Текст книги "Темная лошадка (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)

Глава 50

Фостер

Рядом с Келли разум словно перестает фильтровать мысли – они вылетают изо рта раньше, чем успеваю что-либо осознать.

Сказать, что не желаю и слышать о бейсболе, – все равно что размахивать красной тряпкой. В этот раз она не стала давить. Отступила, но стоит быть начеку: Келли обязательно спросит вновь.

Мы пообедали в маленьком мексиканском ресторанчике, где тортильи пекут сами. Сюда я точно вернусь. Место просто потрясающее.

Сейчас возвращаемся к кондоминиуму, но у белого здания с крупными зелеными буквами «Книжная лавка "Последняя глава"» она останавливается.

– Хочешь заняться жуткой банальщиной? Купим справочники имен, выделим понравившиеся и сравним? – лицо Келли сияет, и у меня нет ни единого шанса отказать.

– Только ради тебя.

Она расплывается в еще более широкой улыбке и, самодовольно выпрямившись, направляется к входу. Я тянусь через плечо и открываю перед ней дверь, пропуская внутрь.

– Какая прелесть, – она подходит к столу-витрине и принимается рассматривать книги.

Я никогда особо не читал. Отец к этому не подталкивал. Даже вдохновляющих историй об успехах бейсболистов в руки не давал. Учеба всегда стояла на втором месте после бейсбола. Черт, да все в этой жизни служило лишь фоном.

– Здравствуйте, добро пожаловать в «Последнюю главу», – приветствует смуглая длинноволосая женщина в очках, расставляющая книги по полкам.

– Добрый день, – иду следом за Келли.

– Мы ищем книги с именами для детей, – говорит она, поглаживая живот, будто женщина могла и не заметить ее положения.

– О, простите, но у нас магазин исключительно любовных романов.

– Только романов? – Келли бросает на меня короткий взгляд. – Не знала, что такие магазины вообще существуют. Спасибо, мы просто осмотримся.

– Если возникнут вопросы или понадобятся рекомендации, меня зовут Аманда, – она поворачивается ко мне. – Спортивные романы вон там, – и указывает направление.

Келли поворачивается к стене, где, судя по всему, отмечены все мыслимые категории жанра. Она замирает в нерешительности, не зная, с чего начать.

– Спасибо. Тут здорово.

Я решаю все же дойти до спортивной секции – потяну время, пока она не закончит.

– Смотри не влюбись в какого-нибудь выдуманного мужика, когда дома есть я, – бросаю ей.

Келли лишь отмахивается и уходит вглубь книжных рядов.

Дверь магазина распахивается. Я оборачиваюсь и с изумлением вижу, как входят Коннор Нильсон с женой, Элоизой.

Черт, а еще казалось, что у Келли живот растет. Элоиза же выглядит так, будто вот-вот разродится.

– Элоиза! – Аманда спешит навстречу, и они обнимаются, насколько позволяет живот.

Коннор провожает жену взглядом, но, заметив мой интерес, усмехается.

– Вот уж встреча, да? – он подходит и протягивает руку.

– Наслаждаешься межсезоньем? – спрашиваю я, отвечая на рукопожатие.

– Решил прикупить чтива, раз уж Элоизе прописали постельный режим до самых родов. Для нее книжный – это «место силы», так что решили заглянуть перед возвращением домой, – он хлопает меня по плечу и косится на полку со спортивными романами, которую я только что изучал. – Не думал, что ты любитель романтики.

– Да нет. Моя... – запинаюсь, не зная, как обозначить Келли. От «матери ребенка» воротит. А «подруга» – совсем не про нас.

Коннор, должно быть, замечает заминку, потому что снова смеется.

– Сестра Карлайла, верно?

Я киваю, благодарный за лазейку.

– Она где-то там, – машу большим пальцем в ту сторону, где скрылась Келли.

– Дать совет? Не вздумай ревновать ее к какому-нибудь книжному парню. Если роман окажется стоящим, ты только выиграешь, – он подмигивает, и я выдавливаю смешок.

Коннор и все «Фэлконс» – отличные парни. Иногда мы пересекаемся в подсобке «Пипер», и там всегда весело. Как рассказывал Хейс, они с Деккером и Истоном въехали в соседние дома после того, как Коннор, Твити и Роуэн съехали. Все трое хоккеистов купили жилье на той же улице, что и Генри Хенсли, и теперь живут по соседству, вместе растя детей. Я и представить себе не могу такой близости с товарищами по команде.

– Надеюсь, ты не рассчитываешь найти книгу про бейсбол? – он указывает на стеллаж у стены.

Я поворачиваюсь, чтобы рассмотреть обложки, и быстро понимаю, что на большинстве красуются хоккеисты. Один за другим сплошной хоккей. То шайба, то клюшка.

– Что за дела? – я поднимаю руку. – Эй, Аманда, можно тебя на секунду?

Коннор смеется и, скрестив руки на груди, устраивается поудобнее, явно предвкушая шоу. Аманда подходит, а Элоиза следует за ней. Коннор коротко представляет нас друг другу.

– Ты здесь один или с кем-то? – Элоиза оглядывается по сторонам, и лицо ее озаряется улыбкой, стоит заметить Келли, выходящую из-за стеллажа. – Келли!

Похоже, они уже знакомы.

Секунда – и Элоиза испаряется.

Аманда первым делом переводит взгляд на Коннора.

– Привет, Коннор. Прости, но, насколько мне известно, по твоему образу фанфиков пока не писали.

– Слышал, Пайпер Рейн как раз что-то такое замышляет, – пожимает он плечами.

– Буду поглядывать, – Аманда качает головой, и закрадывается подозрение, что этот разговор у них далеко не первый.

– Ищи «Мистера Мечту». По-моему, мне подходит. Правда, Лулу? Я – вылитый Мистер Мечта! – окликает Коннор Элоизу. Та улыбается, но как-то снисходительно, лишь бы успокоить.

– Аманда, ты что, прячешь книги про бейсбол где-то в подсобке? – внимательно изучаю обложки: хоккейных романов в двадцать раз больше, чем бейсбольных. Да даже про американский футбол нашлось больше.

Она виновато морщится.

– Прости, в спортивном ромкоме хоккей просто нарасхват.

– Это еще почему?

Коннор удивленно поднимает брови.

– Правда нужно объяснять? Мы на коньках гоняемся с клюшкой за черной шайбой, пока противники пытаются размазать нас по борту. А у вас что за травмы – палец вывихнул или икру потянул?

Я склоняю голову.

– Для начала посмотри на меня. Я выгляжу в разы суровее.

– Это еще с чего? Потому что у тебя татуировки на шее?

Я нарочно задираю подбородок, чтобы смотреть на него сверху вниз.

– Я выше тебя на добрых пять сантиметров.

– Не думаю, что стоит мериться силами, – вставляет Аманда. – Если их пишут и они продаются, я выставляю на полки.

– Нельзя винить ее за то, что читательницам не так уж и интересны унылые бейсболисты, – поддевает Коннор.

– Ну да, куда интереснее читать про кучку костоломов, машущих кулаками на льду, – я закатываю глаза.

– Что тут происходит? – Келли и Элоиза, обе с увесистыми стопками книг в руках, начинают приближаться.

Мы с Коннором одновременно тянемся, чтобы забрать ношу, но натыкаемся на хмурые взгляды, ясно дающие понять: они и сами вполне в состоянии донести несколько томиков.

Келли переводит взгляд с одного на другого.

– Вы что, донимаете бедную Аманду?

Элоиза смотрит на хозяйку лавки.

– Прости, если их эго опять начало раздуваться до небес.

– Взгляни-ка на стену и скажи, что в этой картине не так? – обращаюсь я к Келли, широким жестом указывая на стеллажи сверху донизу.

Келли вклинивается между нами и принимается изучать полки. Выудив какой-то любовный роман про хоккеистов под названием «Фиктивные чувства с сорок первым», она воодушевленно тянет:

– О, выглядит заман...

Я тут же выхватываю книгу из рук и возвращаю на место.

Коннор заходится хохотом.

– Эту, значит, читать нельзя? – Келли удивленно вскидывает бровь.

– Зря ты так, пусть почитает. Будет воображать хоккеиста, когда...

– Даже не вздумай договаривать, – предостерегающе тычу в Коннора пальцем.

Тот лишь смеется еще пуще.

– Тебя слишком легко раззадорить.

– Оставь его в покое, – Элоиза с укором качает головой, глядя на мужа. – Если это утешит: когда я впервые привела Коннора в книжный и он понял, что герои-хоккеисты нарасхват, его эго взлетело до небес. Так что во всем виновата я.

– Приду домой и завалю письмами авторов любовных романов, каких только найду. Потребую, чтобы писали про бейсболистов, – я недовольно хмурюсь.

– О, а вот эта! – Келли снимает с полки другую книгу. – «Золотой мальчик». Можно ее купить?

Коннор многозначительно поднимает брови, а я страдальчески стону.

– Покупай что хочешь, – бурчу в ответ.

Келли пробегает глазами аннотацию на обороте и ставит томик обратно.

– А, забудь. Слишком уж напоминает историю Хейса и Лейтон. Ограничусь тем, что посоветовала Элоиза.

Обе женщины провожают Аманду к кассе, а мы с Коннором немного отстаем.

– Ну как ты, держишься? На каком вы сроке? – спрашивает он.

Неужели сейчас так принято? Говорить о беременности в первом лице множественного числа, как о чем-то общем?

– Восемнадцать недель.

– Погоди, вот перевалит за двадцатую, тогда и начнется веселье. Но это круто. Когда чувствуешь, как малыш толкается... ощущения просто нереальные.

Его лицо буквально сияет от счастья, и это невольно заражает меня предвкушением. Разница лишь в том, что Элоиза – его жена, а Келли мне... по сути, никто. Рождение ребенка неизбежно подведет черту под тем, что нас связывает. И это совсем не то же самое, что у Коннора.

Я смотрю, как Келли смеется вместе с Элоизой и Амандой, выбирает закладки, искренне очарованная магазинчиком, на который мы наткнулись совершенно случайно. И единственное, о чем могу думать, – не хочу ее отпускать. Никогда.

Конечно, Келли навсегда останется матерью ребенка, но эта связь – совсем не то, что сейчас нас объединяет. И пусть не могу об этом сказать... мне чертовски нравится все, что между нами происходит.

Глава 51

Фостер

– Жутко хочу поскорее прийти домой и засесть за книгу, – Келли сияет с того самого момента, как мы вышли из книжного.

– Ага, рад, что мы наткнулись на эту потрясающую лавку, – горю ли я желанием сидеть и смотреть, как Келли читает про мужиков, которые, вероятно, куда более эмоционально развиты, чем я? Черта с два.

– Ой, прекрати. Ты выглядишь так, будто ревнуешь, – она легонько толкает меня плечом. – Они же вымышленные.

Понимаю, что она права, но слегка задевает тот факт, что про бейсболистов пишут мало любовных романов. Мы вообще-то жесткие ребята. Подумаешь, не бьем друг другу морды на льду, как неандертальцы! Эти писаки вообще слышали о массовых потасовках, когда скамейки запасных пустеют за секунду? Или каково это – получить по руке фастболом на скорости сто миль в час? К тому же, бейсбол – игра для тех, кто умеет думать. Это уж точно привлекательнее.

Мы останавливаемся на углу в ожидании зеленого света, и Келли бросает на меня взгляд.

– Ты надулся.

– Считаешь, что хоккеисты или футболисты... более мужественные, чем бейсболисты?

Она смеется, но, заметив, что мне не до смеха, быстро умолкает и пытается сделать серьезное лицо.

– Фостер, это просто выдумка.

– Мне плевать. Я все расскажу парням.

Она снова смеется, но берет себя в руки.

– Эй, я бы в любой день выбрала тебя, а не какого-нибудь хоккеиста.

– Они все женаты, – и это чистая правда. Все профессиональные хоккеисты в нашем окружении давно женаты и обзавелись семьями, так что ее аргумент не катит.

– Но не «Чипманкс».

– Кто? – я хмурю брови.

– Ну эти новички, которые иногда заваливаются в «Пипер». Молодые, наглые, болеют за «Фэлконс». И все абсолютно свободны.

Я откидываю голову назад, припоминая их. Этой троице пора бы повзрослеть. Вечно ведут себя так, будто вип-зал принадлежит им, когда мы на выезде.

– И к чему ты клонишь? – спрашиваю я.

Она оттягивает меня к стене здания, подальше от прохожих.

– Теперь уже я начинаю ревновать. Хочешь, чтобы куча баб пускала слюни на вымышленного тебя?

Я пожимаю плечами.

– Да.

– То есть меня недостаточно? – она обиженно фыркает и отходит от меня.

– Черт, Келли, ты же понимаешь, о чем я.

– Даже не знаю. Наверное, все-таки схожу на игру «Фэлконс».

– У них межсезонье, – напоминаю я.

– Тогда попрошу Конора или еще кого-нибудь нас познакомить. Кажется, один из «Чипманкс» подкатывал ко мне в прошлом году. Может, Саймон? Вечно их путаю, – она делает вид, что усиленно вспоминает.

– Ты не пойдешь на свидание ни с одной из этих белок³.

Если только не хочет, чтобы я устроил массовую драку в баре.

– Тогда перестань ворчать из-за того, что нет героев-бейсболистов в романах. У тебя есть я.

Я подхожу сзади, обнимаю ее и, уткнувшись носом в изгиб шеи, целую горячую кожу.

– Период ворчания официально окончен. Пошли домой, и ты преподашь мне урок по использованию вибратора.

Она поворачивается в моих объятиях и упирается руками в грудь.

– Ты уже усвоил этот урок, но... – она покачивает головой. – Тебе бы не помешал еще один, просто чтобы убедиться, что точно закрепил материал.

Я ухмыляюсь.

– Ты слишком добра.

Обожаю, когда она становится такой дерзкой, и не могу сдержать улыбку, когда Келли заявляет:

– Я вообще душка. Так и быть, заодно преподам урок, как правильно читать партнеру горячие постельные сцены вслух.

– Согласен, при условии, что не придется притворяться хоккеистом, – позволяю ей потянуть меня за собой.

– О, я бы никогда не заставила тебя это делать. Но как смотришь на то, чтобы обзавестись иллирианскими крыльями и называть меня своей Верховной Леди?

– Чего-чего? – переспрашиваю, подстраиваясь под ее шаг.

Мы находимся в двух кварталах от дома, когда телефон в кармане вибрирует. Достаю его, читаю сообщение, и желудок ухает куда-то вниз.

Черт. Этого только не хватало.

Я запускаю пятерню в волосы и смотрю на Келли.

– Слушай, я догоню тебя дома. Забыл, что нужно сделать одно дело.

Между ее бровями залегает складочка.

– Какое дело?

– Иди домой и можешь начинать книги. Я задержусь минут на двадцать, не больше, – наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, но Келли прижимает ладонь к моим губам.

– Куда ты идешь, Фостер?

Вспышка страха в ее глазах мелькает лишь на секунду, но этого достаточно, чтобы понять: мы все еще не достигли стадии абсолютного доверия. Но, с другой стороны, я же сам это скрываю, так что о каком доверии может идти речь?

– Мне нужно зайти в банк. Это по поводу...

Келли ждет, и я не виню ее за то, что не дает мне возможности увильнуть. Я бы тоже не дал.

– ...по поводу отца.

Она кивает и берет меня под руку.

– Тогда пошли.

– Келли...

Она смотрит на меня с улыбкой.

– Куда ты, туда и я.

Я обреченно стону, но, ведя нас в сторону банка и надеясь, что еще не слишком поздно для банковского перевода, чувствую себя чуточку менее одиноким, когда она держит меня под руку.

Глава 52

Келли

Я стою у входа в банк и через стекло наблюдаю, как Фостер пожимает клерку⁴ руку. Улыбается, а я гадаю, что же он задумал. Искренне хочется уважать его право на личное пространство, позволить самому разбираться с делами отца. Однако подозрение не дает покоя: скорее всего, Фостер ежемесячно переводит старику деньги, помогая оставаться на плаву. Я даже не знаю, где живет его отец, но Фостер держится с сотрудником банка так дружелюбно, будто бывает здесь постоянно. Впрочем, не исключено, что тот просто фанат «Кольтс».

Но внутри все сильнее поднимается нервозность: насколько еще стоит ослабить поводок, прежде чем потребую выложить карты на стол? Сколько еще тайн Фостер собирается скрывать?

Да и, если честно, какая теперь разница? Я и так уже слишком глубоко увязла.

Разбитое сердце неизбежно.

Глава 53

Келли

Прошла уже неделя с тех пор, как Фостер ездил в банк. Я все ждала, что он заговорит об этом, но так ничего и не услышала. Вообще-то, это не мое дело, и не стоит совать нос, хотя я бы многое отдала, чтобы он открылся.

Но неспособность впустить меня в свою жизнь никак не умерила жажду этого мужчины.

На следующей неделе прием у врача на сроке в двадцать недель, но всю неделю его не будет – у команды выездная серия из нескольких игр подряд.

Никак не могу устроиться поудобнее в постели. Я уже засыпала с Фостером на диване, но мы еще ни разу не нарушали правило «не спать в одной кровати». И даже если кажется, что прямо сейчас это стало бы лучшим лекарством от бессонницы, я ни за что не попрошу его об этом первой.

Я ворочаюсь с боку на бок, моля мозг отключиться и позволить мне уснуть, но тут в здании снова срабатывает сигнализация.

Этого не случалось уже давно, и с той самой ночи, когда я познакомилась с Купером, ничего об этом не слышала. Понятия не имею, встречались ли парни с Купером после того случая.

Я приоткрываю дверь спальни. Фостер уже у входной двери, на ходу всовывая ноги в шлепанцы.

– Это должно прекратиться.

Я выхожу из комнаты и прохожу половину пути, прежде чем соображаю развернуться и захватить свитшот. Хоть на улице и жара, после прошлого раза хочется одеться поприличнее.

– У меня есть, – как будто предвидя это, Фостер протягивает свой свитшот с логотипом «Чикаго Кольтс».

– Режим собственника? – выхватываю толстовку из его рук.

– Больше никакого дерьма от «Гриззлис».

– И от «Фэлконс»?

– И от них тоже, – он качает головой.

Сирена продолжает истошно вопить.

Фостер потирает затылок.

– Мне рано вставать на автобус, так что надеюсь, это не затянется на всю ночь.

Пока мы выходим из квартиры, сирена умолкает, а спустившись на первый этаж, обнаруживаем, что Деккер и Истон уже там.

Абсолютное дежавю, за исключением объяснения Истона, который сбегает по ступенькам навстречу.

– Просто какая-то девица. Пыталась вскрыть калитку монтировкой. Руби заметила ее, когда закрывала бар.

Я рада, что хотя бы не придется ждать ни копов, ни Купера.

– Ну что тут скажешь? Я просто неотразим, – Истон расплывается в улыбке.

– Отлично. Увидимся утром, ублюдки, – бросает Фостер, поворачивается и придерживает для меня дверь.

– Зачетный мерч, Келли, – улыбка Истона становится еще шире.

Фостер закатывает глаза, и мы поднимаемся обратно. Зайдя в квартиру, он закрывает дверь и поворачивает замок. Я снимаю свитшот и протягиваю ему.

Он качает головой.

– Оставь себе.

Мы замираем в прихожей, глядя друг на друга, и ни один из нас не торопится расходиться по комнатам.

Я не хочу заниматься сексом, но безумно хочу быть рядом с ним, даже если это нарушит все правила.

Но раз Фостер молчит, не вижу смысла продолжать гляделки.

– Ну, спокойной ночи, – машу рукой, как полная идиотка, и направляюсь к себе.

– Я тут подумал...

Останавливаюсь и разворачиваюсь.

Он продолжает:

– В смысле, меня не будет целую неделю, и...

– Ну да...

Я буду скучать по тебе как сумасшедшая. А ты по мне?

– Как думаешь... то есть... – он зарывается обеими руками в волосы, а затем оставляет их на затылке, вытягивая грудную клетку. – Ну... я никогда не спал с женщиной. В смысле, просто спал. Уроки распространяются на такое?

При мысли о том, чтобы провести с ним целую ночь в одной постели, все внутри вспыхивает радостью.

Губы сами собой растягиваются в легкую улыбку.

– Думаю, с этим я смогу помочь.

Он вытягивает руку, показывая, чтобы я шла в его комнату первой. Я иду, Фостер следует за мной.

– Для начала ты должен откинуть одеяло.

Он тянется мимо меня и отворачивает край одеяла. Я забираюсь в постель и отодвигаюсь на другую половину.

– Теперь ложишься следом и укрываешь.

Он так и делает. Матрас прогибается под его весом.

– А теперь поворачиваешься и прижимаешь меня к себе, чтобы быть «большой ложкой».

Он придвигается вплотную, обнимает меня за талию и притягивает к себе так, что наши тела идеально совпадают.

– Вот так?

На секунду у меня пропадает голос.

– Идеально.

Мы лежим, сплетясь в один кокон, и если раньше не спалось, то теперь шансы уснуть и вовсе равны нулю. Подушки пахнут им, и, зажатая в горячих, сильных объятиях, чувствую себя в абсолютной безопасности – как никогда в жизни. Его рука скользит к моему животу и начинает медленно поглаживать округлость.

– И подумать не мог, что это так приятно, – шепчет он прямо на ухо.

– Я тоже, – признаюсь я.

Какое-то время мы лежим в тишине. Клянусь, я чувствую, как бьется его сердце за спиной. Скольжу ступнями по его ногам вверх и вниз.

– Келли? – шепчет он.

– Мм?

Но проходит минута, другая, а он так ничего и не говорит.

– Спи.

Меня окатывает волна разочарования: я-то надеялась услышать что-то более глубокое. Хотя это глупо – мы же не пара. Но иногда... то, как он на меня смотрит, как прикасается... Это заставляет верить, что, возможно, мы уже стали парой, или по крайней мере близки к этому.

– Только не вздумай закидывать на меня ногу, – пытаюсь скрыть разочарование за шуткой.

Он тихо смеется.

– А ты не вздумай прижиматься задницей к моему члену... хотя нет, это можешь делать.

Я усмехаюсь и пытаюсь расслабиться. Мысли все еще водят хороводы вокруг того факта, что я лежу с Фостером в одной постели, в его объятиях, но в конце концов слышу, как его дыхание выравнивается.

Спустя несколько часов я просыпаюсь в темной комнате, лишь по краям штор пробивается тусклый свет. Не хочу шевелиться, чтобы проверить время.

Я все так же лежу на боку, укутанная в одеяло, а Фостер позади. Его грудь плотно прижата к моей спине, рука обвивает талию, а ладонь покоится на животе, словно защищая обоих. Неужели мы так и проспали всю ночь, не шелохнувшись?

Нужно попытаться снова уснуть.

Но это невозможно: тяжесть его тела и исходящий жар направляют мысли в совершенно опасное русло – я хочу того, чего хотеть нельзя.

Его дыхание ровное и спокойное. Похоже, я единственная, кого сводит с ума то, что мы лежим в постели и не занимаемся сексом.

Несколько минут просто упиваюсь тишиной и чувством безопасности в его объятиях. Не хочу впускать страх в этот момент – хочу просто наслаждаться им столько, сколько отмерено.

Фостер начинает шевелиться, пальцы сжимаются на моем животе. От его прикосновения по позвоночнику пробегает дрожь, а дыхание перехватывает от того самого, уже знакомого предвкушения, которое вспыхивает каждый раз, когда мы хотим друг друга.

Губы Фостера скользят по задней стороне моей шеи – он точно знает, как я это обожаю. Он стонет, а я склоняю голову набок, открывая больше кожи, чтобы дать понять: я согласна. Горячее дыхание обжигает кожу, рука крепче сжимает талию, и он придвигается еще ближе. Я и не думала, что между нами осталось свободное пространство, но он его нашел.

– Скажи, если хочешь, чтобы я остановился, – хрипло, все еще сонно шепчет он.

Я качаю головой.

– Не останавливайся.

Ему было нужно только разрешение.

Губы снова находят мою шею, поцелуи становятся более медленными и тягучими. Фостер целует одно и то же место дважды, пока пальцы скользят вверх-вниз по моему боку, намеренно дразня.

Это самое нежное разрушение из всех возможных.

Не успев ничего обдумать, я подаюсь назад, вжимаясь в него, и когда задница упирается в член, из горла Фостера вырывается низкий, гортанный стон. Добиваться этих звуков, выдающих, насколько ему нравится быть со мной – настоящий наркотик.

Его губы касаются моего уха.

– Ты такая горячая... такая мягкая. Мне нравится просыпаться с тобой.

Острая боль пронзает сердце, и мне хочется истерически рассмеяться от того, насколько ситуация несправедлива. От того, как сильно хочется изменить правила игры и как отчаянно надеюсь, что он со мной заодно.

Потому что это... это уже не просто похоть или сближающиеся партнеры по воспитанию. Мы влюбились. И это произошло так легко и естественно, что я до сих пор в шоке. Я сопротивлялась до последнего, но влюбилась в Фостера Дэвиса, и почти уверена, что он влюбился в меня.

Тихое, незаметное падение, поэтому оно и застало меня врасплох. Сначала он был просто сексуальным парнем на одну ночь, потом стал другом, а теперь я хочу, чтобы Фостер стал для меня целым миром.

Я осторожно поворачиваюсь в его объятиях, пока мы не оказываемся лицом к лицу. В полутьме его глаза безошибочно находят мои.

Он берет мое лицо в ладони и проводит большим пальцем по линии подбородка, словно пытаясь запомнить.

– Я не хочу уезжать.

– Я не хочу, чтобы ты уезжал.

Всего лишь на неделю. Мы не виделись и дольше за все время знакомства. Это не должно быть трагедией.

На мгновение он прижимается лбом к моему – в этом жесте столько невероятной нежности, что горло сводит от невысказанного признания. Фостер опускает голову, и губы накрывают мои.

Поцелуй медленный. Без спешки и паники. Он словно смакует меня, вкладывая в поцелуй все свои чувства. Я кладу руки ему на плечи, затем скольжу по спине и притягиваю ближе, отчаянно пытаясь удержать момент, боясь, что такого у нас больше никогда не будет.

Он нависает надо мной, матрас прогибается, одеяло путается в ногах. Фостер старается не давить весом на мой живот, делает паузу и всматривается в лицо, заглядывает прямо в глаза, словно безмолвно прося разрешения.

Я киваю: голос пропал, но до безумия его хочу.

Он неторопливо раздевает нас обоих, а затем целует меня снова и снова. Каждый следующий поцелуй медленнее предыдущего, будто ему вовсе не нужно скоро уезжать на встречу с командой.

Пальцы переплетаются с моими, возвращая из мыслей обратно в тело. Обратно к нему.

Я хочу этого.

Я хочу его.

В комнате звучит только наше сбивчивое дыхание, шелест простыней и тихие стоны.

Фостер отрывается от моих губ лишь для того, чтобы прошептать: «Боже, Келли». И медленно, уверенно входит в меня.

Сердце пропускает удар: в этот раз все по-другому. Все по-новому. Медленный ритм. Непрерывный зрительный контакт. Абсолютное доверие между нами.

– Фостер... – с трудом выдавливаю я севшим голосом.

Он не отрывает от меня ясного, искреннего взгляда.

– Ты... потрясающая. Ты все для меня.

Все страхи, одиночество, та часть меня, которая вечно ожидала, что она одна хочет чего-то большего – все это рушится под тяжестью его слов. Грудь распахивается настежь, обнажая сердце и впуская Фостера внутрь.

– А ты...

Он целует меня, не дав закончить фразу.

Больше мы не произносим ни слова.

Он прикасается ко мне так, словно я величайшая драгоценность. Никакого давления. Никакой невидимой финишной черты. Никакой паники внутри. Я полностью растворяюсь в нем.

Он просто двигается во мне, словно мы заново изучаем друг друга. Переплетенные с моими, руки закинуты за голову: наши пальцы то сжимаются, то расслабляются в такт движениям.

Оргазм накатывает медленно, как тяжелая океанская волна, прежде чем обрушиться и накрыть с головой. И когда он приходит – это не мощный взрыв, а чувство абсолютной, обволакивающей эйфории. И я точно знаю: такого у меня больше ни с кем и никогда не будет.

Фостер кончает следом, с тихим стоном выдыхая мое имя тоном, полным такого благоговения и обожания. Я смотрю на него, и тону в голубых глазах. Он расцепляет наши руки, и я, не в силах сдержать эмоций, беру его лицо в ладони.

– Я люблю тебя, – шепчу я.

Фостер приоткрывает рот, затем закрывает. Моргает, и то мечтательное выражение, что было на его лице секунду назад, мгновенно испаряется. На смену приходит панический страх, которого я не видела в его глазах уже несколько месяцев.

– Э-э... – он выскальзывает из меня и буквально спрыгивает с кровати, словно я прокаженная. – Я забыл, мне нужно пораньше быть в раздевалке, чтобы успеть на автобус до аэропорта. Черт, который час? – он судорожно хватает телефон.

Я сажусь в постели.

– Фостер... – пытаюсь остановить его, пока тот мечется по комнате. – Я знаю, это страшно, но...

– Я позвоню. Мне пора бежать, – он натягивает спортивные штаны и футболку, закидывая вещи в сумку.

– Фостер...

Он перегибается через кровать и коротко чмокает меня в щеку.

– Я позвоню.

И вылетает за дверь. В квартире повисает оглушительная тишина, а я лежу в постели, голая и униженная, пока на глаза наворачиваются слезы.

И это так глупо. Я ведь с самого начала знала, чем все это закончится. Винить некого, кроме самой себя.