Текст книги "Темная лошадка (ЛП)"
Автор книги: Пайпер Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц)
Глава 14
Фостер
Когда медсестра вызывает Келли, я с облегчением скрываюсь от любопытных взглядов. Я намеренно присмотрел два стула в самом углу, за раскидистым цветком, чтобы было труднее подловить. Хотя кого обманываю? Если кому-то приспичит сделать снимок, они своего добьются.
В приемной пациентки пялились на нас, словно пытаясь разгадать, что нас связывает. Да тут и гадать нечего: я пришел в женскую консультацию с женщиной. Дважды два – четыре. Ну, или в данном случае – плюс один.
Медсестра лишь вежливо улыбается и бросает мимолетный взгляд в мою сторону, после чего просит Келли следовать за ней. Приятно видеть такой подход. Все внимание должно принадлежать Келли. Именно она отдувается за нас обоих.
Нас провожают в кабинет, медсестра уходит, бросив на прощание, что врач скоро будет.
Я смирно сижу на указанном стуле, как вдруг Келли, устроившаяся на кушетке, разворачивается.
– Ты как, в порядке?
По ироничной ухмылке Келли ясно: происходящее кажется ей забавным. Наверное, верит сплетням, будто визит к гинекологу с девицей на одну ночь для такого парня, как я, – сценарий из фильма ужасов. И, возможно, так оно и вышло бы... если бы не она. Рядом с Келли мир почему-то меняется.
В слухах обо мне есть доля правды. Святошу я из себя не строил и целибат не хранил, но и не совсем тот человек, каким меня воображают.
– Думаешь, я сейчас дам деру или в обморок грохнусь?
Она болтает ногами. Келли чертовски мила, и не в этом ли главная проблема всей ситуации?
– Настоящий кошмар, верно? – подначивает она.
Я наклоняю голову и скрещиваю на груди руки.
– Мы ведь это уже проходили, разве нет?
– Твое желание участвовать в жизни ребенка и осознание того, что мечтал об этом меньше всего на свете, – вещи разные. Ни один из нас не планировал подобного поворота.
– Верно, – не стану врать и заявлять, будто грезил о подобной перспективе. – Но имеем то, что имеем.
– Я и сама справлюсь, понимаешь? У тебя сезон в самом разгаре.
Я первым делом хочу ощетиниться – кажется, будто Келли меня отталкивает. Снова ноет старая рана, нашептывая, что я недостаточно хорош. Что Келли предпочла бы забеременеть от кого угодно, только не от меня. Но в глубине души подозреваю, что патологическая самодостаточность Келли ко мне отношения не имеет.
Я глубоко вдыхаю, прежде чем сорвусь на слова, о которых после пожалею, и все же решаюсь озвучить подозрения.
– Келли, кто тебя обидел?
Ее привычная озорная улыбка меркнет. Я подаюсь вперед, готовый забрать вопрос назад и снова заявить о намерениях, пусть даже она пропустит их мимо ушей. Сделаю что угодно, лишь бы снова увидеть блеск в глазах. Но в дверь стучат, и в кабинет входит женщина в белом халате.
Пожалуй, вмешательство пришлось как нельзя кстати, ведь сейчас явно не лучший момент для подобных излияний.
– О... – внимание врача переключается на меня. – Здравствуйте. Обычно персонал предупреждает, если к нам записываются клиенты, нуждающиеся в приватности, – она подходит к Келли и протягивает руку. – Добрый день, Келли, я доктор Амато.
– Здравствуйте, – Келли отвечает на рукопожатие. – Значит, вы узнали Фостера?
Она ведет ладонью в мою сторону, словно презентуя в качестве ценного трофея.
Я лишь усмехаюсь. Тоже мне, награда нашлась.
Доктор Амато смеется.
– Вас трудно не узнать, – она протягивает руку, и я пожимаю ее. – В хорошем смысле, разумеется.
Она по-доброму улыбается, и хочется верить, что доктор сделает все как надо для Келли и ребенка. Правда, хочется. Но доверие никогда не давалось легко.
Она подходит к компьютеру.
– Так, позвольте собрать данные, а затем я попрошу вас переодеться в халат, и сделаем УЗИ, – доктор выглядит по-настоящему воодушевленной, впрочем, наверное, именно поэтому она и выбрала эту профессию. – Начнем с даты последней менструации.
Келли отвечает, пока я пытаюсь произвести в уме расчеты. Хотя мы спали вместе всего раз, дата зачатия и без того очевидна.
– Значит, срок около шести недель, – констатирует доктор Амато, вбивая данные. – А вы, стало быть, отец?
Она выжидающе смотрит на меня.
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не съязвить.
– Именно так.
– Но мы не вместе, – Келли неопределенно водит пальцем в воздухе между нами. – В смысле, это было всего на одну ночь.
Доктор Амато понимающе улыбается. Я жду осуждающего взгляда в духе «ну ясно, переспал и обрюхатил», но его не следует.
– Хорошо. Вы не против, если он будет присутствовать на осмотрах?
Что за вопрос? Разве у меня нет никаких прав?
– Нет. Мы проходим через все вместе.
Слава богу, Келли, кажется, наконец-то во всем разобралась.
– Замечательно. Тогда давайте обсудим семейный анамнез.
Внутри все сжимается. Моя семья – это последняя тема, на которую когда-либо хотел бы говорить.
Келли излагает врачу историю семьи. Само собой, там царит сплошная идиллия: хоть сейчас упаковывай в уютный пригородный домик на четыре спальни, с идеальными родителями, обожающим братом и огромным бантом, повязанным поверх белоснежного штакетника.
Доктор Амато поворачивается ко мне. Я уже готов извиниться и выйти, лишь бы поскорее отсюда выбраться. Чувствую, как воротник пальто буквально сдавливает горло.
Келли почти ничего не знает ни обо мне, ни о моей родне. Вываливать грязные подробности при враче кажется неправильным – все это семейное дерьмо неизбежно отразится на ребенке, как бы ни пытался его оградить. Видит бог, я старался вырваться, но все впустую.
– Я один из двойни, – признаюсь я, рассудив, что об этом факте миру и так известно.
У доктора Амато загораются глаза.
– О... – она что-то печатает, затем переводит взгляд на Келли.
– Я об этом даже не думала... – Келли прижимает ладони к пока еще плоскому животу. – Значит, там может быть двое?
Доктор Амато смеется.
– Это случается не так часто, как принято считать. Если бы вы сами были из двойни, шансы стали бы чуть выше. Можете выдохнуть.
Келли, как и я, расслабляется – не желаю такой судьбы ребенку. Быть близнецом вовсе не предел мечтаний, каким это представляется большинству.
– Однояйцевые или разнояйцевые? – спрашивает доктор Амато.
– Разнояйцевые.
– Да, они совершенно разные, – усмехается Келли. – И не только внешне...
Доктор Амато округляет глаза, едва не открывая рот от удивления.
– Деккер Дэвис – ваш брат-близнец! Простите, я же знала. Мой муж – фанат «Кольтс» до мозга костей, ему стало бы стыдно, что вообще пришлось спрашивать.
Я качаю головой.
– Все в порядке. Правда.
– И все же... значит, двойняшки. Вы не знаете, мама проходила курс лечения от бесплодия или вы с братом были зачаты естественным путем?
Я никогда не спрашивал, а поскольку никаких отношений с матерью у меня нет, то и задать этот вопрос некому.
– Не уверен.
– Что ж, это важно лишь для статистики, ничего критичного. Есть еще что-то в вашей истории болезни или семейном анамнезе, о чем стоит знать?
Обе смотрят на меня. Шея покрывается испариной. В этот момент я жалею, что не сделал того, чего Келли и ждала, – не сбежал с приема. И чего так сюда рвался?
Что они хотят услышать? Отец – никчемный ублюдок, но, если не считать высокого давления (которое наверняка объясняется паскудным нравом и вспышками ярости), здоров как бык. О матери я вообще ни черта не знаю, кроме того, что она коптит небо, поскольку каждый год присылает открытку на день рождения, которую я даже не вскрываю.
– Живы, – я стараюсь, чтобы голос звучал ровно.
Келли перестает улыбаться. Уверен, она разочарована и шокирована тем, насколько у меня все глухо с родней. Очень надеюсь, что не вздумает мирить меня с матерью. Если так, придется привыкнуть к разочарованию.
– Понятно, – доктор Амато отъезжает на стуле от компьютера.
Слава богу, с этим покончено.
– Оставлю вас, чтобы могли переодеться, и вернусь через пару минут. Проведем осмотр и, надеюсь, сделаем первый снимок малыша, – доктор Амато улыбается, хлопает Келли по колену и выходит из кабинета.
Я встаю, собираясь выйти вслед за врачом.
– Ты куда? – спрашивает Келли.
– Думал, тебе захочется уединения.
К тому же мне нужно на секунду перевести дух, пока неуверенность в собственных отцовских способностях окончательно не придушила. Пример перед глазами оказался дерьмовым, так что учиться придется на ходу. Как бы я ни старался, что, если в итоге совершу те же фатальные ошибки, что и отец?
– Просто отвернись, – она спрыгивает с кушетки, и, когда поворачиваюсь спиной, доносится шуршание бумажной пеленки.
Келли по-прежнему чертовски меня заводит, так что мысли преследуют только об одном: прямо за спиной она раздевается догола. Требуется максимальное самообладание, чтобы не оглянуться.
Бумага шуршит снова, затем она произносит.
– Можешь поворачиваться.
Я разворачиваюсь. Она складывает одежду на стул рядом, и хотя Келли припрятала белье под джинсами и футболкой, наружу выглядывает кусочек фиолетового атласа – почти не сомневаюсь, что это трусики.
Твою мать. В паху становится ощутимо теснее. Хуже момента, чтобы представлять Келли в одном белье, не придумать.
Раздается стук в дверь, и Келли отвечает, что готова.
Доктор Амато входит, улыбается и бросает на меня взгляд, при этом улыбка становится еще шире. Она подходит к раковине вымыть руки.
– Ну что же, давайте посмотрим.
Она выдвигает подставки-стремена, и Келли, будто без лишних слов понимая задачу, пододвигается к краю кушетки. Простыня скрывает нижнюю часть тела, пока доктор Амато придвигает стул и устраивается между ног Келли.
Трудно не представлять, что скрывается под тонким листком бумаги, прикрывающим нижнюю половину тела Келли. Мне хочется сорвать его. Вместо этого поглубже запихиваю руки в карманы куртки, сжимаю ладони в кулаки и изо всех сил стараюсь не выдать того, как пересыхает во рту от одной мысли о прикосновении к ней, о возможности почувствовать вкус.
– Срок еще совсем маленький, так что придется делать трансвагинальное УЗИ, – доктор Амато надевает свежие перчатки, готовит аппарат, натягивает нечто подозрительно похожее на презерватив на штуковину, подозрительно смахивающую на член, и все это исчезает под простыней.
У меня глаза лезут на лоб, когда Келли слегка ерзает на кушетке. Кажется, будто меня затащили в камеру пыток.
Я не знаю, издаю ли какой-то звук, но Келли косится на меня и улыбается.
– Это не так приятно, как кажется со стороны.
Я шумно выдыхаю.
– Я чувствую себя крайне неловко.
Обе женщины смеются.
– Да тут только самый кончик, – бросает Келли и переводит взгляд на экран.
Легче не стало.
Я встаю, чтобы лучше видеть экран. Понятия не имею, что мы должны разглядеть, но доктор Амато, взглянув на меня, ухмыляется и одобрительно кивает. Значит, то, что она видит, – хорошо? С ребенком все в порядке?
– Ну вот, смотрите, это малыш, – она указывает на монитор. – Видите мерцание? Это бьется сердце ребенка.
Я завороженно смотрю на пульсацию. Оно быстро мигает. Всего лишь крошечное пятнышко, но ритм означает жизнь.
В груди поднимается волна чувств и подкатывает к горлу. Я вынимаю руки из карманов, Келли тянется ко мне и на мгновение перехватывает ладонь, но тут же пытается отстраниться. Я сжимаю ее руку крепче, пока мягкие пальцы не расслабляются в моей ладони.
– Все хорошо? – спрашиваю, чувствуя, как перед глазами на миг все расплывается.
Доктор Амато переводит взгляд с одного на другую.
– Идеально.
Мы с Келли встречаемся взглядами, и все то дерьмо, что ждет впереди, куда-то испаряется. Мы создали этого кроху вместе, и теперь он будет полностью зависеть от нас.
Я вновь даю себе то же обещание, что уже давал раньше, но на этот раз – ради него или нее. Я буду защищать тебя и любить вечно. Тебе никогда не придется хлебнуть того дерьма, через которое прошел я. Никогда. Я защищу тебя, защищу твою маму – чтобы она всегда оставалась в твоей жизни.
Глава 15
Фостер
К тому моменту, как мы с Келли в полном молчании спускаемся на лифте на первый этаж и садимся в машину, у меня до сих пор голова идет кругом от визита к врачу.
– Это было просто до усрачки жутко, – признаюсь, когда водитель выруливает в поток машин.
– Алло, это вообще-то мое тело. Ты видел те плакаты на стенах? – она пялится на свой живот с таким видом, будто оттуда вот-вот вырвется Чужой.
– Я изо всех сил старался на них не смотреть.
– А тебе-то что? Это мою вагину там разорвет на части.
Водитель украдкой бросает на нас взгляд в зеркало заднего вида, но я одариваю его настолько испепеляющим взором, что он тут же возвращает глаза на дорогу.
– Спасибо за визуализацию.
– Это ты со мной сделал, – она тычет в меня пальцем.
– Если не изменяет память... – водитель снова косится на нас, и я решаю, что лучше придержать языки, пока не останемся одни. Он и так уже наверняка услышал достаточно. Хотя, учитывая его профессию и расценки, он обязан быть по-могильному нем, ведь сервис обслуживает исключительно публичных персон. От греха подальше лучше отложить разговор. – Поехали поедим.
– Я не особо голодна.
После того как мы увидели малыша, ее настроение заметно испортилось. Думаю, Келли просто накрыло осознанием того, что мы реально станем родителями.
– Тебе нужно поесть, – я смотрю на ее живот, и Келли тут же прикрывает его руками. – Ради... ну, ты понимаешь.
Она закатывает глаза и со вздохом отворачивается к окну.
– Просто избавь меня от этой херни с гиперопекой. С тех пор как сообщила новости, ты превратился в курицу-наседку.
– Думаешь, мне самому это нравится?
Словно что-то взяло тело под контроль. И я до сих пор пытаюсь понять, в чем причина: в ребенке, в чувстве вины за то, что это младшая сестра Хейса, или просто в тягучем чувстве внизу живота, которое не перестает жаждать Келли.
– Ну, ты не особо-то пытаешься сдерживаться. Пока что...
Я едва заметно киваю в сторону водителя, и она вздыхает, но замолкает. Наверняка понимает, что нужно соблюдать осторожность. С другой стороны, именно это равнодушное отношение ко всему в Келли и заводило. Лично мне было бы плевать, если бы кто-то узнал о беременности и моем отцовстве. Просто Хейс должен узнать обо всем первым.
Через пару минут мы подъезжаем к ее дому. Я сообщаю водителю, что его услуги больше не понадобятся, открываю дверь и жду, пока Келли выберется со своей стороны, после чего захлопываю дверцу.
– Спасибо, что подвез. Увидимся в следующем месяце на очередном приеме, – Келли похлопывает меня по груди и проходит мимо, направляясь к подъезду.
– Я провожу тебя до двери, – я иду следом.
Келли тянет на себя уличную дверь и заходит в тамбур, ко второй двери. Дергает за ручку, но та не поддается.
Спасибо, Джерри.
– Замечательно, – она открывает сумочку и начинает в ней копаться. – Теперь придется доставать ключи, но, как видишь, для Джерри твое желание – закон. Так что расслабься, здоровяк, ребенок в полной безопасности, – выудив ключи, она кивает на дверь. – Теперь можешь идти.
– Я провожу, – знаю, ее бесит, что веду себя как помешанный на опеке придурок, но не могу задавить потребность убедиться, что с Келли все в порядке.
Мне и раньше женщины заявляли о беременности, но все это были лишь попытки вытянуть деньги. Впервые это случилось, когда я только поступил в колледж. Помню, как тогда подумал, что это разрушит всю мою жизнь и все, ради чего так вкалывал. Возможно, в этот раз все иначе, потому что я знаю: Келли не врет. Моя карьера уже перевалила за экватор, и, хотя никогда не планировал заводить семью, это может быть единственным шансом.
– Ты сводишь меня с ума, Фостер.
– Поосторожнее, в прошлый раз, когда ты мне это сказала... – многозначительно замолкаю, ведь она прекрасно помнит, чем все закончилось в прошлый раз.
– Уф! – Келли открывает дверь, проходит внутрь и даже не думает придержать ее для меня, начиная подниматься по лестнице.
– Тебе точно можно каждый день ходить по лестнице?
Келли замирает на полпути и оборачивается.
– Я беременна. А не восьмидесятилетняя сердечница, – она резко разворачивается и топает дальше.
– Я просто спросил.
– Идиотский вопрос.
Келли подходит к квартире, и, когда уже собирается вставить ключ в замок, я накрываю ее руку своей.
– Послушай. Прости. Я сам не знаю, почему так остро реагирую. Эти слова просто сами вылетают изо рта. Со мной никогда такого не было.
– Хочешь сказать, с остальными залетевшими случайными подружками ты не пытался запереть их в комнате с мягкими стенами и кормить насильно?
Я приваливаюсь плечом к стене и шумно выдыхаю.
– Хейс для меня очень много значит. Наша дружба... – пытаюсь оправдать свое поведение одной из многочисленных теорий.
– Ах вот оно что, – она откидывает голову. – Все дело в том, что я младшая сестренка Хейса. Что ж, не переживай, я взрослая девочка и сама смогу позаботиться об этом сверточке.
Дело не только в том, что она сестра Хейса, но это казалось куда более подходящим объяснением, чем попытка вывалить все то дерьмо, что творится у меня в башке.
– Иди домой, Фостер, – она вставляет ключ в замок. – Еще увидимся.
Келли поворачивает ключ и распахивает дверь. И тут же застывает на пороге. Ее челюсть медленно отвисает. Заметив шок, я отталкиваюсь от стены и заглядываю ей через плечо внутрь квартиры.
– Келли... – я изо всех сил стараюсь говорить ровно. – Понадобится твоя помощь, чтобы я не оказался в вечерних новостях в наручниках.
Голос звучит абсолютно спокойно, но в венах вскипает ярость, обжигающая похлеще адского пламени.
Она упирается руками в косяк, словно пытаясь не дать ворваться внутрь.
– Джерри? – она говорит спокойно, как с маленьким ребенком. – Что вы делаете в моей квартире?
– И почему на вас ее лифчик и трусы?! – рявкаю поверх плеча Келли.
Келли тяжело вздыхает и вжимается спиной в мою грудь.
Глаза ублюдка округляются от ужаса, он затравленно озирается, как загнанный в угол дикий зверь.
– Ох... я... я чинил душ, и моя одежда промокла...
– Ложь, – делаю шаг вперед, чтобы добраться до извращенца, но Келли по-прежнему стоит на пороге, преграждая путь и сдерживая рвущегося из меня зверя.
Едва-едва сдерживая.
– Думаю, мы оба знаем, что это не так. Поэтому как насчет того, чтобы вы оделись и покинули квартиру? – снова этот умиротворяющий тон.
Джерри понуро плетется в спальню. Знать не хочу, сколько раз он это проделывал.
Келли наконец-то заходит внутрь и указывает в сторону кухни.
– Встань за кухонным островом, и ни шагу оттуда.
– Я тебе не собака.
– Тогда не веди себя как цепной пес, – она пригвождает меня суровым взглядом.
Кулаки так и чешутся разукрасить Джерри физиономию, но я подчиняюсь. В голове крутятся слова Джаггера: не твори херни, которую подхватит пресса. А я почти уверен, что избиение домовладельца до кровавого месива имидж точно испортит. Даже если все узнают, что он сделал, всегда найдутся те, кто скажет: «Я так и знал, что от Фостера одни проблемы. Эти его татуировки и тяжелая энергетика. Разумеется, я не удивлен, что он избил невинного человека».
К тому же, последнее, чего хочу, – чтобы ребенок, когда подрастет, узнал, что его отца арестовывали.
Келли отворачивается и кричит в сторону спальни:
– И, Джерри, можете оставить этот комплект белья себе.
– Ему обязательно было напяливать именно этот комплект? – ворчу я.
Она косится на меня.
Именно этот комплект был на Келли в ту ночь, когда мы были вместе. Черный, кружевной, полупрозрачный, с цветочками. Черт, тогда я едва не сунул трусики в карман, как какой-то трофей, чтобы доказать самому себе, что мы реально переспали. Тогда казалось, что это просто соревнование с Истоном – кому она достанется, но в ту самую секунду, когда мои губы коснулись ее, я понял, что все это время врал самому себе.
Появляется Джерри, опустив голову.
Келли скрещивает руки на груди.
– Я поменяю замки, и ключа у вас не будет.
Он кивает.
– Я починил уличную дверь, – он бросает на меня опасливый взгляд, и я стискиваю зубы, сдерживая желание зарычать на говнюка. – Мне очень жаль, Келли. Я просто...
Она распахивает входную дверь, ожидая, пока он выйдет.
– Прощайте, Джерри.
Как только он переступает порог, Келли захлопывает дверь и защелкивает замок. Ее передергивает всем телом, она издает рвотный звук.
– Как думаешь, сколько раз он это делал?
– Мне уже можно выйти? – я огибаю кухонный остров, усаживаюсь на барный стул и скрещиваю руки на груди. – Гарантирую, это был далеко не первый раз.
– А значит, он перемерил все мои трусы и лифчики, – она проходит мимо, достает из-под раковины мусорный пакет и направляется по коридору.
Я иду следом и наблюдаю из дверного проема. Келли выдвигает ящик комода и сгребает все белье в пакет.
– А как же то, что сейчас на тебе? – я поднимаю брови. – Давай, я не против, если ты разденешься.
И зачем прикрываться юмором? Ах да, потому что ты мудак, забыл?
Она одаривает меня взглядом «только не сейчас», и я прохожу через комнату, присаживаясь на край кровати.
– Извини, это было глупо, – бормочу я.
Я не удивлен, что спальня такая девчачья: обои в цветочек, куча подушек на кровати. Все цвета идеально сочетаются, но при этом как-то умудряются контрастировать. Повсюду стоят рамки с фотографиями, где она с Лейтон, и взгляд цепляется за фото, где Келли с Хейсом в день его драфта, а рядом еще одно – вся семья в тот же день.
Я даже не уверен, фотографировался ли в день своего драфта. А если и да, то точно не со всей семьей.
– Уж поверь, как только ты уйдешь, я первым делом пойду в душ и буду ходить без белья, пока не доберусь до магазина, – она затягивает завязки на пакете, полностью вычистив ящик. – Ой, постой.
Келли открывает нижний ящик и вышвыривает белье на кровать.
Легкая сорочка-бэбидолл приземляется мне прямо на бедро. Я беру ее в руки, тут же представляя, как Келли соблазнительной походкой приближается ко мне и опускается на колени.
Да черт, за что мне это. Сейчас вообще не время о таком думать.
– Понятия не имею, как теперь буду сталкиваться с ним в доме. Наверное, нужно предупредить соседей. Вдруг он и к ним залезал? – она развязывает пакет и сбрасывает туда вещи с кровати.
Хочется скупить целый ассортимент нижнего белья и забить ящик под завязку – при условии, что она пообещает носить его исключительно для моих глаз.
– Ты здесь не останешься, – я встаю с кровати: нужно срочно перестать думать в сексуальном ключе о женщине, которая никогда не станет моей и которую никогда не заслужу.
– Это еще почему? У меня договор аренды.
– Который теперь можешь разорвать, учитывая, что застукала домовладельца в своей квартире за примеркой интимного белья.
– Интимного белья? – она прыскает со смеху. – Фостер Дэвис называет мои трусы и лифчики «интимным бельем»?
– Переезжай ко мне, – эти слова вылетают изо рта прежде, чем успеваю все обдумать, но просто не могу позволить ей здесь остаться.
Келли смеется, выносит пакет в гостиную и бросает у входной двери.
– Наверное, просто отдам все Джерри. Будет обидно, если такое добро пропадет зря.
– Келли? – я возвращаю ее к теме разговора, проигнорировав попытку отшутиться.
Она оглядывается через плечо и уходит на кухню. По ней видно: я ее уже утомил.
– Я не перееду к тебе.
– Почему?
Келли прислоняется к столешнице и в упор смотрит на меня.
– Ты серьезно об этом спрашиваешь?
– Вообще-то, да. Назови хоть одну причину.
Возможно, я погорячился с предложением, но чем больше об этом думаю, тем больше нравится идея узнать о женщине, которая будет воспитывать моего ребенка, чуть больше, чем просто то, как она стонет во время оргазма.
– Ты зашел слишком далеко со своими играми в телохранителя, – она открывает холодильник и достает бутылку воды.
– Послушай, – я опускаюсь на барный стул. – Нам нужно научиться находиться рядом друг с другом. Мы станем родителями, и ты ни при каких условиях не можешь здесь оставаться. По сути, он вломился к тебе в дом и напялил белье. Кто знает, на что еще способен?
– Я поменяю замки.
– Вычеркни Джерри из уравнения. Я хочу узнать тебя получше до того, как родится ребенок.
Келли тянется к сумочке на столешнице, чтобы что-то достать, но та опрокидывается, и на стол выпадает снимок УЗИ. Келли замирает, глядя на него, и я чувствую, что появилась малейшая лазейка, чтобы ее уговорить.
– Это нелепо.
Я откидываюсь на спинку стула, не сводя глаз с фотографии.
– А что, если я скажу, что помогу раздобыть пять громких имен для подкаста?
Келли резко поднимает голову.
Кажется, теперь я ее заинтересовал.
