Текст книги "Прикоснуться к безмолвной ярости (ЛП)"

Автор книги: Р. А. Сэндпайпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 28 страниц)

– Ты должна покинуть город.

– Твоя семья будет охотиться за мной, – сказала я. – Половина – чтобы убить меня, половина – чтобы притащить обратно к твоему брату.

– Ты должна попытаться. Лучше жизнь в бегах, чем брак с ним.

Мы оба замолчали. Только журчание фонтана да ветер, шелестящий ветвями, прорывались сквозь нашу меланхоличную пелену.

Я глубоко вздохнула и выдохнула дрожа. Я вытерла нос и подняла на него взгляд:

– Он женится на мне, чтобы забрать моего дракона, так ведь?

Он кивнул, сжимая челюсть:

– Я не думал, что он сделает это.

– Но ты подозревал.

– Да. – Он подарил мне печальную улыбку. – Отговаривать его дальше только сделало бы это более вероятным.

Что это вообще значило? Почему всё должно было сводиться к ним и их соперничеству? Эта семья отняла у меня всё. Моя Судьба была почти в могиле. Моя жизнь будет либо замужеством с Враггом, либо побегом. Даже моё достоинство стремительно падало, потому что я начала верить, что этот мужчина передо мной может на самом деле достаточно любить меня, чтобы жениться самому.

Но нет. Мне следовало слушать всех, и теперь было слишком поздно.

Я встала, не поднимая глаз от пола:

– Мне нужно отдохнуть, я не могу думать.

Лангнатин шагнул вперёд, протягивая руку:

– Позволь мне проводить тебя.

Я отстранилась от него:

– Нет.

Он нахмурился:

– Ворск…

– Не прикасайся ко мне, – выплюнула я, и он мгновенно опустил руку. Мой голос стал мягче, когда я заговорила снова: – Тебя не должны видеть рядом со мной. Это только ухудшит положение.

Тело Драконьего Принца сжалось, и его лицо отразило его горе:

– Мне так жаль.

Я вздохнула:

– Это не твоя вина.

Он сам выглядел готовым расплакаться:

– Если я могу что-то сделать, ты должна сказать мне.

Тогда женись на мне. Женись сам. Мне хотелось крикнуть это, заорать.

Но я была истощена. Эта мысль, должно быть, уже приходила ему в голову, мы уже обходили её стороной сегодня вечером, и я не перенесла бы его отказа сегодня, не вдобавок ко всему остальному.

Поэтому вместо этого я указала обратно на тень, из которой он появился:

– Просто уходи, Ланг. Мне нужно побыть одной.

Он кивнул и ушёл без возражений. Я скучала по нему ещё до того, как он исчез, и ненавидела себя за это. Каждая часть меня чувствовала себя холодной и такой глубоко одинокой.

Три варианта. Выйти за Врагга и прожить свою жизнь как истинно Разрушенная с мужчиной, который хотел лишь контролировать меня.

Сбежать и провести жизнь в бегах. Как долго я протяну, с молодым драконом на попечении?

Или убедить Лангнатина жениться на мне вместо его брата. Невеста, которую его отец не одобрил бы для младшего сына, не то, что для избранного. Драконий Принц мог заботиться обо мне, жалеть меня. Но он не стал бы рисковать собой, своим наследием, своим титулом ради меня. И я не могла ожидать этого от него.

Пять дней, чтобы решить, какой ужас я смогу легче переварить.

Я впервые назвала его Лангом. Интересно, заметил ли он.

Утреннее солнце заглянуло в щель между шторами, когда Уэйнстрилл постучал и вошёл в комнату ещё до того, как я успела оторвать голову от подушки.

– К тебе пришла служанка, – буркнул он.

Я села, и перед глазами всё поплыло. Лицо ныло целиком. Это было не от вина – я выпила всего три кубка. Просто я не спала до тех пор, пока первый серый свет не пролился в окна, плакала и прокручивала в голове каждый возможный исход. Уснуть меня заставили только усталость и тепло ребёнка рядом.

Даффиния вплыла в комнату в ярко-зелёной юбке. В одной руке она несла пару тонких красных перчаток, кожаных, сжатых в кулаке. В другой держала миску, вытянув её подальше от тела.

– О, – сказала она. – Ты всё ещё в постели.

Я опустила ноги на ковёр и налила себе воды из кувшина у кровати, одной рукой положив ладонь на спину дракона.

– Я не привыкла к вашим празднествам. Они показались мне довольно утомительными.

Я допила стакан и налила ещё.

Даффиния кивнула.

– Понимаю. Для чужака всё это, должно быть, очень напряжённо.

Она выделила слово чужака, разглядывая мои припухшие глаза. Я выдавила улыбку и кивнула, хотя больше всего на свете хотела её придушить и выставить за дверь. У меня не было настроения ни для гостей, ни для маленьких шпионок младшей сестры короля.

Служанка подняла перчатки.

– Подарок.

– От кого? – спросила я, уже боясь ответа.

Она улыбнулась.

– От твоего принца, разумеется.

На этот раз мы обе знали, кого она имеет в виду. Я потянулась с ним, и она вложила мягкую кожу мне в ладони. Перчатки. Да ещё и для верховой езды. Для женщины в клетке. В Танмер. Из всех возможных подарков – один из самых бесполезных.

Оцепенев, я положила их рядом с собой на кровать.

Она протянула миску.

– А это ещё один подарок. Для твоего зверя.

Я взяла её куда охотнее, увидев обрезки оленины и козлятины – наверняка с вчерашнего пира.

– Спасибо.

Даффиния кивнула.

Я поставила миску на тумбочку, надеясь, что запах мяса не разбудит его раньше, чем служанка уйдёт. Если он откроет глаза, она увидит их настоящий цвет. Я не позволю этому случиться. Не сейчас.

Когда я снова посмотрела на неё, готовясь придумать повод её выпроводить, она всё ещё смотрела на миску.

– Ты хотела ещё что-то? – спросила я.

Даффиния вскинула глаза и снова натянула улыбку.

– Тебе понравился бал?

Я кивнула.

– Он был очень… занимательным.

Её улыбка растянулась до предела, будто это было больно.

– Говорят, ты танцевала с обоими принцами.

– Ты ошибаешься, Даффиния. Я танцевала только с Банрилленом.

Она тихо ахнула.

– Похоже, ты ему приглянулась.

– Это честь – быть замеченной таким образом.

Даффиния снова посмотрела на миску.

– Ты не хочешь его покормить? Он, должно быть, голоден, разве нет?

Её первый взгляд был подсказкой; это было заявление. Не подозревает ли Дериналлис, кто я такая? Не хочет ли она, чтобы он открыл глаза в доказательство?

– Я покормлю его, когда ты уйдёшь, – сказала я, улыбнувшись в ответ. – Это бывает довольно… грязно.

Она кивнула.

– Да, разумеется. Тогда я оставлю тебя.

Я молча улыбалась, подбадривая её отступать. Уэйнстрилл открыл ей дверь и закрыл её за спиной.

Как только дверь захлопнулась, я подтащила к ней самый тяжёлый стул в комнате и подперла им ручку. Мне было всё равно, услышит ли это Уэйнстрилл. Если он считает нормальным врываться ко мне без предупреждения, пусть хотя бы поборется за это.

Ворвавшись обратно в комнату, я схватила миску с мясом. Даффиния знала что-то – либо о драконе, либо о предложении Банриллена.

Я ходила взад и вперёд, разрываясь между тем, чтобы разбудить ребёнка и накормить его прямо сейчас, или бежать, пока всё не стало ещё хуже.

И тут я почувствовала запах. От мяса тянуло землёй, чем-то, что я уже ощущала однажды.

Я едва не уронила миску, желудок сжался от осознания. Я вцепилась в неё и распахнула окно, чтобы проветрить комнату. Не думаю, что нас могли бы убить одним только запахом, но рисковать я не собиралась. Я схватила кувшин и вылила воду на мясо, надеясь хоть как-то ослабить его действие. Я действовала почти не думая.

Ивон однажды показывал мне их – они росли в южных пределах Госсамира. Маленькие грибы, цепляющиеся за гниющее дерево, с плотными белыми точками на карамельно-коричневой шляпке. Но по-настоящему я узнала их в Лавенделле, после встречи с купцом-убийцей.

Жуткоспоры.

Я поставила миску на подоконник и вцепилась в спинку стула, побелевшими костяшками пальцев.

Думай, Тани. Я заставила себя дышать и разобраться, что всё это значит.

В мясе был яд. Тот самый, что был в вине торговца много лет назад. Похоже, придворные тактики Земли Зрения по-прежнему не отличались изяществом.

Кто-то хотел убить моего дракона. Возможно, тот же, кто когда-то хотел убить меня. Или, по крайней мере, ту, кем я была тогда. Тани. Тогда меня недооценили – так же, как недооценили и сейчас.

Это был не Лангнатин. Он никогда бы не попытался убить моего дракона. Я знала это наверняка, даже если не понимала, почему. И сейчас это точно был не Драконий Принц и не Врагг.

Значит, попытка убийства – дело рук принцессы Дериналлис или короля Браксторна. Я задумалась, узнали ли они о предложении, или просто решили убрать то, что считали угрозой.

Знак был достаточно ясен. Последний из слишком многих.

Если кто-то из них хотел моей смерти или смерти моего дракона, мне нужно было бежать.

Перевязь была тяжёлой, врезалась мне в плечи. Ему было всего несколько недель, а он уже заметно подрос с того дня, как я вытащила его из яйца. Я старалась держаться чёрных лестниц и служебных коридоров, избегая как можно большего числа взглядов. Большинство лишь мельком поглядывали на мешок у меня на груди, вероятно, принимая меня за кормилицу с младенцем. Я говорила, что у меня сообщение для Королевского Советника, и с третьей попытки меня направили в военную залу.

Это был риск – нести дракона с собой. Но оставить его одного было куда худшей идеей. Он не исчезнет из моего поля зрения, пока Драундхейвен не превратится в точку на горизонте. Теперь, когда я знала, что его жизни угрожают, не было ни единого шанса оставить его под присмотром Уэйнстрилла.

Когда я дошла до военной залы, я попросила стражников передать Септиллису сообщение. Они сообщили, что он один и я могу сказать всё сама.

Мой облегчённый вздох был почти слышен, когда стража распахнула двери.

Белокурый Брат склонился над столом с картой, наполовину опираясь на мебель и разглядывая вырезанные фигурки на поверхности. Драконий зуб, который Ланг бросил туда, всё ещё лежал на месте, забытый.

Сет поднял голову, его глаза в полумраке казались волчьими, а тени на лице – глубже, чем я когда-либо видела. Он вообще спал?

Помня о стражниках и открытой двери за спиной, я сделала реверанс.

– Простите, сэр. У меня для вас сообщение.

Он махнул мне рукой, устало.

– Да, заходите, леди Ворска.

Я вошла. Сет велел стражникам закрыть двери, и мы остались одни.

Он подбежал ко мне.

– Я знаю, что сказал тебе прийти ко мне, но не думал, что ты правда это сделаешь.

Я поморщилась, обнимая его неловко, учитывая свёрток у меня на груди.

– Ты был прав. Я была слишком упряма.

Сет отстранился, изучая моё лицо.

– Что случилось?

И тут я поняла, что он ничего не знает ни о предложении, ни о попытке убить моего дракона.

– Ты хочешь плохие новости или совсем ужасные?

– Что?

– Врагг сделал мне предложение прошлой ночью.

– Чёрт, – выдохнул он. – И что ты ответила?

– Он не собирался принимать «нет». Я попыталась тянуть время, но как мне отказать принцу? – сказала я. – Я игрушка между двумя псами.

Сет покачал головой.

– Клянусь Эдрином, нам нужно убираться отсюда быстрее, чем я думал. Сколько у тебя времени?

Я пожала плечами.

– Если он сделает, как сказал, и попросит твоего дядю, нас поженят через четыре дня.

– Чёрт, – повторил он, странно отозвавшись эхом на ругань Ланга. – Пожалуйста, скажи, что это было самое худшее.

Я погладила дракончика по голове через ткань.

– Даффиния принесла еду сегодня. Для него. С жуткоспорами.

Он отшатнулся, потрясённый.

– Она не успела, да? Он не… —

– Нет, он ничего не ел. С ним всё в порядке, – сказала я, и он заметно выдохнул. – Но это был точно тот же яд, что использовали против меня в Лавенделле. А значит, доставщик, скорее всего, тот же самый.

– Моя мать, – прошептал Сет, и в его голосе пополз ужас. – Это должна быть она. Только это имеет смысл. Я знаю, что она советовала Браксторну не доверять тебе, что тебя лучше держать взаперти, а дракона – убить, чем позволить ему быть связанным с чужачкой. Я знал, что она говорит, но не думал, что она станет действовать сама.

– Значит, это была она и тогда, в Лавенделле, – сказала я. – Мне просто повезло, что она использовала тот же приём.

– Повезло? – выдохнул он. – У тебя худшая удача во всех пяти королевствах, Тани.

– Но я всё ещё жива, разве нет?

– Браксторна сегодня нет в городе, – сказал он, игнорируя мою попытку пошутить. – Он с обоими сыновьями в Видариуме, с королевским визитом. Они вернутся завтра поздно днём. Моя мать, должно быть, выбрала именно этот день, надеясь, что к их возвращению твой дракон окажется «таинственно мёртв», а ты – без силы.

– Почему она так меня ненавидит?

Сет помедлил.

– Думаю, это из-за меня. Она была готова терпеть твоё присутствие, пока я не заговорил о видении твоей свадьбы. Она скорее убьёт десять драконов, чем позволит тебе выйти замуж за одного из её племянников.

– Тогда она, должно быть, заподозрила, что он сделал мне предложение, – сказала я. – Врагг оставил мне знак вчера. Ленты. Даффиния, должно быть, передала это ей.

– Тебе нужно уходить, – сказал он. – Если жуткоспоры не сработали… она может попытаться снова, пока мужчины не вернулись. Если вы оба погибнете, она сумеет замести следы.

Подступающее отчаяние сжало мне горло. Я знала, что он прав, и всё же безысходность грозила утопить меня целиком.

– Куда мне идти?

Сет покачал головой.

– Я думал, у меня будут недели, чтобы всё подготовить. Мне понадобится пара дней, чтобы предпринять ответные меры и достать тебе всё необходимое. – Потом он кивнул. – Три дня. В ночь перед твоей свадьбой. Вот тогда ты и уйдёшь.

– А до тех пор? – спросила я. – Когда Дериналлис попробует снова?

Сет прошёлся взад-вперёд, дёргая за одну из тяжёлых алых бархатных портьер. Наконец он остановился.

– Я не могу избавиться от Даффинии. Это будет слишком очевидно – они сразу поймут, что ты раскрыла предательство. И если я отошлю её, это может выдать наши отношения. Но я могу заменить Уэйнстрилла, и это не вызовет такого подозрения. Поставлю кого-то более надёжного, кто будет держать всех подальше, включая Даффинию. Кого-то, у кого нет верности моей матери.

– Кого?

– Есть пара идей, – ответил он. – Останься здесь на несколько часов. Я сам принесу тебе чистую еду с кухни.

Я обвела взглядом комнату.

– И она меня здесь не найдёт?

Он нахмурился, в глазах мелькнула печаль от моего явного страха.

– Нет. Сюда имеют право входить только Браксторн, его сыновья и я. Моя мать здесь не желанна, как бы это ни раздражало её постоянно.

– Спасибо, – прошептала я, опираясь рукой о край военного стола, чтобы удержаться на ногах. – Спасибо за всё.

Сет покачал головой.

– Мне так жаль, что всё вышло именно так, Тани. Ты никогда не заслуживала своей доли в жизни.

Снова это сочувствие, так похожее на слова Теоллана, сжало мне горло. Но я проглотила его.

– У меня есть ты, – сказала я, пожав плечами. – Я справляюсь.

Он грустно улыбнулся.

Но фигурки на столе привлекли мой взгляд. Каменная карта была выполнена в рельефе: край суши всего на толщину ногтя поднимался над морем, но очертания были ясны. Я видела достаточно карт в Ивенфолде, чтобы узнать границы острова и водоворот, отделяющий Элегию Стормнуна от берегов Вердаска.

Большинство фигурок были вырезаны в виде пастухов с посохами. Они теснились у внутреннего берега Земель Зрения, на побережье озера Окторок.

Я моргнула и коснулась головы одного из пастухов.

– Что это? Все эти фигуры возле Унгер-Лифта.

Сет посмотрел на стол, будто забыл, что они вообще там есть.

– Финальные стадии войны, которая зрела годами. Той самой, которую я пытался остановить.

Два пастуха стояли в Драундхейвене, один – у Видариума. Целых шесть лежали у Унгер-Лифта. Четыре – на границе Земель Звука, напротив двух фигурок женщин с флейтой, стоящих на массивном каменном основании.

Это были Пятеро, поняла я. Войска Земель Зрения изображались Эдрином, Пастухом. Земель Звука – Мефлуаной, Музой. В Землях Вкуса несколько вырезанных мужчин с кубками располагались у западной границы Земель Звука. Диона́л.

Я указала на скопление четырёх фигурок женщин в Эуфоносe и двух – в Госсамире.

– Это войска эуфонов?

Сет кивнул.

– Да.

Один пастух стоял у почти заброшенного порта на юго-западе Земель Звука. По записям Ивенфолда, король Оденор давно вывел его из эксплуатации, но, когда я проходила там, на чёрном рынке шла бойкая торговля чем угодно.

И там сидел пастух.

И тут в памяти всплыли слова Врагга: Тану мы нужны.

Я соединила всё воедино.

– Браксторн собирается поддержать тана Ивангора против короля Оденора.

Сет медленно кивнул.

– Земли Вкуса уже много лет тайно переправляют оружие в Селладор. Финальный этап – доставка доспехов из драконьей чешуи и драконьих клинков. И вместе с ними – несколько тысяч солдат. Большой ход Браксторна, возвращение его дней славы завоевателя, когда эуфоны встанут в строй.

Драконья чешуя и драконьи клинки.

Клянусь кровью моей, это было отвратительно. Веллинтрис.

Она была просто ещё одной частью плана. А может, и самим планом. Следы когтей на её брюхе – я подозревала Чаэтор. Но теперь я уже не была так уверена. Может, Браксторн сам прилетел на Калламонте на север и разорвал её на части. Способен ли он на это? Настолько ли он холоден?

Меня передёрнуло.

– Ради чего? Зачем начинать войну?

– Жадность и власть, – просто сказал Сет. – Всегда они, Тани. Король Оденор не позволяет нам торговать, а Браксторн хочет их природные ресурсы. Это последний шаг во всём этом.

Эуфоны ненавидели тана Ивангора. Они скорее умрут, чем позволят ему попытаться свергнуть короля. Эуфонос был для них абсолютно священным – тихим, святым городом, куда не допускали никакого какофа. Тану разрешалось торговать лишь предметами первой необходимости, и то с величайшим отвращением со стороны племён.

Если бы они узнали, что его снабжают оружием из Триады, они сражались бы до последнего, не позволяя ему сделать ни шага.

– А Госсамир? – спросила я, уже зная ответ.

– Все, кто верен королю Эуфоноса, умрут.

– Когда? – прошептала я.

– Наши люди не привыкли воевать в холоде, так что это будет скоро, – сказал Сет. – Они нацелятся аннексировать Эуфонос в течение одного сезона. Я лишь надеюсь, что Оденор сдастся быстро.

Я уставилась на его бесстрастное лицо в полном ужасе.

– Ты не можешь это остановить?

Он встретил мой взгляд с болью и усталостью.

– Как, Тани? Я отговариваю, тяну время, советую осторожность. Годами я выдумывал видения тонущих кораблей, лишь бы задержать поставки брони, но я больше не могу их сдерживать. Браксторн решителен и, что хуже, нетерпелив.

– Ты должен бежать со мной.

Он улыбнулся – так же устало, как никогда.

– Я собираюсь.

Я потянулась через стол и взяла его за руку.

– Ты серьёзно?

Сет сжал мою ладонь в ответ. Моё сердце распухло от этого жеста. Я смотрела на него и понимала: я не буду одна. Я и не осознавала, насколько боялась остаться одна. Я чувствовала его собственный страх, отражённый во мне, всю ту же неопределённость.

– Я не могу быть здесь, когда он начнёт эту войну, – сказал он. – В ночь, когда мы уйдём, я напишу королю Оденору и предупрежу его о надвигающейся войне. А потом нас обоих будут преследовать.

Я отпустила его руку, и моя ладонь легла на свёрток у груди, когда я снова посмотрела на две фигурки женщин, стоящих на лесу.

– Госсамир никогда не сдастся.

Его голос был таким же мрачным, как мой.

– Я знаю.

Неужели ничего нельзя сделать? Неужели нет способа остановить смерть, надвигающуюся на землю, которую я успела полюбить, даже если она меня не любила?

Я подумала об Ивон. О Солли. Она закричит от первого удара барабана, не говоря уже о войне, которая скоро придёт к ней. О Тени. Об изуродованном трупе некогда прекрасного и древнего существа, брошенном в лесу. Даже о Сынах – том самом, бережно хранимом и долгие годы защищаемом секрете.

Лес больше никогда не будет прежним.

Только Браксторн – и, возможно, его сыновья – имели власть это изменить. Я видела взгляд Врагга, когда он говорил о тане, этот голод по войне. Его было не переубедить.

Но если я смогу повлиять на Ланга. Если я смогу изменить его мнение – или направить его.

Долго я размышляла, какими станут мои силы, когда они придут, и долго думала, что сделаю, если когда-нибудь ими обзаведусь. Братья теоретизировали, что однажды я смогу менять эмоции других, направлять и вести их.

Если я всё ещё смогу выйти за Ланга, возможно, я сумею остановить эту войну.

Я посмотрела на Сета с новым, собственным голодом.

– А что насчёт левирата? Здесь чтят такой обычай? В некоторых наших деревнях, если брат умирал, выживший брат женился на его вдове.

– Тани, – настороженно сказал он.

– В Триаде так делают? – настаивала я. – Если я убью Врагга, и о нашей помолвке будут знать… Лангнатин…?

– Я не знаю ни одного прецедента, – ответил он. – И это слишком опасно. Тебе пришлось бы убить его так, чтобы это никогда не связали с тобой, а люди и так слишком жаждут твоего падения. Если он умрёт «случайно», тебя, скорее всего, всё равно обвинят. И тогда ты будешь не просто беглой невестой, а убийцей. Не давай им ещё больше причин охотиться за нами, прошу.

Я вздохнула – моя последняя идея рассыпалась.

Сет нахмурился и снова обнял меня. Потом он велел мне оставаться на месте и ушёл, оставив меня наедине с мыслями.

Когда я осталась одна, я судорожно вдохнула и снова посмотрела на место, которое когда-то было моей родиной. В глазах плескалось слишком много чувств, чтобы дать им имя.

Внизу, в Землях Касания, двуликий человек смотрел с Андица: одно его лицо улыбалось на юг, к мысу д’Ондер, другое хмурилось в сторону Барроу-Реста. В их записях он значился как Хейн, Двуликий. Когда-то – Хейн, Целитель Пятерых. Если бы я читала только Историю, я бы тоже сочла его злом. Или её – потому что в тексте ни разу не удавалось удержаться на одном местоимении хотя бы на одну главу, и, вероятно, это породило его прозвище не меньше, чем его предполагаемое предательство.

Но Земли Касания были моим домом, и у нас были свои истории.

Его звали Ханиндред. Хейн был не одним человеком, а двумя. Не Пять, а Шесть. Ханиндред и Таведвен – первая Кровь Меча и первая Кровь Щита, первые близнецы, правившие Землями Близнецов.

Ханин, – усталое слово прошепталось в моей голове.

Мои мысли закружились достаточно громко, чтобы разбудить его.

Да, дитя. Таведвен – Кровь Щита. Ханиндред – Кровь Меча. Основатели Земель Близнецов.

Разные люди, со своими историями и побуждениями, теперь стёртыми.

Дракон зашевелился, расправляясь внутри перевязи, и высунул нос. Его ноздри раздулись, ловя запахи комнаты, и он моргнул. Лунно-белые глаза уставились на меня.

Я погладила его по голове с маленькой улыбкой, и слеза скатилась по щеке. По тому, что я прочитала, он ещё не видел далеко – мог фокусироваться лишь на том, что было в нескольких футах от него. Он смотрел на меня и зевнул. Потом неуверенно произнёс, пробуя звук:

Хан-ин-дред.

Да.

Ему это понравилось.

Сильные?

Они были сильными. Оба. Вместе.

Ты – Щит. Танидвен. Защищаешь меня.

Я чуть покачала головой, но улыбнулась.

Да. Я всегда буду тебя защищать.

Я – Меч. Сильные вместе.

Моя улыбка стала шире.

Мы будем очень сильными, малыш.

Он моргнул.

Нет. Не малыш. Я – Ханиндред.

Сердце гулко ударило, когда я уставилась на него.

Ты – Ханиндред?

Дракон вытянулся и замурлыкал.

Да. Вместе.

Мои глаза наполнились свежими слезами. Он уже свернулся у меня на груди, довольный нашим коротким разговором и готовый к очередному сну.

Он сделал это. Он назвал себя. В честь моей истории, моих предков. В честь человека, чьё имя было забыто и стёрто. Я не позволю моему Ханиндреду исчезнуть так же легко. Я прижала его к себе, и моё тело задрожало.

Скоро Триада сотрёт ещё один мир. Мир тишины, природы и уважения. Какие истории они перепишут тогда? Кто расскажет их прошлое?

Я подняла драконий зуб – его острие было не хуже любого клинка – и спрятала его за поясом юбки. Сет был прав: если в ближайшие дни с кем-то из королевской семьи что-то случится, они найдут способ обвинить меня.

Но я не позволю застать себя безоружной. И я не сдамся без боя. Пока Ханиндред не станет достаточно взрослым, чтобы быть моим Мечом, я буду его Щитом.