Текст книги "Прикоснуться к безмолвной ярости (ЛП)"

Автор книги: Р. А. Сэндпайпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 28 страниц)

Тебе повезло, что это был не ты, – подумала Чэя.

Я мог только согласиться. Принудительная болезнь была одним из способов отговорить жениха.

Меня оскорбляет, что она ставит меня в один ряд с де Флёром, если это тоже было сделано по её приказу.

Ты, возможно, ещё не опустился до его глубин…

Пока? – возмутился я.

…но это было хорошее решение. Он не заслуживает на ней жениться.

С этим я тоже не мог не согласиться.

Я расправил плечи, когда отвлекающее внимание на спотыкающегося герцога допело свою лебединую песню. Тревалли покинул зал до того, как я услышал первый звук рвоты. Стражник аккуратно прикрыл дверь, и звук быстро заглох.

Сейчас или никогда.

– Я восхищаюсь твоим энтузиазмом, – сказал я в затылок безупречно уложенным волосам Дериналлис. – Хотя у меня был свой план Разрушить её Судьбу. Ты собираешься украсть у меня лавры.

В какую игру ты играешь, Ланг? – спросила Чаэ.

Моя тётя повернулась ко мне, и её змеиный взгляд снова стал острым и оценивающим:

– Я думала, ты сказал, что в ней нет ничего необычного?

Я усмехнулся, стараясь сохранить лицо как можно более неподвижным:

– Её силы не произвели на меня впечатления. Но она – единственная девушка в Братстве. Она заставляет людей говорить, размышлять. Мне это не нравится. Я пришёл сюда, чтобы сделать её Судьбу невозможной.

Принцесса Дериналлис замешкалась на несколько ужасных секунд, а затем рассмеялась:

– А я-то думала, что мой брат ничему тебя не научил, но у тебя всё-таки есть голова на плечах.

Я покачал головой:

– Я не какой-то Лунно-Стукнутый мальчишка. На самом деле, я нахожу их довольно отвратительными. Без обид, разумеется.

Она издала ещё один смешок:

– Моего сына в своё время назовут и похуже.

– Кстати о нём, – сказал я ей и кивнул через зал на Септиллиса, который наблюдал за нами издалека. – Полагаю, твой сын заметил твоё прибытие.

Она не обернулась, только поджала губы:

– Вполне, – сказала она. – Лунно-Стукнутый, это точно.

Я выдавил ещё один смешок:

– Ты убила бы любовь детства своего сына?

Она даже не дрогнула:

– Разумеется. Ради блага Драундхейвена.

Я мрачно кивнул. Я чувствовал, что внимание моей тёти рассеивается, и знал, что скоро она уйдёт говорить со своим сыном или с кем-то из вельмож. Я должен был что-то сделать.

– У меня есть к тебе просьба, – сказал я, прежде чем по-настоящему обдумал это.

Она прищурилась:

– Какая?

– Один день, – выпалил я, затем взял себя в руки. – Дай мне завтрашний день, чтобы Разрушить её Судьбу по-своему. Не просто убить её, а отправить послание королевству. Обещаю, это будет более впечатляюще, чем кинжал в сердце.

Когда мне было двенадцать, моя тётя ударила Чаэтор кнутом. Она была тогда молодой драконицей, едва детёнышем. Я помню её визг. Она даже не подумала укусить Дериналлис или дать сдачи, только передала своё замешательство мне. Не раздумывая ни секунды, я сказал тёте, что ей больше никогда не позволено бить Чэю. Я сказал ей, что прочитал в книге, что боль делает драконов слабее, что порка одомашнит её и сделает менее полезной.

Тогда моя тётя окинула меня точно таким же взглядом, каким она окинула меня и сейчас. Оценивающее внимание, изучающее каждую частичку меня в поисках признака лжи.

Я давно научился прятать такие признаки и оставаться совершенно естественным под её золотыми взглядами.

Что бы она ни искала, сейчас она этого не нашла.

– У тебя будет твой день. Если Судьба девушки не будет Разрушена к завтрашнему вечеру, я лишу её жизни.

– Что ж, – сказал я с широкой улыбкой. – Мне лучше станцевать с королевой бала, пока я ещё могу.

Принцесса Дериналлис улыбнулась в ответ:

– Это было бы просто вежливо.

Я отвесил низкий поклон и вышел, бросив свой кубок на поднос и сжав кулаки, чтобы руки не дрожали. Голос Чаэтор ворвался в мою голову, злой и растерянный:

Что это было?

Я пытаюсь спасти ей жизнь, – ответил я.

Отлично, – промурлыкала Чаэтор. – И как мы собираемся это сделать?

Я пересёк танцевальный зал, направляясь прямо к прекрасной женщине, которая невольно завладела всем моим вниманием. Танидвен тяжело дышала после недавнего кружения, крошечная испарина блестела на её лбу. Её белые глаза метнулись к моим, когда я приблизился.

Понятия не имею.

Сердце колотилось, когда Лангнатин сократил расстояние между нами. Его кулак был сжат у бедра, и вся его фигура излучала напряжение. Я подавила желание отступить, удерживая позицию, даже когда он шагал ко мне с почти хищной решимостью.

Его алая шёлковая рубашка сидела уже не так аккуратно, а одна прядь волос выбилась и упала ему на лоб. Даже со сжатыми губами и без тени тепла на лице он оставался одним из самых поразительных мужчин в зале. От него исходила сила – он проходил мимо куда более широких и высоких мужчин так, словно они были лишь фоном. И это было неудивительно: он двигался с уверенностью человека, у которого есть самый неуязвимый телохранитель на свете.

Зачем Драконий принц идёт ко мне? Если Нить Эрсиммон сделал то, о чём я просила, Лангнатин должен был выскочить из зала так же, как и герцог де Флёр.

Но он не выглядел отвращённым.

Я отчаянно оглядела зал в поисках хоть какой-то помощи. Нить стоял ко мне спиной у стола с угощениями, а Сет выглядел ещё более напуганным, чем я, – к нему как раз решительно приближалась пожилая знатная дама.

Даже принц Брасксиллан был занят, что-то тихо обсуждая с другим участником, но, по крайней мере, его глаза были направлены на нас. При таком количестве свидетелей Драконий принц не мог просто так убить меня на месте.

Лангнатин отвесил передо мной глубокий поклон. Я ответила ему своим лучшим, хоть и не самым устойчивым реверансом, радуясь, что изящное платье скрывает мою неуклюжесть. Он поднял на меня свои кроваво-красные глаза и протянул руку.

– Потанцуешь со мной, Танидвен?

Я сглотнула. Надо было попросить Нить Эрсиммона применить на мне свою силу – я ненавидела то, как его ровный, глубокий голос заставлял мою грудь сжиматься. Его баритон обладал глубиной, как у жреца, но без капли святости.

Значит, я снова просто диковинка. Все хотят со мной потанцевать, чтобы потом сказать, что встречали меня. Я задумалась, как зал отреагирует, когда объявят мою Судьбу. Презрение? Смех?

Я попыталась улыбнуться.

– Я плохо танцую.

Он улыбнулся в ответ, но улыбка не коснулась его драконьих глаз.

– Я не это спросил.

Ноги у меня уже ныли, я ещё толком не поела и сделала лишь глоток вина. И танцевать с ним мне не хотелось.

– Да.

Что ещё я могла сказать?

Когда я вложила свою руку в его, его плечи чуть расслабились. Моя рука в перчатке встретилась с его мозолистой ладонью. Для принца его руки были удивительно грубыми, но в его движениях не было ни капли резкости. Он повёл меня к центру зала, и музыканты подняли инструменты, переходя к следующему танцу.

Это был один из трёх, которые я выучила с Нитью, и я мысленно поблагодарила за это свою кровь. Кавалер из Земель Вкуса, Спарроспен, до этого закружил меня в живой джиге, где я не знала ни одного шага и едва держалась на ногах. По крайней мере, сейчас я не опозорюсь второй раз подряд.

Драконий принц отпустил мою руку, и мы встали друг напротив друга в двух рядах – мужчин и женщин.

Я бормотала шаги себе под нос, пока музыка начиналась.

Шаг – потом кивок в знак почтения партнёру.

Я шагнула вперёд и склонила голову, мельком взглянув влево, чтобы убедиться, что иду в такт с дамой рядом. Выпрямиться, установить зрительный контакт с партнёром, делая шаг назад.

Я подняла голову и поймала его взгляд, уже устремлённый на меня. Нет – не на меня целиком. Он смотрел на бусины перед моими шепчущими губами. Я поспешно закрыла рот, но он, должно быть, уже заметил, как я говорю сама с собой. Его лицо омрачилось раздражением.

Щёки загорелись, когда мы одновременно подняли левые руки и, завершая первый поворот, приблизились друг к другу.

– Похоже, ты уже довела половину мужчин здесь до безумия, – сказал он. – А вторая половина вот-вот их догонит.

Я с трудом удержалась от фырканья.

– Ваше Высочество?

– Восхитительно сработано, – продолжил Лангнатин. – Принц Брасксиллан особенно очарован.

– Он был добр ко мне, – ответила я осторожно.

Драконий принц закатил глаза.

– Уверен, победитель будет в восторге, получив тебя. Увы, он обнаружит, что невеста уже исчезла.

Эти слова упали, как удар колокола, – гулко и зловеще.

– Я не понимаю, что Вы имеете в виду.

– Ты должна немедленно покинуть этот остров. Тебе здесь не место. – Он говорил так тихо, что я едва уловила слова, но по спине всё равно пробежал холод.

Я не знала, что он имеет в виду: здесь – на этом балу, где я танцую так плохо, что, наверное, порчу атмосферу, или здесь вообще – живой, дышащей, существующей.

Я сжала челюсть, когда мы вновь разошлись и прошли мимо друг друга.

– Мне очень жаль, что ваш план провалился.

Мы вернулись на исходные позиции, подняв правые руки. Я держала подбородок высоко, проходя мимо него.

– Тогда уходи сейчас, пока следующий не удался, – ответил он.

Лёд потёк по позвоночнику. Он что, признался? Зачем? Какой в этом смысл – подтверждать свой заговор? И зачем предупреждать меня о новом?

– Или отмените свой план, – бросила я, когда мы снова пересеклись.

Мы вернулись на места и взялись за руки с людьми по бокам от нас: пожилой светловолосой женщиной и молодой девушкой примерно моего возраста, которая, кажется, была беременна.

Мы образовали маленький круг, делая два шага вперёд и два назад. Теперь, с людьми и музыкой, танец наконец складывался во что-то целое. Но радости во мне не было – я смотрела только на свои ноги, пытаясь усмирить нарастающую панику.

Что мне делать? Может, он говорит это потому, что его план уже сработал. Это снова было вино? Близнецы, я уже умираю?

Я заставила дыхание выровняться, не позволяя себе упасть и выдать, как сильно меня закрутило внутри.

Моя рука выскользнула из рук женщин рядом, и слова Нити всплыли в памяти, как угроза: держись за руки с партнёром, шаг вперёд и шаг назад.

Как же я теперь жалела, что не сняла перчатки перед танцем. Мне нужно было знать, что он чувствует. Есть ли в нём злорадство?

Я вдохнула и выдохнула, сбившись с ритма, когда протянула руки. Он сжал их так мягко, что это ощущалось насмешкой. Я снова заставила себя встретить его взгляд. Его лицо было маской – ни тени эмоций.

Он повёл меня, и я закружилась в его руках, он держал их над моей головой, пока мы двигались по фигуре. Его рот был всего в дюйме от моего, и тепло его дыхания коснулось моего лица.

– Уходи сегодня же, – прошептал он, почти не двигая губами, сжимая мои руки. – Я повторять не буду.

– А моя Судьба?

– Забудь о ней.

Забыть мою Судьбу? Забыть единственное, что могло поднять меня из положения странной, ненужной даже Братству, в положение ценного члена двора? Единственное, что отличало меня от Сломленной девчонки без всякой силы?

Я могла вернуться к родителям, в ту хижину на пыльных холмах. Они бы приняли меня – я была уверена. Но ради чего? Стать обузой? Лишним ртом без работы и будущего?

– Невозможно, – сказала я, и мы опустили руки и снова разошлись.

Его глаза вспыхнули, и он что-то пробормотал себе под нос. Наверное, проклятие.

Он думает, что дело только в силе? Мне было плевать на то, смогу ли я снова чувствовать эмоции. Я хотела иметь выбор. Хотела хоть какую-то свободу в мире, который уже решил меня ненавидеть. Этот брак, которого я никогда не хотела, был моим единственным путём к чему-то, похожему на жизнь.

Другого выхода не было.

Если я не выполню свою Судьбу, меня вычеркнут из общества. А с мужем у меня хотя бы будет шанс – друзья, книги, мир, который можно увидеть. Я не откажусь от этой надежды из-за чьей-то холодной угрозы.

Наш танец закончился, и я сделала реверанс, отвернувшись от него, не оглядываясь.

Ярость не была эмоцией, к которой я привыкла. Я чувствовала её в других – царапающую, алую, всепожирающую – и не завидовала ей. Она сжигала изнутри и при этом была бессильной. Но сейчас я была на грани ярости. Я не заслуживала всего этого.

Какой-то мужчина попытался обратиться ко мне, но я сделала вид, что не слышу, и направилась прямиком к Нити Эрсиммону, стараясь сохранять лёгкость шага и обычный темп.

Он повернулся ко мне ещё до того, как я подошла, и его лицо помрачнело от тревоги.

– Ты в порядке?

Я медленно вдохнула и выдохнула, прежде чем огляделась, проверяя, нет ли рядом лишних ушей. Их было слишком много – с полдюжины в пределах слышимости. Я просто покачала головой.

– Ты дрожишь, – нахмурился он. – Ты ела?

Я снова покачала головой.

Он развернулся и щедро наполнил тарелку всякими изысками. Я узнала рагу из оленины, горку мидий и устриц и густой суп с расплавленным сыром. Желудок скрутило от напряжения, и я на миг закрыла глаза, сосредоточившись на дыхании.

– Вот.

Я открыла глаза и взяла у него тарелку. Он коснулся моего плеча – с виду это был короткий жест поддержки, но я знала, что он делает на самом деле.

Его эмоции накрыли меня волной. Сначала – забота. Потом – осторожность и тревога. И это почему-то помогло. Заземлило меня, отвело от злости и страха, напомнило, где мы и зачем мы здесь.

– Такое бывает в первый раз, – сказал он. – Столько новых лиц, новых игроков.

Я чувствовала его понимание под поверхностью слов. Он знал, что происходит нечто большее.

– Думаю, меня закружили танцы, – ответила я и сделала ещё пару глубоких вдохов.

Он кивнул и убрал руку.

– Это естественно. Поешь, а потом я поговорю с распорядителем церемонии, чтобы тебя представили, как следует.

– С распорядителем?

Он кивнул в сторону мужчины в рубашке такого ядовито-жёлтого цвета, что её невозможно было не заметить. Поверх неё был серебряный нагрудник – будто тот только что сошёл с поля боя, – и более сдержанные брюки.

– Лорд Равиллин. Небольшой дом к северу от Маннистона, у подножия Флуринских гор, – пояснил он, заметив мой растерянный взгляд. – Он победил в прошлом спане. Теперь он – распорядитель этих Игр и хранитель награды. Как и победитель этого года станет распорядителем следующих. Я попрошу у него разрешения представить тебя.

Я сглотнула и посмотрела на Драконьего принца. Он снова танцевал, теперь – с другой дамой. Я поймала себя на мысли, не угрожал ли он и ей, или эту жестокость он приберёг только для меня. Потом кивнула Нити, чувствуя, как внутри крепнет решимость.

– Давайте скажем им, за что они на самом деле играют.

Его глаза смягчились, и он слегка улыбнулся.

– Вот это настрой.

Я отнесла тарелку к маленькому столику, пока Нить объяснял какому-то лорду, что я перегружена своим первым настоящим балом. Тот попросил оставить за ним танец, и Эрсиммон увёл его в сторону, заведя длинную речь о лимоне в десертах, пока тот наконец не сдался.

Потом я увидела, как он пересёк зал и направился к такому же «лимонному» Равиллину.

Что бы ни происходило, что бы ни имел в виду принц, здесь это обсуждать было нельзя. Я ела осторожно, доверяя решению Эрсиммона насчёт еды. Это помогло – дрожь начала уходить.

Мне нужно было быть сильной и внимательной. Если угроза действительно исходила от Драконьего принца, он собирался действовать завтра. Если, конечно, можно верить его словам.

Я посмотрела в окно, как молния разрезала ночное небо, на миг осветив озеро и далёкий берег, прежде чем мир снова утонул во тьме. За ней прогремел гром, и ночь задрожала. Дождь придёт совсем скоро.

Странный выбор – устраивать турнир в самый дождливый сезон Триады, но, должно быть, оруженосцы давно к этому готовились.

Погода тоже помогала. Грохот грома и вспышки света успокаивали меня, напоминая, насколько я на самом деле мала. Я не стану склоняться перед человеком, когда в этом мире есть волны, горы и молнии.

Я доела, не потревоженная никем, и успокоилась. Я наблюдала за залом, вглядывалась в лица, запоминала, училась читать людей вокруг. Зрение не было моей сильной стороной, но я буду осторожна. Я буду держаться рядом с Нитью и Сетом.

Никто меня не убьёт.

Маэстро закончили играть очередную джигу и взяли паузу. Сет подошёл ко мне и протянул руку.

– Готова?

– С кем ты там разговаривал? – спросила я, вкладывая свою ладонь в его.

Он едва заметно закатил глаза, но я это увидела и улыбнулась.

– С моей матерью. Расскажу позже.

– Лучше бы, – ответила я.

Он усмехнулся.

– Не могу дождаться, когда увижу лица этих мужчин, когда они узнают, за что на самом деле борются в этих Играх.

Теперь моя очередь была закатить глаза, но я увидела искренность в его лице.

Не прошло и минуты, как я уже стояла между Сетом и Нитью в центре бального зала – в безопасном кольце двух союзников, которые у меня ещё оставались в этом мире. Моих Братьев.

Позади нас стоял прошлогодний победитель, лорд Равиллин. Он разрешил наше странное объявление, но выглядел неуверенно, то и дело поглядывая на Лангнатина и мать Сета, принцессу Дериналлис, которые безо всякой скрытности наблюдали за нашей троицей.

Нить Эрсиммон поднял руки и хлопнул пять раз. Звук разнёсся по залу, и все взгляды обратились к нему.

– У меня есть небольшое объявление. Некоторые из вас знают моё лицо, ещё больше – мою одежду. Для тех, кто не в курсе: меня зовут Нить Эрсиммон.

Слева несколько мужчин, включая выходца из Земель Вкуса Спарроспена, переглянулись и что-то прошептали.

– Я здесь сегодня как наставник связанной Судьбой сестры – Танидвен.

Он указал на меня, и мне едва не захотелось сбежать. Все взгляды впились в меня. Вот он, мой будущий муж, где-то среди этих людей, и я не могла позволить себе выглядеть слабой. Я сцепила руки перед собой, чтобы они не дрожали, и подняла подбородок.

– Неделю назад она достигла своего четвёртого спана, и её Судьба была связана с моим путём. Брак.

Шёпот в зале усилился. Я встречалась взглядом с каждым мужчиной по очереди – кроме Драконьего принца, которого я демонстративно игнорировала. Принц Браскиллан смотрел на меня, как ястреб – жадно и напряжённо.

– Да будет известно здесь и сейчас, – продолжил Нить, и его голос прогремел по залу, – её Судьба – выйти замуж за победителя завтрашних испытаний.

Комната загудела, но он не остановился.

– Победитель получит не только награду Лайткарта, но и могущественную невесту. Ту, кто принесёт свои таланты и престиж Братства в ваши земли.

Я чувствовала себя птицей на рынке Лавенделла – так эти мужчины оценивали мою ценность, решая, достаточно ли я им нужна. Я не двигалась и не говорила, только держала голову высоко. Я не опозорю своего будущего мужа.

Выражение лица принца Браскиллана изменилось. Его взгляд всё время возвращался к Лангнатину, и я заметила, как несколько человек в зале смотрят на наследника Земель Зрения с плохо скрытым подозрением.

Лорд Равиллин прочистил горло и шагнул вперёд. Подойдя ближе, я поняла, насколько он молод. Он, должно быть, был совсем мальчишкой, когда выиграл в прошлый раз. Он выглядел крепким, но сытым и спокойным – годы на щедром содержании Триады явно пошли ему на пользу.

– Я посоветуюсь с принцем Кратолланом завтра, чтобы убедиться, что он не возражает, – сказал он, – но пока что, похоже, в этом спане к награде добавляется ещё один приз, господа.

Старший мужчина фыркнул – тот самый, которого Браскиллан победил днём. Килморрин, вспомнила я.

– А если мы уже женаты?

Я даже не подумала об этом. Как глупо – не учесть, что мой предназначенный муж может быть уже связан. Я бросила взгляд на Эрсиммона, но он даже не моргнул.

Молодой лорд из Земель Аромата вмешался:

– Тогда, очевидно, вы просто не Судьбой предначертаны к победе, лорд Килморрин.

Мужчины вокруг засмеялись и похлопали его по спине.

Килморрин скрестил руки.

– Закрой рот, Дранислан.

Молодой лорд ухмыльнулся.

– Завтра можешь меня заставить.

Каждый из мужчин воспринял новость по-своему.

Из глубины зала раздался голос:

– Я бы не выбрал серебряную невесту.

Очень высокий, худой, жилистый мужчина. Он выступал ближе к концу дня и победил противника вдвое крупнее себя. Он был на несколько спанов старше меня, но двигался, как вода. К тому моменту Нить уже основательно приложился к вину, и я ничего о нём не знала.

Я взглянула на Эрсиммона, и он прошептал мне на ухо:

– Граф Фордона. Управляет большим поместьем на западе Земель Аромата. Его не любят, но он богат и влиятелен.

Я не отвела взгляда от графа. Он смотрел прямо на меня.

Ещё один тучный мужчина пробурчал в знак согласия:

– Проклятые Ноксом, – сплюнул он. – Все они что-то замышляют.

Я не припоминала, чтобы он выходил на арену сегодня.

– Барон Фелтшиф, – тихо подсказал Тред Эрсиммон. – Его влияние тает так же быстро, как и его кошель. Завтра он не победит.

Барон Фелтшиф скрестил руки, не подозревая о вынесенном ему приговоре.

– И что будет, если мы откажемся от неё?

Я напряглась. Вот он, момент. Сейчас они скажут вслух, насколько я им не нужна. Я была к этому готова. Я ожидала этого. И всё равно внутри будто что-то обрушилось, оставив пустоту, похожую на удар.

– Если кто-то предпочитает не участвовать завтра, зная, что может выиграть Танидвен в жёны, – это личный выбор каждого, – вновь взял слово Нить Эрсиммон. И как же он изменился – от добродушного, сонного старика в Зале Церемонии не осталось и следа. – Но я прошу таких мужчин снять свои кандидатуры уже сегодня и не рисковать тем, что ценная Лунно-Касаемая будет Сломлена без всякой на то причины.

Спарроспен, который час назад кружил меня в весёлом танце, рассмеялся.

– Как будто ты бы отказался от неё, Фелтшиф. Она красивее любой в радиусе двадцати миль от Каджима.

– Я не говорил, что она не красавица, мальчишка, – проворчал барон, бросив на меня мимолётный взгляд. – Без обид, миледи.

Я лишь кивнула. Сейчас было самое подходящее время воспользоваться советом Нити. Если сомневаешься – молчи.

– Она, безусловно, сокровище, – сказал ещё один. Это был лорд Сталлиджин. Красивый, с бледно-светлыми волосами, редкими для Земель Зрения, и хищной улыбкой. Он легко выиграл свой бой и теперь смотрел на меня, как на ещё одну вершину, которую предстоит покорить. – С нетерпением жду детей с упругими белыми кудрями.

Я покраснела – от такой откровенности меня буквально накрыло. Я сжала и разжала руки, опуская взгляд, чтобы вернуть себе хоть каплю достоинства.

Когда я снова подняла голову, мой взгляд случайно встретился с глазами Драконьего принца.

Он смотрел на меня с такой сосредоточенностью, что у меня закружилась голова. Я попыталась отвести взгляд, отчаянно желая понять, что он думает, но его лицо снова стало маской. По этой напряжённости невозможно было угадать, что за чувство за ней скрывается.

Я вдруг пожалела, что не родилась в Землях Зрения. Что не умею читать крошечные движения лиц, как они. Там были подсказки – я это чувствовала. Но моя сила была связана с прикосновением, а после его угроз у меня не было ни малейшего желания позволять ему касаться меня снова.

Вперёд шагнул принц Браскиллан, и я встретила его противоречивый, внимательный взгляд.

– Я тоже рад известию о Судьбе этой леди. Это величайший приз, который когда-либо видели Игры. Я бы состязался только ради того, чтобы выиграть эту невесту – и ни ради какой иной награды.

По залу прокатились шёпоты, и я поняла: это не насмешки. Это согласие.

Я сглотнула, не привыкшая к такому ощущению. Эти мужчины хотели меня в жёны. Не все – но многие. И Браскиллан, и Сталлиджин имели одни из лучших шансов на победу.

Это действительно происходило. Я могла исполнить свою Судьбу.

Браскиллан поднял руку, и мужчины замолчали.

– И всё же мне кажется странным слышать это объявление в тот самый день, когда мы узнаём о прибытии принца Лангнатина.

Я моргнула, поражённая ловкостью его намёка, когда большинство взглядов в зале обратились к Лангнатину. Я выдохнула – тяжесть постоянных оценок наконец спала с моих плеч.

Я заметила, что принцесса Дериналлис ни на секунду не отрывала от меня глаз.

Я услышала, как молодой лорд Дранислан наклонился к своему спутнику:

– Он знал о её Судьбе?

А Спарроспен шагнул вперёд уже смелее:

– Ты поэтому здесь? Чтобы самому участвовать и забрать её у нас?

Зал взорвался разговорами. И всё же я заметила осторожность. Никто больше не осмеливался обвинять его прямо – страх витал в воздухе даже сквозь подозрения.

Лангнатин наконец поднял руку. На его лице застыло безразличие.

– Господа, давайте не ссориться, – сказал он. – Признаю, я знал о Судьбе этой девушки. Я посещал Ивенфолд как их покровитель и присутствовал на её Церемонии.

Двое мужчин, проигравших свои бои, заворчали:

– Ваша семья никогда не участвует, а теперь вы претендуете на единственную беловолосую сестру?

Другой выкрикнул в зал, его голос сорвался:

– Это нечестно. Он должен знать её силу.

Наступила тишина.

Драконий принц уставился на него, и я увидела, как мужчина сделал шаг назад, явно оробев. После мучительной паузы Лангнатин наконец вздохнул.

– Я скажу это только один раз. Так что слушайте и держите свои рты закрытыми.

Никто не говорил, и на мгновение показалось, будто никто не дышит. Я – точно нет. Я смотрела на него вместе со всеми, не зная, что он скажет, но видя, как он изучает каждого мужчину, как его взгляд стекленеет, словно он напряжённо обдумывает что-то.

– Во-первых, у меня нет намерения участвовать, – сказал он. Я сразу почувствовала, как зал расслабился, а туго сжатая пружина в моём животе ослабла хотя бы на долю. – И, во-вторых, я хотел бы, чтобы каждый мужчина в этом зале дал клятву.

Никто всё ещё не заговорил, подчиняясь скрытой угрозе в его тоне. Но взгляды начали перебрасываться.

– Каждый из вас, кто намерен принять участие в Играх Лайткарта, должен здесь и сейчас поклясться своими обетами Триаде уважать завтрашний исход, – он слишком легко повелевал залом; постоянная угроза его статуса Наследника Земель Зрения и обещание его алых глаз внушали страх даже самым смелым. – Вы обязуетесь поддержать победителя и жену, которую он получит. Никто не начнёт войну – как бы ни сложился завтрашний день, кто бы ни выиграл и кто бы ни проиграл.

Он на секунду взглянул на меня, и меня наполнил ужас, когда он закончил:

– Неважно, кто умрёт.

В зале повисла тишина, а затем раздался первый хор поддержки. Кто-то выкрикнул, потом ещё один. На лице принцессы Дериналлис появилась улыбка – первая за весь вечер, которая коснулась её глаз, – и она пробрала меня холодом сильнее, чем даже сам принц.

Я не двинулась и не закричала вместе с ними. Я заставила себя улыбнуться, когда первый мужчина поклялся уважать завтрашние события, как бы они ни сложились.

Они думали, что вступают в джентльменское соглашение. Они верили, что он хочет обеспечить мир между всеми землями и взрастить добрую волю, чтобы ни один мужчина здесь не вёл вражды из-за того, что я стану чьей-то женой. Разумеется, единственные, кто, по их мнению, могли умереть завтра, – это те, кто падёт от меча в грязи дождливой арены.

Они не видели того, что видела я в глазах Лангнатина, когда он произнёс эти последние слова.

Драконий принц принимал клятву за клятвой, а я стояла застывшая, как идеально улыбающаяся кукла, запертая в музыкальной шкатулке Солли. Снова призрачная девочка, настолько далёкая от собственного тела, что едва помнила, как стоять и дышать.

Один за другим мужчины в зале соглашались принять всё, что случится завтра. Один за другим они соглашались не возражать, когда Драконий принц приведёт свой план в действие и убьёт меня.