Текст книги "Темная лошадка (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 26 страниц)

Глава 65

Фостер

Уходя с поля, хочу показать фанатам Сиэтла средний палец за то, что они меня освистывают, но теперь я выше этого. Я должен быть таким ради Келли и нашей малышки.

Когда уже собираюсь пригнуть голову и спуститься в дагаут, какая-то женщина перевешивается через перила. В ее глазах столько яда, сколько я еще никогда не видел ни у одного болельщика. А поверьте, я навидался всяких взглядов.

– Твоей матери должно быть стыдно. Ставить против самого себя? Я рада, что ты больше не в Сиэтле.

Я замираю как вкопанный.

Черт.

Все всплыло.

Не может быть, чтобы эта дамочка просто случайно оказалась единственной, кто обо всем догадался или раздобыл инсайд.

Взгляд мечется к ложе, где раньше сидела Келли. Я не вижу ни ее, ни Лейтон, ни Джаггера. А это значит, что где-то в девятом иннинге, пока выдавал отличную игру, что-то случилось.

Я сбегаю в дагаут и несусь в раздевалку, но Рипли останавливает меня прежде, чем успеваю дойти до шкафчика. Он трогает меня за локоть и кивает, чтобы я шел за ним, уводя в соседнюю комнату.

Неудивительно: там ждет Джаггер.

– Я этого не делал, – говорю Рипли.

Он усмехается и садится на стул.

– Я знаю.

– Правда? – выгибаю бровь, сердце колотится как сумасшедшее.

Он склоняет голову.

– Парень, я знаю, что ты бы никогда в такое не ввязался, но понимаю, кто бы мог. И очень жалею, что ты не пришел ко мне.

Я опускаю взгляд на колени.

– Незачем было втягивать в это кого-то еще.

В дверь тихо стучат, и внутрь заглядывает Хейс.

– Заходи, – Рипли жестом приглашает его войти.

Следом гуськом заходят Истон и Деккер. Хейс садится рядом. Истон хлопает меня по плечу, прежде чем сесть рядом с Хейсом, а Деккер занимает место с другой стороны.

– Вы-то что здесь делаете? – спрашиваю я.

– Потому что все это полная херня, и мы на твоей стороне, – Хейс крепко сжимает мое плечо.

– Я так понимаю, это дело рук отца? – спрашивает Деккер.

Я киваю.

Он делает глубокий вдох, но я так и не слышу, как он выдыхает.

Джаггер хлопает в ладоши.

– Так, ладно, мы сваливаем и едем в отель. У меня там снят люкс, так что поднимайтесь, и мы решим, какое заявление выпустим, – Джаггер поворачивается к Рипли. – Я свяжусь с руководством, буду держать их в курсе и позабочусь, чтобы они одобрили любое решение.

Я скрещиваю руки на груди и сверлю взглядом колени.

– Люди мне не поверят.

– Ты прав, кто-то не поверит, – Джаггер всегда говорит начистоту.

У меня и так дерьмовая репутация среди фанатов и некоторых игроков. Им будет очень легко поверить во что-то подобное.

Рипли сцепляет руки в замок и наклоняется ко мне.

– Кто-то поверит, но эти люди не знают Фостера Дэвиса. Не того парня, которого знаем мы, – он обводит взглядом комнату. – Вот твоя главная база, опора, и только это имеет значение. Запомни.

Я киваю, пока внутри нарастает тревога от осознания того, что люди будут думать, будто я совершил то, чего не делал, и, скорее всего, ничего не смогу изменить. Это горькая пилюля, которую придется проглотить.

Я мирился с тем, что люди считают, будто я сплю со слишком большим количеством женщин. Мирился со слухами о том, что затеваю драки в барах. Все это я действительно делал, но это... это обвинение – худшее, что вообще можно было на меня повесить.

Неуважение к самой игре, к другим игрокам, к товарищам по команде и тренерам. Да к самому себе, черт возьми.

Я ни за что не хочу, чтобы дочь думала, будто ее отец способен на такую мерзость – слить игру, чтобы заработать денег на ставках.

Я смотрю прямо на Джаггера.

– Говори, что делать.

Он улыбается и кивает.

– Первым делом нужно доставить тебя к Келли. Если я этого не сделаю, одна злая беременная женщина посадит мою голову на кол.

Я встаю.

– Где она?

– В другой комнате с Лейтон и твоей мамой.

Голова резко поворачивается к Деккеру.

– Она любит приезжать на игры в Сиэтл, – он пожимает плечами.

Деккеру не обязательно это озвучивать. Отец живет здесь.

– Идите в душ, и встретимся в отеле, – говорит Рипли. Он подходит ко мне и кладет руку на плечо. – И все будет нормально. Обещаю.

Я был на пути к тому, чтобы обрести все, но следовало догадаться, что драма отца подкинет еще один камень в мой огород. Остается только надеяться, что он последний.

Глава 66

Фостер

Мы принимаем душ, переодеваемся, и когда Келли снова оказывается в объятиях, я чувствую: мне все под силу. Пусть поверят не все, но найдутся те, кто поймет. Рипли прав – какая, в сущности, разница, если в меня верят люди, знающие настоящим?

– Ты как? – она берет мое лицо в ладони, пытливо заглядывая в глаза.

– Теперь в норме.

От улыбки Келли веет нежностью и любовью. Я мысленно благодарю того, кто послал ее: не окажись Келли рядом, момент отправил бы меня в крутое пике.

– Джаггер сказал, встретимся в отеле?

Я киваю.

– Рипли разрешил не ждать автобус, так что Джаггер подогнал машины.

Мы с Келли, Деккером и мамой выходим из раздевалки и шагаем по коридору. Стоит миновать двери для игроков, как я вижу его. Пожалуй, не следовало удивляться. Прислонившись к фонарному столбу, отец затягивается сигаретой и выпускает облако дыма.

Келли замирает, рука в моей ладони мгновенно холодеет. Откуда она знает, кто это?

– Парни, отличная игра, – он отталкивается от столба и направляется к нам.

Деккер заслоняет маму, но та решительно выступает вперед.

– Иди домой, Джейсон, – в ее голосе звучат злость и многолетняя усталость.

– О, так ты теперь маменькин сынок, да, Фостер? Видел ее в ложе с той обрюхаченной девчонкой, – он переводит взгляд на Келли, и я задвигаю ее себе за спину. Но та, точь-в-точь как мама, не желает прятаться. – Никогда не думал, что доживу до дня, когда простишь мать за то, что та тебя бросила. За то, что оказался ей не нужен – только твой брат.

– Хватит врать, – голос Деккера полон презрения.

Отец поднимает взгляд на Деккера.

– Мать хотела единолично распоряжаться твоей жизнью. Мы-то знали, что Фостер – гнилое семя, и она боялась тебя испортить.

В груди все сжимается – я снова слышу то же дерьмо, которым меня кормили все детство. Мама глядит с немым вопросом в глазах: неужели он и правда внушал все это? Я не вступаю в спор. Единственное, чего хочу, – увести Келли.

Отец примирительно поднимает ладони.

– Эй, я соблюдал правила. Из Сиэтла ни ногой. Так что рассчитываю, что чеки приходить не перестанут.

Келли порывается вперед, но я мягко удерживаю ее за плечо.

– Он больше не будет платить.

Отец в ответ лишь усмехается.

– Решила, что теперь все его деньги достанутся тебе, дорогуша? Думаешь, если умеешь раздвигать ноги, все по жизни обязаны?

Я выпускаю руку Келли и делаю шаг к нему, но та мертвой хваткой вцепляется в мою рубашку со спины, и я замираю.

– Не хочу расстраивать, но что бы там между вами ни происходило, это ненадолго. Мой сынок не рожден для серьезных отношений – спасибо всем заработанным по ее милости травмам, – он кивает в сторону матери.

– Знаешь что, Джейсон? Я слишком долго позволяла тебе брать верх, но сегодня с этим покончено. Убирайся немедленно.

Он смотрит на нее как на пустое место, если не хуже.

– А то, что, Анж?

– Я вызову полицию, – мать выхватывает телефон, но Деккер накрывает ее ладонь своей.

Пресса ни к чему.

– Просто уйдем, – я веду нас к выходу и замечаю, что машины уже ждут у самых ворот. Стоит сесть в салон, и мысли придут в порядок. Тогда и решим, что со всем этим делать.

– И это после всего, что я для тебя сделал? – бросает он в спину. – Столько сил, денег и внимания вбухал, чтобы вылепить того игрока, каким ты стал... и вот благодарность?

Я резко оборачиваюсь, не выпуская руку Келли, и вплотную приближаюсь к его лицу.

– Ты ничего для меня не сделал. Пахал я. Мяч бросал я. На тренировках дотемна задерживался тоже я. И с тренерами занимался я. А ты только пользовался плодами. И зачем притащился? Ты пустил мою карьеру под откос. Из-за тебя теперь все думают, будто я ставил на тотализаторе и сливал игры. И это, еще не считая тех сумм, которые на тебя спустил, – а их на порядок больше, чем ты когда-либо тратил, пытаясь вылепить из меня «вундеркинда». Келли права. Денег больше не увидишь. У меня... – я осекаюсь. Он не заслуживает знать, внук появится или внучка. – У меня будет ребенок.

Я разворачиваюсь и подталкиваю Келли к ждущему автомобилю.

– Скорее всего, он даже не от тебя.

Я выпускаю руку Келли, делаю шаг вперед и замахиваюсь, но Деккер меня опережает. Он делает резкий выпад и с размаху бьет отца прямо в челюсть.

Тот пошатывается и оседает на землю.

Деккер нависает над ним.

– Катись к черту и больше никогда не лезь в нашу жизнь.

– Дек, мужик, не ожидал от тебя такой прыти, – подает голос Истон.

Брат встряхивает кистью.

– Не хотел, чтобы ты отбил рабочую руку, – он направляется к другой машине и садится внутрь.

Я медлю, не двигаясь с места, и смотрю, как отец пытается подняться на ноги.

Где-то в глубине души мелькает желание помочь. В чем-то он, возможно, и прав: сложись все иначе, я бы не стал тем, кто сейчас есть. Но вреда от него всегда исходило в разы больше, чем пользы. От отца я видел лишь горечь да вечное чувство собственной никчемности.

В руку скользит чья-то ладонь, и это не мягкая рука Келли. Я поворачиваю голову и замечает мать: она сжимает мои пальцы, а в глазах полнится океан скорби и раскаяния.

Я сглатываю слезы – не такой жизни для себя хотел.

Мама хочет все исправить, признала вину. Как я могу и дальше ее наказывать?

Возможно, у нас никогда не будет такой близости, как у них с Деккером, но, может, получится хотя бы шагнуть дальше того, что есть сейчас. И единственный способ это проверить – попробовать.

Глава 67

Фостер Дэвис отрицает обвинения в незаконных ставках на короткой пресс-конференции: «Я никогда не делал ставок»

Автор: Брайс Кавана | The Breakout

ЧИКАГО – Во вторник днем игрок «Чикаго Кольтс» Фостер Дэвис прокомментировал обвинения в незаконных ставках, категорически отвергнув любую причастность и возложив ответственность на своего отца.

– Я не делал никаких ставок. Я никогда не заключал пари, – заявил Дэвис, стоя за трибуной в темно-синем поло «Кольтс». Его скулы были сведены, но голос звучал контролируемо и ровно. – Если ставки и были, то не мои. Это были ставки отца. Я ничего об этом не знал, пока не переросло в проблему, которую я больше не мог игнорировать.

Пресс-конференция, прошедшая в небольшом пресс-центре на стадионе «Уэббер-филд», продлилась менее восьми минут и не предполагала вопросов от журналистов. Агент Дэвиса, Джаггер Кейл, стоял у стены и наблюдал за происходящим. Руководство «Кольтс» и юрисконсульты присутствовали, но не выступали с заявлениями.

33-летний Дэвис стал одним из самых надежных питчеров поздних иннингов в лиге с тех пор, как перешел в Чикаго в прошлом сезоне. Обвинения, распространившиеся в сети на выходных, указывают на незаконную букмекерскую деятельность, связанную с матчами в его последние месяцы игры за Сиэтл. Дэвис не назвал ни команд, ни дат, ни конкретных лиц, лишь раз за разом повторял, что он не делал ставок и что он «полностью сотрудничает» со всеми следственными органами.

«Кольтс» объявляют о проведении независимых расследований

В официальном заявлении, выпущенном вскоре после того, как Дэвис покинул зал, «Чикаго Кольтс» подтвердили, что проведут внутреннее расследование «в координации с соответствующими руководящими органами». Ассоциация игроков Главной лиги бейсбола также заявила о начале собственного расследования «для обеспечения надлежащей правовой процедуры и защиты прав вовлеченного игрока».

«На данный момент не установлено, что Фостер Дэвис нарушил какие-либо правила лиги», говорится в заявлении «Кольтс». «В ходе расследования в его отношении действует презумпция невиновности».

Представитель Главной лиги повторил эту формулировку, подчеркнув, что спекуляции в интернете «забегают вперед проверенных фактов».

Однако игнорировать было невозможно не только то, что сказал Дэвис, но и то, как он это сделал.

Питчер давно известен своей колючестью: ледяной взгляд, рубленые ответы, резкие уходы с интервью. Но во вторник Дэвис выглядел... более уравновешенным. Это был все тот же безошибочно узнаваемый Фостер Дэвис, но с такой внутренней опорой, что репортеры невольно переглядывались.

– Он кажется другим, – пробормотал один из колумнистов национального издания, когда Дэвис отошел от трибуны. – Как будто кто-то наконец до него достучался.

И этот «кто-то», кого бы вы ни спросили, стоял всего в паре шагов за кадром.

В последние недели Дэвис оказался в центре совершенно другой волны внимания после новостей о том, что в этом году они с Келли Карлайл, сестрой кэтчера «Кольтс» Хейса Карлайла, ждут ребенка. Ни Дэвис, ни Карлайл не отвечали на вопросы об отношениях, но эта пара стала излюбленной темой как для фанатов, так и для комментаторов, а ролики с Карлайл на трибунах становятся вирусными после последних матчей.

А затем наступил момент, который, скорее всего, будут пересматривать во всех соцсетях еще не одну неделю.

Выходя из пресс-центра с напряженными плечами, Дэвис остановился у входа в коридор, где в стороне стояла Карлайл.

Дэвис не колебался ни секунды.

Он притянул ее к себе и обнимал чуть дольше, чем было необходимо. Это не выглядело наигранно, не было рассчитано на камеры. Рука Карлайл зарылась в его волосы. Он на мгновение закрыл глаза, словно ее присутствие было единственным, что заставляло мир вокруг перестать вращаться.

Отпустив ее, Дэвис не стал смотреть на репортеров. Он не сказал никому ни слова.

Просто взял ее за руку и пошел дальше.

Фостеру Дэвису очень идет любовь.

Эпилог

Деккер

Проигрывать паршиво.

Сезон выдался отличным, а вторая половина и вовсе блестящей. Мы не сомневались, что победа уже в кармане.

Вгрызались в каждый матч, но все в итоге свелось к седьмой игре Мировой серии.

Пока мы уходим с «Уэббер-филд», игроки из Торонто высыпаются на поле; ликуют и празднуют, скачут и поздравляют друг друга.

На такое тяжело смотреть, когда до триумфа оставался всего шаг. Но упрекнуть себя не в чем – мы выложились на полную.

Всей командой гуськом тянемся в раздевалку, где нет шампанского. Шкафчики не укрыты пленкой. И репортеры не толпятся в ожидании интервью. До нас им не будет дела, пока не закончат окучивать чемпионов.

Каждый расходится по местам, и даже Дрю не роняет ни слова.

Нам не впервой. Конечно, не в серии такого масштаба, но в других важных матчах, завершившихся не в нашу пользу. В голове снова и снова прокручиваешь каждое мгновение, каждый выход на биту. Что можно было сделать иначе? В чем причина поражения?

Выходит Рипли и толкает воодушевляющую речь: мол, как нами гордится, какой классный коллектив и как будем пахать до седьмого пота в межсезонье, чтобы вернуться в следующем году еще сильнее.

Речь хорошая, вот только на данном этапе карьеры мы все понимаем, как это устроено. Кто-то останется в следующем году. Кто-то – нет. В межсезонье перемены неизбежны, и прежней команда не остается никогда.

Мы по очереди идем в душ, затем одеваемся. В раздевалке царит не праздничное, а задумчивое, тяжелое настроение.

Внезапно врывается стажер, резко тормозит и лихорадочно озирается по сторонам.

– Фостер!

Услышав тон, брат поднимается, бросая сборы. Сразу ясно – стряслось что-то серьезное, и, скорее всего, касается Келли.

Седьмая игра – не самое удачное время, учитывая, что Келли на последней неделе беременности. Разумеется, Фостер велел оставаться дома, и, само собой, она ответила: «Только через мой труп». Сошлись на том, что она посидит в ложе. Видите? Учатся идти на компромисс.

– Что с Келли? – Фостер хватает сумку и бегом вылетает из комнаты.

Мы с Истоном и Хейсом переглядываемся, подхватываем вещи и бросаемся следом. Внезапно горечь поражения в серии уже не кажется такой нестерпимой.

Фостер уже рядом с Келли; кто-то катит инвалидное кресло, и это кстати. Иначе он, чего доброго, понес бы ее на руках.

– Кто-нибудь, вызовите «скорую», – распоряжается Фостер.

– Нет... нет, – Келли качает головой. – Мы сами доберемся до больницы.

Каким-то чудом мы все выбираемся со стадиона и рассаживаемся по машинам. Лейтон с Хейсом приходится ждать минивэн, чтобы втиснуть туда всю ораву.

Здесь все.

Родители Хейса и Келли.

Мать.

Лейтон с детьми.

Родители Истона.

И недавнее пополнение... Пенелопа с дочкой, Хейзел.

Мы так суетимся, заказывая такси и стараясь поскорее доехать до больницы – ведь каждый хочет поддержать Фостера и Келли, – что лишь обернувшись к заднему сиденью, я осознаю: в машине оказались мама, Пенелопа и Хейзел.

Да уж, неловко вышло.

Мама заводит уже привычную светскую беседу. Нам с Фостером этот дар болтовни ни о чем не передался.

Пенелопа вежливо отвечает на вопросы, а я изо всех сил стараюсь не вслушиваться в каждое слово, хотя безумно хочу разузнать, как протекает ее жизнь.

Пенелопа – мое «может быть, когда-нибудь». Наши пути пересекались, но так и не сумели задержаться друг возле друга.

Всю недолгую поездку я откровенно мучаюсь, а когда мы выходим из машины, то вваливаемся в здание гурьбой, напоминая чересчур сплоченное семейство, напрочь лишенное личных границ.

Что, вообще-то, не так уж далеко от истины.

Пока Келли и Фостер пропадают в недрах клиники, мы в итоге оседаем в зале ожидания родильного отделения, борясь за свободные стулья.

Проходит пятнадцать часов. Мы по очереди заглядываем к Келли, жалующейся на жизнь – вполне, надо сказать, заслуженно. Мы заказываем еду, проваливаемся в сон, но никто не уходит.

Наконец, почти в полдень следующего дня, выходит Фостер и объявляет новости.

– Эллис Райли Дэвис официально с нами.

Выглядит так, будто отыграл все семь матчей Мировой серии за одну ночь, но я и представить не мог, что увижу на его лице подобную улыбку.

Я горжусь тем, какой путь он проделал. Брат позволил себе влюбиться и умудрился все не испортить. Я бросаю взгляд на Пенелопу, играющую с Хейзел и Монро. Фостер куда храбрее.

Мы по очереди заходим навестить Келли и новорожденную, и, когда наступает черед, я иду в паре с Пенелопой.

Может, Вселенная пытается на что-то намекнуть?

Келли лежит на больничной койке, Фостер не отходит от нее, поглаживая по волосам. Эллис спит в кювезе.

– Красавица.

Я, пожалуй, более чувствителен, чем близнец, но в целом не из тех парней, что пускают слезу по любому поводу, поэтому меня удивляет нахлынувший поток чувств при взгляде на племянницу.

– Надеемся, что глаза так и останутся голубыми, – Келли улыбается Фостеру.

Фостер подходит, берет малышку на руки и протягивает мне. Немного поражает то, как уверенно и ловко он обращается с младенцем.

– Эллис, это дядя Деккер. Когда попадешь в переплет, к нему за помощью не ходи – он из тех, кто всегда соблюдает правила. Для таких дел лучше подойдет Истон.

Мы усмехаемся, и брат передает дочку мне. Принимая ее, чувствую себя неловко, но все же справляюсь.

Мы с братом понемногу восстанавливаем отношения, и это заставило принять определенные решения касательно женщины справа – и того, почему нужно держаться на расстоянии. Между нами столько недосказанностей. Возможно, прошлое стоит похоронить и дать ему сгнить, чтобы никогда больше не выкапывать. Оставить все как есть и просто жить дальше.

– Она будет примерной девочкой, – говорит Келли.

– Нет ничего плохого в том, чтобы капельку похулиганить, – Фостер подмигивает Келли.

– Ну, разве что самую малость, – она с улыбкой смотрит на Эллис, уютно устроившуюся у меня на руках.

Пенелопа заглядывает мне через плечо, окутывая ароматом духов. Готов поклясться, она пользовалась ими и раньше.

– Хочешь взять ее? – протягиваю Эллис Пенелопе, и та с легкостью принимает ребенка. Еще бы, все-таки мать.

Пенелопа баюкает малышку и покачивается так естественно, будто это заложено в ней самой природой.

– Теперь и мне захотелось еще одного. Забываешь, каково это.

– Позвоню тебе, когда придет время кормить ее в три часа ночи, и тогда скажешь, не передумала ли, – в глазах Келли, наблюдающей за Пенелопой и Эллис, светится безграничная любовь.

– Твоя правда. Но в масштабах целой жизни дни пролетают быстро. К тому же у кого-то сейчас межсезонье, так что лишние руки обеспечены, – она косится на Фостера.

Тот подходит к Келли, словно нуждаясь в очередной раз подтвердить свои чувства, пусть это и нелепо. Дураку понятно: брат по уши влюблен в женщину, только что подарившей ему дочь.

Эллис начинает капризничать, и Пенелопа возвращает ее Келли.

– У вас полно гостей, жаждущих понянчиться с крошкой, так что я, пожалуй, пойду. Поздравляю вас, – она наклоняется и обнимает Келли, затем кивает Фостеру.

Да, «похоронить и забыть» – определенно лучший вариант.

Я прощаюсь со счастливым семейством. Когда мы идем по коридору в сторону приемного покоя, Пенелопа дергает меня за рукав.

– Скажи, все в курсе произошедшего между нами тремя в колледже?