Текст книги "Темная лошадка (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 26 страниц)

Глава 10

Фостер

– Что-то ты притих. Случилось чего? – спрашивает Хейс, стоит нам сделать заказ.

Мы весь день болтались без дела, и в итоге получили поручение: забрать кофе для Лейтон и Келли, а потом завезти в свадебный салон, где Лейтон вовсю примеряет платья.

– Да нет. Слушай, а разве видеть платье до свадьбы – не плохая примета? – всеми силами пытаюсь отмазаться от поездки в салон, и на то есть две причины. Во-первых, ноги моей никогда не было в подобных заведениях, а во-вторых, там Келли. И хотя мы вроде как утрясли случившееся, одного так и не решили: как и когда сказать Хейсу. Понятия не имею, призналась ли она Лейтон, что отец ребенка – я, но, если и призналась, та явно ничего не передала Хейсу, раз уж он весь день ведет себя более чем нормально.

От этого чувствую себя еще большим говнюком.

– Я внутрь не сунусь. Ты пойдешь, – отрезает Хейс.

– Еще чего, – прислоняюсь к стене и пониже натягиваю кепку, хотя татуировки на шее выдают с потрохами.

Мы вдвоем – как ходячая неоновая вывеска. Впрочем, пока никто не приставал. Не знаю, может, фанатам в Чикаго глубоко плевать на профессиональных спортсменов, но с тех пор, как сюда переехал, на людях меня беспокоят редко.

– Пойдешь, если не хочешь, чтобы твой лучший друг начал семейную жизнь с дурной кармы.

Я одариваю его хмурым взглядом.

– С кармы? Ты вообще кто такой, мужик?

Он усмехается, пока девушка выставляет наши напитки на стойку. Две подставки на вынос, восемь стаканов.

– Это на кого столько?

Хейс снова посмеивается. Надо признать, он стал чертовски довольным жизнью типом с тех пор, как в ней появились Лейтон и дети. И я невольно задаюсь вопросом: стану ли таким же, когда родится мой мелкий?

– Это салон Кайли Лэндри, – поясняет он.

– Кого?

Он подхватывает одну подставку, я – вторую, и мы начинаем лавировать в утренней забитой кофейне.

– Жены Роуэна Лэндри. Центрового из «Фэлконс».

Я поднимаю голову, припоминая.

У самого выхода какой-то джентльмен придерживает дверь.

– Болеем за вас, парни.

– Спасибо, сэр, – откликается Хейс. – Мы стараемся.

Я киваю, и его взгляд на миг задерживается на моей шее – видимо, на татуировках, – но он ничего не говорит.

– Удачи. С Торонто будет непросто.

Хейс, как и всегда, вежлив. Я снова киваю, внутренности стягивает от волнения, потому что мои подачи в последнее время, мягко говоря, не впечатляют. Прошлогодней скорости уже нет, и трудно не задаваться вопросом: а не качусь ли я по наклонной прямиком к выходу на пенсию? Уж точно не стану одним из тех парней, что тянут до последнего вздоха, выжимая из себя все соки, прежде чем окончательно завязать. Я уйду на пике, насколько это вообще возможно.

Ребенок немного меняет расклад. Теперь на моих плечах будет крошечная жизнь, которую нужно обеспечивать, и я сделаю все, чтобы сын или дочь ни в чем не нуждались.

Мы шагаем по тротуару, и Хейс помалкивает о том, что я не поддержал разговор с фанатом. Он знает – это не в моем духе.

– Теперь, когда у тебя семья, планируешь осесть? – спрашиваю я.

У меня двухлетний контракт с Чикаго, и, если не прибавлю в скорости, меня обменяют еще до того, как срок истечет. С Келли я об этом говорить не могу, но и жить в другом городе отдельно от ребенка отказываюсь наотрез. Я лучше кого бы то ни было знаю, какую пропасть это создает. В итоге ты просто не знаешь собственных детей, как вышло у меня с матерью. Родительство на расстоянии превращается в голос на другом конце провода – голос, который со временем просто не хочется слышать.

Хейс бросает на меня взгляд, в котором так и читается: «Что это за мысли в твоей голове?»

– Сложно будет сорвать детей с места, – отзывается он. – Лейк меня, чего доброго, во сне придушит. Опять же, работа Лейтон... Думаю, пришлось бы обсудить это с ней, но, если до такого дойдет, придется принимать непростое решение. Может, настанет время повесить перчатку на гвоздь.

Я замираю посреди тротуара.

– Ты просто возьмешь и бросишь бейсбол? Ради нее?

Он смеется и качает головой.

– Конечно. Она важнее всего этого. У меня была долгая карьера, не всегда приносившая удовлетворение, и будет паршиво уйти, так и не получив «Золотую Перчатку», но тут уж не мне решать.

Я снова погружаюсь в раздумья о том, какой хочу видеть жизнь. Теперь, когда Келли ждет от меня ребенка, все видится иначе. Наверняка ей кажется, будто я совершил разворот на сто восемьдесят градусов, заявив, что хочу участвовать в жизни малыша. Это не вяжется с моей репутацией, но я всегда обещал себе: если когда-нибудь будет ребенок, его интересы станут выше моих. Видимо, так бывает, когда еще в раннем детстве усваиваешь урок: родители вовсе не обязаны быть рядом.

– Черт, не думал, что ты настолько серьезно к этому относишься, – выдыхаю я.

Хейс недоуменно морщится.

– Я вообще-то сделал ей предложение.

Я киваю и продолжаю путь.

– Да, знаю, но ведь годы карьеры сочтены, а ты в прошлом сезоне из кожи вон лез, чтобы вернуться на вершину.

Я пожимаю плечами, понимая, что вряд ли добавляю себе очков в его глазах. А ведь рано или поздно Хейс неизбежно узнает, что я обрюхатил его сестру.

– Жду не дождусь, когда ты окажешься на моем месте, – заявляет он, – вот тогда и припомню всю ту дурь, что роится в твоей башке, – он обходит меня, облокачиваясь плечом на кирпичную стену здания. – Пришли. Нам сюда.

Сомнений нет – это свадебный салон. В витрине застыли манекены в белоснежных платьях, а подиум усыпан цветочными лепестками.

– Мне и правда нужно туда заходить? – голос звучит по-детски обиженно.

Хейс усмехается, протягивая свою подставку с напитками.

– Увы, без вариантов.

Я забираю вторую подставку и со вздохом толкаю стеклянную дверь с гравировкой «Свадебный салон Кайли». Мелодичный звон колокольчика извещает округу о моем явлении. Просто блеск.

Женщины, облепившие диванчики перед огромным зеркалом, разом оборачиваются в мою сторону. И тут я замечаю в самом центре Келли. На ней свадебное платье, чтоб его. Руки на мгновение предательски слабеют, подносы едва не выскальзывают, но успеваю перехватить их в паре сантиметров от пола.

– О господи, вы только посмотрите! Он же сейчас крапивницей покроется, – смеясь, ко мне подлетает брюнетка, стоявшая до этого чуть поодаль.

Я не свожу глаз с Келли; в отражении зеркала наши взгляды встречаются. Какого дьявола на ней платье? От одной мысли о другом мужике рядом с ребенком меня воротит. Или рядом с ней. И вот это «или» – самая большая проблема, потому что острая, яростная вспышка собственничества прошивает насквозь.

– Мы как раз пытались убедить Лейтон, что пышный бальный фасон с карманами – это просто мечта, – щебечет незнакомка.

Будто услышав, Келли медленно вынимает ладони из карманов. Она выглядит как принцесса, хотя я уж точно не рыцарь на белом коне. И все же нестерпимо хочется подойти к ней, закинуть на плечо и унести подальше.

Черт, откуда вообще такие мысли? Я трясу головой, отгоняя наваждение.

– Кстати, я Кайли. Жена Роуэна Лэндри.

С Роуэном и парочкой других ребят из «Фэлконс» мы пересекались несколько раз, но их жен я никогда не видел. Знаю только, что они все семейные и живут на одной улице. Поразительная близость для товарищей по команде, прямо коммуна какая-то.

– Фостер Дэвис.

Она смеется и забирает у меня одну из подставок с напитками.

– Я знаю.

Я направляюсь следом к столику в стороне от компании. Кайли выкрикивает заказы, и женщины поднимают руки, не сводя с меня любопытных глаз.

– Нет, никуда не годится! – из коридора выходит Лейтон в платье с огромным бантом на правом бедре. Заметив, что все уставились на меня, она тут же ныряет обратно за угол.

– Он на улице, – подсказываю я вслед.

– Ну и славно, – она снова выходит. – Подойди поближе, женитьба не заразна, – Кайли ставит последний стакан на стол перед Лейтон. – Спасибо, что выручил. Знаю, Хейс наверняка огорошил тебя просьбой в последний момент.

Я прячу руки в карманы джинсов.

– Пустяки.

Взгляд то и дело возвращается к Келли – она подозрительно притихла.

Лейтон одаривает меня улыбкой и поворачивается к подиуму в центре зала.

– Ах, Келли, платье чудесное, но, по-моему, тебе оно идет куда больше. Просто загляденье, – Лейтон оглядывается на меня через плечо. – Согласен, Фостер?

По улыбке ясно: она все поняла. А раз поняла она, значит, на очереди Хейс.

Келли настаивала, что мы признаемся вместе, но вдруг он пронюхает раньше времени? Мы ведь договорились дождаться визита к врачу – зачем поднимать бучу, пока нет официального подтверждения, что все в порядке? И все же от мысли, что Хейс ни о чем не догадывается, в горле застревает ком.

– Угу, – выдавливаю я.

Присутствующие прыскают.

– Да отпустите вы беднягу, – заступается Кайли. – Его сейчас вывернет.

В этот момент из подсобки выходит мама Хейса и Келли, заметив меня, она широко улыбается. Я невольно улыбаюсь в ответ – миссис Карлайл мне очень дорога.

– Фостер! – она спешит ко мне с распростертыми объятиями. Я стараюсь расслабиться и не казаться истуканом, пока она прижимается ко мне, уткнувшись лицом в грудь. – Ох, ты наш спаситель. Надеюсь, кофе поможет хоть немного прийти в себя.

– Мы в порядке, мам, – с ноткой раздражения вставляет Келли.

Дженнифер Карлайл будто сошла с телеэкрана: само воплощение терпения и любви, она относится к тебе так, словно ты – венец творения. Даже ко мне.

Миссис Карлайл закатывает глаза.

– Ты же знаешь мою Келли, она всегда гнет линию.

Келли глубоко вдыхает и спускается с подиума. Наконец-то и ко мне возвращается способность дышать. Очень надеюсь, что сейчас она уйдет и снимет чертовски прекрасное платье. Но нет, Келли не сворачивает. Она идет прямиком ко мне.

Подол шуршит при каждом шаге, и чем ближе она подходит, тем сильнее перехватывает дыхание.

– Я просто показывала Лейтон, какое платье она упускает.

– По-моему, это ты его упускаешь. Купи на будущее, – Лейтон отхлебывает кофе, не сводя с нас глаз. – Мало ли когда приспичит рвануть в Вегас и выскочить за кого-нибудь замуж.

Она пожимает плечами, лукаво поглядывая на меня.

– Того и гляди, сбежит по-тихому, а вернется с кольцом на пальце и пузом до носа, – миссис Карлайл обхватывает дочь за талию и притягивает к себе. – Она у нас импульсивная, за то и любим, – мать звонко чмокает Келли в щеку.

Келли снова впивается в меня взглядом. Сердце колотится так, будто попал в отбойное течение: отчаянно барахтаюсь, хватая ртом воздух и пытаясь во что бы то ни стало выбраться на берег.

– Мне пора, – я пячусь к выходу.

– Хейс на улице? – спрашивает миссис Карлайл.

Я киваю в качестве ответа.

– Ага. Уперся рогом, не хочет видеть Лейтон.

Она смеется.

– Передай, что мы скоро увидимся в «Пипер». И сам заходи.

– Ну... у меня дела, – не собираюсь находиться в одной комнате с Келли и всеми остальными, пока Хейс не в курсе происходящего.

– Были, да сплыли. Нет ничего важнее, чем провести время со мной, твоей второй матерью.

К сожалению, она действительно стала самым близким человеком, заменившим мать, с тех пор как мне исполнилось одиннадцать.

– Мам, оставь его в покое. Он человек занятой, – в голосе Келли нет злобы, и она больше не мечет молнии, но какая-то часть меня все равно хочет, чтобы ей было так же не по себе.

– Загляну ненадолго, – сдаюсь я.

– Вот и славно, – миссис Карлайл радостно всплескивает руками.

– Спасибо, Фостер! – Кайли салютует стаканом. – И Хейсу передай благодарность.

– Да... эм, приятно было познакомиться.

Мы замираем в неловком молчании. Я бросаю на Келли последний жадный взгляд, прежде чем прочистить горло, развернуться и убраться из салона ко всем чертям.

– Живой! – Хейс прячет телефон в карман и отталкивается от кирпичной стены. – Я уж думал, тебя сожрут.

Почти.

– Черта с два.

Теперь нужно во что бы то ни стало выкинуть из головы образ Келли в подвенечном платье. Она – мать моего будущего ребенка, так что неудивительно, что какая-то извращенная часть сознания нашептывает: «А вдруг между нами возможно нечто большее?». Но отношения только усложнят совместное воспитание, поэтому пора засунуть ее в ту ячейку памяти, где нет места сексу.

Проще сказать, чем сделать.

Глава 11

Келли

Я раз десять пыталась отмазаться от похода в «Пипер», но мама была непреклонна – даже когда Лейтон попыталась прийти на выручку, заявив, что я зашиваюсь с подкастом.

Так что теперь нехотя плетусь туда, содрогаясь от мысли, что придется торчать в одной компании с Фостером, пока никто вокруг не подозревает, что внутри меня растет его частичка.

Я никак не могу выкинуть из головы побледневшее лицо, когда он увидел меня в свадебном платье. Наверное, это был худший кошмар наяву. Сначала Фостер побледнел, потом позеленел, словно судорожно высматривал ближайшую урну, чтобы в нее блевануть. Хотелось сказать, что ему не о чем переживать – я не жду предложения руки и сердца только потому, что вынашиваю его ребенка. Казалось, это само собой разумеется, но, видимо, придется проговорить вслух, что на дворе давно не пятидесятые.

– Я знаю, что это Фостер, – шепчет Лейтон, пока мы плетемся позади мамы, которая как раз задушила Руби в непрошеных объятиях. – Конспиратор из тебя так себе.

– Ты даже не представляешь насколько.

Я так и не призналась Лейтон, хотя и обещала. В основном потому, что не хочу еще больше усложнять ее отношения с братом. Иногда даже жалею, что вообще не придержала эту новость при себе – теперь она постоянно донимает меня расспросами об отце.

К тому же Лейтон акушерка и чертовски наблюдательна, так что, разумеется, не могла не заметить, как Фостер чуть не грохнулся в обморок от паники, когда увидел меня на подиуме в подвенечном платье.

– Вот именно! Потому что ты ничего не рассказываешь.

Я собираю волю в кулак и натягиваю невозмутимую улыбку, пока мы приближаемся к двери вип-зала. Нужно морально подготовиться к паре часов жуткого дискомфорта, изображая, будто я не беременна от лучшего друга брата, и заодно стараясь вести себя максимально естественно с лучшей подругой, которая в курсе, что к чему. Но, прежде чем мы успеваем зайти, входная дверь «Пипер» распахивается, и внутрь вваливается Хейс в компании Фостера и троих детей. Фостер о чем-то болтает с Линкольном, Монро сидит у Хейса на руках, а Лейк выглядит так, словно предпочла бы лежать на ложе из гвоздей, нежели торчать в баре.

– О, они только пришли, – Лейтон мигом забывает о вип-зале и спешит навстречу Хейсу прямо посреди бара.

Монро обнимает Лейтон за шею, не отпуская Хейса, и какое-то время троица стоит в уютном семейном объятии. Понятия не имею, что Хейс шепчет Лейтон на ухо, но она заливается румянцем.

Мама подзывает Лейк к себе. Прощай, буфер безопасности.

Фостер с Линкольном направляются к нам. Мальчишка поднимает ладонь, чтобы я отбила ему «пять». Фостер же проходит мимо, не проронив ни слова, и скрывается в вип-зале. Наверное, так и нужно себя вести, чтобы никто ничего не заподозрил. И все же солгу, если скажу, что меня это не задело.

В конце концов я тоже захожу в зал, куда вскоре подтягивается и вся остальная компания. Каким-то немыслимым образом я снова оказываюсь рядом с Фостером. Он сидит, откинувшись на спинку стула, скрестив руки на груди и уставившись в телевизор. Не думала, что его так увлечет шоу, где участники пытаются выиграть соревнования, карабкаясь по скользким ступеням, но да ладно. Нам действительно проще игнорировать друг друга.

Входит Руби с шоколадным молоком для Линкольна и коктейлями «Ширли Темпл» для Монро и Лейк – их стандартный заказ. Она и правда свыклась с тем, что теперь тут зависают дети.

Она хлопает Фостера по плечу.

– Ты чего такой хмурый?

Хейс отрывает взгляд от экрана и переводит его на Руби.

– Я тоже заметил.

Замечательно. Они уже чуют неладное.

– Нормально все. Просто не выспался, – отзывается Фостер.

– Пожалуйста, избавь детские уши от подробностей своих постельных подвигов, – бросает Хейс.

Хочется засунуть два пальца в рот. До одури несправедливо, что он даже не догадывается: Фостер не спал всю ночь, пытаясь осознать, что станет отцом, и как это перевернет всю его жизнь.

Фостер бросает хмурый взгляд на моего брата.

– Вытащи мысли из помойки. Мне просто не спалось.

– Тебе чего принести? – Руби подходит ко мне.

Как назло, на экране начинается реклама, и все взгляды устремляются на меня.

– Эм-м... – обычно я беру бокал вина или хотя бы хард-зельцер, но сейчас об этом не может быть и речи. – Я буду... «Спрайт»?

Руби подозрительно щурится.

– Ты не будешь пить?

Спасибо, очень вовремя.

Я пожимаю плечами, пытаясь перевести все в шутку.

– Утром переборщила с кофе, до сих пор в животе урчит.

Фостер поворачивается, и взгляд мгновенно падает на мой живот. Я пинаю его под столом. Он тут же поднимает глаза и поспешно отворачивается к телевизору.

– Ой, надеюсь, ты случайно не выпила мой, – вклинивается Лейтон. – Ты же знаешь, сколько сахара я туда бухаю.

Лейтон, к победе.

– Сахар? Ты не пьешь кофе с сахаром.

Заткнись, Хейс.

Лейтон закатывает глаза.

– Пью, если берем его навынос.

Господи, какой стыд. Теперь Лейтон приходится убеждать любящего жениха, что в кофейнях у нее другие вкусовые предпочтения, нежели дома.

– С каких это пор? – Хейс, разумеется, не унимается, ведь никто не знает Лейтон так хорошо, как он.

– С тех пор, как случайно глотнула чужой на работе, и мне понравилось.

Брови Хейса ползут вверх.

– Чей это чужой?

– Представь себе, Хейс, она общается с людьми, которых ты не знаешь, – пытаюсь вытащить подругу из ямы, которую сама же и вырыла, но брат лишь сурово щурится.

– Этот «кто-то» мужского пола? – допытывается он.

– О, как там Элиас? Он все-таки поехал в Колумбию в тот велотур, о котором так мечтал? – мама приходит на выручку, сама того не ведая.

Спасибо, мам.

– А ты? – спрашивает Руби у Фостера, полностью игнорируя перепалку.

Он с неохотой отрывается от экрана.

– Я буду просто... воду.

– Воду? – удивляется Истон, заходя в зал. Следом появляется Деккер. – С каких это пор ты пьешь воду в баре?

– С тех пор, как мне этого захотелось, – Фостер снова утыкается в телевизор.

Истон с Деккером здороваются с детьми и обнимают мою маму.

– А где Дэйв? – интересуется Деккер.

Мама треплет его по щеке.

– Играет в гольф.

– Нам бы тоже не помешало, – Истон опускается на стул. – Руби, принесешь пива?

Деккер поднимает руку.

– Мне тоже. Спасибо, Руби.

Она уходит, и, слава богу, на этом фиаско с напитками заканчивается.

Пока парни обсуждают скользкую лестницу в телешоу и ту девчонку, что уже почти добралась до вершины, к горлу подкатывает дурнота. Раньше меня иногда слегка мутило, но полноценного утреннего токсикоза еще не было.

Шикарно, накаркала собственной же ложью. Карма решила преподать мне урок.

Я вскакиваю и направляюсь к двери.

– Ты куда? – спрашивает Хейс, и все оборачиваются в мою сторону.

На языке вертится едкая колкость, но взгляд цепляется за Монро.

– В туалет, – бормочу я.

– Все в порядке? Ты бледная, – мама тревожно приподнимается со стула.

– Мне тоже надо, – бубнит Фостер и пристраивается рядом. – Я за ней присмотрю, Дженнифер.

Что он творит? Только привлекает еще больше внимания. Я внутренне сжимаюсь, ожидая, что Хейс рявкнет: «Какого черта тут происходит?», но тут Монро просит его приготовить гуакамоле, потому что завтра Национальный день гуакамоле.

Монро, золотце ты мое.

Я выскакиваю в коридор, и Фостер плотно прикрывает дверь. Руби косится на меня от барной стойки, и я чувствую себя в точности как в тот день, когда впервые покурила травку и на паранойе убедила себя, что за окнами следят копы.

Я натягиваю дежурную улыбку, сворачиваю в коридорчик с туалетами и останавливаюсь возле мужского.

– Тебе нужно взять себя в руки, – шиплю я, – и заказать чертово пиво.

Он отшатывается.

– Уж извини, я еще даже не до конца переварил тот факт, что стану отцом, – так же шепотом огрызается он. – А потом захожу в свадебный салон и вижу тебя в подвенечном платье!

Я склоняю голову набок.

– Твой худший кошмар, да? Ну, можешь расслабиться, здоровяк. Я не жду, что ты рухнешь на одно колено только потому, что член выстрелил волшебной спермой, – он открывает рот, явно желая возразить, но я не даю вставить ни слова. – Если сейчас же не включишь привычного ворчливого мудака, они мигом поймут, что тут что-то нечисто.

– То, что я заделал тебе ребенка – последнее, о чем они вообще могут подумать, – он хмурится.

Я возмущенно отстраняюсь.

– Прости, что? Это почему же? Я недостаточно хороша, чтобы со мной переспать?

– Черт, Келли, нет. Я к тому, что, как лучший друг Хейса, должен был держать руки в карманах, а язык за зубами. А член в штанах уж тем более.

А целовался он классно. Суетливо, но классно.

Фостер тяжело вздыхает, стягивает бейсболку и тут же возвращает ее обратно.

– Чувствую себя куском дерьма. Лейтон знает, что это я?

– Подозревает, но я ничего не говорила.

Он сжимает губы в тонкую линию.

– Ведет себя так, будто точно знает. Слушай, может, не будем тянуть кота за хвост? Пойдем и все выложим твоему брату.

Я одариваю его взглядом «ты совсем с катушек слетел?».

– Эм-м... нет. В этом зале сидит моя мама. Я все понимаю. Правда. Сама ненавижу ему врать. Только об этом и думаю, когда он рядом. И бедная Лейтон. Но мы же договорились подождать до визита к врачу.

Он со свистом втягивает воздух и кивает.

– Верно. А вдруг... вдруг тесты ошибаются?

Я не стала объяснять Фостеру, что если бы он удосужился прочитать инструкцию на упаковке от теста, то понял бы, что они вряд ли могут врать все разом. Но и сама понимаю: прежде чем трубить во всеуслышание и разносить мир в щепки, нужно сходить к гинекологу и услышать вердикт специалиста. Я понятия не имею, как брат отреагирует на эту новость.

– Как бы то ни было, ты сейчас возвращаешься и заказываешь пиво, – я тычу большим пальцем в сторону вип-зала.

– Не могу.

– Это еще почему? Прости, это в твоем теле сейчас растет новый человек?

Он пожимает плечами.

– Не в моем, а в твоем.

– И что это значит?

Фостер смотрит на меня с таким мученическим видом, словно предпочел бы жевать битое стекло, чем озвучить свои мысли.

– Фостер, чего я не понимаю?

Он мнется с ноги на ногу, снова поправляя козырек кепки.

– Я толком не могу помочь тебе все это вынести, поэтому... ну, решил, что если тебе нельзя пить, то и я не буду.

Я невольно смеюсь, но, заметив мелькнувшую в его глазах обиду, тут же чувствую себя бездушной стервой.

Кладу ладонь ему на предплечье. Какое же оно мускулистое. Интересно, каково это – чувствовать, как его пальцы проникают в меня снова и снова...

Какого дьявола?

Я часто моргаю и трясу головой, отгоняя непрошеные мысли.

– Прости. Это безумно мило с твоей стороны, но совершенно не обязательно.

Он упрямо сводит брови на переносице.

– Я все решил.

В тоне звучит железобетонная непреклонность. Хочется поспорить, заявить, что он ничем не обязан, но сильно сомневаюсь, что смогу его переубедить.

– Ладно, но тогда придется снова начать отпускать саркастичные оскорбления в адрес окружающих.

На его лице расплывается дерзкая ухмылка, и мое либидо мгновенно заводится, как двигатель гоночного болида.

– Хочешь сказать, тебе нравится, когда я веду себя как мудак? – он слегка подается вперед, блокируя меня у стены.

Как бы хотелось сократить те жалкие миллиметры, что нас разделяют, и впиться в его губы.

– Хочу сказать, чтобы ты был собой.

– Ты, кстати, была очень красивой, – хрипло шепчет он. – В том платье.

Щеки обдает жаром. Хоть его грубая, брутальная манера поведения меня и заводит, от таких неожиданных комплиментов внутри все плавится на медленном огне – включая либидо.

– Спасибо. Но я серьезно: мне не нужны драматичные жесты солидарности. Мы будем вместе воспитывать малыша, но и только.

Он кивает, но взгляд по-прежнему прикован к моему лицу.

Разве тот факт, что внутри растет ребенок, не должен был погасить искру между нами? А на деле это лишь подливает бензина в бушующий костер. У нас есть куда более важные проблемы.

– Келли?

Обожаю, как мое имя звучит на его губах.

– Фостер?

– Вы что тут делаете? – от голоса Хейса мы оба вздрагиваем и резко оборачиваемся. Брат стоит в дальнем конце узкого коридора.

Я поспешно сгибаюсь пополам и начинаю кашлять, делая вид, что подавилась.

– У нее голова закружилась, я просто помог устоять на ногах, – ложь слетает с губ Фостера быстрее любого фастбола. Настолько гладко, что становится даже жутковато.

– Закружилась? – Хейс сокращает дистанцию, на лице читается тревога. – От переизбытка сахара в коктейле? – и все же сквозь беспокойство в его голосе пробиваются явные нотки недоверия и подозрения.

Не уверена, что мы дурим его так же ловко, как кажется.

Я выпрямляюсь и прикрываю рот ладонью.

– Пойду умоюсь холодной водой, а то мне дурно.

– Я пришлю к тебе маму или Лейтон, – бросает он.

Я оставляю Фостера отдуваться на случай, если у брата возникнут еще вопросы. Хейс не купился на этот спектакль, и, если мы не будем осторожнее, он докопается до правды раньше, чем сами все расскажем.