Текст книги "Темная лошадка (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 26 страниц)

Какое-то мгновение он молча смотрит на меня. Сердце грохочет в ушах. Я вся сжимаюсь, ожидая, что он оскорбится. Смутится. Разозлится. Что отшутится в духе «с тобой что-то не так». Или, что еще хуже, просто отстранится.

– Я не хотела, – слова сбивчиво слетают с губ, и я крепко зажмуриваюсь. – Симулировать, я имею в виду. Просто... ты был уже так близко, я чувствовала, что ты на грани, а мозг никак не хотел отключаться...

Он касается моей щеки, одним нежным жестом останавливая паническую спираль.

– Эй, посмотри на меня.

Я открываю глаза и не вижу на его лице ничего из того, что ожидала. Скорее, читается лишь забота.

– Твой оргазм нужен не мне. Он нужен тебе.

Я издаю надломленный смешок.

– Но...

Его губы трогает легкая улыбка, без капли привычного самодовольства.

– Мое эго только что получило второй удар. Но ничего страшного. Я выживу.

Я сглатываю.

– Ты не злишься?

– Злюсь? – он хмурится, будто в моем вопросе нет никакого смысла. Затем опускает взгляд. – Я бы никогда не разозлился. Просто чувствую себя хреновым партнером, – он делает паузу и добавляет, – и меня расстраивает, что тебе пришлось симулировать.

– Извини, – шепчу я. – Кажется, для меня это уже вошло в привычку.

Было бы стыдно признаться, сколько раз я оставалась неудовлетворенной с партнерами и просто мирилась с этим.

Он качает головой.

– Не извиняйся.

А затем нежно и медленно меня целует. Отстранившись, прижимается своим лбом к моему.

– Скажи, что тебе нужно.

Я судорожно втягиваю воздух. По правде говоря, даже не знаю, как на это ответить. Не могу избавиться от ощущения, что требую слишком многого.

Поэтому произношу единственное, что могу:

– Нужно как-то отключить голову. Но я не уверена, что когда-нибудь получится.

Большой палец поглаживает мою щеку.

– Обойдемся без сложностей. Ты чувствуешь. Я слушаю.

– И мне нужно, чтобы это не превращалось в проблему, – добавляю я. – Чтобы не было... никакого табло со счетом.

Его взгляд теплеет.

– Никакого табло нет.

Я шумно выдыхаю, даже не осознавая, что все это время задерживала дыхание.

Фостер целует меня в лоб.

– А я совершенно не против стараться до тех пор, пока ты не кончишь. Практика ведет к совершенству.

От его порочной улыбочки живот делает радостный кульбит. Я закрываю глаза, и впервые за сегодняшний вечер напряжение окончательно отступает.

И вовсе не потому, что тело удовлетворено. А потому, что сердце начинает испытывать к нему чувства, которых, наверное, испытывать не должно.

Глава 36

Фостер

Большим неудачником я себя еще никогда не чувствовал, но ни за что не стану перетягивать одеяло или заставлять Келли чувствовать вину за то, что она не достигла оргазма.

Келли лежит на кровати, обнаженная, волосы рассыпались по подушке, а щеки по-прежнему полыхают от смущения после признания. Я хочу все сделать правильно. Нужно помочь ей дойти до конца, а для этого, судя по всему, придется посодействовать в том, чтобы Келли расслабилась и доверилась мне настолько, чтобы просто отпустить себя.

И вот, пока она лежит рядом, я медленно провожу пальцем по позвоночнику. Мы сейчас гораздо ближе, чем следовало бы, но все мысли только о том, как все исправить.

– Скажи, как доставить тебе наибольшее удовольствие.

Бесит сама мысль о том, что ей приходилось притворяться. Бесит, что Келли считала мое эго важнее собственного удовольствия. Будто я какое-то подобие вечно твердящего «побеждай любыми возможными способами» отца.

Поэтому сбавляю темп. Хотя все тело уже горит и требует второго раунда.

Сначала легонько провожу костяшками пальцев по щеке, давая время решить, хочет ли Келли, чтобы я оставался рядом. Хочет ли попробовать еще раз. Ресницы вздрагивают; она прижимается лицом к ладони и кивает.

Я наклоняюсь и мягко целую ее. Затем дразню кончиком языка линию губ, прежде чем поцеловать глубже. Ладони находят плечи и скользят выше, к спине.

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Наставляй меня. Дай урок секса. Пусть все будет так, как хочешь ты.

На мгновение она замирает. Не думаю, что это страх – скорее, груз ответственности. Сколько раз Келли подавляла желание просто потому, что промолчать казалось проще?

Я не убираю руку от лица, давая понять, что не тороплюсь.

– Можешь не спешить. Я никуда не уйду.

Я вижу, как она сглатывает.

– Хорошо.

Я целую Келли снова, еще медленнее, стараясь, чтобы желание в ней разгорелось с новой силой. Она расслабляется, глубже погружаясь в матрас. Я хочу, чтобы она знала: я ничего не требую. Со мной может не спеша искать именно то, что ей нужно.

Губы скользят по челюсти. По шее. К той самой точке под ухом, которая заставила ее судорожно вздохнуть в прошлый раз. Никогда прежде я не целовал женщину так много, но буквально пристрастился к нежной коже и тонкому аромату.

Тело слегка напрягается – я понимаю, она снова начала думать и тревожиться, но продолжаю путь.

– Ты такая красивая, – выдыхаю я, прижимаясь к коже.

– Фостер... – ее пальцы вплетаются в мои волосы, когда губами захватываю сосок.

Навряд ли я когда-нибудь смогу пресытиться этим чувством.

– Скажи, если или когда захочешь остановиться. В остальном – никаких извинений, я не намерен прекращать.

Она выдыхает, и плечи слегка опускаются.

Я приподнимаюсь и прижимаюсь лбом к ее.

– Все в порядке?

– Да.

Я целую ее и отстраняюсь.

– Я не тороплюсь.

Слова звучат грубее, чем я рассчитывал, – слишком уж много в них правды.

Келли всматривается в мое лицо, словно ища подвох. Ненавижу каждого мужчину, что встречался ей раньше. Черт, да я и сам в этом плане оказался немногим лучше – до встречи с ней, по крайней мере.

Я спускаюсь ниже, вновь покрывая поцелуями горло; ладонь скользит вниз по боку. Кожа под рукой буквально горит.

– Скажи, – прошу снова, уже тише.

Келли зажмуривается, и на мгновение кажется, что она пойдет на попятную. Но вместо этого делает прерывистый вдох и снова открывает глаза.

– Мне нужно, чтобы ты...

Я жду. Не стану заполнять за нее тишину.

Румянец на щеках становится гуще.

– Я хочу, чтобы ты... ласкал меня губами.

Сказанное повисает между нами.

Тело отзывается мгновенно. Внизу живота все туго стягивается. Вспышка желания пополам с паникой. Если облажаюсь, она больше никогда не попросит об этом ни меня, ни кого-то другого.

Буду честен: я редко делал это женщинам. Для меня это куда интимнее, чем просто секс, но здесь и сейчас все кажется правильным. Не то чтобы я не грезил о том, какая Келли на вкус, гладко ли выбрита или оставила аккуратную дорожку. Та ночь в клубе не позволила рассмотреть ее по-настоящему. Не так, как хотелось. Келли просит о чем-то, что требует безграничного доверия, и это заставляет уважать ее еще сильнее.

– Хорошо, – я припадаю к соску и ласкаю его языком.

Ее глаза чуть расширяются.

– Хорошо? – переспрашивает она севшим голосом.

Я киваю, не сводя с нее глаз и переключаясь на другой сосок.

– Да. Ты ведь этого хочешь?

Келли робко, но решительно кивает.

– Да.

Я тянусь к лицу и провожу большим пальцем по щеке.

– Значит, так и будет.

Ее дыхание перехватывает, и это бьет прямо в сердце. Уязвимость... То, как она заявляет о желаниях и просит их исполнить. Это достойно восхищения, впрочем, иного я и не ожидал.

Я подаюсь вверх и снова целую ее – медленно, глубоко, – а затем отстраняюсь ровно настолько, чтобы иметь возможность говорить.

– Скажи, если захочешь чего-то другого. Со мной тебе не нужно притворяться. Никогда.

В глазах стоит лихорадочный блеск, и это сбивает с толку. Келли часто моргает, будто из последних сил пытаясь сохранить самообладание и не выдать чувств. Мы планировали просто страстный секс, но занесло в такие глубины, о которых я и не помышлял. Да что там, я и представить не мог, что окажусь в подобном моменте хоть с какой-то женщиной.

– Я не стану притворяться, – шепчет она.

– Вот и хорошо, – целую ее в лоб, и поцелуй звучит как клятва.

Я спускаюсь ниже, не убирая рук, – надеюсь, что касания послужат ей якорем. Ловлю каждое мимолетное выражение лица, боясь пропустить малейший намек на то, что ей не в радость, или заметить, что Келли снова уходит в себя. Ее пальцы зарываются в волосы – поначалу робко, но затем увереннее, словно ища опору.

Раздвинув бедра плечами, обхватываю ягодицы руками и притягиваю ее к себе, прижимаясь губами к самой нежной плоти. Вдыхаю аромат и дразняще провожу кончиком языка по клитору.

– Хорошо... – выдыхает она едва слышно.

– Поговори со мной. Вот так? – провожу языком по самому ее естеству – чувствую вкус и, чего уж там, собственный. И пусть я жду времени, когда смогу ощущать лишь ее чистый вкус, то, как мы сейчас смешиваемся, заставляет член твердеть еще сильнее.

Она сильнее сжимает пальцы.

– Медленнее.

Я сглатываю; в груди щемит от ее искренности.

Я полностью сосредоточен на ней, на том, что Келли говорит, на том, как меняется ее дыхание при каждом движении. Не тороплюсь. Главное сейчас – сохранять ясность рассудка и не раствориться окончательно, чтобы не сбиться с курса. По крайней мере, пока она не расслабится.

Рука Келли в волосах подрагивает, но затем замирает. Другой рукой она нащупывает ладонь, переплетает наши пальцы и крепко сжимает.

Во мне что-то меняется. В груди поселяется тягучая тяжесть.

Я поднимаю взгляд: она смотрит на меня широко распахнутыми, влажными глазами, будто не веря, что я все еще здесь, с ней.

– Фостер... – шепчет она так, словно не уверена, вправе ли сейчас называть меня по имени.

– Я с тобой.

Ее дыхание становится прерывистым. Келли ведет бедрами и издает тихий звук, прошибающий меня насквозь. Затем зажмуривается и резко качает головой.

– Нет, нет, я не могу... – она с трудом сглатывает. – Все без толку.

Я тут же останавливаюсь. Было бы проще выйти на поле при полной загрузке баз в самом низу девятого иннинга в седьмом матче серии, чем видеть, как она закрывается.

– Эй, – говорю я. – Посмотри на меня.

Келли распахивает глаза.

– Ты идеальна. Мы никуда не спешим. Я готов вылизывать тебя хоть всю ночь напролет.

На ее губах мелькает подобие улыбки, но тут же сменяется дрожью.

– Ненавижу, что это так тяжело дается.

– А я нет, – честно отвечаю. – Ненавижу скорее саму мысль о том, что кто-то заставил тебя поверить, будто все должно быть просто или что с тобой что-то не так.

Келли судорожно выдыхает.

– Просто... продолжай.

– Придется подчиниться, – подмигиваю и расплываюсь в улыбке.

Она смеется, а я припадаю губами к клитору, лаская языком твердый бугорок. Келли вцепляется в волосы – не тянет, просто держится, словно ища опору. Я завожу руку ей между ног и обвожу кончиком пальца самый вход.

– Да, боже, как хорошо, – она издает звук, по которому понимаю: мы на верном пути. – Введи его.

Я повинуюсь.

– Не отрывайся от клитора. Только слегка надавливай.

Я легко скольжу языком по набухшей плоти.

– Добавь еще палец.

Я следую указаниям, и Келли начинает ерзать, выгибаясь на постели. Если сейчас ее упущу, клянусь богом, собственноручно себя кастрирую.

– Изогни их. Вверх... глубже... – она отпускает голову и сжимает в кулаках одеяло.

Чем ближе Келли к разрядке, тем сильнее твердеет член.

– Вот так. Соси.

Я – лишь покорный слуга, готовый исполнить любую ее прихоть.

– Сейчас... черт, как же хорошо. Твой язык... пальцы... Боже, Фостер...

Руки вновь зарываются в волосы, она прижимает меня к себе, вовсю двигая бедрами и используя тело ради собственного удовольствия.

Ничего сексуальнее я в жизни не видел.

Наконец кульминация наступает. Если это имитация, Келли пора вручать «Оскар». То, как меняется лицо, как мертвой хваткой впиваются пальцы, как она шепчет мое имя – будто я самое дорогое, что есть у нее в мире. Каким же кретином я оказался, когда решил, что тем вечером она кончила.

Я пережидаю эти волны вместе с ней, пока Келли не отпускает волосы и не замирает на простынях, пытаясь отдышаться.

Когда поднимаюсь, взгляд у Келли затуманен, губы приоткрыты, на щеках горит румянец. Она чертовски сексуальна, прекрасна, и во мне словно что-то отмыкается от осознания, что к нынешнему состоянию причастен я.

Я провожу большим пальцем по нижней губе.

– Ты даже не представляешь, насколько это было сексуально.

Келли издает короткий, прерывистый смешок.

– Что ж. Поздравляю. Ты справился.

Я улыбаюсь, и улыбка совсем не похожа на ту самоуверенную ухмылку, к которой привык. Она мягче. Такая больше подошла бы Деккеру, а не мне.

– Мы справились.

– Спасибо, Фостер. За то, что не пожалел времени.

Я смотрю на стену над ее головой и пытаюсь унять бешено колотящееся сердце. Ведь в этом и заключался весь смысл, верно? Чтобы она поняла, что достойна внимания.

– Нужно было доказать, на что способен, – произношу я. Хочется признаться, какие чувства пробудил во мне этот вечер, но мы не пара. Мы – будущие родители, которым, по всей видимости, иногда полагаются уроки секса.

Келли расслабленно прижимается ко мне, и на мгновение накрывает паническое желание отстраниться, но я лишь целую ее в макушку.

Понятия не имею, как теперь вернуться к тому, что было раньше. Кажется, это уже невозможно.

Глава 37

Фостер

Мы переодеваемся перед игрой. Я должен валиться с ног от усталости после прошлой ночи. И вовсе не от того, чем мы занимались с Келли, а из-за того, что потом полночи лежал без сна, прокручивая все в голове.

В конце концов она встала и ушла из спальни под предлогом того, что не может спать в одной постели с кем-то еще. Но бьюсь об заклад, она так же гоняет мысли.

Прошлой ночью был не просто секс. По крайней мере, ничего подобного я раньше не испытывал. А то, как она доверилась, признавшись, что ей нужно... Но, даже после этого, вопросов осталось куда больше, чем ответов.

– Эй, Жнец, есть вопрос, – кричит Истон от своего шкафчика.

Все шкафчики находятся в одном ряду. С краю Хейс, потом я, Деккер, а за ним Истон. Не знаю, кому пришла в голову гениальная мысль поселить меня рядом с Деккером, но мы как-то справляемся.

– Лучше не спрашивай, – осаживает его Деккер.

Держу пари, они уже втихаря перетерли детали того, как и когда Келли залетела, так что нетрудно догадаться, о чем пойдет речь. Я знал, что разговор неизбежен.

– В данном случае я, пожалуй, солидарен. Давайте не забывать, что речь о моей сестре, – Хейс застегивает защиту на груди.

– Да ладно. Нам же всем интересно. Либо они мутили у меня за спиной, либо это и вовсе произошло прямо под носом, – Истон застегивает цепочку на шее.

Я красноречиво смотрю на Истона.

– Давай проясним одну вещь. Это ты пытался с ней замутить, но так и не преуспел.

Это правда. Мы с Истоном устроили негласное соревнование, кто первым затащит Келли в постель. Я ввязался чисто из азарта, но вообще-то не планировал доводить дело до конца. К тому же был уверен, что Келли ни один из нас не нужен, а уж тем более я – по крайней мере, до той самой ночи. Обычные пацанские понты.

– Просто скажи, когда это было, – не унимается Истон. – И для протокола: ты с ней тоже не мутил. Это была ошибка на одну ночь.

– Ошибка? – Хейс бросает на меня быстрый взгляд.

Я качаю головой. Это не было ошибкой. Может, поначалу по дурости так и думал, но теперь... Черт, я даже сам не могу переварить произошедшее с Келли. Раньше у меня в жизни не возникало желания проводить с женщиной каждую свободную минуту.

– Хорош воду мутить, – обрывает его Деккер, завязывая шнурки на бутсах.

– Обычно это по моей части, но сейчас все иначе. Исключительно неподдельное любопытство, – Истон встает и поворачивается к нам, уперев руки в бока.

Смотрю на Хейса и четко понимаю две вещи. Во-первых, Истон просто так не отстанет. Во-вторых, Хейсу нахрен не сдались подробности того, как я трахнул его младшую сестренку.

Я уже открываю рот, но Истон поспешно поднимает руку.

– Погоди. Я хочу сам угадать.

– Серьезно? – мы с Деккером переглядываемся, и впервые за целую вечность этот взгляд означает: мы на одной волне.

Но тут же отводим глаза.

– Так-с, посмотрим... На каком она месяце? – Истон пялится в потолок, будто решая сложнейшее уравнение.

– Мне не нравится эта игра, – Хейс достает из шкафчика телефон и начинает кому-то строчить – скорее всего, Лейтон.

Хотелось бы и мне иметь возможность написать Келли в любой момент.

– Четырнадцатая неделя.

Брови Деккера ползут вверх – видимо, удивлен, что я вообще в курсе.

– Это и мой ребенок тоже, мудак.

Он поднимает руки в примирительном жесте.

– Видишь, Зверюга... Охренительно плохая идея, – Хейс испепеляет Истона взглядом.

– Это было в тот день, когда мы ходили в «Линкольн-парк»? На ваш с Деккером день рождения? Да! – Истон торжествующе тычет в меня пальцем. – Точно. Ты тогда был ворчливее обычного, типа стареешь, вот и искал утешения.

– Полегче на поворотах, – предупреждает Хейс. – Звучит так, будто он просто воспользовался моей сестрой.

– Не хочу расстраивать, Карлайл, но это был секс на одну ночь. Они друг другом воспользовались.

Хейс сверлит Истона тяжелым взглядом.

– Так это было на твой день рождения? – повторяет вопрос Истон.

Вместо ответа достаю телефон и утыкаюсь в экран, всем видом показывая, что не собираюсь поддерживать разговор.

– Забей, Ист, – говорит Деккер. – Это их личное дело.

Спасибо, братец. Хотя вслух этого никогда не скажу.

– Ладно, – выдыхает Истон, и я поднимаю глаза, не веря, что он так легко сдался. – Видимо, тайна останется нераскрытой... – и вдруг его лицо озаряется, он снова тычет в меня пальцем. – «Сапфир»!

Я сдавленно стону.

Деккер бросает на меня короткий взгляд – словно все понял.

– У тебя с математикой совсем туго, Зверюга? Она бы к тому моменту уже была беременна, – Хейс качает головой. – У нее четырнадцатая неделя. А в «Сапфире» мы были сразу после начала сезона.

Вот и ответ: Хейс тоже об этом думал. Возможно, стоит рассказать, но захочет ли он знать правду? Его ведь в тот вечер даже с нами не было.

– Я не про тот вечер, – Истон закатывает глаза. – А про ту ночь, когда ты, подкаблучник хренов, не смог пойти с нами.

– Нам не по пятнадцать. Можешь называть меня подкаблучником сколько влезет. У меня есть обязательства. Ты просто бесишься, потому что я предпочел провести вечер с Лейтон, а не с твоей унылой задницей? – Хейс изображает плаксивую интонацию.

– Так это было тогда, да? – Истон скрещивает руки на груди и не сводит с меня глаз. – Вы тогда весь вечер друг другу глотки грызли, я помню.

– Что как бы намекает на то, что в тот вечер ничего не было, – Деккер смотрит на меня тем самым взглядом, которым обменивались в детстве, когда нас ловили на горячем, а мама устраивала допрос. Мол, «ты не сдашь меня, а я – тебя».

Брат что-то видел в ту ночь?

– Да ни хера подобного. Жнец просто тащится, когда ему дают отпор. И как я сразу не допер! Я-то пытался быть с Келли милым и обходительным, а чтобы забраться к ней в трусики, надо было просто начать указывать, – Истон ухмыляется как гений, раскрывший преступление века.

– Предупреждение номер один, Зверюга. Ты переходишь границы, – Хейс даже не отрывается от телефона.

– Сорян, чувак. Тут я реально палку перегнул. Но ведь правда, вас обоих именно это и заводит. Секс из ненависти и все такое, – Истон продолжает болтать, хотя давно пора бы заткнуться.

– Предупреждение номер два. Посмотришь, что будет в следующий раз, – в голосе Хейса проскальзывают ледяные нотки.

– Ладно-ладно, сдаюсь. Поболтаем с тобой позже, Жнец, – он подмигивает.

А у меня в голове крутится только одно: во вчерашней ночи не было ни капли ненависти. Даже близко.

Но Истон в чем-то прав. Да, ее дерзость меня заводила, но вчера окончательно добила именно уязвимость.

Я встаю и сую телефон в карман.

– Пойду в буллпен.

– Я с тобой, – Хейс присоединяется ко мне.

– Да ладно! Мы же друзья. Ну дайте хоть намек! – кричит Истон вслед.

– Забей, чувак, – бросает Деккер.

По пути в буллпен Хейс спрашивает:

– Так это произошло в ту ночь? Когда меня не было?

Я кошусь на него. Как же паршиво, когда не можешь откровенно поговорить с лучшим другом. Мне бы сейчас не помешал его совет после вчерашнего. Будь это любая другая женщина, я бы уже давно зажал Хейса в углу и все рассказал. С другой стороны, ни одна другая женщина не вызывала у меня желания обсуждать чувства.

Я перевожу на него взгляд.

– Ты реально хочешь это знать?

– Без подробностей. Просто – когда? Я все еще перевариваю информацию.

– Истон прав. В ту ночь мы пошли в «Сапфир». Много спорили, а потом как-то все переросло в...

Умолчиваю о том, как мы зажимались по пути в туалет. Как я защелкнул замок, нагнул ее над раковиной и трахнул. И Хейсу совершенно ни к чему знать, что потом Келли одернула платье и молча ушла, даже не обернувшись.

Он кивает.

– Пусть Зверюга и дальше ломает голову. Его это жутко бесит.

Я усмехаюсь.

– Я вообще никому не планировал рассказывать.

– И то, чем вы там занимаетесь в квартире, тоже можешь держать при себе.

Я замираю на месте, а он невозмутимо шагает дальше. Хейс никак не может знать про вчерашнюю ночь. Да и не захотел бы. Некоторые вещи должны остаться только между мной и Келли, чтобы сами во всем разобрались.

Кажется, я уже разобрался, чего хочу. Жаль только, что этого не получить.