Текст книги "Прикоснуться к безмолвной ярости (ЛП)"

Автор книги: Р. А. Сэндпайпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

Спустя целый день, пока сезон неумолимо подбирался всё ближе к моей гибели, полуденный свет заливал моё окно. Я начинала сходить с ума от отсутствия хоть каких-то занятий. Утром я снова спускалась на кухню, а днём собиралась найти библиотеку – как только тяжесть расставания с драконом хоть немного ослабнет. Он свернулся рядом со мной на кровати ещё плотнее, словно почувствовал моё намерение уйти. Я погладила его по боку, и он замурлыкал у меня в голове. По крайней мере, он был постоянным источником отвлечения. Половину последней недели я провела, просто глядя на него.

Уэйнстрилл распахнул дверь без стука.

– К тебе гость, – буркнул он.

Моё сердце подпрыгнуло. Я встала, приглаживая юбку и хватая бусы с ближайшего столика.

– Кто это?

– Я думал, она просила меня, – отозвался низкий, незнакомый голос из-за двери. Сердце у меня упало, и я не хотела думать почему. – Ты уверен, что это те самые комнаты?

– Его зовут мастер Теоллан, – добавил Уэйнстрилл. – Он один из тех Братьев. Ты ждёшь Брата?

Мой интерес вспыхнул вновь, и я зацепила бусы за уши.

– Да, конечно. Пожалуйста, впустите его.

Мужчина шагнул в мою комнату, и его нос тут же сморщился. Я должна была об этом подумать. Сочетание дракона и сырого мяса заставляло помещение пахнуть чем-то средним между мясной лавкой и хлевом – далеко не лучший аромат для человека из Земель Аромата. И всё же я не ожидала, что он появится всего через несколько дней после моего разговора с Сетом.

Я шагнула вперёд и присела в реверансе.

– Мастер Теоллан. Я не ожидала вас так скоро.

Он оглядел меня с головы до ног, и я сделала то же самое. На нём были хорошо подогнанные сапоги для верховой езды, прочные леггинсы и фиолетовая туника – знак его связей с Лавенделлом. Его белые волосы, выдававшие его статус за милю, были почти такими же длинными, как мои, и заплетены наполовину в косу, спускавшуюся по спине. На его лице не было Метки – его Судьба всё ещё оставалась неисполненной.

Судьба Теоллана была дарована вскоре после моего прибытия в Братство, значит, он был примерно на девять лет старше меня. Он был привлекателен, но суров, с лицом хищной птицы – острым лбом «вдовьего пика» и узкими скулами.

– Я только что прибыл, – сказал он, и его собственный взгляд, изучающий меня, явно наткнулся не на то, что он ожидал увидеть. – Королевский советник сказал, что вы очень хотите со мной встретиться. Должен признаться, я не понимаю, зачем.

– Королевский советник сказал правду, хотя я и не ждала вас ещё несколько дней.

– Я ехал из Маннистона и был менее чем в пятидесяти милях от города, когда меня нашёл посланник.

– Как удачно.

– Весьма, – ответил он, снова морща нос.

– Если вы не слишком устали, не желаете ли прогуляться в садах?

Он кивнул, его поза заметно расслабилась. Видимо, здесь было хуже, чем я думала, или его чувствительность к запахам была выше обычной.

– Как пожелаете, миледи.

Теоллан последовал за мной в маленькие пустые сады. Было тепло – почти на той грани, когда солнце становится по-настоящему злым, обжигая кожу прежде, чем осознаёшь истинную силу его жара.

Я подошла к безжизненному пруду и повернулась к нему.

– Мастер Теоллан, мне приятно с вами познакомиться.

Я протянула ему обнажённую руку. Он взял её и склонил голову, изображая поцелуй костяшек, хотя его губы не коснулись моей кожи. Но его рука тоже была без перчатки – и я почувствовала все его эмоции.

На поверхности в нём боролись любопытство и подозрительность. Любопытство, должно быть, победило, раз он зашёл так далеко, но я ощущала в нём тревогу. Она была больше, чем я сама – он чувствовал себя неуютно в городе, возможно, даже во всём королевстве. Было что-то, чему он не доверял, широкий пласт колкой неопределённости. И всё же под этим лежала прочная основа: его разум был озером с редкой рябью. Он сознательно оттачивал его, приучая себя видеть глупости каждого возможного исхода и, благодаря этому знанию, оставаться невозмутимым перед лицом любого из них.

Теоллан был человеком глубоких размышлений и созерцания – не склонным к риску, но заинтригованным тем знанием, которое можно извлечь из приключений. Он напоминал мне Грулина и в какой-то мере – Сета.

Он прищурился и отпустил мою руку.

– Удовольствие полностью моё. Хотя я не могу понять, почему женщина из Земель Звука вообще интересуется Братьями. Я думал, вы нас ненавидите.

– У меня есть для вас предложение.

Это его удивило, и он оглядел сад, словно ожидая зрителей.

– Это ничуть не проясняет мою растерянность.

Я позволила себе мгновение, чтобы собраться с мыслями. В короткой тишине, бросив взгляд на воду в пруду, я подумала о том, что сейчас делает Ивон. Кожа под жаром солнца заколола, словно вспоминая холод леса. Даже сейчас под огромными кронами деревьев там было бы прохладно и тенисто.

Я снова посмотрела на Теоллана, тщательно подбирая слова.

– Королевский советник, один из ваших, рассказал мне о некоторых Судьбоносных Братьях Ивенфолда. Вы были среди них – поскольку он как раз собирался за вами послать. Мне показалась интересной ваша история, и я хотела услышать её от вас.

Он прищурился на солнце. Его кожа выглядела более привычной к жару, чем у большинства – по крайней мере, он не прятался от его бьющей интенсивности. Для жителя Земель Аромата он был на удивление загорелым. Я бы скорее приняла его за выходца из Барроу – так же, как кухарка приняла меня.

– Ты попросила встречи, чтобы удовлетворить своё любопытство?

– Отчасти, да, – ответила я честно. В этом, как мне казалось, мы могли найти общее понимание.

– И что же во мне пробудило твой особый интерес?

– Вы – редкость, – сказала я. – Один из немногих Судьбоносных, кто не исполнил свою Судьбу, но и не Сломлен.

Он сцепил пальцы.

– Это не такая уж редкость.

– Но ваша тема, ваше назначение. Та, за кем вы шли, была редкой.

Теоллан кивнул, изучая меня уже с меньшим любопытством.

– Единственная в своём роде, насколько нам известно.

Моя рука дрогнула у бедра.

– У вас есть теория?

Он коротко, пренебрежительно рассмеялся, и я вздрогнула.

– О Танидвен Трелефтир? Теория предполагает шанс на истину – возможность проверять что-то, пока тебя не опровергнут. Если бы у меня была истина, моя Судьба была бы завершена. Всё, что у меня есть, – это оборванные нити.

Я посмотрела на него снизу вверх.

– Значит, вы сдались?

– Нет, – ответил он без колебаний. Он уже начинал уставать от меня и моих вопросов.

– Что же вам осталось изучать?

Теоллан нахмурился, раздражение проступило на его лице.

– Раньше я смотрел в далёкое прошлое, а теперь думаю о недавнем – жива ли она ещё. Похоже, после событий Игр Лейтхарта она добралась до Подъёма Унгера, так что я наводил справки в Маннистоне.

Грудь у меня сжалась. Я не думала, что он ищет именно меня – скорее, что давно списал меня на необъяснимую магию, вроде самого Лунно-Касания.

– Вы её разыскиваете? Почему это должно помочь вам понять, почему её коснулась Луна?

Он вздохнул, потер лоб и снова посмотрел через сады.

– Почему я должен вам это рассказывать? Я не хочу вас оскорбить – вы гостья Триады. Вы предлагаете некую сделку, но я не могу представить, что вы могли бы предложить такого, что мне было бы нужно. Я – советник принца, а вы – молодая женщина с весьма ограниченными перспективами.

Учёный расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и спустил шарф, на лбу у него блеснула полоска пота. Он снова посмотрел на меня, явно чувствуя себя неуютно.

– Если это всего лишь прихоть постороннего и желание удовлетворить любопытство, я не вижу в этом академической ценности.

Я улыбнулась. В нём было что-то – неловкость или преданность своему делу, – что пахло жёсткой школой Ивенфолда. В этом было что-то ностальгическое – вспоминать это место через бедную, заученную социализацию его мужчин. Поэтому я дам ему что-то знакомое и превращу это в испытание.

– Я скажу вам, что могу предложить, если вы ответите мне на один вопрос.

Он задумался, затем кивнул.

– Один вопрос.

Я выдохнула, успокаивая и разум, и тело, замирая в неподвижности.

– Что вы на самом деле думаете о ней? О Танидвен Трелефтир. Не о причинах её существования и не о природе её жизни и поступков. Каково ваше впечатление о ней?

Теоллан несколько раз моргнул. Он сцепил руки за спиной и уставился на колонны, словно ища там вдохновение.

– Мне её жаль.

Хорошо, что я укоренилась, как дерево в бурю. Только учения Ивон удержали меня от того, чтобы издать хоть какой-то звук.

Вместо этого я ждала – застывшая, как олень. Жаль. Он меня жалел.

Теоллан продолжал смотреть вдаль.

– Я много времени злился на свою Судьбу. Меня раздражало, что вся моя жизнь как учёного сведётся к поиску того, какая шалость привела к рождению одной-единственной девушки. Признаюсь, я негодовал из-за этого назначения.

Он пожал плечами, бросая слова на ветер, а не мне – не понимая, что вслух размышляет перед своей нежеланной музой.

– Потом я прибыл в Земли Касания. Встретил её родителей, путешествовал в Андиз.

Я позволила себе крошечный вдох – единственный признак того, что я слышу его слова. Близнецами клянусь, я по ним скучала. Ивенфолд пытался выбить это из нас. Как бы они ни ненавидели, тоска по дому была тем, что объединяло нас всех, связанных и несвязанных одинаково. Я была так же одинока, как и остальные, но мои сверстники хотя бы были друг у друга. У меня не было никого – пока не появился Сет.

Теперь их лица расплывались. Я помнила тёплую улыбку матери – широкую, часто испачканную соком горхховых ягод, росших у края ближайшего сада. И глаза отца, морщившиеся в уголках, когда он подбрасывал меня в воздух. Они были счастливы. Я надеялась, что и сейчас – тоже.

Не замечая вихря моих мыслей, Теоллан продолжал, и я заставила себя слушать.

– Это было место, куда я никогда бы не попал без своей Судьбы, и мой путь дал мне бесценное понимание их народа, их обычаев, их уклада. Я провёл там больше спана, пытаясь найти ответ, когда мог, но ещё больше – изучая их и живя среди них.

Он дёрнул головой в мою сторону.

– Впрочем, это был не твой вопрос. Девушка.

Я едва не перебила его. Не поправила свой единственный вопрос, не заставила его снова говорить о моих родителях.

Но затем его глаза похолодели, а голос стал короче.

– Когда я услышал, что с ней произошло… Судьба Брака, а затем – Сломленная самым варварским и кровавым образом, даже не через две недели. Мне её стало жаль.

Теоллан взглянул на меня, словно ожидая возражения.

Я лишь смотрела в ответ, зная, что он ещё не закончил.

Он перекинул косу через плечо, коснувшись её.

– Как бы меня ни раздражало, что я так и не нашёл ответа, ты должна понять: Танидвен Трелефтир стала моей жизнью. Единственная женщина-Брат Ивенфолда – и женщина, которая могла бы стать столь многим, если бы не злая удача… как могла она, из всех людей, получить самую обыденную Судьбу из всех? Чьей-то женой. И ей даже этого не позволили, – пробормотал он с горечью. – «Жаль» – слишком мягкое слово.

Никогда мою жизнь так не обобщали. Несправедливости сыпались с быстротой летописца, сочиняющего хронику одной жизни, и это была история страдания. Для жителя Земель Аромата он увидел меня насквозь с пугающей лёгкостью. Горло сжалось, и в глазах выступили слёзы.

Он посмотрел на меня сверху вниз.

– Это был достаточно исчерпывающий ответ для тебя?

Я могла только моргнуть – и предательская слеза скатилась по щеке.

Бровь Теоллана приподнялась, и он похлопал себя по груди, ища платок. Он протянул мне белую ткань на раскрытой ладони. Я шмыгнула носом и потянулась к нему. Моя голая рука снова коснулась его кожи. Я почувствовала на поверхности злость, разочарование и сожаление. Как и прежде, под этим лежало спокойное, ровное течение. В тот же миг я решила ему довериться. Возможно, это было безрассудство – но в моих прежних решениях безрассудства было куда больше. Я не преувеличивала, когда сказала Сету, что мне нужны все союзники, какие только можно. А основание Теоллана, его «дно океана», было из справедливости и милосердия.

Я не взяла платок.

Вместо этого я положила свою руку поверх его ладони, а другую – снизу, заключая его руку между своими. Традиционное приветствие Земель Близнецов.

Он ответил на приветствие словно по наитию, положив свободную руку поверх моей. Мы на мгновение сжали друг друга – и разомкнули ладони.

Только тогда я взяла платок и промокнула глаза.

На миг замешательство Теоллана лишь усилилось. Почему девушка из Земель Звука знает семейное приветствие Земель Касания? Затем его лицо побледнело, когда он по-настоящему вгляделся в меня: в мою тёплую кожу, в мои неестественные глаза и маскировку того, какими они могли бы быть, в самые корни моих волос.

Он сделал шаг назад, и его руки взметнулись ко рту.

Я лишь улыбнулась, когда ещё одна слеза скатилась по моей щеке.

– Этого не может быть.

Он обошёл меня по широкой дуге, словно проверяя, не привидение ли я. Призрак девушки из Ивенфолда, преследующий его. Я подумала о Солли – и мне стало больно за неё, за то, что она была совсем одна.

– Как это возможно?

Я утратила свою неподвижность, пока он кружил вокруг, тело дрожало от напряжения. Мне хотелось разрыдаться.

– Моё предложение таково: я дам вам теорию, которую вы сможете проверить.

Теоллан опустился на колени прямо в саду, протягивая ко мне руки.

– Танидвен.

Моё имя никогда прежде не звучало с таким чувством. Я взяла его ладони в свои, сжимая крепко. Изумление и благоговение разметали его прежнюю сдержанность, и мне захотелось плакать ещё сильнее.

– Никто не должен знать. Я помогу вам дойти до вашей Судьбы, но вы должны помочь мне.

Брат кивнул, его глаза сияли.

– Скажи, что тебе нужно.

Был уже глубокий полдень, когда Теоллан ушёл, ещё раз оглянувшись через плечо. Я отступила в тени своей изящной клетки и немного вздремнула, свернувшись рядом со спящим драконом. Я надеялась, что нашла в Брате ещё одного союзника.

Странно: я так долго была отрезана от собственной крови – и всё же больше всего принятия нашла именно среди них. Сет, Эрсиммон… и теперь Теоллан. Орден, к которому я никогда не хотела принадлежать, стал единственным местом, где у меня остались друзья в этом мире.

Уэйнстрилл сунул свою раздражающую квадратную голову в дверной проём, словно каменный блок. И снова – без стука. Мне пришлось удержаться от желания захлопнуть книгу, хотя с расстояния в десять футов у него всё равно не было шансов что-то в ней разглядеть.

Это был день перед балом в честь возвращения Лангнатина, и сейчас я использовала книги, чтобы хоть как-то унять стресс от мысли, что у меня есть сорок дней, чтобы его очаровать, и при этом – столь же сильное желание избегать его слишком внимательной компании любой ценой. Я нашла тихий уголок за одной из немногих дверей в библиотеке – комнату для уединённого чтения, которой я наслаждалась, пока меня грубо не прервали.

– Королевский советник желает поговорить с тобой о предстоящем бале и твоих обязательных манерах, – сказал стражник.

Я ощетинилась от его тона, хотя, по крайней мере, моё занятие прерывал Сет, а не какая-нибудь очередная выскочка из королевской семьи. Я оставила бусы там, где они лежали, – кучкой на другой стороне стола.

– О моих манерах, значит? – ответила я, не скрывая язвительности.

Уэйнстрилл поёрзал.

– Раз уж ты не отсюда, конечно.

– Конечно, – сказала я.

А затем, чтобы избавить его от мучений, встала, чтобы принять друга.

– Впусти советника.

Уэйнстрилл нырнул прочь и открыл дверь, позволяя мне сохранить иллюзию, будто у меня вообще есть выбор в этом деле. Если бы он вместо этого постучал и объявил, что пришёл палач, чтобы отрубить мне голову, я вряд ли смогла бы его развернуть.

Сет вошёл – с серьёзным, почти суровым лицом. Его широкие губы так часто улыбались в моей памяти, что теперь было странно видеть их сжатыми и побледневшими. Он кивнул моему стражнику в знак благодарности и закрыл дверь за собой твёрдым глухим стуком.

Когда он повернулся ко мне, это снова был мой Сет.

Я увидела, как тяжесть спала с его плеч, а хмурость растаяла в кривой улыбке.

– Можно увезти девушку с острова, но нельзя помешать ей сунуть нос в книгу.

Я широко раскрыла глаза и выразительно посмотрела на дверь, и он улыбнулся ещё шире.

– Всё в порядке, я закрыл её. Я, знаешь ли, знаю, какие двери здесь достаточно тяжёлые, чтобы за ними можно было кричать и ныть, и ни один надоедливый стражник не услышит.

– Хм, – ответила я, чувствуя, как страх отступает. – Мне стоит беспокоиться?

Он нахмурился.

– О том, что я запираюсь в комнатах этой библиотеки, чтобы плакать и кричать о своей матери и дяде? Наверное.

Я злобно покосилась на дверь.

– Уэйнстрилл меня ненавидит.

Сет подошёл к другой стороне моего читального стола.

– Думаю, он меня любит не больше, просто лучше это скрывает.

Он поигрался с ворсинками моего пера, которое я оставила в чернильнице.

– Он человек моей матери, и, к несчастью, я думаю, что ему не повезло быть в неё влюблённым. Он ненавидит всех, кому она не доверяет, а это, если честно, весьма внушительное количество людей.

– Они что, любовники? – прошептала я, понижая голос до возмущённого шёпота.

Он застонал.

– Я могу только надеяться, что это одностороннее.

– Но она же вдвое старше его.

– Пожалуйста, я не хочу думать об этом больше, чем уже приходится.

Он постучал по раскрытой книге передо мной.

– Лучше скажи, что ты читаешь.

– Я пытаюсь узнать больше о драконах. Ты знал, что чешуя драконов темнеет с возрастом? Правда, это очаровательно? – я усмехнулась. – Лангнатин дал мне кое-что—

– Лангнатин, – повторил он, – даёт тебе книги?

– Он был ко мне на удивление добр. Ну, добр к Ворске. Пока что.

– Ты могла бы попросить меня, – сказал Сет.

– Я вряд ли могу вот так просто тебя разыскивать, – ответила я, смягчая возможную резкость улыбкой. – Я же пленница, помнишь. Прославленная нянька для дракона.

– Это не совсем так, – сказал Сет.

Я приподняла бровь.

– Если бы я пришла сюда с драконом, достаточно взрослым, чтобы пережить мою смерть и не умереть самому, ты правда думаешь, что меня оставили бы в живых?

Сет побледнел.

– Он привязан к тебе. А я никогда не слышал, чтобы дракон мог перепривязаться, так что без тебя… он был бы довольно бесполезен. – Потом он покачал головой. – Я… я не знаю. Всё зависит от того, поверили бы они, что смогут тебя укротить.

– Будем надеяться, что они считают меня послушной, – сказала я.

Сет поморщился и протянул мне руку. Я взяла её испачканными в чернилах пальцами, чувствуя, как его вина и поддержка растекаются по мне теплом.

Я сменила тему, понимая, что, скорее всего, задела рану, которая и без того долго гноилась.

– Поверь, я бы предпочла попросить книги у тебя, но ты – королевский советник. Тебе и так пришлось придумывать повод, чтобы прийти сюда.

– Что ж, – сказал Сет, его эмоции выровнялись, – это правда, что ты мало знаешь о балах Земель Зрения.

– Надеть бусы и постараться никому не наступить на ноги, – ответила я. – Что ещё?

– Ты всё ещё собираешься следовать своему плану? – спросил Сет.

– Да.

– Выйти замуж за Лангнатина. Это будет ещё одна клетка. Ещё один остров, с которого тебе захочется сбежать.

В его словах не было ревности – только забота и желание понять.

– Это будет власть. Возможность изменить этот мир к лучшему.

– И что бы ты изменила?

Я подумала о своей родине и о том, как Триада смотрит на нас. О забытом Основателе и украденных землях. Потом – об Ивенфолде и его прошлом, пропитанном Ноксом, которое эхом отдавалось в его стенах и преследовало его детей. И, наконец, о Землях Звука. О грязном шраме на лесной подстилке. О трупе дракона, вытащенном из места его покоя. О Солли, кричащей в одиночестве от звуков, которых больше никто не слышал. О Сынах Амуны, живущих в страхе быть обнаруженными Триадой.

Страдание было везде, где я бывала.

Я встретилась с белыми глазами Сета.

– Я бы выступала за мир.

Он изучал меня, наши руки всё ещё были сцеплены.

– Мир – это грязное путешествие.

– Война – ещё грязнее.

Его сострадание дрогнуло, и я почувствовала его желание спросить меня о Госсамире, о моём времени там. Но он не стал.

– С этим я не спорю. Но Лангнатин? Сын Браксторна – правда ли это путь к миру?

– Он не так уж плох, – сказала я. – Мне кажется, он не хочет быть своим отцом. По тому, как он говорит…

Я сбилась, рассказывая Сету о той ночи, о желании Лангнатина быть чем-то большим, чем просто инструментом.

Сет выдернул руку, но я уже почувствовала, как его страх и ревность вспыхнули, как источник.

– Тебе он нравится.

Я моргнула. Нравился ли мне Лангнатин? Слишком простое слово – и в то же время ужасно сложный ответ.

– Нет… я… может быть? Та версия меня, которая иногда может забыть, что случилось пять лет назад, иногда – да, ему симпатизирует.

Я покачала головой, чувствуя, как горят щёки.

– Я знаю, это звучит неправильно.

Голос Сета стал серьёзным.

– Просто помни, кто он.

Его тон меня задел, и я подняла взгляд.

– Так же, как мне стоит помнить, кто ты.

Да, Лангнатин – сын Браксторна. Но Сет – его племянник и сын Дериналлис. Если кто-то и должен понимать, что человек может быть больше суммы своих родственников, так это Сет.

Сет вздохнул, но я видела – он не сердится.

– Я пытаюсь это остановить. Остановить войны, как и ты хочешь. Лангнатину, кажется, вообще ни до чего нет дела.

Я прищурилась.

– Какие войны?

Он расправил плечи.

– Мне не стоило этого говорить.

– Что происходит?

– Тебе лучше не знать.

– Когда это «не знать» было лучше?

Он поднял руку, выглядя невероятно усталым.

– Я скажу. Не смотри на меня так. Я обещаю, я расскажу тебе всё, что знаю – просто дай мне ещё немного времени, чтобы попробовать решить это по-своему.

Я смотрела на него и, зная, что он никогда намеренно мне не лгал, кивнула.

– Ладно.

Он устало улыбнулся, и напряжение между нами рассеялось, когда он обошёл стол и встал рядом со мной.

– Ну и что ещё ты узнала?

Я указала на иллюстрацию в одной из книг передо мной под названием «Человек въезжает в бой». На ней мужчина сидел верхом на огромном тёмно-рубиновом драконе. Это была реконструкция – уменьшенная версия куда более крупной картины, которая, согласно сноске, находилась где-то в этом самом замке.

– Я не знала, что у Правонтила Доброго был собственный красный дракон.

– А, – сказал Сет, его улыбка дрогнула. – Откуда ты знаешь, что это Правонтил?

Я улыбнулась – приятно было, что меня проверяют.

– Во-первых, он на него похож. Он похож на портрет из восточного крыла Ивенфолда – тот, где он держит свиток. И ещё больше – на старые изображения Браксторна, и даже немного – на Лангнатина. А потом – посмотри на его нагрудник, скрытый за шеей дракона. Там видна золотая кайма – крыло из их герба.

Я продолжила, и мой восторг заставил меня говорить быстрее, чем я собиралась.

– И там, на заднем плане. Та же буря, что и на другой картине в Ивенфолде – за Правонтилом. Это было, чтобы изобразить его брата, Стормнуна. И, конечно, изгиб рукояти. Линия Эдрина.

Сет усмехнулся.

– Ладно, ладно. Ты выиграла.

Я посмотрела на него, ожидая удивления – и не нашла его.

– Ты знал, что у Правонтила был дракон?

Он кивнул.

– К сожалению, моя работа – знать большинство тайн королевства. Но эта – та, которую Браксторн держит прижатой к груди. Есть причина, по которой этот портрет больше нигде в этом замке не висит. Вероятно, это одна из последних книг, где о нём вообще упоминают. Сомневаюсь, что его сыновья даже знают правду.

– Что случилось?

– Ты уже знаешь большую часть, – Сет сцепил руки за спиной и заговорил тем голосом, который я уже слышала раньше. Его «лекционным» голосом. Когда-нибудь он, возможно, и сам станет хорошей Нитью Знания. – У Стормнун было видение: в центре водоворота Скинрич есть нечто. Он верил, что у него есть другая сторона – какая-то земля, до которой можно добраться, только войдя в самое око бури. Его разум тогда уже был утрачен, но доверие брата к нему не исчезло.

– Они поплыли туда и оба погибли, – закончила я, и Сет кивнул. – Я знаю эту часть. Поэтому картографы называют это «Элегией Стормнуна». Видения воды свели его с ума. А при чём здесь дракон?

– Официально? – Сет взглянул на закрытую дверь. – Существо к тому времени было уже взрослым и достаточно зрелым, чтобы пережить смерть хозяина, но утрата их связи свела его с ума. Королевская гвардия гуманно его усыпила.

Усыпить дракона – дело не из лёгких. Особенно такого, что обезумел.

– А неофициально?

– А ты мне скажи, – Сет смотрел на меня настороженно, и впервые мне было трудно его читать. – Я был далеко от Ивенфолда в тот единственный момент, когда мог бы это доказать.

Обычно я любила загадки, но сейчас нетерпение взяло верх.

– Я не понимаю.

– Ты видела глаза Скирмтольда в тот день, когда он сжёг Женское крыло? – спросил Сет. – Они были красными или карими?

Кровью клянусь.

Я снова уставилась на изображение, пытаясь найти сходство между тем тёмно-красным драконом и почти чёрной тенью, что преследовала меня во многих кошмарах.

– Скирмтольд был драконом Правонтила.

Голос Сета прозвучал, как зловещее предзнаменование.

– И с тех пор он преследует место, где они погибли.

Может ли это быть правдой? Как давно умер Правонтил? Норгаллин, отец короля Браксторна, взошёл на трон восемьдесят лет назад, значит, это должно было случиться примерно тогда. Но я вспоминала рассказы о пламени Скирмтольда, уходящие, казалось, лет на сто пятьдесят в прошлое.

– Я думала, Скирмтольд был ещё до времён Правонтила, – сказала я, чувствуя, как даты путаются в голове.

Сет кивнул.

– Был. Правонтил связался со Скирмтольдом, когда тот уже был взрослым.

Это снова меня удивило.

– Как?

Он покачал головой.

– Этого я не нашёл ни в одном источнике.

Значит, Скирмтольд не был не связанным драконом, бродящим по миру. Он был связан – какое-то время – с королём, известным своей щедростью.

– Правонтил основал Братство. Почему его дракон пытался его сжечь?

– Это обезумевший зверь, Тани.

Я с негодованием на него посмотрела.

– Их чувства так же сложны, как наши. А может, и сложнее.

– Кто вообще способен понять логику дракона? – сказал Сет с той напускной уверенностью учёного. – Может, у него были мысли, когда он был связан. Но теперь… это как гадать по ветру.

Я нахмурилась, и он вдруг замер. Его глаза расширились, и он посмотрел на мои руки.

– Подожди. Тани. Ты их чувствовала?

Я опустила взгляд на свои ладони. Часть меня в тот момент хотела солгать. Но я не понимала – зачем. Я старалась не жить в страхе, особенно рядом с теми, кто меня любит. И я знала, что Сет – один из них.

В этом деле, где тайна была только моей, я скажу ему правду.

Я кивнула.

– Я… я чувствовала Веллинтрис, когда коснулась её.

В его реакции не было ни хищности, ни желания извлечь выгоду. Только облегчённый пыл нового знания. Восторг открытия – тот самый, который я так давно делила с ним и понимала. Теперь я стала его объектом исследования, и он будет изучать меня, пока не насытится.

– Твоя способность работает и на драконов? Что это вообще значит? Я даже не думал, что такое возможно.

Я поймала себя на желании помочь ему, разжечь его интерес.

– Однажды был ещё волк. Но я не чувствовала его эмоций. Скорее… просто ощущала его.

Он покачал головой.

– Тани.

Разговоры, что у меня были в Госсамире, Сыны и всё, что они говорили, всплыли в памяти. Какая бы тайна ни жила во мне, я чувствовала – именно она и есть ключ к её разгадке.

– Думаю, это как-то связано с Амуной, – задумчиво сказала я.

Его изумление тут же сменилось учёным недоверием.

– С Амуной? С мифическим драконом? Каким образом это вообще связано?

Это было так, словно я сказала учёному, что Основатели ответственны за саму природу. Я улыбнулась и подняла руку, коснувшись холодного лунного камня у груди сквозь ткань рубашки. Я не стану раскрывать Ивон и ту тайну, которую они все хранили. Это было не моё, чтобы рассказывать. И не моё, чтобы до конца понимать.

– Это из Земель Касания, – сказала я. Это было самое тонкое из вранья, ведь о Великой Амуне я слышала задолго до отъезда в Ивенфолд. Мои родители верили, что Амуна тянет луну по нашему небу. В этом я не предавала доверие Сета. – Драконы, волки, Братство. Мы все связаны с луной и с лунным драконом.

– О, – Сет кивнул, но было ясно, что моя неуверенная теория о странных способностях его уже меньше занимает. Его взгляд стал стеклянным. Если бы я сейчас к нему прикоснулась, уверена, вместо эмоций там был бы список книг. Он найдёт своё объяснение. – Я хочу это изучить. Посмотреть, были ли ещё люди, способные влиять на существ своей магией. У меня ведь есть доступ ко всем запертым книгам.

Его глаза горели.

– У меня есть твоё разрешение?

Я усмехнулась.

– Конечно. И пока ты там… не мог бы ты поискать что-нибудь про «Лунную Мать»?

Он нахмурился.

– Мать Амуны?

– Думаю, просто «Лунная Мать», – сказала я, хотя сама не была уверена. – Но попробуй и так, и так.

– Что это?

– История, которую я слышала в детстве, – солгала я на этот раз прямо. Я видела, что он понимает – за этим есть что-то ещё, но он не стал настаивать. Мне самой было любопытно, есть ли в этом хоть какая-то основа, хоть какие-то тексты о том, что это вообще такое. Но ради этого я не стану подставлять Сынов.

Я доверяла Сету всем сердцем. Но Браксторну – ни на секунду. А Дериналлис – и подавно. Я не собиралась отдавать им самый тщательно хранимый секрет Земель Звука. Я не предам лес, который спас мне жизнь.

Сет согласился разобраться с этим, а затем ему пришлось уйти – он и так задержался в комнате слишком долго. Мы обнялись, и я держала его слишком крепко, не зная, когда у нас снова будет время поговорить.

Открытие про Скирмтольда ещё долго не отпускало меня после его ухода. Неужели смерть Правонтила и правда свела его с ума? Осталось ли в нём хоть что-то от короля, прославленного своей добротой?

И, конечно, как бы я ни старалась этого избежать, мои мысли снова вернулись к Лангнатину. Ещё один будущий король Земель Зрения – с молодым взрослым красным драконом.

Почему у меня было чувство, что история повторяется?

На следующий день я сидела и кормила своего дракона, пока дневной зной начинал спадать и полдень медленно тянулся к вечеру. День выдался одиноким и пустым – я бы и не возражала, если бы не надвигающиеся события этой ночи. Бал Лангнатина.

Когда солнце стало клониться к закату, Уэйнстрилл сделал то, что умел лучше всего, – прервал моё безделье. По крайней мере, на этот раз я была к этому готова.

Вошла камеристка по имени Даффиния. В руках она держала коробку с платьем, а сверху на ней лежала связка красных лент. Она осмотрела всё в комнате с педантичной внимательностью, затем присела в реверансе и поприветствовала меня с куда большим почтением, чем я того заслуживала.