Текст книги "Темная лошадка (ЛП)"
Автор книги: Пайпер Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)
Глава 33
Келли
– Итак... вы со Жнецом, – Истон откидывается на спинку стула, вытягивает ноги и делает глоток пива. – Не, мы, конечно, все поняли, что между вами что-то есть, когда он включил режим неандертальца, но ребенок?
Деккер помалкивает, и за это нравится мне еще больше.
– Все будет отлично, – Лейтон ободряюще улыбается.
В любой другой ситуации я бы не упустила случая бросить Истону какую-нибудь колкость, но сейчас все мысли заняты происходящим снаружи.
И зачем только позволила Фостеру принять первый удар на себя? Со мной Хейс был бы куда мягче.
Лейтон ободряюще толкает меня плечом.
– Успокойся. С ними все будет в порядке.
Я делаю глоток принесенной Руби воды. Насколько же легче жить, когда не нужно притворяться, что пьешь алкоголь. Я нервно притопываю ногой и шумно выдыхаю.
– Хейс не из тех, кто слетает с катушек и бросается с кулаками, – Истон изо всех сил пытается меня успокоить.
Взгляд падает на Деккера. Тот выдавливает из себя улыбку, совершенно не отражающуюся в глазах. Если уж Фостер и Деккер – родные братья-близнецы – умудрились разойтись как в море корабли и годами не общаться, то подобное вполне может случиться с Фостером и Хейсом. И я ни за что не прощу себе, если это произойдет по моей вине.
– Извините, не могу больше, – я подскакиваю и направляюсь к двери.
– Она просто не может удержаться. Я вообще горжусь тобой, что так долго ждала, – смеется Лейтон.
Рада, что ее эта ситуация так веселит. Хотела бы я разделить веру в то, что наша история не разрушит отношения Хейса и Фостера.
Я лавирую между столиками. В бар уже начинает стекаться толпа болельщиков «Кольтс» – видимо, остальные заведения забиты под завязку. Я замечаю пару столиков с женщинами, с ног до головы, оглядывающих меня оценивающими взглядами. По осуждающим выражениям лиц все ясно: они прекрасно знают, кто я такая.
Я толкаю входную дверь и оглядываюсь, но ни Фостера, ни Хейса нигде нет. Внезапно доносится смех брата, и я резко поворачиваю голову в сторону ворот. Они как раз выходят. Фостер замечает меня первым, останавливается, улыбается и кивает.
Мои плечи мгновенно опускаются, а напряжение, сковывавшее с самого первого дня, как мы узнали о беременности, наконец-то отступает.
Следом меня замечает Хейс и распахивает объятия.
– Мы в порядке.
Я даже не подозревала, насколько сильно нуждалась в этих словах. Но нам все еще предстоит кое-что обсудить как брату с сестрой. Заставляю себя подойти к Хейсу, хватаю его за руку и тяну обратно за ворота.
– Встретимся внутри, – бросаю Фостеру через плечо.
– Келли, с ним все нормально. Мы все решили, – Фостер хмурится.
Я приоткрываю калитку, высовываю голову и указываю в сторону «Пипера».
– Он мой брат, и я тоже хочу кое-что прояснить.
Фостер поднимает руки в сдающемся жесте, разворачивается и заходит в бар.
Только не бесись из-за того, что ему предстоит пробираться мимо столиков, забитых одинокими женщинами, каждая из которых мечтает стать очередной победой.
Когда калитка за спиной с щелчком захлопывается, я оборачиваюсь и вижу, что Хейс стоит, прислонившись к кирпичной стене.
– Келли, говорю же, все нормально.
– Сядь.
Его брови ползут вверх.
– Пожалуйста.
Он опускается на бетонную ступеньку, я сажусь рядом, и на секунду повисает молчание.
Мне нужно выговориться, выложить все карты на стол, чтобы могли двигаться дальше.
– Я виновата не меньше Фостера.
Он кивает.
– Я знаю.
– И это моя жизнь.
– Понимаю.
– Прости, что не рассказали. Мы сами пытались как-то с этим свыкнуться. К тому же я хотела подождать, пока закончится первый триместр.
– Я понимаю. Наверняка было очень страшно.
– Ну да... но теперь, – я пожимаю плечами, – думаю, начинаю понемногу свыкаться с этой мыслью.
– Я заподозрил неладное еще тогда, когда он уговорил тебя переехать к нему. Это не в стиле Фостера, – Хейс поворачивает голову и смотрит на меня.
– Я сама была в шоке. С тех пор, как все рассказала, в нем проснулся какой-то альфа-самец.
Брат усмехается и закусывает губу, словно решая, сколько можно рассказать о своем лучшем друге. Хочется засыпать его вопросами, но я бы предпочла, чтобы Фостер доверял мне достаточно и рассказал обо всем сам.
– Это на него похоже.
– Думаешь? А меня вот это слегка сбивает с толку.
Он кивает.
– У него было не самое радужное детство. Он не особо вдавался в подробности, но отец... я виделся с ним пару раз, и скажем так, он полная противоположность нашему.
Так я и думала.
– А еще Деккер. Фостер рассказывал отрывками, но они же братья... близнецы... как все могло настолько испортиться? В общем, я думаю, по жизни он был довольно одиноким человеком.
От его слов щемит сердце.
– Но он же постоянно окружен людьми... женщинами.
– Это не то. Он не рос в такой атмосфере, как мы с тобой, Келли.
От боли, прозвучавшей в голосе брата, сердце и вовсе разрывается на части.
– Я должен кое о чем спросить, – продолжает он. – Понимаю, что это не мое дело, но нужно знать... ты хочешь большего, чем то, что он может дать?
Я опускаю взгляд на свои руки. Потому что то, чего я хочу, – это опасно. Я хочу, чтобы мужчина выбрал меня осознанно – не потому, что беременна не потому, что так удобно, а потому, что он хочет... именно меня.
– Потому что со стороны, как я погляжу, пахнет не просто совместным родительством, – резко поднимаю голову, а Хейс кивает. – Я ничего не говорил Фостеру. Никогда не стану на него давить, ведь ты моя сестра. Это только между вами, но я просто обязан сказать...
– Что? – клянусь, сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
– Я всегда буду на твоей стороне, в любой день недели. Но также и на стороне Фостера. И желаю вам только лучшего. И тот факт, что благодаря вам стану дядей, делает меня счастливым. Но воспитание ребенка вас сблизит. Черт, вы уже живете вместе. Держитесь за руки, и между вами чувствуется легкость... – он качает головой. – Я не отговариваю тебя от отношений. Он стоит того, чтобы побороться, но будет тяжело, Келли. На это потребуется время.
– Звучит как предупреждение.
Он качает головой.
– Нет. Я люблю этого парня, и думаю, что вы были бы потрясающей парой. Наверное, просто хочу сказать, что не хочу видеть, как кто-то из вас страдает.
– Мы правда просто собираемся вместе воспитывать ребенка. А живу я там только потому, что он хочет, чтобы мы стали друзьями.
Хейс выгибает бровь, и я почти уверена, что мы оба прекрасно понимаем: тут кроется нечто большее, даже если я отчаянно цепляюсь за иллюзию. Так хрупкому сердцу было бы куда спокойнее.
– Я серьезно. Он хочет участвовать в жизни ребенка и считает, что для того, чтобы дать малышу нормальную семью, нам нужно стать друзьями.
– И он прав.
– Но? – теперь уже я выгибаю бровь.
– Между вами явные искры, – он поспешно поднимает руку. – Никаких подробностей, умоляю. Но вы переспали всего один раз и сразу же зачали ребенка. Кто поручится, что напряжение снова не вырвется из-под контроля? Я просто хочу сказать: не относитесь к этому легкомысленно. Вы оба должны нести ответственность друг за друга.
– И когда ты успел получить диплом психолога?
– Наверное, тогда, когда решил добиваться Лейтон. Я прекрасно осознавал ставки. У нее трое детей, которые вошли в отношения вместе с нами. От того, как все сложится между нами, зависели их чувства и сердца. И у нас получилось. Это лучшее, что когда-либо случалось в моей жизни. Я хочу того же и для тебя. Если это будет Фостер – потрясающе. Но я лишь прошу дать ему время. Знаю, в прошлом тебя обжигали, и...
– Между нами ничего нет, – напоминаю я.
Он хмыкает.
– Прямо сейчас – возможно. Но не думаю, что так будет всегда. Просто наберись терпения.
– Ты предупреждаешь, потому что знаешь, как у меня плохо с терпением?
Он смеется.
– Вообще-то, да. Как и у него.
– Ладно, – я хлопаю Хейса по колену. – Я услышала.
– И что же ты услышала?
– Услышала, что, если все полетит к чертям – а этого не случится, потому что мы будем только родителями, – ты не обязательно встанешь на мою сторону.
Он качает головой.
– Разумеется, именно такой вывод ты и сделала.
Я подскакиваю и встаю прямо перед ним.
– Что ж, поздравляю, дядя Хейс.
Он поднимается и распахивает объятия.
– Поздравляю, мамочка. Искренне надеюсь, что первым словом твоего ребенка не будет «черт».
Я со смехом ныряю в его объятия.
– Скорее всего, именно оно и будет. Ты правда не злишься?
– Правда не злюсь. Но вам пора завязывать с секретами. Больше никаких сюрпризов на пресс-конференциях, договорились?
– Заметано.
Мы отстраняемся друг от друга, выходим за ворота и едва не сбиваем с ног парня, стоящего прямо у входа. Он резко отворачивается, надвигает бейсболку «Кольтс» поглубже на глаза и быстро шагает прочь по тротуару. Я бросаю на Хейса недоуменный взгляд.
– Никто не говорил, что все наши фанаты – девушки, – усмехается брат.
– Наверное.
И все же в животе неприятно стягивается, пока я смотрю, как он растворяется в толпе.
Если просто фанат, почему не остался попросить фото или автограф? Или хотя бы не посмотрел, кто из игроков «Кольтс» выходит из здания?
– Пошли, хочу поскорее услышать от Лейтон ее коронное «я же говорила», – Хейс придерживает для меня дверь в «Пипер».
Мы заходим в вип-зал, и кажется, будто ничего и не было. Деккер и Истон увлеченно спорят о дартсе. Лейтон и Фостер о чем-то болтают. Но когда Фостер поднимает взгляд и наши глаза встречаются, я вижу в них явное облегчение – и понимаю, что Хейс прав. Мы стоим на пороге чего-то большего, и нужно быть абсолютно уверенными, прежде чем делать следующий шаг.
Вот только когда он смотрит на меня таким взглядом, быть уверенной становится чертовски сложно.
Глава 34
Келли
Прошло две недели с тех пор, как Хейс и вся страна узнали о моей беременности. К счастью, «Кольтс» в это время больше мотались по разъездам, чем сидели дома. Лучшего и не пожелаешь, когда ты беременна, изнываешь от сексуальной неудовлетворенности и до безумия хочешь соседа.
Почти уверена: будь Фостер здесь, мы бы уже переспали. Именно поэтому, раз он возвращается только вечером, я собираюсь достигнуть разрядки.
Я медленно веду вибратором вниз по телу под одеялом, разводя бедра, внизу живота уже начинает скапливаться жар.
Раздается мягкое жужжание, и мысли невольно уносятся к Фостеру.
Это даже не цельная, четкая картинка – лишь вспышки воспоминаний. То, как он смотрит потяжелевшим взглядом, то, как решительно сжимает губы, будто Фостер из последних сил сдерживается, чтобы не повалить меня на кровать, то, как сжимает руки в кулаки, словно не доверяет самому себе и боится прикоснуться. То, как стоит слишком близко, будто всем телом стремится ко мне, но отчаянно пытается соблюдать установленные границы.
Все в животе переворачивается.
Я просто открываю предохранительный клапан, пока он не вернулся домой. Иначе, почти уверена: стоит Фостеру переступить порог, и я тут же поплетусь за ним в спальню и скину с себя все до нитки.
Тело пробивает дрожь удовольствия, пока вибратор мерно гудит между ног.
Я вспоминаю голос, когда он произносил имя – низкий, хриплый, таким бы он был, окажись мы в постели вдвоем. Думаю о его руках, больших и умелых, и о том, как бы они ощущались на коже.
Я крепко зажмуриваюсь, но жажда обладания им только вспыхивает сильнее.
Жар сгущается, становясь тягучим и настойчивым, дыхание сбивается. Я плотно сжимаю губы, чтобы не вырвалось ни звука, хотя в квартире одна и никто меня не услышит. Я теряюсь в этом гудении, в ритме, в упоительном и медленном нарастании чувств.
А затем мысли сворачивают в иную сторону – слишком опасную и, что важнее, слишком честную.
Что, если бы я приняла его предложение? Второй шанс, но на этот раз – что, если бы мы не спешили, и он, не торопясь, доказывал, чего стоит? Что, если бы Фостер заставил меня признать, что принадлежу ему, заставил ненавидеть и любить его за это одновременно?
Тело напрягается. Пульс гулко бьется в самом горле.
Я уже близко. Возбуждение нарастает, я на самом краю, где все становится острым и ослепительно ярким, и...
Вибратор, кашлянув, затихает.
Нет. Нет, нет, нет.
Я снова жму на кнопку.
Вибратор жужжит, но как-то вяло, словно автомобильный стартер, тщетно пытающийся завестись.
– Да твою же мать! – с силой вдавливаю кнопку большим пальцем.
Раздается еще одна жалкая, прерывистая вибрация.
И тишина.
– Что за издевательство?
Я щелкаю кнопкой снова. Раз. Два. Три. Глухо.
Откидываю голову на подушку и издаю сдавленный, полный ярости стон. Ну, конечно. Разумеется, это происходит именно сейчас, когда я оказалась так... так близко. Я роняю вибратор на простыни между ног.
Грудь тяжело вздымается. Тело по-прежнему натянуто, как струна, и требует разрядки. Я снова уставляюсь в потолок.
И что самое паршивое?
Окажись на его месте Фостер, не пришлось бы переживать из-за батареек.
Ненавижу то, как предательски ведет себя тело, желая его ежесекундно.
Я сбрасываю одеяло и хватаю игрушку – пора на охоту за батарейками. Точно знаю, что сама ничего не покупала, но Фостер наверняка парень запасливый. Уверена, у него припрятана заначка или хотя бы фонарик, из которого их можно вытряхнуть.
В гостиной горит приглушенный свет: я оставила его, чтобы Фостер не возвращался в темный дом. Направляюсь к кухонному ящику, куда он, кажется, сваливает всякую всячину. Роюсь внутри, но нахожу только пластиковую посуду из доставки, палочки для еды, несколько пакетиков соевого соуса, ручки и пару блокнотов.
Я задвигаю ящик и оглядываюсь, после чего подхожу к столику у двери. Там тоже есть отделение, но внутри только зарядки, шнуры и связка ключей. Я беру их, рассматриваю, не понимая, от чего они, и кладу на место.
– Ну должны же у тебя где-то быть батарейки.
Тут на ум приходит пульт. Я возвращаюсь в гостиную, отщелкиваю заднюю крышку, но там пальчиковые, а мне нужны мизинчиковые.
– Черт.
Электробритву он, скорее всего, взял с собой. Микроволновка служит только часами, так что и она в пролете. Взгляд цепляется за дверь в спальню.
– Хм...
Последний шанс.
Я медленно толкаю дверь. Находиться в личном пространстве Фостера без его ведома равноценно взлому, хотя он никогда не запрещал сюда заходить. Как и прежде, постель аккуратно заправлена, а в самой комнате царит образцовый порядок. Я принимаюсь обыскивать ящики, стараясь ничего не сдвинуть с места.
Ящик с боксерами сплошь черный. Серьезно, ни единого яркого пятна? Ему явно не помешало бы добавить в жизнь хоть немного красок.
Футболки сложены идеальными стопками, во всем царит строгий порядок. Кто бы сомневался.
– Парни вообще хранят у себя игрушки? – подхожу к прикроватной тумбочке, молясь, чтобы там хоть что-нибудь нашлось. Эрекционное кольцо, например? Хотя после разговора об оргазмах почти уверена: Фостер не из тех, кто жалует многочасовые марафоны с девайсами.
Я выдвигаю ящик тумбочки, и плечи разочарованно опускаются: надежда умирает, не успев расцвести. Внутри нет ничего, кроме пачки презервативов, ручки и блокнота. Ничего полезного. Я с силой задвигаю ящик обратно.
Подбираю вибратор, понимая: если и рассчитывать на разрядку, то только самостоятельно. Пальцы, конечно, вариант, но метод не самый продуктивный и срабатывает далеко не всегда.
Стоит шагнуть к выходу, как – чистое дежавю – в дверном замке поворачивается ключ.
Господи, только не сейчас.
Я пересекаю холл и проскальзываю мимо кухни, стремясь добраться до спальни, но та распахивается раньше, чем успеваю скрыться внутри.
– Келли?
Я резко оборачиваюсь, и вибратор выскальзывает из пальцев, с глухим стуком приземляясь на пол. С тем же успехом могла бы стоять абсолютно голая.
Его взгляд медленно опускается к потерянной вещице, а затем вновь возвращается к лицу.
Фостер молча переступает порог, закрывает дверь и щелкает замком. Он чертовски хорош. Просто невероятен. Черные джинсы, черная футболка, из-под ворота которой выглядывают татуировки, сбегающие по рукам. Никакой бейсболки. Я прикусываю губу; ноющее от желания тело так и умоляет плюнуть на все приличия и осторожность.
– Чем это ты занята? – он направляется к спальне, бросает сумку и сокращает дистанцию, подходя вплотную.
Я быстро нагибаюсь, подхватываю девайс и прячу его за спину.
– Ничем. Я просто...
– Давай не будем держать меня за идиота.
Черт бы побрал манеру быть вежливой соседкой – зачем только оставила свет в гостиной?
В конце концов решаю бросить спектакль.
– Ладно, если тебе так интересно: я пыталась получить удовольствие, но вибратор сдох.
– Получить удовольствие? – он поднимает брови. – Остановилась на самом интересном месте?
– До «интересного места» как раз не добралась.
– И вышла сюда, потому что собиралась оседлать диван?
Я возмущенно фыркаю и испепеляю его взглядом.
– Что, прости?
Он лишь пожимает плечами.
– Ну, это же твой любимый предмет мебели в квартире. Логичное предположение.
– Вовсе нет. Я искала батарейки. Что это за мужчина, у которого их нет?
Он усмехается и, не сводя с меня глаз, подходит к холодильнику, достает бутылку воды и откручивает крышку.
– Тот, кто не привык полагаться на игрушки.
– Печально.
– Кулак отлично справляется.
– Везет же. Мужчинам все дается просто.
Я все еще подпираю дверной косяк спальни, потому что до смерти боюсь наделать глупостей – мы сейчас на самой опасной территории. Я возбуждена, а он стоит прямо передо мной: чертовски горячий плохой парень с татуировками, которые так и тянет облизать, да еще и после того, как Фостер вытянул сегодняшнюю игру и принес «Кольтс» победу.
– Ну, не скажи. В клиторе нервных окончаний вдвое больше, чем в члене.
Из меня вырывается нервный смешок.
– О, смотрю, ты занялся теорией?
Черт, а ведь это заводит. То, что после нашего разговора Фостер не на шутку озаботился женским оргазмом и даже решил восполнить пробелы в знаниях.
– Если ты хоть немного меня знаешь, то должна понимать: я не терплю посредственности. Ни в чем.
– Никто и не говорил, что ты посредственный.
– Я не довел тебя до оргазма. А это, вообще-то, хуже любой посредственности, – прихватив воду, Фостер направляется к себе. – Не забывай: предложение в силе. И, судя по всему, сегодня тебе не помешала бы разрядка, – он бросает на меня лукавый взгляд через плечо.
Я сверлю его взглядом.
– Не вздумай со мной играть.
Он оборачивается, ставит воду на комод и упирается руками в верхнюю часть дверного проема, потягиваясь всем телом.
– Я и не играю. Вибрировать, может, и не умею, но в твоем распоряжении пальцы, язык и член. Пользуйся в свое удовольствие.
Я пялюсь на Фостера, пытаясь унять вопли собственного возбуждения, и гадаю, какого черта еще не в его объятиях.
– Не стоит, – даже я слышу, что в голосе нет ни капли уверенности.
– Келли, это просто способ удовлетворить потребности. И, если честно, я бы не отказался отпраздновать победу.
Я прикусываю губу, отчаянно желая принять предложение.
Снова жму на кнопку вибратора, но тот не оживает. Магии не случилось. А значит, вариант отпадает.
Обжигающий взгляд Фостера скользит по моей фигуре, и остатки сопротивления разлетаются вдребезги, точно стекло.
– Только один раз, – швыряю бесполезную игрушку на кровать и шагаю к его спальне. – Один раз – и все.
Ну да, Келли, конечно.
Его руки соскальзывают с косяка, и, стоит подойти к двери, Фостер резким движением меня подхватывает. Я обхватываю его шею, губы сталкиваются, языки сплетаются в жадном поцелуе, и я до боли сжимаю пальцы в его волосах.
Черт, и какого лешего мы так долго тянули?
Он возбужден, да я и сама уже на грани, так что на этот раз точно кончу, даже если Фостер не станет церемониться.
Мы заходим на опасную глубину, но мне плевать. Со всем остальным разберемся потом.
Глава 35
Келли
Его губы не отрываются от моих, язык продолжает исследовать рот. Жажда Фостера по отношению ко мне – самое возбуждающее, что я когда-либо испытывала.
Я издаю какой-то незнакомый звук и хватаюсь за его футболку обеими руками, притягивая к себе так, будто боюсь, что он передумает, если между нами останется хоть миллиметр. На вкус он как мята, и в сочетании с ароматом лосьона после бритья заставляет меня из последних сил сдерживаться, чтобы не начать тереться об него, как кошка.
Это в сто раз лучше, чем в фантазиях. Он и правда классно целуется, даже лучше, чем запомнилось с той ночи.
– Скажи мне остановиться, – хрипло произносит он прямо в губы. Это звучит как отчаянная мольба, словно мой отказ избавит его от мучений.
И стоило бы, но мне плевать, поэтому трусь о бугорок на его джинсах.
– Даже не думай, – шепчу я, и Фостер снова впивается в мои губы.
Я мягко ударяюсь спиной о стену, и он вжимается в меня всем телом. Тяжесть крепкой фигуры, навалившейся на меня, отзывается в каждой клеточке существа.
Вот почему его отъезд с командой казался настоящим спасением. Будь Фостер здесь, будь я вынуждена каждый день жить с ним под одной крышей и смотреть, как расхаживает по кухне, не подозревая, что со мной творит, сорвалась бы гораздо раньше.
Впрочем, теперь это уже неважно. Мы зашли так далеко за черту, что ее даже на горизонте не видно.
Фостер покрывает поцелуями мою челюсть, затем спускается к шее. Я запрокидываю голову, зарываясь пальцами в его волосы. Он выдыхает мое имя так, будто держится из последних сил.
Добро пожаловать в клуб.
Желудок делает кульбит. Сердце сбивается с ритма. Все тело напрягается в предвкушении: он меня просто уничтожит. Я в этом уверена.
Он несет меня в спальню так уверенно, будто проделывал это сотню раз. Будто мое место – в его постели и в жизни. Возможно, этот момент с самого начала был неизбежен.
Матрас прогибается под нашим весом, и вот он уже нависает надо мной, опираясь на предплечья и пытливо вглядываясь в лицо. Я знаю, что он спросит, еще до того, как слова слетают с его губ.
– Ты уверена?
Я сглатываю, и на секунду мозг пытается сопротивляться. Пытается выдать список причин, почему это плохая идея. Пытается напомнить о последствиях, с которыми придется столкнуться, когда все зайдет слишком далеко.
Но Фостер проводит большим пальцем по моей щеке, и тело буквально плавится.
– Да.
И это правда. Я точно знаю, что хочу его, и, хотя будущее пугает, прямо сейчас нет ничего желаннее, чем быть с ним.
Его рот снова накрывает мой, поцелуй становится медленнее и глубже. Рука скользит по боку, и от этого прикосновения по коже пробегают искры. Я изнываю от желания.
Это будет потрясающе. Копившееся месяцами напряжение. Встречи взглядами. То, как мы делали вид, будто не следим друг за другом, находясь в одной комнате. Я думала об этом моменте днями, неделями, месяцами.
Одежда летит в сторону. Он голодным взглядом пожирает мою грудь, затем берет в рот один сосок, слегка прикусывая затвердевшую вершину, и проделывает то же самое с другим. Грудь больше не болит, но чувствительность зашкаливает, так что я не могу сдержать стона.
Затем рука спускается к низу моего живота, который успел слегка округлиться за время его отсутствия. Положение еще не бросается в глаза, но появилась припухлость, которой раньше не было.
– У тебя появился животик, – в его голосе звучит неподдельный трепет. Бережно обхватив живот обеими руками, он наклоняется и нежно его целует.
От этого жеста на глаза едва не наворачиваются слезы, но я быстро их смахиваю.
Фостер возвращается наверх, и наши губы снова сливаются. Я скольжу рукой по его животу вниз и обхватываю длинный, твердый член, до одури желая почувствовать его глубоко внутри.
Фостер стонет и тянется к тумбочке, но я накрываю его ладонь своей.
– Ты проверялся?
Он отстраняется, и в глазах вспыхивает понимание.
– Ага. А ты?
– У врача. Так что можем обойтись без этого, если хочешь. В смысле, я же не забеременею во второй раз.
Его взгляд скользит по моему телу.
– Черт, ты ставишь меня в крайне сложное положение.
– Почему?
Он целует меня прямо в ложбинку между грудей.
– Потому что у нас тут «Операция: довести Келли до оргазма», и если я буду без презерватива, боюсь, кончу слишком быстро. Как в тот раз, когда лишался девственности, и уж поверь, я точно знаю, что она тогда ни хрена не кончила.
Я смеюсь. Его губы скользят по моему телу, бедро властно раздвигает ноги, отвечая на невысказанный вопрос.
Он устраивается между моих бедер, а между нашими губами буквально остаются милиметры.
– Но думаю, я все-таки рискну. Договоримся о третьем раунде, просто на всякий случай?
– В данный момент я готова согласиться на третий, даже если ты не доведешь меня до финиша.
– Господи, надеюсь, до этого не дойдет. Но если что, жаловаться я не стану.
Он целует меня, головка члена раздвигает мои складки, и Фостер плавно входит внутрь. От его низкого гортанного стона я теку еще сильнее. Даже не припомню, когда в последний раз была с мужчиной, который заставлял бы меня чувствовать себя настолько желанной. Не побоюсь сказать, что сейчас с Фостером все ощущается совершенно иначе, чем когда-либо.
А он чертовски хорош в деле: вращает бедрами, двигается не слишком быстро и не слишком медленно, выдерживает идеальный ритм. Но когда ногти уже впиваются в его лопатки, и я оказываюсь на самом краю, мозг решает внезапно включиться.
И почему я не кончила в нашу первую ночь? Он же реально хорош. Нет, даже великолепен. Может, тогда все было по-другому?
– Черт, до чего же хорошо, Келли. Ты даже не представляешь, сколько раз я на тебя дрочил.
От его слов меня обдает жаром, но мысли продолжают лихорадочно носиться, приказывая поторопиться и уже кончить.
В груди расцветает напряжение.
И вовсе не потому, что я его не хочу. Не потому, что нехорошо. Мне потрясающе. Чувствовать его на себе, слушать, как шепчет мне сладкие пошлости – это именно то, о чем мечтала.
Но финишная прямая уже так близко, а разум, вместо того чтобы позволить телу отдаться моменту, тянет меня назад.
Ты обязана кончить.
Если не кончишь, он поймет.
Если не кончишь, решит, что дело в нем.
Если не кончишь, это превратится в проблему.
Горло перехватывает. Если не кончу, то стану для него проблемой, а не желанной женщиной.
Губы Фостера смещаются на мою шею. Дыхание обжигает кожу. Руки скользят по телу так, будто он изучает меня, пытается запомнить каждую деталь. Он жарко шепчет грязные словечки, но те тонут в потоке собственных тревожных мыслей.
Я должна быть там же, где и он. Мы оба должны лететь к оргазму.
Но в голове всплывает та статья. Цифры и дурацкая статистика, о которой лучше бы мне никогда не знать. Навязчивая идея о невидимом табло, на котором я вот-вот проиграю. И подведу не только себя, но и его.
Запишите Келли штрафное очко: слишком сложно, не стоит затраченных усилий.
Фостер поднимает голову и пытливо заглядывает мне в глаза.
– Все в порядке?
Я тону в этих голубых омутах, все больше поддаваясь чарам. Он закидывает мою ногу себе на бедро, и на секунду мозг все-таки отключается, упиваясь толчками и тем, как его длина скользит внутри меня.
– Так хорошо, – и это чистая правда. Он больше, чем просто хорош. Но голова наотрез отказывается позволить раствориться в нем, просто чувствовать и отпустить все напряжение.
– Ты близко?
– Да, – лгу, не желая его задеть.
Фостер снова целует меня, и я отвечаю еще отчаяннее, пытаясь обуздать мысли и загнать их в тишину.
Его рука скользит вниз, пробираясь между нами, и пальцы находят клитор.
Я зажмуриваюсь и пытаюсь сосредоточиться на ощущениях. На нем. На том, как сбивается дыхание, когда провожу руками по его спине. На силе. На том, как напрягаются и перекатываются мышцы при каждом движении. На звуках, которые он издает, когда член с силой входит в меня.
Но давление никуда не девается. И оно нарастает вовсе не в теле, а в голове.
С минуты на минуту.
Не испорть все.
Дыхание Фостера становится рваным. Он на секунду утыкается лбом мне в плечо, и по всему видно, что он держится на пределе.
Я чувствую эту перемену. Смену ритма. То, как напрягается его тело. Звуки становятся все более гортанными.
И тело мгновенно переходит в режим паники.
Он уже на грани, а я нет.
Горло перехватывает. Я могла бы сказать. Могла бы признаться: «мне нужно больше времени». Могла бы сказать: «кажется, ничего не выйдет». Могла бы попросить: «сделай лучше так».
Но слова застревают в горле, а мозг истошно вопит: не создавай неловкости. Не заставляй его чувствовать себя дерьмово. Не проси притормозить, когда он уже почти у цели. Кто вообще знает, кончишь ли ты в итоге?
Поэтому делаю самое простое. То, что делала миллион раз до этого. Какая теперь разница?
Я намеренно сбиваю дыхание. Впиваюсь ногтями в его плечи. Изображаю, будто на одной волне с ним. Выдавливаю из себя стон, напрягаю все тело и отчаянно надеюсь, что он купится.
Фостер замирает на долю секунды, крепко зажмуриваясь, и его накрывает мощной разрядкой. Он стонет мое имя, словно это одновременно и благословение, и проклятие.
А затем утыкается лицом в шею, полностью теряя контроль.
Я пялюсь в потолок.
Сердце бешено колотится – но от вины, а вовсе не от потрясающего оргазма.
Как выстраивать совместное родительство, если я начинаю с вранья?
Фостер остается лежать на мне, стараясь не давить всем весом. Но он все равно тяжелый и горячий, а сбитое дыхание обжигает кожу. Наконец он поднимает голову, в глазах читается нежность, а на губах играет едва заметная довольная улыбка.
– Тебе хорошо? – на этот раз вопрос звучит куда тише.
Самое время признаться.
Я растягиваю губы в нечто, отдаленно напоминающее улыбку.
– Да.
Он скатывается на бок, увлекая меня за собой так, будто физически не может перестать прикасаться. Обнимает за талию и целует в плечо.
И этот момент был бы идеальным.
Если бы меня не сжирало чувство вины.
В комнате тихо, слышно только, как выравнивается наше дыхание. Его пальцы рассеянно вычерчивают круги на моем бедре. Я рассматриваю его татуировки, пока признание застревает комом в горле.
Пытаюсь убедить себя просто забить. Сохранить все в тайне и забыть.
Он получил то, что хотел.
Уверен, что и я тоже.
Это гораздо проще, чем смотреть, как Фостер уходит, потому что я его так разочаровала.
Никто не пострадал, все отлично.
Вот только пострадал. В том, как тело все еще напряжено и не удовлетворено. В том, как щемит в груди от лжи. В том, как я уже чувствую, как внутри пускает корни глухая обида – не на него, а на саму себя.
И я не позволю этому случиться.
Делаю глубокий вдох и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него.
Глаза Фостера закрыты, лицо расслаблено, словно он наконец сбросил с себя тяжелый груз, который все это время таскал на плечах.
Живот скручивает узлом.
– Фостер.
Его глаза мгновенно распахиваются.
– Ты не кончила, да?
То, как безошибочно он считывает мой тон, выбивает почву из-под ног.
Я качаю головой. И ненавижу себя за то, что по привычке всегда вру о таких вещах.
