Текст книги "Темная лошадка (ЛП)"
Автор книги: Пайпер Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц)
Глава 12
Фостер
Я сам не свой с тех пор, как Келли огорошила новостью: я стану отцом. Трудно находиться рядом с Хейсом и полагаться на него, скрывая такую огромную тайну. Недоговорка – та же ложь, как бы ни пытался себя оправдать.
Завтра Келли идет к врачу. Слава богу. Один раз уже пришлось все отменить: я не успевал вернуться из Нью-Йорка. Втиснуть визит к врачу в график – задача не из легких. Но завтра проблем возникнуть не должно. У нас как раз выходной перед затяжной серией выездных матчей: летим из Техаса прямиком в Атланту. Зато потом десять дней играем дома с одним-единственным выходным.
Хейс возится с МакКарти – тот сегодня стартовый питчер – а я после разминки просто чешу языком с остальными парнями. Я то и дело поглядываю на трибуны: высматриваю, кто пришел.
– Кого ты там ищешь? – Хейс подходит и встает рядом.
Я оборачиваюсь и вижу: МакКарти о чем-то толкует с тренером Кэлом перед самым началом игры.
– Да так, просто смотрю.
Он прислоняется спиной к зеркальному стеклу и пристально меня изучает.
– Снова кого-то ждешь? – самодовольная ухмылка выдает: Хейс так и не понял, что у меня встает при одном упоминании его младшей сестренки. – Со Стеффи покончено?
Я вздыхаю. Келли не видно, зато замечаю Лейтон – а значит, Келли, скорее всего, не придет. Было бы наглостью расспрашивать. В конце концов, не мое это дело, и должно быть плевать, но странное чувство – желание защитить ее – не отпускает.
– Она была немного...
– Слишком навязчивой? – Хейс усмехается.
Я пожимаю плечами.
– Да вроде и милая, и сама сказала, что ей нужен только секс, но... не зацепило.
Он запрокидывает голову.
– Хм. Глядишь, скоро тебе от женщин захочется чего-то большего, чем просто перепих, – он многозначительно поднимает брови.
Завидую ли я Хейсу? И да, и нет. Семья, которую он строит, вызывает искреннее восхищение. Я и сам порой гадаю, выйдет ли из меня толк. Может, отцовство и пойдет на пользу, но уверен на все сто: муж из меня получится паршивый.
– Разве что, когда рак на горе свистнет.
Он смеется и оборачивается, сканируя трибуны.
– А вот и она. Пришла-таки.
Я невольно кошусь в сторону трибун, туда, где Келли обычно сидит с Лейтон, но той нет. Наконец доходит: в отличие от меня, Хейс не высматривал ее все это время.
– Лейтон места себе не находила из-за графика, – говорит он. – Клянусь, чтобы свести наши расписания воедино, усилий целой оравы мало. Родители забрали детей, но везут с собой еще и мать Лейтон, – его улыбка вызывает невольное уважение – если бы я, конечно, мечтал о такой жизни. – Уж сегодня-то я ее отблагодарю за то, что все устроила.
Я отворачиваюсь, убеждая себя: мне глубоко плевать, придет Келли или нет.
– Знаешь, это странно, – продолжает Хейс. – Я отыграл множество матчей без Лейтон на трибунах, но теперь, когда она приходит, другого не хочу. Мы собираемся подыскать нянек, чтобы появилась возможность летать вместе на выезды. Жаль, что твоему унылому заду не с кем путешествовать, – он смеется. – Может, Келли составит компанию, если не будет слишком занята подкастом. Кстати... – он щелкает пальцами. – Ты слышал?
Внутри все обрывается. Единственное, о чем мы говорили с Келли, – о моем ребенке.
– Что именно?
– «Брайтвэйв» присматриваются к подкасту Келли, хотят забрать в свою сеть. Ты хоть раз его слушал?
Не припомню, чтобы Хейс говорил настолько много – особенно перед самым началом игры. Чувствую себя последним говнюком из-за того, что вынужден спрашивать название. Когда он прознает о беременности, точно спросит: «Ты за моей спиной залез сестре в трусы и даже не удосужился узнать, как называется ее подкаст?». Мягко говоря, не лучший выход.
– Агент сказал: чтобы они хотя бы начали переговоры, нужно затащить в гости пять крупных имен, а это не так-то просто. Я, само собой, вызвался, но она отшила. Говорит, нужны те, кого узнает широкая публика, – его глаза загораются. – Ты бы идеально подошел.
Я явно не тот персонаж, который нужен: все, что знаю о подкасте – Келли бродит по Чикаго и беседует с незнакомцами, изливающим душу.
– Ага, непременно. Поведаю всему миру про дерьмовое детство, отца-тирана и про то, что почти не разговариваю ни с братом-близнецом, ни с матерью. Все прямо обзавидуются, слушая этот парад уродов.
– Вообще-то, так и будет, – Хейс кривовато усмехается.
Я хмурюсь.
– И не надейся.
Мы оба замолкаем, и, к счастью, тренер Кэл объявляет Хейсу и МакКарти, что пора выходить. Мы обмениваемся «кулачками», Хейс подмигивает и бросает, что увидимся на поле. Впервые за долгое время ловлю себя на мысли, что предпочел бы не подавать.
– Выдай ноу-хиттер2, МакКарти, не стесняйся.
Питчера-новичка, кажется, вот-вот стошнит, но он выдавливает улыбку, которой до искренности как до луны.
– Все путем. Я подстрахую, – Хейс успокаивает парня, пока они выходят на поле. Это он умеет мастерски, и я не удивлен, что из Хейса вышел классный отец и партнер.
Я же подобными добродетелями похвастаться не могу.
– А Хейс в курсе, какая у него сестренка горячая?
Я резко оборачиваюсь к Тазу, сидящему на скамье, кулаки сами собой сжимаются.
– Задница у нее просто...
– Даже не смей так о ней вякать, – обрываю я. – Хейс тебе башку открутит, если хоть пальцем ее тронешь.
Как и мне, но сейчас речь не об этом. Я едва сдерживаюсь, чтобы не прижать Таза к стенке и не вмазать коленом в пах за одни только мысли о Келли. Нельзя выпускать наружу пещерного человека – Хейс точно что-то заподозрит.
И с какого перепугу придурок вообще вспомнил о Келли?
Идет восьмой иннинг, из дагаута поступает сигнал. Все взгляды устремлены на меня. Черт. Надеялся, что сегодня отдохну, завтра схожу к врачу, а потом – когда во всем признаемся Хейсу и я получу заслуженных люлей – смогу снова работать с ним в паре за домашней базой.
Свет на стадионе приглушают, гремит песня Оззи Осборна, и на гигантском экране всплывает заставка. Обожаю эту песню, и прозвище «Жнец» приходится по душе, но иногда я задумываюсь: если бы мы с Деккером поменялись местами много лет назад, считали бы его «темным» братом? А может, я просто с самого рождения такой ворчливый эгоманьяк с коротким фитилем.
Я выбегаю на поле трусцой и замираю перед судьей: он проверяет меня и перчатку. Получив добро, вышагиваю к питчерской горке, где уже собрались менеджер команды Рипли и остальные ребята.
На трибуны стараюсь не смотреть. Я заметил приход Келли только в середине седьмого иннинга, но пытаюсь вести себя с Хейсом хоть каплю по-человечески, пусть он и понятия не имеет, что происходит.
Рипли вкладывает мяч мне в ладонь, и инфилдеры отходят на позиции. Хейс трусит обратно к дому, и я провожаю его взглядом, который невольно уходит выше.
Так и есть: Келли уплетает крендель на пару с Лейк. Они смеются и о чем-то болтают. Мне нравится, что она стала для детей настоящей тетей, прямо как Хейс в некоторое время назад взял на себя роль отца. Семья Карлайл – это компания, в которой мне точно не место.
Я делаю несколько разминочных бросков; Хейсу приходится немного попотеть, ловя мячи.
– Ты как, Жнец? – спрашивает Истон. – Перчатку Карлайла видишь, нет?
Сзади доносится смех парней. Я зажимаю перчатку под мышкой и встряхиваю кистью. Черт, пора взять себя в руки.
Хейс трусцой возвращается на горку, махнув инфилдерам, чтобы те расходились по позициям.
Он вкладывает мяч мне в перчатку.
– Поймаю все, что ни бросишь, так что не дрейфь. Нам нужно всего два страйка, и дело в шляпе. Во всем буллпене ты единственный, кому это под силу.
– Небось ты это каждому питчеру втираешь.
Хейс смеется, даже не пытаясь спорить. Нас всегда связывало нечто особенное, но я еще не встречал питчера, который не мечтал бы видеть Хейса за домом.
– Слайдер у тебя шел неплохо, но они будут его ждать. Давай собьем их с толку и бросим крученый.
Я киваю.
– А на слайдере его и выбьем.
Я снова киваю.
– Господи, да дыши ты уже. На тебе лица нет, вылитый МакКарти, – он возвращается на корточки за домашнюю базу, и я радуюсь, что сеанс психоанализа окончен.
Первая подача летит так криво, что Хейсу приходится подскочить, чтобы выловить мяч. Дурной знак. Но Хейс спокойно возвращается на место и снова заказывает тот же бросок. Крученый во внутреннюю зону.
Я захожу на замах и швыряю мяч. Он идет не так глубоко внутрь, как хотелось бы, но Литтл машет битой мимо.
Я оформляю еще два страйка. Еще один аут – и наша очередь отбивать.
Мяч угодил в грязь, так что Хейс подбрасывает его и просит новый. И будь я проклят, если снова не ищу глазами Келли, ожидая замены.
Если после выходки Таза кровь просто закипала, то сейчас она бурлит. Лейк стоит рядом с миссис Карлайл, а двое придурков позади Келли подались вперед, пытаясь завязать разговор. Пока она смеется, один бесстыдно пялится на ее грудь.
Мать твою.
Зря я туда посмотрел.
Хейс бросает мяч, я едва не упускаю его, но в последний момент цепляю краем перчатки, не дав улететь за спину к Истону.
Хейс сигнализирует слайдер. Я начинаю движение, но привычный замах кажется дерганым, без нужной легкости. Стоит мячу сорваться с пальцев, как я все понимаю. Не нужно слышать сухой треск биты, стон чикагских трибун или ликующий рев гостевого сектора, чтобы осознать: мяч свечой уходит далеко над головой, над головой Йена – прямиком на трибуны.
– Твою мать, – все тело застывает, превращаясь в натянутую струну.
Хейс запрашивает тайм-аут. Я пытаюсь отогнать его жестом, но тот упрямо шагает к горке.
– Эй, все путем, – бросает он.
– Ни хрена не путем, – скулы сводит так сильно, что становится больно.
– Глаза на меня, – он не трогается с места, пока я не выполняю приказ.
Хочется выложить все как на духу. Я подонок. Переспал с твоей сестрой, и она ждет от меня ребенка. Очень надеюсь, что ты меня не возненавидишь, хотя и знаю, что поступил паршиво. Я просто постою, а ты можешь начистить мне рожу.
– Это всего лишь один ран. Отыграемся внизу иннинга. Проехали, сосредоточься на следующем бьющем. Что у тебя сегодня идет?
Вскоре подтягиваются остальные игроки инфилда. По привычке подмывает сорваться и послать всех к черту, но в голове набатом бьют слова Джаггера. Хотя, если честно, меня сдерживает скорее осознание того, что скоро появится ребенок, и рекламные контракты теперь важны как никогда.
– Ты как, мужик? – спрашивает Хейс.
– Лучше и быть не может, – сухо отзываюсь.
– Подумаешь, один неудачный слайдер, – подает голос Истон.
– Он ни черта не «слайдил», – награждаю его яростным взглядом.
Взор снова невольно уносится к трибунам: какой-то тип что-то показывает Келли в телефоне.
– Отвали от нее, клоун, – бормочу себе под нос.
– Чего ты сказал? – переспрашивает Деккер.
– Ничего. Валите на позиции. Со мной все нормально.
Хейс спроваживает их, и я делаю глубокий вдох.
– Ты тоже. Иди. Я вытащу этот иннинг.
– Что ты скрываешь? – рубит сплеча Хейс.
Я перевожу взгляд на Келли. На этот раз он прослеживает направление мысли и тоже оборачивается. Хейс молчит, но на трибунах нет никого другого, на кого бы я мог так пялиться, так что просто жду, когда он припрет меня к стенке. Не стоило удивляться, что все вскроется именно так: Хейсу придется вытягивать правду клещами, потому что я – трус. Он всегда держался куда порядочнее.
– Повторишь слайдер, а там посмотрим.
Он не ждет ответа и возвращается за дом, на позицию кэтчера. Я чувствую такую безмерную благодарность за то, что Хейс не стал устраивать допрос с пристрастием – или не набил мне морду на глазах у миллионов зрителей, – что умудряюсь оформить страйк-аут.
Внизу девятого Деккер выручает нас хоум-раном, и «Кольтс» побеждают. Слава тебе, господи.
Глава 13
Келли
Фостер настоял на том, чтобы заехать за мной, а не встречаться прямо в клинике, поэтому, услышав стук в дверь, я хватаю сумочку. Распахиваю дверь: он стоит на пороге, но смотрит вовсе не на меня, а куда-то вправо, не сводя глаз с соседней квартиры.
– Привет, – высовываюсь из-за косяка, пытаясь понять, что так привлекло его внимание.
Джерри во все глаза таращится на Фостера, не переставая ковыряться ключом в замке моей соседки.
Скорее всего, домовладелец слегка опешил от того, что на пороге нарисовался сам Фостер Дэвис.
Фостер поворачивается ко мне, и пронзительные голубые глаза, как это часто бывает, мигом лишают дара речи.
– Входная дверь внизу была не заперта, – бросает он и шагает внутрь, не оставляя иного выбора, кроме как отступить и позволить ему вероломно вторгнуться в мое личное пространство.
– Ну проходи, раз уж на то пошло... – бормочу, совершенно не понимая, почему мы до сих пор не вышли в коридор.
– Келли! – окликает меня Джерри, отвлекая от запоздалой мысли о том, что утром не мешало бы прибраться.
Я оборачиваюсь и вижу, что домовладелец торчит прямо на пороге.
Началось. Сейчас наверняка начнет лебезить перед Фостером и снова заведет шарманку про билеты. А у меня на это совершенно нет настроения.
– Уходишь? – Джерри заглядывает мне за плечо.
– Да. На часок-другой.
Джерри снова косится на Фостера. Тот уже вплотную прижался грудью к моей спине и теперь сверлит его тяжелым взглядом поверх моего плеча. Какого черта вдруг включил режим телохранителя?
– О, отлично. Тогда я заодно посмотрю, что там у тебя с вентиляцией в ванной.
– Эм, Джерри, это не у меня. Кажется, ты опять перепутал меня с кем-то из жильцов.
Он достает телефон и пару секунд скроллит экран. Затем снова бросает опасливый взгляд на Фостера, который, кажется, вот-вот снесет меня с ног – настолько вплотную он придвинулся. Ведет себя как сторожевой пес, готовый в любую секунду броситься на чужака.
– Надо же, а я был абсолютно уверен, что у тебя.
– Вы домовладелец? – грубо и резко интересуется Фостер.
Я что-то упускаю?
– Он самый, Джерри. А вы Фостер Дэвис, верно? – Джерри делает шаг в квартиру, протягивая руку.
Фостер обходит меня так, чтобы оказалась у него за спиной, но, хвала небесам, вспоминает о манерах и отвечает на рукопожатие.
– Я ваш большой фанат, – добавляет Джерри.
– Спасибо, – в голосе Фостера ни на унцию не прибавляется дружелюбия.
Джерри поджимает губы и напрягается всем телом. Я опускаю взгляд на их сцепленные руки и замечаю, что костяшки домовладельца аж побелели.
Я толкаю Фостера в бок.
– В общем, нам пора. Надеюсь, ты найдешь, кому нужно починить вытяжку.
Фостер делает угрожающий шаг к двери, не оставляя Джерри иного выбора, кроме как вслепую попятиться в коридор. Наконец мы все оказываемся на лестничной клетке. Я запираю замок и прощаюсь с домовладельцем.
– Было приятно познакомиться, Фостер. Или лучше называть вас Жнецом?
Ох, Джерри, остановись, пока цел.
– Фостер сойдет, – бурчит он.
Бейсболист замирает на верхней ступеньке, пропуская меня вперед, и по-хозяйски кладет ладонь на поясницу, словно мы пара.
– Я вызвал машину.
Перед тем как выйти из здания, он бросает еще один взгляд через плечо. Резко останавливается и оборачивается. Джерри все так же стоит на лестничной площадке и наблюдает за нами.
– Забейте вы на эту вытяжку и почините лучше входную дверь, – цедит Фостер. – Я не должен был беспрепятственно зайти внутрь. Безопасность жильцов – это ваша ответственность.
Лицо Джерри заливает краска, он выглядит как громом пораженный.
– Сейчас же этим займусь.
Я выглядываю из-за мощного плеча Фостера.
– Спасибо, Джерри, – и дергаю бейсболиста за рукав. – Все, мы пошли. Пока-пока.
Я буквально вытаскиваю Фостера из подъезда и, лишь оказавшись на тротуаре, отпускаю его руку.
– И к чему были эти замашки вышибалы?
– Он мне не нравится. Он выходил из соседней квартиры. Ни слова не сказал. Входная дверь была нараспашку, – Фостер сверлит здание таким взглядом, словно он строительный инспектор, готовый влепить на фасад красную наклейку «ПОД СНОС». – Я думал, подкаст приносит неплохие деньги?
Я останавливаюсь возле черного внедорожника, к которому он меня подвел, так и не сев в салон.
– Ты сейчас осуждаешь мое жилье?
– Просто считаю, что ты можешь позволить себе место, где безопасность стоит не на последнем месте.
Я кладу ладонь ему на грудь и с усмешкой качаю головой.
– Давай-ка не забывать наши роли, Фостер. Ты отец будущего ребенка, а не мой опекун.
Я забираюсь в машину и устраиваюсь на сиденье, а Фостер садится следом. Слава богу, места внутри полно, и мы оказываемся по разные стороны просторного салона. Водитель вливается в поток – адрес уже вбит в навигатор.
– Ошибаешься. Ты мать моего ребенка, поэтому твоя безопасность – моя забота. Мне не нравится Джерри и не нравится эта квартира.
Я горько усмехаюсь.
– Ну, тогда позволь прямо сейчас собрать вещи и съехать, – сверлю его гневным взглядом в надежде, что Фостер уловит сарказм, но он все так же мрачен и отвечает тяжелым, немигающим взором. – Джерри безобиден. Просто у него дырявая память на жильцов, которым нужна помощь. И уверена, после твоего перформанса в стиле мафиози он мигом починит чертову дверь.
– Что ж, посмотрим, когда вернемся.
– Посмотрю я, потому что после приема буду в состоянии добраться домой сама.
– Никто не сомневается в твоих способностях, но домой тебя отвезу я.
Я разворачиваюсь в кресле, чтобы видеть его лицо, и скрещиваю руки на груди.
– Забавно получается. В прессе пишут, что ты ни разу не джентльмен. Ума не приложу, с чего вдруг мне такие почести, но уверяю: я взрослая девочка и в состоянии сама о себе позаботиться.
Даже не знаю, как описать то странное чувство, что разливается внутри от его чрезмерной опеки. Шок – слишком слабое слово для того, что я испытала, когда Фостер с готовностью принял новость о беременности. А теперь еще и эти замашки: словно собирается посадить меня в пуленепробиваемый стеклянный купол и держать там, пока не рожу ему наследника.
Остаток пути Фостер молчит с таким видом, будто его слово – закон. Наивный, его ждет суровое столкновение с реальностью. Мы подъезжаем к медицинскому центру, и он бросает водителю, что напишет, как только мы закончим.
– Я могу и пешком дойти, – заявляю и, не дожидаясь ответа, направляюсь ко входу.
– Этот врач вообще толковый? – спрашивает он, перехватывая ручку двери прямо у меня из-под носа. Из-за этого грудь вновь оказывается вплотную к моей спине.
– Нет, выбрала ее из-за отвратительных отзывов. Решила дать человеку шанс реабилитироваться, – я переступаю порог клиники. – К этому гинекологу ходят жены игроков «Фэлконс». Раньше я наблюдалась у врача поближе к родителям, но подумала, что теперь нужен кто-то в черте города.
– Если «Фэлконс» доверяют ей своих жен, полагаю, и нам можно.
В ожидании лифта я просто пялюсь на него с непроницаемым лицом. Фостер стоит так близко, словно боится, что я растворюсь в воздухе.
Я втягиваю носом его одеколон. Сама не знаю почему. Наверное, потому что Фостер чертовски вкусно пахнет.
Тряхнув головой, поворачиваюсь к нему.
– Так, ты меня пугаешь. Что это вообще такое? – я обвожу его фигуру рукой.
Он опускает глаза.
– Что?
– Внезапная гиперопека. Критика моего жилья? Машина с личным водителем? Допрос насчет квалификации врача?
Фостер прячет руки в карманы черной куртки, и взгляд снова падает на мой живот. Кажется, до меня доходит. Он совершенно не контролирует ситуацию в целом, но может убедиться, что я в безопасности, а значит – в безопасности и его ребенок. Честно говоря, это даже немного подкупает.
Я вздыхаю.
– Позволь успокоить: малыш важен мне ничуть не меньше, чем тебе. И я тоже буду его защищать.
Двери лифта разъезжаются, и я шагаю в кабину, не дожидаясь ответа. Нажимаю кнопку пятнадцатого этажа. Он приваливается спиной к стене, и мы едем наверх в полном молчании, наблюдая за мелькающими цифрами на табло.
Понятия не имею, что творится в его голове и как вообще будем выстраивать отношения дальше. Как только мы подтвердим, что беременность протекает нормально и все серьезно, предстоит разговор с Хейсом.
Что, с одной стороны, сильно облегчит мне жизнь, но с другой – все еще трудно свыкнуться с новой реальностью, которая теперь станет моей судьбой. Воспитывать ребенка вместе с Фостером Дэвисом. «Темной лошадкой» бейсбола. Человеком, у которого, держу пари, никогда в жизни не было постоянной девушки. Сорвиголовой, который вечно не может сдержать гнев на питчерской горке. Этот мужчина теперь навсегда стал частью моей жизни.
Лифт мелодично дзинькает, и двери плавно разъезжаются. Мы идем по коридору, следуя указателям к кабинету врача. Стоит переступить порог приемного отделения, как все взгляды устремляются в нашу сторону. Большинство женщин с внушительными животами, и лишь жалкая горстка мужчин составляет им компанию.
Я игнорирую всеобщее внимание и уверенно направляюсь к стойке регистрации.
– Доброе утро, – приветствует администратор.
– Здравствуйте. Келли Карлайл. Я записана на прием к доктору Амато.
Она бросает взгляд на Фостера, ведущего себя так, будто мы склеены суперклеем, удивленно склоняет голову набок, но затем расплывается в улыбке.
Как я могла не подумать о том, что Фостера узнают?
– Отлично, спасибо, что прошли предварительную регистрацию. Вижу, вам нужно доплатить сорок пять долларов по страховке, – она протягивает терминал.
Я открываю сумочку, но Фостер молниеносно достает кредитку и прикладывает к экрану. Я возмущенно выкатываю глаза, но он не удостаивает меня даже взглядом, убирая карту обратно в бумажник с таким невозмутимым видом, будто платить за меня – обычное дело.
Нужно будет серьезно поговорить об этой его новой мании «она моя, и я должен ее защищать».
– Прекрасно. Вот чек. Присаживайтесь, медсестра скоро вас пригласит.
Фостер передает мне клочок бумаги.
– Это твое, – тихо произношу я.
– Загрузи для налоговой льготы по медицине, – он снова настойчиво сует мне чек, не оставляя иного выбора, кроме как забрать его, если только не хочу закатить сцену на глазах у всех.
– Но... – растерянно верчу бумажку в пальцах, пока он отходит в сторону и плюхается на один из двух стульев в дальнем углу, прямо за огромным фикусом.
Я просто в шоке. Фостер Дэвис знает про льготы на медицинские счета, прямо как отец семейства средних лет, который скрупулезно ведет бюджет и отслеживает траты.
Я сажусь рядом и закидываю ногу на ногу. Он откидывается на спинку, вальяжно раскинув колени в классическом мэнспрединге. Я не смотрю по сторонам, но спиной чувствую, как на нас пялится куча глаз. То ли потому, что он Фостер Дэвис, то ли из-за татуировок на шее и того факта, что он до одури горяч. Скорее всего, и то и другое.
Единственное, что нас спасает – в последние годы «Кольтс» не могут похвастаться выдающимися результатами, из-за которых лица игроков мелькали бы на каждом шагу, но внешность у Фостера все равно слишком приметная.
– Куда сходим пообедать? – спрашивает он, подхватывает журнал, бездумно перелистывает пару страниц и тут же бросает обратно на столик, так ничего и не прочитав.
– Что вообще происходит? – шепчу я, подаваясь к нему.
Фостер поворачивает голову, и мы оказываемся настолько близко, что я поспешно отшатываюсь. Ощущается чересчур интимно.
– Тебе нужно нормально питаться, да и я проголодался. К тому же... – он окидывает взглядом приемную, вычисляя, кто может нас подслушивать или втихаря фотографировать. Будет катастрофа, если кто-то сольет прессе, что Фостер Дэвис сидел в очереди к гинекологу в компании женщины. – Нам нужно лучше узнать друг друга.
– Нам нужно лучше узнать друг друга? – эхом повторяю в тщетной надежде, что из собственных уст эта фраза обретет хоть какой-то смысл.
Фостер тихо смеется. Его смех всегда выбивает меня из колеи, потому что это случается крайне редко. Обычно он ворчливый, угрюмый и сухой, что видеть довольным кажется чем-то противоестественным.
– Извини, но придется меня терпеть.
В животе вспыхивает странное, щекочущее чувство, и до меня вдруг доходит, что я, возможно, крупно недооценила Фостера. Что, если он просто смирился и играет роль парня, которым его привыкли считать окружающие?
Но, с другой стороны, сколько раз мужчины дурили мне голову? Сколько раз клялась, что вот этот конкретный мудак вовсе не мудак, только чтобы в итоге обжечься? Я не могу одновременно пытаться разгадать Фостера и защищать ребенка. Если мама малыша останется с разбитым сердцем только потому, что размечталась разглядеть в его отце то, чего не видят другие, – это не назовешь защитой.
Гораздо безопаснее просто придерживаться плана о совместном воспитании.
– Келли? – окликает медсестра.
– Я здесь! – пулей подскакиваю с кресла.
Чем скорее окажусь в кабинете, тем быстрее перестану фантазировать, что под всеми татуировками и непроницаемой броней скрывается совершенно другой человек. Потому что подобные фантазии – верный путь к разбитому сердцу.
