окажусь в самом верху его охотничьего списка.

Иней Домина всё ещё держался на земле у каменной стены, создавая мрачный фон для деревянной сцены. Пять Нитей стояли за Харумом, пока он стоял на коленях, опустив голову. Нить Грулин коснулся его плеча, и Харум резко поднял голову – белые глаза вспыхнули на фоне тёплой кожи, почти такой же загорелой, как моя.

– Встань.

Сет сжал мою руку, и мне не нужно было смотреть на него, чтобы почувствовать его тревогу. Он хотел, чтобы мы покинули двор, пока все ещё переваривали Судьбу Харума. Его страх совпадал с моим, и от этого становилось только хуже – мы оба пришли к одному и тому же выводу о том, кто станет его главной целью.

Я натянула капюшон ещё на дюйм ниже и в ответ сжала руку Сета – молчаливое согласие. В холодных сумерках мы пробирались сквозь толпу Братьев, в основном несвязанных юнцов, перешёптывающихся на возбуждённых выдохах, слишком молодых, чтобы верить, будто им что-то угрожает.

Нить Исилим никогда не должен был даровать Харуму Судьбу Смерти. Это было именно то, чего он хотел, и мы все это знали. Три смерти от его рук – и его Предначертанное условие будет выполнено: силы раскроются полностью. Слишком просто.

Но если я буду держать голову опущенной, а черты лица скрытыми, у меня всё ещё есть шанс затеряться на виду.

Если бы разгневанный Основатель вырвал из мира все краски, оставив лишь оттенки серого, Братство узнало бы об этом последним. В этот вечер, когда закат прятался за плотными тучами, ничто не спасало нас от однообразия тусклых плащей и белых волос.

Ледяная площадь в центре крепости Ивенфолд предлагала лишь намёк на цвет: несколько безжизненных ростков желтовато-зелёного, цеплявшихся за щели между мокрыми каменными плитами, и четыре потёртых рубиновых знамени, потемневших и тяжело капающих после дневного дождя. Четыре крыла крепости сомкнулись вокруг нас, как каменные тюремщики – три целых и одно частично разрушенное, открывающее вид на холодные пустоши за стенами.

Сет провёл нас через большие двери в Восточный зал, где над центральной тёмной деревянной лестницей висела пара заметно более сухих рубиновых знамён. В канделябрах таял свежий жир, в небольшом камине горела жаровня, а пол прикрывали несколько изношенных ковров.

Пока Братья были отвлечены снаружи, в вестибюле мы оказались в блаженном одиночестве. Я наконец подняла взгляд на Сета – его плечи были на несколько дюймов выше моих, – когда двери сзади нас скрипнули и закрылись.

– Почему именно Смерть?

Сет обернулся, его лицо озарил тусклый свет свечей. Несмотря на золотистое сияние, его кожа оставалась такой же бледной, как у большинства выходцев из Земель Зрения. Широкая челюсть, добрые глаза и слегка розовые щёки – того же цвета, что и его полные губы, теперь сжатые в мрачной гримасе. На фоне моей загорелой кожи Земель Касания нас связывали только одинаково бесцветные волосы и глаза.

– Я могу назвать две причины, по которым Нити даровали ему эту Судьбу.

Громкие голоса заглушили очевидный следующий вопрос, и я схватила Сета за руку, бросив на него предупреждающий взгляд, пока мы снова не погрузились в тишину.

Голоса доносились слева – похоже, в Восточный проход вошла пара мальчишек. Как можно тише я подошла к двери и прижала к ней ладонь. Прильнула ухом к щели, пока лёгкий сквозняк не скользнул внутрь и не охладил мне щёку.

– Он уже выбрал своих трёх жертв? – голос был громкий, высокий, и я его не узнала.

Сет коснулся моей спины и наклонился ко мне, тоже прислушиваясь у двери. Я с трудом удержалась, чтобы не пихнуть его локтем.

Другой мальчик рассмеялся:

– Не думаю, что ему вообще не всё равно. Он просто перережет первых трёх, кто попадётся на пути, и уберётся с этого проклятого острова навсегда.

Первый, помладше, снова заговорил:

– А как насчёт девчонки?

Я напряглась. У большинства мальчишек детский голос пропадал к третьему спану, в пятнадцать лет, так что я прикинула, что этому где-то между одиннадцатью и тринадцатью. Достаточно юный, чтобы быть здесь новичком. И достаточно юный, чтобы знать меня только по слухам.

Я точно знала, что они говорят обо мне. Это было несложно понять – последние восемь лет я была единственной женщиной на всём острове Ивенфолд.

– Если он найдёт её до того, как на рассвете придёт паром, она получит то, что заслуживает.

– Значит, он убьёт всех уже сегодня ночью?

Старший фыркнул:

– А ты бы остался здесь ещё на неделю? Ждать следующий корабль? Его назначили дегустатором в Приюте Барроу. Я бы точно не стал тянуть.

– Мы могли бы найти для него призрака.

– Ни за что. Даже если мы её схватим, он может прикончить и нас, чтобы набрать тройку в лёгкую. Я в это не лезу. За ней и так пойдут его друзья.

Младший вздохнул:

– Ладно, тогда давай держаться ближе к двору. Я хочу увидеть, как будут поднимать тела.

Шаги направились в нашу сторону.

Я в панике посмотрела на Сета, и он протянул мне руку. Я схватила её без колебаний, и мы рванули через зал в пустой коридор, где висел одинокий, устаревший портрет. Король Браксторн – правитель Земель Зрения и хозяин красных знамён, украшавших наши призрачные залы.

– Куда нам идти? – прошептала я.

– Ты можешь спрятаться у меня в комнате, – сказал Сет, и по его прикосновению я почувствовала решимость. Он уже тянул нас в сторону Северного крыла, где располагались покои Нитей и связанных Братьев.

– Нет, – ответила я, останавливая его. – Они знают, что мы друзья. Это одно из первых мест, где будут искать.

– Тогда куда?

Я взяла инициативу на себя, махнув ему следовать за мной и переходя на лёгкий бег.

– В комнату Солли.

Сет простонал:

– Куда угодно, только не туда, пожалуйста.

– Именно поэтому нам туда и нужно. Все ненавидят там находиться.

– Потому что там водятся призраки, – сказал он.

– Ты сколько, на целый спан старше меня? И всё ещё в это веришь? – бросила я через плечо.

– Почему ты всегда прибавляешь мне год? – выдохнул он с таким раздражением, что я не смогла не улыбнуться.

Мы выглядели странной парой.

Сету было почти двадцать пять – избранный пятый спан, возраст больших перспектив, – и будущее перед ним открывалось куда шире моего. Рождённый в Затопленных деревнях к северу от столицы Земель Зрения, Драундхейвена, уже одно место его появления на свет делало его ценнее меня. Он также был одним из немногих на этом острове, кто остался здесь, достигнув четвёртого спана. Его Судьба привязывала его к этим берегам, пока он не отслужит восемь долгих лет.

А я, по всем меркам, была проклята. Рождённая в первую полночь Эргрина почти двадцать лет назад, без каких-либо перспектив, выросшая в земле, которую здесь считали примитивной, я надеялась изо всех сил на Судьбу, что унесёт меня подальше от этих серых стен.

Я юркнула за угол, с облегчением обнаружив, что следующий участок так же пуст, как и предыдущий. Сет отставал на пару шагов.

– Только не говори, что ты уже выдохся, – поддразнила я.

– Я служу Нити Грулину, – ответил он, переводя дыхание через каждое слово. – Он почти стал одним из своих ископаемых, всю жизнь сгорбленный над одним и тем же столом.

– И ты привязан к такому же сидячему существованию?

– Может, мне взять с тебя пример? Удивлён, что ветер ещё не сдул тебя с утёсов.

Я не ответила, не решаясь признаться, насколько он был близок к правде. Ещё этим утром ветры на северной оконечности острова были такими сильными, что я чуть не сорвалась на камни внизу. Обычно я бродила по западному краю, подальше от ярости хлёсткого Полуденного Шторма, но мне хотелось увидеть, как прибывает паром из Вердаска – самого южного порта Земель Зрения. В этом было что-то освобождающее: наблюдать, как с материка приходят еженедельные припасы, как паруса прорезают почти постоянный туман. Это напоминало, что за пределами досягаемости этого острова существует нечто большее.

Я, впрочем, никогда не спускалась к причалу, как бы часто ни смотрела сверху, с края утёса. Для них мы все были уродцами – младенцами, рождёнными в глубине ночи, с лунно-белыми волосами и неестественными способностями, привязанными к нашим землям рождения. У них не было магии, и они ненавидели нас за нашу. Там, за морем, человек мог оттачивать одно-единственное чувство. У Земель Запаха были свои утренние обонятельные ритуалы, а глаза самого Сета в детстве завязывали, чтобы научить его ориентироваться в полной темноте. И, без сомнений, чем ты богаче, тем лучше у тебя доступ к хорошим учителям – по крайней мере, в Триаде. Но это было всё, что у них имелось: практики, основанные на смутной медицине и пропитанные традициями.

Мы были чем-то иным.

И если для них мы все были уродцами, то я – вдвойне проклятой, ведь и здесь оставалась отклонением. Единственная женщина в обществе мужчин. Если бы я родилась мужчиной, то, возможно, смогла бы найти утешение в этих холодных залах. Но вместо этого я была одинока сильнее, чем кто-либо другой. Мои родители верили, что оказывают мне услугу, позволяя Братьям забрать меня туда, где я якобы смогу стать частью чего-то большего и найти свой Предначертанный путь. Вместо этого я тосковала по маленькой хижине в холмах у Торкуана. Мне не хватало её тепла, но больше всего – их безусловной любви. Я найду их снова, как только освобожусь из этого продуваемого склепа.

Когда мы добрались до дальнего края крыла, я отпустила руку Сета и прижала палец к губам. Затем с осторожностью, какой никогда раньше не проявляла, приоткрыла дверь, увидев низкий внутренний двор, отделявший нас от конца разрушенного Западного крыла.

Во время Эргрина этот двор был вполне приятным. Из клумб пробивались бы фиолетовые и белые цветы, а к концу Танмера решётки оплетала бы оранжевая ламия. Сегодня же – только холодная земля и мёртвые лозы, обвившие камень.

Коротко кивнув Сету, я выскочила наружу.

Мы пересекли двор без происшествий, но, когда я щёлкнула засовом двери в Западное крыло, ветер рванул за мой капюшон и откинул его назад. Тусклый вечерний свет ударил по моему профилю, и Сет толкнул дверь, торопя меня внутрь.

Где-то вдалеке, со стороны главного двора, раздался крик:

– Это она?

Я споткнулась на пороге и навалилась на дверь, чтобы захлопнуть её, ругая себя. Здесь нас не встретил тёплый свет свечей – ни гобеленов на стенах, ни ковров под ногами.

Сет опустился на колено и заглянул в узкое окно рядом с дверью.

– Пятеро. Идут сюда.

– Харум среди них?

– Не могу разобрать.

– Тебе лучше уйти, – сказала я, растирая замёрзшие руки. – Выйди через задний ход. Это за мной они охотятся.

– Я тебя не оставлю, – упрямо ответил Сет. – Если они тебя найдут, я смогу защитить.

Я приподняла бровь.

– Своими библиотекарскими навыками?

Сет скрестил руки на груди. Единственное, что в нём хоть сколько-нибудь пугало, – это рост.

– Ладно. Мы теряем время.

Я снова сорвалась с места и побежала к центральной лестнице.

Когда я прибыла на остров Ивенфолд восемь с половиной лет назад, вскоре после своего одиннадцатого дня рождения, это крыло гудело от постоянной жизни. Тогда его называли Женским крылом. Прачки, повара, служанки и многие другие приезжали сюда со всего материка, чтобы работать и служить Братьям.

Теперь оно стояло заброшенным – моя комната была единственной, где ещё теплился намёк на жизнь. Но вести нас туда я не собиралась.

Как бы сильно мальчишки ни ненавидели это крыло, меня они ненавидели ещё больше, и моя спальня в опустевшем общежитии была бы первым местом, куда они заглянули. Нам нужно было найти что-то хуже. Место, куда они точно не захотят идти.

На вершине лестницы я свернула направо – в часть крепости, уничтоженную драконьим пламенем восемь лет назад. Здесь крыло переставало быть сознательным строением и превращалось в хаос из искорёженного металла, расплавленного камня и обвалившихся крыш. Мы двигались по остаткам пыльного коридора, усыпанного битым стеклом – осколки хрустели и трескались под нашими ногами. Я старалась ступать мимо, где могла, зная, что мальчишки будут прислушиваться, но масштабы разрушений делали это почти невозможным.

Прямо перед огромной воронкой в полу была пятая дверь. Она была закрыта, хотя я всегда оставляла её приоткрытой. Я толкнула – и она не скрипнула.

Сет вошёл следом.

Комната была поразительной – главным образом потому, что это было единственное помещение, которого не коснулся огонь. До неожиданного визита Скирмтольда её единственной обитательницей была девочка из Земель Звука по имени Солли.

О Солли было известно совсем немного.

Она была дочерью прачки и попала на Ивенфолд вместе с матерью ещё младенцем. Её мучил лунатизм и странные приступы, которые пугали других детей. На седьмом году жизни её переселили из общего спального зала в эту комнату. После пожара её тело так и не нашли.

Слухи же были совсем другой историей – нашёптанные, пересказанные и со временем искажённые несвязанными мальчишками Ивенфолда.

Но я знала Солли. Не близко – всего несколько недель небольшими отрезками во времени, пока мы обе жили в одном крыле. Она была просто девочкой. На пару лет младше меня, тихая, с любовью к сладкому. Её беды были лишь её собственными – и причиной её боли, а не чем-то сверхъестественным.

Я оглядела комнату, отмечая одинокую бежевую кровать из тяжёлого дерева, всё ещё идеально заправленную под толстым слоем пыли. Те, кто осмеливался сюда зайти, не решались прикасаться к кровати Солли. А вот к кандалам над ней – да: они блестели от множества жирных прикосновений.

На небольшом туалетном столике лежала открытая музыкальная шкатулка Солли – её мелодия давно умолкла. Я подошла и закрыла её. Вспомнила, как заводила механизм для неё в те последние дни, когда её терзали приступы. Для меня она перестала играть ещё несколько лет назад.

– И что теперь? – спросил Сет, поёживаясь, когда тихо прикрыл за собой дверь. – Просто стоять здесь, пока на рассвете не придёт паром?

Я покачала головой.

– Они проверят это место. Нам нельзя оставаться на виду. Давай спрячемся в шкафу.

Деревянный шкаф в дальнем левом углу был огромным – в нём легко могли поместиться мы оба, присев на корточки.

Сет сглотнул.

– Ты хочешь залезть в её шкаф?

– Солли мертва. Это больше не её шкаф. Просто предмет мебели, набитый изъеденной молью одеждой.

Сет уставился на него, перекатил плечами.

– Ладно.

– Если у Харума есть хоть капля разума, он захочет выбраться с этого острова сильнее, чем убить меня, – сказала я. – Нам нужно лишь прятаться достаточно долго, чтобы им стало скучно, и они выбрали цель попроще.

Я стянула с себя плащ и опустилась на колени. Широкими взмахами ткани я подмела пыль с пола у наших ног.

– Что ты теперь делаешь?

Я подняла на него взгляд и сдула с лица длинный локон белых волос.

– Сметаю пыль. Если только ты не хочешь, чтобы единственные следы от сапог в комнате вели прямо к шкафу.

Сет тоже снял плащ – и в этот момент в коридоре треснуло стекло. Мы оба замерли, глядя друг на друга. Не сказав ни слова, мы быстро закончили с пылью и забрались в шкаф. Я поморщилась, когда дерево скрипнуло, пока мы устраивались среди молочно-белых рубах и аккуратно сложенных брюк.

В коридоре раздался крик, и Сет с тихим щелчком закрыл дверцу.

– Тут никого нет, Харум.

Внутри было кромешная темнота, и я едва не вскрикнула, когда что-то коснулось моего запястья, прежде чем поняла, что это всего лишь Сет. Я снова сжала его руку, пока мы прислушивались – его ноги были расставлены по обе стороны от моих в тесном пространстве.

Его страх просачивался в мой, накладываясь друг на друга, как две волны. Сет обычно был тревожным, но сейчас напряжение ощущалось куда острее. В нём было что-то ещё – защитное. И злое.

Сет никогда не пытался скрывать от меня свои эмоции – он всегда позволял мне прикасаться к нему, открывая окно в свой разум. Сегодня, несмотря на холод, я не надела перчатки, и он снял свои, как только заметил это, чтобы дать мне возможность коснуться его кожи и воспользоваться моей маленькой силой. Он знал, что мне нужно его спокойствие.

– Все комнаты пустые? – отозвался Харум от лестницы.

– Вроде да, – ответил голос. – Наверное, она ушла на задние поля.

– Я не просил твоей мудрости, Патрик. Я спросил, пустые ли комнаты.

В ответ послышалось недовольное бурчание и новый хруст стекла под ногами.

– Там одна пыль и больше ничего.

– Она прячется у Страшной Солли? – спросил Харум.

Ещё один хруст, уже ближе.

– Дверь закрыта.

Я затаила дыхание, надеясь, что страха будет достаточно.

Крылья Ивенфолда появились задолго до прихода Лунно-Касаемого Братства. Крепость на этом острове построили несколько веков назад, при жизни Курвина, как военную цитадель. А затем, когда Нокс уничтожил половину населения материка полтора столетия назад, Ивенфолд стал местом, куда отправляли больных умирать.

Кандалы у кровати Солли когда-то были в каждой комнате – ими приковывали заражённых, чтобы врачи могли лечить их, не рискуя попасть под удары молотящихся рук. В общих спальнях остались лишь дырки от гвоздей, но здесь Братья нашли этим оковам новое назначение. Удерживать измученного ребёнка.

– Тогда открой её, идиот, – раздался ответ.

Сет сжал мою руку, и я сжала в ответ. Дверь открылась – и на этот раз она скрипнула.

– Здесь никого нет, – сказал Патрик.

– Я вижу, как ты стоишь в коридоре, – отозвался Харум. – Твоя Церемония Судьбы через сколько, два года? И ты не можешь зайти даже в детскую комнату?

– Ладно, – буркнул Патрик.

Сапоги зашаркали по комнате. Я дышала так тихо, как только могла, надеясь, что одежда вокруг приглушит звук ещё сильнее, пока скрип половиц отмечал каждый его шаг.

Патрик направился к шкафу, и я напряглась.

Если он откроет дверь, я тут же брошусь на него, успею схватить за горло прежде, чем он сможет закричать. О том, что будет дальше, я старалась не думать. Насколько высоко окно? Под ним трава или ледяной камень?

Шаги прошли мимо дверцы шкафа. Зазвенела цепь. Бормотание молитвы Дионалу – Основателю Земель Вкуса. Потом шаги ускорились, и Патрик выскочил из комнаты, хлопнув дверью.

– Её там нет.

Харум выругался.

– Ладно, рассредоточьтесь. Если кто-то из вас приведёт её ко мне до рассвета, я пришлю вам хорошую бутылку сианте, когда доберусь домой.

Мы оба сохраняли полную тишину, пока шаги по стеклу не удалились обратно по коридору – и ещё несколько долгих минут после этого, пока не осталось слышно лишь, как ветер гуляет в прорехах здания.

Сет наконец тяжело выдохнул и приоткрыл дверцу шкафа, но вставать не стал. Я отпустила его руку и почувствовала лёгкую вину, когда он разжал и размял пальцы.

– Что ты имел в виду? – спросила я, всё ещё сидя среди одежды. – Когда сказал, что есть две причины, по которым Харуму дали Смерть?

Сет вздохнул.

– Смерть – самый быстрый путь к исполнению. Мою Судьбу считали благоприятной, и всё равно мне потребуется восемь лет, чтобы раскрыть свою силу полностью.

Мы встретились взглядами, оба понимая: Судьба Харума – дело считанных часов.

– Значит, Судьбам он нужен для чего-то срочного, раз его кровь должна обратиться в Смерть.

Когда Предначертанное условие выполнялось, происходили изменения. Знак Судьбы оседал на коже, и та сила, которой носитель обладал до этого, расширялась или усиливалась: больший радиус, большее влияние или какой-то дополнительный элемент, дремавший до этого самого момента.

Сет кивнул.

– Это первая возможная причина. Его Предначертанная сила нужна сейчас.

Мне это казалось странным. Чувственное дарование Харума – неизбежно связанное со вкусом, учитывая его землю рождения, – выглядело достаточно безобидным: он мог заставить другого человека чувствовать то же, что чувствовал сам. Я с трудом представляла, как это может оказаться чем-то по-настоящему судьбоносным в краткосрочной перспективе – разве что, когда у его ног окажутся три трупа, оно вдруг проявит свою ценность.

– Если дело в скорости, это всё равно не требует Судьбы Смерти. Брак тоже может быть быстрым, – сказала я, толкнув его ногой. – В зависимости от готовности невесты.

– Судьбы Брака не было уже много спанов. Эрсиммон числится Нитью лишь по названию дольше, чем мы с тобой живём.

– Надеюсь, эта полоса продолжится, – сказала я. Это было мягко сказано. Нить Эрсиммон, надзиратель Судеб Брака, был дряхлым глупцом даже в лучшие времена, а сейчас точно были не они. Следующей Судьбой, которую должны были прочесть, была моя собственная, и мне совсем не хотелось, чтобы все эти годы учёбы закончились тем, что меня просто увезут как чью-то невесту. Было бы почти жестоко, рассуждала я, заставлять Нить в его возрасте наблюдать провал Судьбы Брака.

– Значит, ты всё ещё метишь на Приобретение?

– Я согласна на что угодно, кроме Смерти и Брака, – сказала я с улыбкой.

Сет улыбнулся в ответ, но в его улыбке была грусть.

– Мне будет одиноко, когда ты уйдёшь.

– Думаю, на всём этом острове только ты и будешь по мне скучать, – сказала я, перебирая пылинки на своём капюшоне. – Ты знал, что Братство забрало Харума всего за пару недель до меня? Мы плыли сюда вместе.

– Не знал.

– Когда они нашли меня – первую в истории Лунно-Касаемую женщину, – это было «благом». «Не просто девочка, а девочка из внешнего королевства», – высокопарно передразнила я. – Я должна была помочь растущему влиянию Братства. Скорее, влиянию Браксторна. Харума при этом полностью игнорировали, пока меня проталкивали перед толпами от Андица до Вердаска. Он возненавидел меня за это.

Сет нахмурился.

– А потом ты приехала сюда, и он начал изводить тебя с первой же минуты. Слишком низкая планка для той ненависти, что он к тебе питает.

– Тебя здесь не было во время Хипа, когда я прибыла. Тебя отправили домой на какую-то церемонию Земель Зрения.

Сет напрягся, потом кивнул.

– Помню.

– В тот сезон это место было совсем другим. Твой Грулин назначил первого же мальчишку, достигшего четвёртого спана, на поиски ответа, почему я вообще существую. Судьба Знания – дарованная только из-за меня. Обо мне говорили все.

Сет оглядел нетронутую комнату, словно реликвию.

– Пока Скирмтольд не сжёг Западное крыло.

Я кивнула.

– Угадай, кто первым из несвязанных решил, что во всём виновата я? – Сет поморщился; ему не нужно было заполнять очевидную паузу. – За считанные дни я стала погибелью Братства. Харум разнёс это быстрее, чем смог бы любой драконий огонь.

– Мне жаль, – сказал Сет.

Я машинально махнула рукой. По правде, это уже почти не ранило – быстрое отторжение Братьями. Но я была рада, что терпеть Харума мне осталось всего одну ночь.

– Я просто рада, что какой-то мальчишка, едва перешагнувший третий спан, решил меня пожалеть.

Сет покачал головой.

– Это никогда не было жалостью. Я видел твою невиновность так же ясно, как белый день.

Я откинулась на раму шкафа.

– Тогда в чём вторая причина?

– Что?

– Ты сказал, что есть две причины Судьбы Харума. Одна – его сила нужна как можно скорее. А другая?

Сет опустил взгляд на свои сапоги.

– Единственная другая, которая приходит мне в голову, – что есть кто-то, кого они хотят видеть мёртвым.

Мой желудок перевернулся.

– Кто?

Сет не посмотрел на меня.

– Ты думаешь, они хотят моей смерти? – спросила я, без всякой интонации. – Нити?

Сет всё ещё не поднимал глаз.

– Я не знаю. Но все тебя боятся. Если ты доживёшь до четвёртого спана, тебе обязаны дать Судьбу. А если ты справишься, твои способности вырастут. Думаю, мысль о проклятой женщине с силой куда страшнее, чем выпустить Харума с острова.

О.

Эти слова не были такими сокрушительными, какими должны были быть. Я никогда не ждала любви Нитей и не искала её. Но они вырезали ещё один завиток в той широкой пустоте внутри меня.

– И что теперь?

Сет наконец посмотрел на меня и протянул руку. Я взяла её, не раздумывая, чувствуя его искренность.

– Теперь мы остаёмся здесь до рассвета. А потом ты стараешься выжить до начала Эргрина.

Я выдохнула и взглянула мимо него в комнату. Мой взгляд зацепился за музыкальную шкатулку – она снова была открыта. Я пережила почти девять лет на Ивенфолде. Справлюсь ещё с пятьюдесятью днями.