Текст книги "Темная лошадка (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 26 страниц)

Глава 46

Фостер

Когда стадион погружается в темноту и из динамиков гремит песня Оззи Осборна, в жилах вскипает адреналин. Я рвусь на поле с таким азартом, какого не чувствовал уже несколько месяцев.

Я хочу увидеть ее прямо за домом. Хочу увидеть улыбку и услышать, как Келли за меня болеет.

Я пересекаю поле, и пока прохожу проверку рук и перчатки, взглядом выхватываю ее в толпе, но еще слишком далеко. Хейс, Истон, Деккер и остальные игроки инфилда уже ждут меня на питчерской горке. Рипли держит игровой мяч; я, не глядя, протягиваю руку, и он вкладывает его в ладонь.

Хейс что-то говорит, но слова пролетают мимо ушей, потому что я продолжаю искать Келли взглядом. И когда нахожу, по телу – как бы слащаво это ни звучало – разливается покой. Теперь меня заботит лишь одно: поскорее закончить игру и отправиться на ужин с друзьями, чтобы она сидела рядом.

Я не думаю ни о страйках, ни о болах. Ни о слайдере, ни о фастболе.

Думаю лишь о том, как мы вернемся вечером домой.

Ровно до того мига, пока не замечаю, с кем Келли беседует.

Весь восторг в одночасье придавливает тяжестью: бок о бок с ней сидит Пенелопа Рипли.

Я мертвой хваткой вцепляюсь в мяч.

Мне крышка.

Глава 47

Фостер

Понятия не имею, как мне это удается, но отыграл я лучше, чем за весь сезон. Настолько, что в раздевалке уже ждет сообщение от агента.

Джаггер Кейл: Наконец-то... было отлично. Сейчас к тебе приковано много внимания. Продолжай в том же духе, и скоро выстрелит

Хейс хлопает меня по спине.

– Отличная работа, – он садится на скамейку, чтобы переодеться.

– Спасибо.

Я был бы на седьмом небе от счастья, если бы не тот факт, что женщина из прошлого мило общалась с женщиной, которая носит моего ребенка, а та даже ни о чем не подозревала. Теперь предстоит очень тяжелый разговор с Келли в надежде, что он не перечеркнет все, что между нами есть.

Я должен был предвидеть, что такое может случиться, но, честно говоря, вообще не вспоминал о Пенелопе.

Я иду в душ, но струи воды не смывают ни капли напряжения. Страх потерять все, что мы сейчас выстраиваем, страх, что Келли развернется и уйдет, пожирает изнутри.

Привет, детская травма, давненько не виделись.

Как и в случае с беременностью и Хейсом, я хочу рассказать Келли все как можно скорее. Эта пытка ожиданием мне не по силам.

Я выхожу из душа, одеваюсь и задерживаюсь прямо перед выходом.

– Слушай, мне нужно кое-что обсудить с Келли. Встретимся в «Пипер», окей?

Хейс кивает, на лбу залегают морщинки.

– Все нормально?

Я мог бы рассказать Хейсу, и он, возможно, сказал бы, что я драматизирую. Что Келли все поймет. Она ведь прекрасно осознает, что до нее я не вел жизнь монаха. Но не уверен, понимает ли Хейс, насколько сильно она все еще ранена прошлыми отношениями. Как тяжело дается доверие, особенно к мужчинам. А я вложил столько сил в то, чтобы она начала доверять. Черт, даже рассказал про мать – то, чего я вообще не обсуждал. Никогда и ни с кем.

– Ага, – изо всех сил стараюсь, чтобы голос звучал непринужденно. – Это не займет много времени.

Надеюсь.

– Круто, увидимся там.

Пока иду по раздевалке, парни кивают и поздравляют с отличной игрой. Давненько подачи не казались такими идеальными и легкими. Будто снова могу полностью положиться на свою руку.

Некоторые семьи ждут у выхода. Келли о чем-то болтает с Лейтон, пока Линкольн и Монро носятся с дочерью Пенелопы, Хейзел. Стоящая рядом с Лейтон Пенелопа отрывается от телефона, и наши взгляды на мгновение пересекаются. Она слегка улыбается, но я тут же отвожу глаза.

– А вот и ты! – Келли легонько бьет меня по груди тыльной стороной ладони. – Какая игра! Поздравляю!

Она вся сияет. Больше всего на свете мне хочется сгрести ее в охапку и целовать до потери пульса, но вокруг слишком много глаз, да и она вообще-то не моя.

– Фостер, говорят, твой фастбол разогнался до ста трех! – Линкольн смотрит на меня с открытым ртом и округлившимися глазами.

Я взъерошиваю ему волосы.

– Да, горка была ко мне благосклонна.

Он улыбается.

– А ты пойдешь есть пиццу?

– А Хейзел можно с нами? – спрашивает Монро у Лейтон.

Я оставляю Лейтон разбираться с вопросом Монро и наклоняюсь к Келли.

– Могу я поговорить с тобой, прежде чем поедем ужинать? – на этот раз я веду себя цивилизованно, вместо того чтобы хватать ее за руку и тащить от подруги.

– Смотрите-ка, кто-то вспомнил о хороших манерах, – смеется Лейтон.

Келли улыбается.

– Да, конечно, – она вкладывает ладонь в мою. – Пойдем проверим посудомойку, – она подмигивает.

К горлу подкатывает тошнота. Она наверняка думает, что я хочу отпраздновать победу, и ненавижу себя за то, что сейчас обрушу на нее эту новость.

– Встретимся там, – бросаю я Лейтон.

Искренне надеюсь, что Пенелопа и Хейзел не присоединятся.

Мы выходим со стадиона. К счастью, сегодня будний вечер, так что толпы фанатов вокруг баров и ресторанов не такие плотные. На тротуарах относительно свободно, и я хочу поскорее выплюнуть эти слова, но они застревают в горле. В любом случае, лучше дождаться, когда мы будем в квартире, потому что я понятия не имею, как Келли отреагирует.

– Зрители просто с ума сходили. Ты слышал, как они кричали и аплодировали? – спрашивает она.

Господи, Келли вообще ничего не подозревает, и это просто невыносимо.

– Немного, но, когда я в таком потоке, включается туннельное зрение.

Она сжимает мою руку.

– Эй, ну порадуйся. Ты должен быть на седьмом небе от счастья.

– Это просто работа, – и тут же осекаюсь, потому что никогда в жизни не относился к бейсболу «просто как к работе». Это всегда было моим главным приоритетом, номером один, моей жизнью. Нет ничего важнее и лучше того, кем я становлюсь на питчерской горке.

– И после такого выступления ты заслуживаешь повышения.

Я качаю головой.

– Фостер, ты вышел в седьмом иннинге с загруженными базами и раннером на третьей. Ни одного аута. И закрыл иннинг тремя страйк-аутами подряд! – она буквально подпрыгивает от возбуждения, идя рядом. Определенно, Келли радуется куда больше, чем я. – А потом вернулся в восьмом, и ни один отбивающий не добрался до первой базы. Про девятый я вообще молчу. Это было просто феерично.

К счастью, мы подходим к дому, и я даже не смотрю на картонную табличку – мне просто хочется поскорее со всем покончить.

– Буду честна: я ожидала чуть большего. Я сделала тебе минет, ты отыграл просто невероятно, и все равно какой-то хмурый? – она останавливается у двери квартиры, пока я ввожу код на панели. – Почему ты молчишь?

Мы заходим внутрь, я закрываю дверь, защелкиваю замок и прислоняюсь к ней спиной.

– Я спал с Пенелопой, – сказать это вслух оказалось не так уж и облегчающе, как я надеялся.

Ее улыбку и воодушевление как ветром сдувает.

– О... – она разворачивается и направляется к комнате, но замирает в дверях и снова поворачивается ко мне. Наши взгляды встречаются, ее глаза смотрят твердо и непоколебимо. – Когда?

Ох, черт. Какой же я идиот.

– Нет, я имею в виду... Господи, знал же, что все испорчу, – потираю переносицу. – Недавно. То есть нет! Прости, следовало сформулировать иначе.

Она качает головой.

– Да все нормально. Мы ведь никто друг другу, верно? В смысле, просто партнеры по родительству, но я думала, мы договорились...

– Келли, это было еще в колледже, – я отлипаю от двери. – Клянусь тебе. Это было очень давно.

Она кивает.

– А, ну тогда ладно.

Я беру ее за руки, и Келли позволяет отвести себя к дивану.

– Ее отец был моим тренером в колледже, и это была короткая, нелепая попытка построить отношения. Которую я, разумеется, похерил, поведя себя как полный мудак. Но я хотел, чтобы ты знала. Не хотел держать тебя в неведении, когда она-то явно в курсе. Это было бы нечестно по отношению к тебе.

Она не сводит глаз со своих рук, но кивает.

– Я же понимала, что ты спал с другими. У меня нет никакого права злиться, но... – она поднимает взгляд, и в глазах я вижу не столько обиду, сколько что-то еще, чего не могу расшифровать. – Я подумала, ты имеешь в виду недавнее прошлое, и... ну... – она качает головой. – В общем, все нормально. Я тоже спала с другими. Не с кем-то из твоих знакомых, но очевидно, что у нас обоих были партнеры. Будет немного неловко, если придется с ней видеться, но ведь между нами ничего нет, так?

Я сжимаю ее руки. Хочется крикнуть, что между нами есть что-то. Спросить, чувствует ли она то же самое, потому что я никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Но Келли ни к чему мои душевные метания, пока она беременна. Да и вдруг это ненадолго? Вдруг я признаюсь, а эти чувства испарятся? На меня никогда нельзя было положиться. Я никогда не был из тех, ради кого хотелось остаться.

– Прости, – крепко держу ее за руки. – Прости, что тебе приходится с этим мириться.

– Она очень милая.

Я киваю.

– Она хороший человек. По крайней мере, была. Мы почти не общались с тех пор, как я переехал в Чикаго. И хочу, чтобы ты знала – возможно, тебе плевать, но она была просто девчонкой из колледжа. Для меня это было очень хреновое время. Мы учились в одном универе, Деккер – в соседнем городке, и... я думал, мы с братом начали налаживать отношения, но...

Она смотрит на меня и ждет продолжения.

И я рассказываю все. Историю с Деккером, Пенелопой и мной. О том, какой грязной и паршивой была та часть моей жизни.

Услышав все это, Келли, кажется, начинает лучше меня понимать.

– То есть ты не был в нее влюблен?

Я издаю сухой, язвительный смешок.

– Келли, я вообще никогда никого не любил.

Огонек в ее глазах гаснет, и привычное сияние тускнеет. Внутри все скручивается – она, наверное, надеялась услышать, что я все же способен на любовь к женщине.

– Но нашего ребенка буду любить. В этом я уверен на все сто.

Она одаривает меня грустной улыбкой.

– Я знаю, – затем она целует меня в щеку. – Спасибо, что рассказал. А теперь пошли к друзьям, – она встает, и мое лицо оказывается на уровне ее живота.

Он растет, округлость становится все более заметной. Хочется положить на него руки, как я это обычно делаю, но момент кажется неподходящим.

– Вот так просто? – спрашиваю я.

Она улыбается и кивает.

– «Один за один»?

– Идет.

– Когда я подумала, что ты переспал с ней на прошлой неделе, уже собиралась паковать вещи и съезжать. На этом все бы и закончилось. Конечно, меня задел твой рассказ, но я не могу злиться, Фостер. Я же знаю, что до меня у тебя были женщины.

Конечно, были, но отношения с Пенелопой – единственные, которые я вообще пытался построить. Однако держу это при себе, чтобы не выглядеть в ее глазах еще большим неудачником.

– И я очень ценю, что ты не хотел, чтобы это стало для меня ударом в спину, – она коротко целует меня в губы. – Самое главное то, что мои чувства для тебя оказались важнее страха признаться.

– Я до смерти боялся, что на этом все закончится, – выдаю последнее признание на сегодня.

– Ну, теперь можешь расслабиться. А сейчас пошли праздновать триумф. Ты это заслужил, – она берет меня за руки и тянет с дивана.

Поднявшись, я обнимаю ее, крепко прижимая к себе.

– Ты настоящая рок-звезда.

Она качает головой и кладет руку мне на грудь.

– Это ты у нас рок-звезда. Пойдем уже.

И выскальзывает из моих объятий.

Хочется сказать, что я хочу остаться в квартире, вместе с ней. Что хочу побыть наедине. Но так ведут себя парочки, а мы не парочка. Просто иногда об этом слишком трудно помнить.

Глава 48

Келли

Спустя пару недель я упираюсь ладонью в стенку душевой кабины; пальцы скользят по запотевшему стеклу в поисках хоть какой-то опоры.

– Господи, Фостер...

– Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хотел.

Он утыкается лицом в изгиб моей шеи, входя полностью.

Задумывалось как урок секса, но, как и все занятия в последнее время, переросло в чистую страсть. Оказывается, Фостер – способный ученик и весьма прилежен: он играет на теле так, словно изучал его годами.

– Помнишь... разговор про клитор? – шепчу, едва переводя дыхание.

Рука скользит между ног, и на клитор ложатся два пальца. Я выгибаюсь всем телом, но Фостер удерживает меня на месте, властно подхватив ладонью под ягодицы. Теплая вода струится по нам обоим, пока я остаюсь прижатой к стеклу спиной.

– Да, стимуляция обязательна, – он хрипло стонет, когда стенки сжимаются.

– Просто вряд ли получится... – но в этот момент подумываю: а не проверить ли, смогу ли я кончить от одного только проникновения, потому что – черт возьми – угол или что бы там ни было... я вот-вот рассыплюсь на части.

– Не похоже, чтобы тебе приходилось туго... – он смеется в изгиб шеи, скользя языком выше, пока не ловит губами мочку уха. Фостер покусывает ее, а пальцы впиваются в ягодицы, меняя угол так, чтобы войти еще глубже.

– Фостер, это просто потрясающе.

– Продолжай меня хвалить, – клянусь, он почти рычит. – Дико заводит, когда ты признаешь, что я справляюсь.

– Хочешь, назову тебя «хорошей девочкой»?

Он резко отстраняется.

– Ну уж нет.

– Ну, раз уж у тебя пунктик на похвале... – я ехидно улыбаюсь.

– Просто скажи, что никто и никогда не трахал тебя так круто, – он наваливается бедрами, делая особенно мощный толчок, и из меня вырывается стон.

– Только ты... только ты так умеешь, – выпаливаю, молясь, чтобы Фостер не останавливался.

– Вот именно. Только я могу довести тебя до такого состояния.

– Включаешь альфу? – пальцы скребут по запотевшему стеклу. – Что ж, имеешь право после всех стараний и тех оргазмов, что ты мне подарил.

– У меня отличный учитель, – он чуть сильнее надавливает на клитор, и тело превращается в желе от близости финала.

Фостер продолжает брать меня, не переставая ласкать клитор; я упираюсь ногой в полку для шампуней, используя ее в качестве точки опоры, чтобы покрепче зафиксироваться в положении.

– Все... – выдыхаю я. – Я сейчас...

– Хорошая девочка.

Я и не подозревала, что так завожусь от похвалы, но, мать твою, вышло чертовски сексуально.

На меня обрушивается мощный оргазм. Фостер жадно, отчаянно впивается в мои губы и замирает лишь тогда, когда полностью изливается внутрь. Мы так и стоим, намертво сцепленные и тяжело дышащие; он буквально впечатывает меня в мокрую стену душевой.

– Знаешь, что во всем этом самое паршивое? – спрашиваю я.

– То, что мужчине нужно время на передышку, прежде чем он сможет повторить?

Я усмехаюсь, но в усмешке сквозит неприкрытая грусть.

– То, что я вылепила из тебя бога секса на радость другой женщине.

Стоило словам сорваться с губ, как я осознаю: истина слишком болезненная, слишком честная. Зря я это ляпнула, лучше бы промолчала.

Фостер прижимается лбом к моему.

– А для меня паршиво то, – роняет он, – что хочу наслаждаться только тобой.

Глупое сердце, не смей замирать. Не надейся, что из этого может выйти нечто большее.

Какое-то время мы не двигаемся, каждый переваривает сказанное, пока Фостер не отвешивает мне легкий шлепок по ягодице.

– Не хочу быть гонцом с дурными вестями, но пора закругляться.

– Сам виноват, ты первый начал, – ворчу я, опуская ногу. Фостер плавно из меня выскальзывает. Прежде чем отпустить, он аккуратно ставит меня на пол и придерживает за талию, пока не убеждается, что я твердо стою на ногах. – А теперь мне и впрямь нужно помыться.

Он встает под струи воды, и мы принимаем душ. Пока стоит лицом к лейке, я любуюсь его телом и втайне надеюсь, что Фостер делает то же самое, пока я смываю с себя пену.

Когда выходим из кабинки, он набрасывает мне на плечи полотенце и только потом тянется за своим. Это слишком напоминает настоящие отношения. Интересно, та зыбкая черта, что нас разделяла, теперь окончательно стерлась?

Мы с Фостером Дэвисом сплелись жизнями настолько тесно, что распутать узел будет чертовски непросто.

Глава 49

Келли

У Фостера выдался единственный выходной за следующие десять дней, так что после эскапады в душе мы решаем воспользоваться случаем, пройтись по детским магазинам и вместе пообедать.

Стоит переступить порог магазина для малышей, как к нам с сияющей улыбкой бросается женщина.

– О, мы так надеялись, что вы выберете именно наш магазин! – она сцепляет руки перед собой.

Фостер кладет руку мне на поясницу, пальцы то напрягаются, то расслабляются.

Я уже поняла одну вещь: он терпеть не может соцсети и то, как они выставляют его жизнь напоказ. А еще поняла, что у Фостера гораздо больше выдержки, чем у меня, когда дело доходит до чтения комментариев.

– Правда? – спрашиваю я. Очевидно, она в курсе, кто мы такие.

– Да, и будьте спокойны. Мы обслуживаем все семьи игроков «Гриззлис» и «Фэлконс». И даже парочку из «Троянс», хотя для них находимся немного далековато на севере, – она делает шаг ближе.

Рука Фостера снова напрягается и расслабляется, словно он готов броситься в атаку, если та подойдет еще хоть на сантиметр. Я бы ни за что в этом не призналась, но мне начал нравиться его инстинкт защитника, даже если это все лишь потому, что я вынашиваю ребенка.

– Мы просто присматриваемся, – говорю я.

Она бросает взгляд на мой живот.

– Какая у вас уже неделя?

Она формулирует вопрос так, будто пристально следит за моей беременностью. Конечно, я веду соцсети и немного рассказываю о том, как все проходит, но от того, как она это спросила, по спине пробегает легкий холодок.

– Восемнадцатая, – отвечает за меня Фостер.

– Чем больше срок, тем тяжелее вам будет переносить жару. Могу дать контакты магазина одежды для беременных, где одеваются все жены и девушки игроков.

Фостер тихо рычит себе под нос, но я им горжусь. По крайней мере, он не разворачивается и не уходит.

– А вы планируете узнавать пол малыша? – спрашивает она.

Пальцы Фостера впиваются мне в бок. Если я не вытащу его отсюда, на сцену выйдет Ворчливый Фостер.

– Эм... мы еще не решили, – я неопределенно машу рукой. – Пока просто осмотримся, а потом, возможно, выберем день, чтобы составить список подарков, – должно быть, именно этого она и добивается – чтобы все друзья и родственники пришли закупаться именно сюда.

– Да, разумеется. Простите, просто рады вас видеть, – она улыбается.

Понятия не имею, кто эти «мы», учитывая, что кроме нас здесь никого нет, но я беру Фостера за руку и увожу в противоположный конец зала.

– Значит, вот такой теперь будет наша жизнь.

Я даже не понимаю предназначения половины вещей. И чем больше оглядываемся, тем сильнее меня накрывает паника.

– Это еще что? – беру какую-то штуковину возле кроватки.

– Это надевается на голову, – Салли, продавщица (теперь я могу прочитать ее имя на бейдже), нацепляет конструкцию себе на голову. От ободка отходит палочка, на которой что-то болтается.

Я склоняю голову набок.

– Это нательный мобиль?

Она кивает, и штуковина начинает раскачиваться.

– Вы издеваетесь? – бормочет Фостер.

– Таким образом, когда вы меняете подгузник, малышу или малышке есть на что посмотреть, – она демонстрирует это над пеленальным столиком, где лежит пластиковый пупс.

– А недостаточно просто смотреть на маму или папу и радоваться? – Фостер смотрит на женщину как на идиотку.

Она снимает конструкцию и возвращает на витрину.

– Вы же не хотите, чтобы малыш скучал.

– От скуки еще никто не умирал, – надо отдать ему должное, голос Фостера звучит не так ворчливо, как мог бы.

Я улыбаюсь Салли.

– Спасибо, что объяснили.

Фостер берет еще что-то и вопросительно смотрит на меня.

– Это назальный аспиратор, – Салли забирает приборчик. – Смотрите, вставляете вот это малышу в носик, а потом тянете в себя.

– Тяну что? – Фостер потирает затылок.

Она улыбается.

– Тянете в себя воздух, и козявки выходят.

Он переводит взгляд на меня, и, кажется, начинается паника.

– Это один из хитов продаж, – заверяет Салли.

Я беру предмет, похожий на лопаточку.

– А это?

– Чтобы размазывать крем под подгузник и не пачкать руки, – она снова показывает на кукле, будто мы сами не можем сложить два и два.

– Чего только не придумают, – Фостер продолжает брать вещи и класть обратно, и каждая следующая ставит его в тупик все больше.

– Спасибо, Салли. Для тех, кто становится родителями впервые, это все слишком сложно, но вы очень помогли, – дарю ей улыбку, надеясь, что та выглядит искренней.

– Разумеется, оставлю осмотреться, но, если понадоблюсь – зовите, – она смотрит на Фостера, и ее взгляд кажется несколько хищным.

Меня так и подмывает зарычать и оскалить зубы. Это еще что за новости?

Фостер ничего не замечает, легонько толкая пальцем мобиль.

– Эй, – он поворачивается, когда Салли наконец уходит. – Я не хочу ничего бейсбольного.

Я замираю, но Фостер продолжает рассматривать товары, и я иду следом.

– Что?

– Никакой бейсбольной атрибутики для кроватки или на стенах. Ничего, связанного с бейсболом, окей?

Фостер пытается пойти дальше, но я перехватываю его за запястье и тяну обратно к себе.

– Почему?

Он косится в сторону Салли. К счастью, звонит телефон, и она отходит, чтобы ответить. В этот момент мне уже плевать, что она наверняка докладывает кому-то на том конце провода, что мы в магазине.

– Потому что не собираюсь ничего навязывать ребенку.

Я хмурюсь.

– Но ты ведь любишь бейсбол, разве нет?

У меня еще нет четкого представления, какой должна быть детская, но то, что питчер Высшей лиги не хочет видеть бейсбольную атрибутику в комнате ребенка, выбивает меня из колеи.

– Люблю. Но так было не всегда. И я не хочу, чтобы он или она чувствовали, будто обязаны любить что-то только потому, что это люблю я.

По тону ясно: для Фостера это действительно важно. И я решаю, что это не та битва, в которой стоит участвовать, поэтому киваю.

– Ладно, никакого бейсбола. Но, чтобы ты знал, куча людей наверняка будет дарить нам подарки на бейсбольную тематику.

Он пожимает плечами.

– И пусть. Но сами мы такого покупать не будем.

Это явно не подходящее место, чтобы вытягивать подробности, так что я отпускаю тему. Меньше всего нужно, чтобы Салли сплетничала о нас с подружками еще больше, чем и так уже собирается.

– Что купим? Коляску? Кроватку? Полагаю, понадобится по две штуки всего, но я вот о чем подумал: может, тебе стоит остаться на какое-то время после рождения малыша? У меня как раз начнется межсезонье, и мы могли бы справляться со всем вместе, – он обнимает меня и притягивает к себе. – К тому же, мне могут понадобиться дополнительные уроки.

Я отстраняюсь и смотрю на него снизу вверх.

– Во-первых, думаю, твои дни в качестве ученика близятся к завершению. А во-вторых, ты же в курсе, что после родов мне нельзя будет заниматься сексом как минимум шесть недель, так?

Он опускает взгляд туда, где мы соприкасаемся телами.

– Серьезно? Наверное, в этом есть логика. Из тебя все-таки выходит целый человек.

Меня передергивает.

– Даже не напоминай.

Я игнорирую мерзкий голосок в голове, шепчущий, что это единственное, чего он от меня хочет.

Мы оба обводим взглядом магазин, а затем смотрим друг на друга.

– Пообедаем? – произносим хором.

Игнорируем ли мы наше будущее и неизбежное? О да. У нас вообще есть склонность игнорировать многое из того, что ожидает впереди. Настанет день, когда придется посмотреть правде в глаза, но этот день явно не сегодня.