Текст книги "Темная лошадка (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 26 страниц)

Глава 26

Фостер

Медсестра мельком глядит на журнал в моих руках.

– Доктор Амато уже заканчивает. Провожу вас в кабинет, чтобы были наготове, когда она освободится.

– Отлично, – Келли передает мне сумочку и встает на весы в коридоре.

Голова идет кругом. Оказаться бы сейчас с Келли наедине. На самом деле до смерти хочется соблазнить ее, чтобы доказать: я способен довести женщину до оргазма. Среди многих женщин она – досадное исключение, а не правило. А может, с кем-то меня путает? Был у нее оргазм. Я уверен.

Медсестра проводит нас в кабинет; они с Келли вовсю обсуждают погоду – мол, нет ничего лучше весны в Чикаго, разве что Рождество. Я лишь невнятно поддакиваю, а Келли то и дело бросает на меня многозначительные взгляды в духе «соберись уже, тряпка».

Наконец медсестра оставляет нас одних, вручив Келли чертову накидку.

– Время отвернуться, – Келли спрыгивает с кушетки.

Я послушно отворачиваюсь.

– Ты ведь шутишь, да? Решила окончательно довести меня до белого каления?

Она фыркает.

– Мы все еще об этой статье?

Я уже порывался обернуться, но вовремя вспоминаю: Келли полуголая.

– Да, все еще обсуждаем тот факт, что ты не кончила, когда мы трахались.

– Грубо звучит. Мы вообще-то ребенка ждем, если ты забыл.

Я закатываю глаза, хоть она этого и не видит.

– Келли, мы занимались сексом в туалете ночного клуба. Мы именно что трахались.

– Я лишь к тому, что ребенку об этом знать не обязательно.

– Да не собираюсь я рассказывать... – я мотаю головой. – Серьезно, что ли, не кончила? – в голосе проскальзывают почти жалобные нотки отчаявшегося человека.

– Ой, как ты расстроился. Ладно, можешь поворачиваться.

Я поворачиваюсь, и все мысли мигом вылетают из головы: на коленях у Келли дурацкая бумажная пеленка, одежду она не положила на стул, а протягивает мне.

– Положишь на стул, пожалуйста?

Я забираю вещи и аккуратно их складываю.

– Колись.

Она вся как-то ежится, будто пытаясь утечь сквозь пальцы.

– Не хочу я. Это неважно.

– Нет, важно, – отрезаю я.

– Да пустяки. Ты не единственный мужчина, с кем я не дошла до финиша. Таких хватало... В смысле, не то, чтобы их было прямо много. Это я преувеличила...

– Мне плевать, со сколькими парнями ты спала, Келли. Но не плевать на то, обеспечил ли гребаный оргазм.

Она поднимает голову.

– Ладно. Нет.

Келли вываливает это как что-то само собой разумеющееся. Будто и правда ерунда.

– Черт, – я раздосадованно морщусь и сжимаю затылок.

Складывается ощущение, будто я просто ее поимел, чтобы разрядиться. Неужели Келли все время об этом думала? Я свое, в отличие от нее, получил. И если это не признак того, что я эгоистичный ублюдок, то уж и не знаю, что им станет. Ничем не лучше собственного папаши...

– Справедливости ради, мы торопились.

Обычно у меня с женщинами все и происходит на скорую руку. Я не из тех, кто привык смаковать момент... О дьявол. Я снова хватаюсь за журнал и – надо же – натыкаюсь на очередную цифру статистики, бьющую наотмашь по больному.

Восемьдесят один процент женщин достигает оргазма при мастурбации.

Вот оно, черным по белому, специально для таких «героев», не способных довести женщину до пика. Мы им, выходит, и даром не сдались.

– Ты и впрямь не на шутку завелся, Фостер. Слушай, ты просто заботился о своем удовольствии. Это нормально.

И снова в голове набатом бьет: «эгоистичный ублюдок».

Я произношу ее имя подчеркнуто спокойно, хотя внутри все клокочет.

– Нет, совсем не нормально, что я не довел тебя до оргазма.

Неужели Келли привыкла раз за разом разочаровываться в мужчинах? Может, поэтому и выстроила вокруг себя глухие стены? Неужели дошло до того, что в постели она даже не рассчитывает на результат?

Келли закатывает глаза.

– Ведешь себя как типичный «альфач», будто я в порошок сотру твою репутацию. Давай так: это будет наш маленький секрет. Я никому не скажу, но...

Я глубоко вдыхаю.

– Что «но»?

– Просто... я, скорее всего, не единственная, – она неопределенно пожимает плечами.

У меня отваливается челюсть, а из легких будто выкачали воздух. Словно со всей дури заехали по яйцам.

– То есть ты всерьез полагаешь, будто где-то в сети есть форум «Фостер Дэвис – полный ноль в постели», где бывшие смакуют, какой я паршивый любовник?

Она смеется.

– Кто-то тут явно о себе слишком высокого мнения, – Келли шевелится, и в пустой комнате отчетливо слышится шорох смятой простыни. – Нет никакого форума. По крайней мере, я его не искала.

Я встаю прямо перед ней, вынуждая смотреть мне в глаза.

– Значит, все прошло паршиво? Ты просто ждала, когда я наконец закончу?

Келли качает головой, и – будь проклята эта улыбка – до чего же она милая. Жаль, что я слишком злюсь на самого себя, чтобы оценить ее по достоинству.

– Так, остынь, – улыбка гаснет, словно она читает мои мысли. – Между нами ведь летели искры? Когда только-только перестали ругаться и ты прижал меня к стене. Было по-настоящему горячо. Но потом, когда переместились в туалет...

Я низко опускаю голову и, сжав пальцами переносицу, шумно выдыхаю.

– Ты отлично целуешься, – произносит она, будто пытаясь подсластить пилюлю. – И уверена, будь у нас побольше времени... Ты просто слишком спешил.

Я зажмуриваюсь до боли.

– Даже не представляешь, как сильно хочется повалить тебя на кровать и довести до оргазма.

– Что ж, этому не бывать.

– Я задолжал тебе оргазм.

Келли смеется, и так громко, что снаружи наверняка слышно каждое слово.

– Ничего ты мне не должен.

Я подаюсь к ней, упираясь ладонями в матрас по обе стороны от бедер, тонкая простыня шуршит под руками.

– Келли, ты меня просто уничтожила.

– Прости, – она выглядит искренне расстроенной и касается ладонями моих щек. – Это не такая уж большая проблема.

– Пожалуйста, хватит повторять.

Она склоняет голову набок, и мы замираем, глядя друг другу в глаза.

– Ты что, просишь дать шанс реабилитироваться? У нас ведь платонические отношения, мы просто друзья. Без обязательств и сложностей, помнишь?

Я отрицательно качаю головой.

– Сейчас мне на это глубоко плевать.

– Вспомнишь сразу, как только кончишь.

– После того как кончишь ты.

Она усмехается.

– Ладно, иди присядь. Обсудим после визита врача.

Опять Келли возводит стены. Хотя после вчерашней ночи мы оба понимаем: все и так держится на честном слове, на тонкой, истертой ниточке.

– Одна ночь. Без обязательств. Один повтор.

Глаза Келли расширяются, и она судорожно вдыхает воздух. Но не отказывается.

– Фостер... – даже в голосе не слышится отказа.

– Только скажи.

– И все ради того, чтобы ты мог что-то доказать?

– Да.

Врать бессмысленно. Дело не только в желании доказать, что я способен довести ее до пика. Хочется показать: не всякий мужик – эгоистичный ублюдок, готовый ее разочаровать. Келли стоит и времени, и внимания.

– Я...

Раздается стук, и дверь распахивается.

– Простите, ребята, – в палату заходит доктор Амато и тут же осекается. – Ой, мне лучше зайти попозже..?

– Нет, мы просто разговариваем, – Келли слегка толкает меня в грудь.

Я выпрямляюсь и отхожу к стулу. Скорее всего, она никогда не примет мое предложение. Я и сам не до конца понимаю, какого черта это так задевает, но мысль о том, что Келли навсегда запомнит меня посредственным любовником, не дает покоя.

В жизни бывали ошибки и пострашнее, чем перспектива переспать с Келли Карлайл во второй раз.

Глава 27

Келли

Я лежу в кровати, положив руку на живот, и чувствую огромное облегчение: доктор Амато подтвердила, что беременность протекает отлично. Не то чтобы я подозревала какие-то проблемы, но однажды поздно вечером, пока Фостер был на выезде, сдуру начиталась ответов на «Реддите». Там советовали не радоваться раньше времени – мол, до двенадцатой недели может случиться всякое.

И теперь, когда тревога за малыша отступила, на первый план вылезла маниакальная одержимость Фостера тем, что я не испытала оргазм, и настойчивые предложения устроить «работу над ошибками».

Это просто смешно. В смысле, мы вообще-то занимаемся благородным делом – ведем себя как ответственные взрослые ради будущего ребенка. Нам нельзя спать вместе, но, если честно... я бы с радостью послала всю эту взрослость к черту и позволила себе немного безрассудства.

Я безумно благодарна организму за то, как протекает беременность. Легкая тошнота, мучившая меня поначалу, прошла. И с того самого вечера, когда Фостер приготовил мне ужин, только и думаю о том, каково это – опуститься перед ним на колени, положить руки на бедра и медленно стянуть серые треники, наблюдая, как его взгляд становится диким. Ради меня. Довести такого мужчину, как он, до грани потери контроля – все равно что получить золотую медаль.

На моем надгробии напишут: «Келли Карлайл – дочь, сестра, мать. Та самая женщина, из-за которой Фостер Дэвис расколол кварцевую столешницу, когда она сделала ему минет».

Уф.

Я переворачиваюсь на другой бок, пытаясь устроиться поудобнее, но в голове крутятся картинки того, как Фостер никуда не торопится, выкладываясь по полной, лишь бы убедиться, что я кончу не один раз. Трудно не фантазировать о том, на что способны эти большие руки и длинные пальцы. Как бы это ощущалось, если бы он...

Квартиру пронзает пронзительный вой сигнализации. Я сажусь в кровати, озираясь по сторонам, словно в спальню кто-то вломился.

Неужели кто-то пытается перелезть через ворота?

Я скидываю одеяло и на цыпочках крадусь, чтобы не выдать своего присутствия. Я, конечно, не хочу быть стервой, но пусть уж лучше нападут на здоровенного татуированного бейсболиста. У меня тут, знаете ли, важная миссия – я человека ращу.

Дверь со скрипом приоткрывается, и в комнату пробивается тусклый свет. Я лихорадочно озираюсь в поисках хоть какого-то оружия, но ничего не нахожу, поэтому просто хватаю подушку и прикрываю ей живот.

В дверном проеме появляется голова Фостера.

– Сиди в комнате и запрись, – он резко захлопывает дверь.

– Стой! – кричу я и бросаюсь следом.

Фостер – без футболки, в спортивных штанах – как раз всовывает ноги в шлепанцы у входной двери.

– Ты вообще когда-нибудь слушаешь, что тебе говорят?

Я игнорирую его командный тон.

– Что происходит?

– Сработала сигналка внизу. Наверное, кто-то попытался перелезть через ворота.

Я несусь в спальню, хватаю с кресла свитшот и выхожу обратно в гостиную. Здесь, в квартире, мне гораздо спокойнее – вряд ли грабители уже добрались до нашего этажа.

– Я же сказал: сиди в комнате.

– С тобой мне безопаснее, чем одной, – я сую ноги в туфли прямо у порога, подпрыгивая на месте, чтобы натянуть задники. Обычно, если нужно просто забрать почту, я надеваю шлепанцы Фостера.

Он замирает и сверлит меня взглядом, демонстрируя сногсшибательный пресс. Я жду, что он начнет спорить или вступит в перепалку. Я ни за что не останусь одна.

– Ладно. Но за ворота не выходишь.

Я отдаю ему честь.

– Есть, сэр.

Он недовольно фыркает, открывает дверь, осматривает коридор налево и направо, а затем жестом велит следовать за ним – прям как два морских котика на задании.

Снаружи вой сигнализации бьет по ушам еще сильнее.

Истон и Деккер уже торчат внизу у лестницы. Истон яростно тычет в кнопки на панели, но сирена и не думает замолкать. Я накидываю капюшон и зажимаю уши руками, пока мы спускаемся к ним.

– Черт, ты че, забыл код? – орет Деккер, пытаясь перекричать пронзительный визг.

– С хера ли мне помнить код от сигналки? – Истон снова набирает комбинацию, но безрезультатно.

– С того хера, что она орала уже дважды за последний месяц! – Деккер кидает злобный взгляд на Фостера.

Я поворачиваюсь к Фостеру с вопросительным взглядом: я ничего такого не слышала. И с какой стати Деккер вообще винит Фостера?

В конце концов Деккер вводит правильный код, и оглушительный вой стихает.

У Истона звонит телефон, и он отходит в сторонку.

– Да, Куп... ага, Деккер уже вырубил, но я не в курсе, сбой это или что... – он слушает и согласно кивает.

– И когда это она срабатывала? – спрашиваю у Фостера.

Он не сводит глаз с Истона, но отвечает.

– Днем. Тебя оба раза не было дома. Руби сказала, и она же звонила Куперу.

Взгляд Деккера падает на мой свитшот, затем он косится на Фостера.

– Даже не спрашивай, – бурчит Фостер.

– Что? – перевожу растерянный взгляд с одного на другого.

– Ты живешь с игроком «Кольтс», – как само собой разумеющееся заявляет Фостер.

– И твои соседи – игроки «Кольтс», – добавляет Деккер.

– И твой брат тоже играет за «Кольтс», – подытоживает Истон. Видимо, уже закончил болтать по телефону. – Но Купер точно обрадуется, когда тебя увидит.

– Купер приедет? – спрашивает Деккер.

– Ага, охранная компания ему уже позвонила, и на этот раз едут копы, так что Куперу нужно подписать бумажки.

– Какой еще Купер? – снова обвожу их взглядом, и вдруг все трое как по команде уставляются на мой свитшот. Недоумение только растет.

– Купер Райс. Квотербек «Гриззлис», – поясняет Фостер.

– А-а-а... припоминаю, Хейс вроде говорил, что этот дом принадлежит ему.

Деккер закатывает глаза.

Я сажусь на бетонные ступеньки и натягиваю свитшот на колени.

– Ну он удобный, окей? И кто-то его тут бросил. Но не волнуйтесь, вас я все равно люблю больше, – я невинно хлопаю ресницами.

Они по очереди переглядываются и качают головами.

– Ну и кто из вас пойдет за ворота проверять, ломится кто-нибудь или нет? – я поднимаю брови.

Они таращатся так, будто у меня окончательно отмерла последняя извилина.

– Никто, – Фостер прислоняется к ближайшей стене и скрещивает ноги в лодыжках.

– Что, испугались? – подначиваю я.

– Нихера подобного, – хмурится Истон.

– И в мыслях не было, – мотает головой Деккер.

Фостер вообще не удостаивает меня ответом.

– Надо же, а я думала, вы в драку полезете за право первым навалять взломщику.

– Или взломщице, – вставляет Фостер и, когда я поворачиваюсь к нему, в упор смотрит на Деккера. – Я знаю, Келли, ты считаешь этих двоих белыми и пушистыми, но они...

– Завтра игра, – отрезает Деккер. – И женщины, с которыми я сплю, не пытаются вломиться в дом. Это больше по твоей части.

Фостер фыркает.

– Ну да, вечно я во всем виноват, скажи, Дек?

– Так, хорош. Мы единый фронт. Я пойду проверю, а вы прикроете мне спину, – Истон решительно направляется к воротам. Из одежды на нем только баскетбольные шорты, и я почти уверена, что под ними ничего нет. Если там и правда женщина – она слюной подавится.

Я спрыгиваю со ступенек.

– Буду твоим напарником.

Кто-то дергает меня за капюшон и тянет назад. Я впечатываюсь спиной в твердую грудь.

– Еще чего, – хрипло и до чертиков сексуально шепчет на ухо Фостер.

– Ну а вы-то вообще ничего не делаете! Ваша репутация трещит по швам.

Истон оборачивается и скрещивает руки на груди.

– Это еще почему?

Я пожимаю плечами.

– Ну, знаете... хоккеисты и футболисты – такие суровые и брутальные. А бейсболисты... ну... нет.

Фостер обходит меня и встает в один ряд с парнями. Теперь все трое сверлят меня взглядами: Истон скрестил руки, Фостер упер руки в бока, а Деккер потирает затылок.

– Не хотела обидеть. Просто вырвалось. Я к тому, что Майлз Кавана уже давно был бы за этими воротами.

Истон и Деккер синхронно поворачиваются к Фостеру.

– Чего? – у него желваки ходят ходуном.

– Это все твоя вина. Она живет с тобой, разгуливает в его толстовке, а теперь еще и заявляет, что он круче! – Истон всплескивает руками.

Фостер со свистом выдыхает и чеканит к воротам. Истон и Деккер – следом.

Я самодовольно ухмыляюсь. Как же легко задеть их эго и взять на слабо.

Фостер толкает калитку и выходит наружу, даже не потрудившись посмотреть по сторонам.

– Как я и думал: никого. Кроме гребаных соседей, – он резко разворачивается, и ворота с лязгом захлопываются за его спиной. – А теперь моя фотка без футболки разлетится по интернету примерно через десять секунд.

– Зато ты сделал доброе дело. Осчастливил кучу женщин, – я каким-то чудом сдерживаюсь, чтобы не засмеяться.

Его грудь тяжело вздымается, а я виновато пожимаю плечами – мол, сорян.

– Вы довольны, миссис Кавана?

На подколку Истона Фостер отвечает лишь недовольным рыком.

– Миссис Кавана уже существует, и, думаю, она бы мигом надрала мне задницу, так что остыньте.

Вскоре появляются копы, а за ними и сам Купер Райс. Матерь божья, ну и красавчик. Неудивительно, что рекламные контракты сыплются на него даже после завершения карьеры.

Когда с полицейскими все улажено, мы остаемся болтать по нашу сторону ворот, подальше от любопытных глаз.

– Я, пожалуй, поеду обратно к жене, она только что вернулась с работы. Но позже хотел бы обсудить все детальнее. За те годы, что сдаю дом, такого еще не было. Так что покопайтесь в памяти, вспомните имена подозрительных личностей, и мы встретимся поболтать, – его взгляд падает на мой свитшот, и он склоняет голову набок. – А вы у нас кто?

– О, это Келли Карлайл, – представляет меня Истон. – Младшая сестра Хейса Карлайла.

Купер тычет пальцем в Фостера.

– Я думал, ты въехал в его квартиру.

– Так и есть, – Фостер не спешит пускаться в объяснения.

– Я здесь временно. Буду жить, пока, эм... – даже не знаю, как закончить эту фразу.

Купер поднимает руки в примирительном жесте.

– Не мое дело. Но вот жутко интересно, как на вас оказалась любимая толстовка Майлза.

Я прикусываю губу.

– Э-э-э... нашла ее в шкафу.

Он шумно выдыхает.

– Он годами ныл из-за этой кофты. Мы все по очереди выслушивали обвинения в краже.

– Стоило бы ее вернуть, правда, Куп? – Истон красноречиво кивает, призывая его согласиться.

– А вот и нет. Будет прикольно лишний раз его подколоть.

– Сомневаюсь. Его жене вряд ли понравится, что ее носит другая женщина, – Деккер многозначительно смотрит на Купера.

– А ты что скажешь? – Купер переводит взгляд на Фостера. – Хочешь, чтобы она ее отдала?

– Терпеть не могу эту тряпку, но она ее не снимет.

– Прошу прощения, – я обвожу взглядом всех четверых спортсменов. – Эгоисты вы недоделанные. Я никому не принадлежу, – стягиваю свитшот, оставаясь в одной футболке и боксерах, которые, надо признать, мало что скрывают.

– Господи, Келли, – Фостер вырывает у меня из рук толстовку и швыряет ее Куперу. – Довольны? А мы идем спать, – он хватает меня за руку и тащит вверх по лестнице.

– Какие пещерные замашки, Жнец, – доносится вслед смешок Истона.

– Уверен, ее это только отталкивает! – кричит Деккер.

– Моя жена наваляла бы вам. Кучка самоуверенных мудаков, так и не научившихся хорошо себя вести с женщинами, – бросает Купер, прежде чем мы скрываемся из виду.

Добравшись до этажа, Фостер яростно тычет пальцем в панель, пока дверь не поддается.

Оказавшись в безопасности квартиры, я резко разворачиваюсь к нему.

– Не смей вести себя так, будто я твоя собственность.

– Ты вообще видела свою футболку? – он кивает на мою грудь.

Я опускаю взгляд: футболка белая, и да... слегка просвечивает. Не самый удачный лук, но я все равно имею право носить то, что хочу. Скрещиваю руки на груди, вызывающе отставляю бедро и смотрю на него в упор.

– Я не собираюсь извиняться, – он скидывает шлепанцы.

– А придется, иначе проснешься от того, что я вылью тебе на голову ведро ледяной воды.

Он демонстративно хватается за промежность прямо поверх серых треников.

– А тебе бы понравилось, если бы я торчал в компании трех женщин, и они могли бы в деталях рассмотреть контуры моего члена?

Я бы, наверное, просто встала перед ним, загораживая обзор. Но сейчас не об этом.

– Это должно заставить меня ревновать? – я машу пальцем между нами. – Мы не вместе.

Он хмурится.

– Господи, Келли, не веди себя так.

– Как «так»? Я не твоя, а ты не мой.

Он хищно надвигается на меня, и я инстинктивно пячусь, пока не вжимаюсь спиной в стену. Фостер упирается руками в стену по обе стороны от моей головы, отрезая путь к отступлению, и наклоняется так близко, что горячее дыхание обжигает мне губы.

– Сейчас я прозвучу как полный мудак, – предупреждает он, будто это что-то новенькое, – и я не собираюсь за это извиняться, – его взгляд дикий, и я затаив дыхание жду, что же он выдаст. – Ты моя.

Пульс сбивается. Я запрокидываю голову, и тонув голубых омутах. Его плечи опускаются вместе с шумным выдохом, который так долго сдерживал. И сейчас в нем нет ни капли собственничества – Фостер выглядит скорее сломленным. Будто ненавидит себя за то, как сильно этого хочет. Я невольно выгибаю спину ему навстречу, потому что, боже, шанс на вторую попытку звучит дьявольски соблазнительно.

Но затем его взгляд падает на мой живот, и страсть на лице сменяется чем-то другим. Чем-то пугающе похожим на панику.

– По крайней мере, пока не родится ребенок.

Похоже, ведро ледяной воды только что вылили на меня.