Текст книги "Найди меня, держи в своих руках – не отпускай (СИ)"

Автор книги: Ольга Токарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 28 страниц)

Глава 22
Виктория – Виттория

С трудом разлепив тяжелые ресницы, понимаю, что опять живу. По телу проходит привычная волна чужих жизненных воспоминаний. Только мне совсем не до них: рот, горло и нос забиты мелкими песчинками. Закашлявшись, пытаюсь облизнуть свои растрескавшиеся и опухшие губы. Во рту так сухо, будто всю воду из тела выкачали насосами. С трудом повернувшись на бок, тяжело дышу и вновь кашляю.

Темень вокруг стоит неимоверная, к ней добавляются духота и жара. Пошарив рукой вокруг себя, нащупываю плотную ткань, ударяю по ней рукой и вновь кашляю из-за посыпавшейся из нее пыли.

– Эй, кто-нибудь… помогите… – вместо ожидаемого крика из горла вырываются скрипучие, лающие звуки. – Пожалуйста, пожалуйста… – шепчу, вновь ударяя рукой по плотной материи.

– Дархим Галь Нарим! Простите за мою вольность, но, кажется, я слышал жалобный стон.

– Всем замолчать!

Властный голос говорившего человека расплылся бальзамом у меня в груди.

«Спасут… Обязательно спасут. Так всегда: спасатели создают минуту молчания, разыскивая под завалами тяжело раненных людей».

– Помогите.

Собрав остатки сил, ударяю рукой по материи. Осыпавшийся песок с очередным вдохом проникает в легкие и я, надрывисто закашлявшись, вновь погружаюсь во тьму.

От чувства влаги на губах прихожу в себя и делаю глоток, наслаждаясь сладким привкусом воды, растекающейся по горлу. С трудом разлепив ресницы, тянусь руками за бурдюком.

– Тише, тише, красавица… Потерпи. Нельзя сразу много воды пить – умрешь. И так не понятно, как ты выжила, из всего каравана одна осталась.

Облизнув губы, поворачиваю голову и смотрю в сторону говорившего. Дыхание замирает, сердце заходится в учащенном ритме. Никогда не встречала настолько красивых молодых людей.

Безукоризненное чернобородое лицо оливкового цвета. Кажется, художник обвел красной кистью контур его красиво изогнутых бледно-розовых губ. Над верхней губой аккуратные черные усики. Классической формы нос. Но самое восхитительное – его серо-голубые глаза, обрамленные густыми черными ресницами. Изогнутые черные брови напряжены и сведены к переносице. Голову незнакомца покрывал платок – кажется, его называют шемах, – под цвет его глаз, удерживаемый мягкими валиками из золотой парчи.

Молодой человек высокий. Стройный стан его перевязан несколько раз широким красным атласным поясом. Облегающая белая рубашка подчеркивает его широкие плечи и крепкое телосложение. Белые брюки, сшитые из той же материи, что и рубашка, плотно облегают стройные бедра. На его статных ногах надеты высокие белые сапоги из тонкой кожи, расшитые узорами из красных нитей. Руки выше локтей закрывают щиты, сшитые из плотной кожи. На талии к перевязи ремня прикреплены ножны двух мечей.

Облизнув опухшие, потрескавшиеся губы, с мольбой в глазах смотрю на красавца.

– Пить… пожалуйста.

Незнакомец подносит бурдюк с водой к моим губам, дает сделать глоток и опять убирает. Подхватывает меня на руки, словно пушинку, и куда-то несет, тяжело ступая по рыхлому песку.

Вокруг нас забегали берберы. Кланяются и с заискиванием в голосе щебечут наперебой: «Дархим Галь Нарим, девушка, возможно, тяжелая. Разрешите мне ее нести», «Ваше высочество, ваше высочество! Позвольте мне девушку на руки взять».

Я прижимаюсь к груди незнакомца, давая ему понять, что не хочу, чтобы меня брали на руки другие.

– Я сам!

Больше не вслушиваюсь в разговор принца и его людей, обнимаю ослабевшими руками шею Нарима, когда он садится на своего коня. С заботой он накидывает на меня тонкое белоснежное покрывало, закрывая от беспощадных лучей солнца. И мы отправляемся в путь по бескрайним просторам пустыни. Уставшая и обессиленная, но счастливая оттого, что вырвалась из лап смерти, убаюканная монотонной ездой, несколько раз проваливаюсь в сон. Меня бережно поддерживают, еще несколько раз дают припасть губами к живительной влаге.

Вырваться из оков сна меня заставляет гомон людских голосов и покрикивание погонщиков караванов. Разомкнув ресницы, поворачиваю голову и замираю, с восхищением рассматривая красно-каменный город. Необыкновенное зрелище. Ничего подобного я еще в жизни не видела.

Дома, мимо которых мы проезжаем, все двух– и трехэтажные. Самое интересное, что фундамент совсем не виден, словно здания начинали строить, укладывая камни на песок. Входные двери находятся на уровне вымощенных каменных дорожек, идущих вдоль домов. Удивительно и то, что к дверям на второй этаж ведут лестницы, но находятся они не внутри строений, а с наружной стороны. Дома так похожи, что попади я в это место одна, то с вероятностью сто процентов заблудилась бы.

Чем дальше мы продвигаемся вглубь города, тем благороднее становится архитектура зданий. Этажность домов возрастает, появляются колонны, балконы, арки. Крыши украшают башенки с тонкими шпилями, а красно-каменные стены – выведенный узорчатый рисунок. Помимо этого окна застеклены не простым стеклом, а витражами.

Но самое удивительное здесь – люди, населяющие Саритхам, крупнейший из городов материка. Берберы – это маури, самый загадочный и древний народ, живущий на материке со дня создания мира Эйхарон.

Их одежда не отличается от нарядов остальных жителей пустыни. Типаж лица тоже обычный, как у всех людей, живущих на материке Аргарон. А вот кожа от палящих лучей солнца приобрела оливковый цвет, хотя чаще встречается смуглый оттенок. Глаза берберов завораживают своей первородной красотой. Мало того, что они встречаются самых различных цветов, так еще имеют какой-то непередаваемый оттенок, словно солнечные лучи добавили им яркости. Или смуглость кожи сделала их настолько контрастными? Особенно очаровывают своей красотой голубые, зеленые, серые и синие глаза.

Все жители города почтительно кланяются и добродушно улыбаются. Еще одна отличительная черта берберов. На первый взгляд, они кажутся добродушными людьми, но каждый мужчина здесь – воин, и с малолетства обучается владению оружием.

Вытягиваю из памяти нужные воспоминания о людях, к которым я попала, и на душе становится намного легче. Только что меня ждет впереди? Я дочь купца, проживающего в Финийском государстве. Дела у отца с каждым годом становились все хуже и хуже. Нас, семь дочерей, ожидала не самая лучшая участь. Мне, как старшей, приходилось заниматься торговлей в лавке отца, там меня и увидел незнакомый бербер.

Он долго стоял в безмолвии, водил по мне своим задумчивым взглядом и ушел, так ничего и не купив. А через пару часов вернулся, преподнеся мне подарок, – колье, усыпанное драгоценными камнями. На своем наречии представился и объяснил, что сражен моей красотой и хочет, чтобы я стала его женой. Язык берберов я знала хорошо: этого требовала работа в лавке.

Посчитав себя оскорбленной, я показала Жарибу на дверь. Мужчина поклонился и удалился с задумчивым лицом. А я расстроилась, ругая себя за поспешный порыв, понимая, что одно это колье с лихвой окупит отцовский бизнес – и еще на приданное сестрам останется.

Жариб вернулся: помимо колье добавил шелка, драгоценности и золотые монеты.

Пришлось пожертвовать собой. Мужчина был лет на пятнадцать старше меня, не красавец, но и не отталкивал своим внешним видом. По его рассказам, он имел большой дом, был богат и обещал мне счастливую и безоблачную жизнь.

Отец отводил взгляд в сторону, боясь смотреть мне в глаза, когда Жариб пришел к нему с предложением отдать меня ему в супруги.

Мы оба с отцом понимали, что это самый лучший выход из сложившейся ситуации. Расцеловав сестер и родителей на прощанье, я отправилась в путь.

Из-за каравана, который сопровождал Жариба, переместиться порталами не могли, пришлось ехать через пустыню. Только вот всех поглотили красно-желтые пески песчаной бури, начавшейся очень быстро.

Родственники Эль Гармана обо мне не знали, и, даже если у настоящей Виттории, может, и возникла бы мысль, что б найти их, у меня таких намерений нет. Сейчас нужно немного прийти в себя, а уж потом думать, как жить дальше.

Белокаменный дворец султана Дружаб Галь Дархимана напоминает оазис среди красно-каменных стен столицы пустыни. По рассказам Жариба, у Дархимана три сына и пять дочерей. Унаследовал трон старший сын, он уже обзавелся супругой. Средний и младший сыновья не имеют права на трон. Средний сын имеет гарем из сотни рабынь и наложниц, а младшему только недавно исполнилось пять лет.

Выходит, меня спас средний из принцев и привез прямо во дворец. Оказаться среди его наложниц я не намерена. Нужно осмотреться, окрепнуть и уже потом думать, как выкручиваться из ситуации, в которую попала.

Нарим так и не спустил меня с рук, пронес коридорами дворца, вошел в покои и положил на кровать. Строгое убранство с преобладанием серых и красных цветов комнаты указывает на то, что в ней проживает мужчина, об этом же свидетельствует и множество разных мечей, висящих на стенах. На полу красуется круглый набивной ковер из серебряных и багровых нитей. Успеваю заметить, что возле кровати лежит шкура какого-то животного белого окраса. По углам комнаты стоят высокие вазы, выполненные из тонкого фарфора, на которых изображены животные в момент охоты. Кровать со множеством подушек застелена атласным покрывалом. Над ней висит балдахин из легкой белой ткани, создавая спокойную, уютную атмосферу.

– Как тебя зовут, красавица?

Вопрос раздается так неожиданно, что я вздрагиваю и хлопаю ресницами, забыв, что нужно отвечать.

– Не бойся, я не обижу.

– Виттория.

– Будем знакомы, Виттория. Я Нарим, средний сын султана Дархимана. Будешь моей гостьей. Сейчас наполнят купальню теплой водой, прибегут рабыни, помогут тебе искупаться. Разотрут маслами, подберут лучшие наряды. Такая несравненная красота должна облачаться в лучшие шелка и драгоценности! А потом мы с тобой отужинаем, и ты расскажешь, кто ты и откуда.

Хочу отказаться от помощи слуг, но чувствую такую слабость, что боюсь уснуть и утонуть в ванне. Нежусь в теплой воде и, пока девушки намыливают мне голову, разглядываю плитку мозаики, которой украшены стены и пол купальни.

Платье выбираем недолго. Думала, что предложат просвечивающие, откровенные наряды, как в гаремах шейхов у нас на земле, но платья подобны скромным нарядам мусульманок.

Сначала надевают тонкое хлопковое платье с длинным рукавом, а сверху другое – расклешенное, сшитое из шелка Фаргии. Неописуемый восторг испытываю, рассматривая себя в зеркале. Удивительно, но яркий желтый цвет мне определенно идет. Копну моих длинных рыжих волос хотят прикрыть плотным шелковым платком, но я отказываюсь. Голова еще болит, и мне совсем не хочется, чтобы волосы были стянуты заколками или туго заплетены.

Открыв дверь, Нарим застывает на пороге, с блеском в глазах рассматривая меня. Опомнившись, подходит ближе и, подхватив мои дрожащие от слабости пальчики, подносит к губам.

– Ты вся дрожишь. Позволь взять тебя на руки, – произносит он и, не дождавшись моего согласия, подхватывает и несет из комнаты.

С королем и сиятельными лордами в своих недолгих жизнях я уже встречалась, а вот с принцами общаться еще не доводилось. Чувствую себя неловко, уткнувшись в грудь Нарима, смущаюсь и вдыхаю запах шафрана.

Несет он меня недолго; опустив на шелковое покрывало, отходит в сторону и дает команду слугам накрывать на стол.

Я осматриваюсь по сторонам. Мы находимся в беседке, пол которой застелен атласным покрывалом, вышитым золотыми нитями. Поверх него лежат мягкие валики и подушки. Невысокий столик на резных ножках, заставленный яствами и фруктами, располагается по центру ложа. Очевидно, мы находимся во дворцовом парке.

Великолепие, которое простирается вокруг и восторгает взгляд, сложно описать. Никогда не видела на земле такой насыщенной палитры красок у цветов. Они, словно цветное покрывало, раскинулись перед нашим взором. Помимо необычных цветов и различных цветущих кустарников вокруг растут и защищают нас своей листвой от знойных лучей солнца высокие деревья, но из них я узнаю только пальмы.

– У вас удивительно красиво, словно в рай попала.

– Рай⁈

Нарим не скрывает своего удивленного взгляда.

«Вика, очень опрометчиво в незнакомом тебе мире разбрасываться словами, которые могут вызвать массу вопросов», – ругаю себя и спешу исправить свою оплошность.

– Так называется место, в которое хотелось бы попасть после того, как умрешь.

– Зачем же о грустном? Виттория, вам несказанно повезло: вы остались живы. К тому же молоды, красивы, и у вас целая жизнь впереди. Радуйтесь этой жизни. Погостите у меня, пока не наберетесь сил, а мои целители понаблюдают за вами и вашим здоровьем. Расскажите мне о себе.

Лгать нет смысла…

– Выходит, вы не заключили брачный союз по вашей вере с достопочтенным Жарибом Эль Гарманом?

– Нет, не заключили. Да и зачем? Ведь в вашем государстве он бы считался недействительным. Поэтому я предложила Эль Гарману произвести его по вере и канонам Пустынного государства.

Кажется, от моих слов в серо-голубых глазах принца мелькает удовлетворение, но он быстро отводит взгляд в сторону и указывает рукой на стол.

– Угощайся, красавица. Отведай сочного персика, сладость и кислинку белого винограда, выращенного в виноградных долинах Ривского государства.

Я не отказываюсь. Подхватив горсть винограда, отправляю одну ягоду в рот, обдумывая, как изменилось поведение Нарима после того, как он узнал о моем происхождении.

«Ну да, не принцессы мы, и даже к сиятельным леди нас не отнести. Чего хотела от меня феникс, поместив в тело этой девушки? Может, чтобы принц влюбился в меня? Влюбится принц или нет, не знаю. Но вот мне кажется, что я уже запала на такого красавца. И дело не только во внешности. Меня ошеломляет его харизма и притягательная сила».

Разгулявшийся аппетит заглушаю чашечкой ароматного чая со сладкой булочкой. Наедаться не хочу, да и Нарим не советует. Подхватив наливное яблоко, кручу его в руках и любуюсь раскидистым цветущим деревом, растущим напротив нас. Ветки его просто усыпаны большими алыми шарами.

– Что это за дерево?

– Азайлах.

– Азайлах… Очень красиво.

По какой-то неведанной причине именно в этот самый момент, пока я разглядываю это дерево, во мне разгорается желание изучить мир Эйхарон.

– Скажите, достопочтенный Дархим Галь Нарим…

Принц весело смеется. Отсмеявшись, с блеском в глазах смотрит на меня.

– Виттория, достопочтенным я буду лет через сто.

Чувствую, что помимо щек, словно два факела, загораются кончики моих ушей.

– Простите, ваше высочество, я мало знаю о вашей культуре – лишь со слов Жариба.

При упоминании имени моего несостоявшегося мужа настроение принца быстро меняется, да и на меня вновь наваливается усталость. Уходить не хочется. Положив голову на мягкий валик, закрываю глаза и проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь утром, счастливо улыбаюсь, увидев полог балдахина своего ложа.

«Это что, меня опять на руках носили?»

Хихикнув, откидываю тончайшую ткань и встаю с кровати. В комнату, как по взмаху волшебной палочки, входят служанки. Низко кланяясь, приступают к своим обязанностям. Все это очень непривычно, не знаю даже, что в таком случае делать, как себя вести? Не мой мир – и не мне менять его устои. После ванны и выбора наряда завтракаю в одиночестве, от скуки не зная, куда себя деть. От каждого стука за дверью дыхание замирает в ожидании.

Нарим приходит лишь к вечеру. Как ни стараюсь, не могу удержать уголки своих губ, рвущиеся вверх при виде его.

Окинув меня восторженным взглядом, Нарим предлагает прогуляться к беседке. Посидеть за вечерней трапезой среди благоухающих цветов и деревьев Азайлахов.

Возражать глупо, и мы отправляемся в дворцовый парк, где сидим до тех пор, пока на небе не появляются первые вестники ночи – маленькие сверкающие далекие звезды. Выхожу из беседки и, закинув голову, всматриваюсь в их мерцание в надежде увидеть Млечный путь, Большую и Малую медведицу. На ресницах мгновенно выступают слезинки: весь небосвод усеян неизвестными мне созвездиями. «Неужели я на краю света?»

Именно в это мгновение понимаю, как далеко от меня родная планета. Именно в этот миг с болью в душе чувствую, что уже никогда не увижу родных мест, друзей по секции, дядю Федю и могилы родителей, а моей – и вовсе нет. Сердце обжигает жаром боли, слезы хлещут потоками. Закрыв лицо ладонями, я начинаю рыдать.

Меня ласково прижимают к груди, гладят по волосам, шепчут на ушко какие-то слова, но горечь разъедает душу. Волной накатывают воспоминания всех прошлых недолгих жизней, наваливаются усталость и слабость. Ноги подкашиваются, но мне не дают упасть.

Нарим подхватывает меня на руки и несет к себе в покои. Положив на кровать, что-то говорит мне, трясет за плечи, но я не слышу его, в безмолвии смотря в одну точку.

Нарима сменяют какие-то люди, опять спрашивают что-то, но мое сознание никого не впускает, оно словно закрыло меня от всего внешнего мира. В какой-то момент веки тяжелеют, долгожданный сон уносит меня в царство счастливого детства, где я, смеясь, обнимала отца, а он шептал мне, гладя прохладной рукой рыжие волосы: «Лисенок… Милый мой маленький лисенок, помни, мы тебя очень любим…»

Иногда я выплываю из забытья, но вновь погружаюсь в него, в надежде вновь почувствовать прикосновение родных ладоней и услышать шепот: «Лисенок… Ты должна жить! Жить… жить…»

– ЖИВИ, – кричит мне огненная птица. – СПАСИ МЕНЯ! Спаси… спаси…

Вынырнув из очередного забытья, чувствую запах шафранового облака, облизываю пересохшие губы и с трудом размыкаю глаза. Рядом со мной лежит Нарим; его густые ресницы беспокойно вздрагивают во сне, под глазами черные тени. Красиво очерченные губы напряжены.

В эти мгновения хочется быть художником. Протягиваю руку к его лицу и, не дотрагиваясь, обвожу контур его губ, чуть улыбнувшись.

Горячая рука принца мгновенно перехватывает мои пальцы, и он подносит их к своим губам. Душа трепещет от этого легкого, ласкового прикосновения. И я тону в его серо-голубых глазах, смотрящих на меня с тоской.

– Я очень переживал. Иногда казалось, что ты не вернешься. Целители разводили руками, говорили, что не властны над чужой душой. А твоя душа не хотела возвращаться. Расскажи, что тебя так ранило?

– Это уже не имеет никакого значения. Я здесь и уже никуда не уйду. – Именно в эти мгновения я понимаю, за кого удержалась моя душа в этом мире, кто стал для нее якорем. Мне захотелось верить. Верить, что, может, в этот раз я узнаю, что значит любить.

Оказывается, в беспамятстве я провалялась неделю. Похудела так, что страшно было на себя смотреть.

Нарим возится со мной, как с маленькой. Не доверяет служанкам мое хрупкое тело, носит на руках в купальню и обратно. Я, смущаясь, прикрываю округлости своих грудей руками, прошу его уйти, но он и слушать не хочет. Укутывает меня в легкое покрывало и, держа на руках, кормит с ложечки, как маленькую.

Я очень быстро привыкаю к Нариму. Стыдливость иногда напоминает о себе, но я гоню ее прочь. Принц имеет целый гарем, так что женскую физиологию прекрасно представляет. Да и поправляюсь я очень быстро, набираю потерянные во время беспамятства килограммы.

Сидеть целый день в одиночестве быстро надоедает, и тогда прошу Нарима принести мне книги о мире Эйхарон. Он удивляется, но приносит. Открыв увесистый талмуд, погружаюсь в описание мира, в котором очутилась.

Планета Эйхарон располагает четырьмя крупными материками и примерно десятью небольшими. Самые большие материки – Аргарон и Тарнас. Об Аргароне не узнаю практически ничего нового, а вот о Тарнасе интересно почитать. На этом материке жители состоят из орков, гоблинов, демонов и простого люда. На двух других материках, Оргальдаре и Шангри, живут эльфы и оборотни. Остальные материки мало изучены, потому что туземцы не допускают на свои земли чужаков.

Время летит так стремительно. Вот уже пролетело три месяца, как я занимаю покои среднего ненаследного принца Нарима. Нужно что-то решать с моим возвращением в семью Виттории, но почему-то мне страшно. Не смогу я притворяться. Да и, как уйти от Нарима, не представляю.

Первая любовь обжигает душу и заставляет стучать сердце при виде сияющих глаз любимого так сильно, что кажется, его стук слышат все жители Пустынного государства. Нарим не заходит за рамки дозволенного. Дарит мне украшения, шелка, наряды. Часто, лежа на мягких атласных покрывалах в беседке дворцового парка, мы беседуем допоздна, обсуждаем прочитанную мною книгу, а потом вместе возвращаемся в покои. В очередной раз поцеловав меня на прощанье, принц подхватывает прядь моих волос, пропускает сквозь пальцы и смотрит тоскливым влюбленным взглядом.

– Так не хочется с тобой расставаться.

– Ты уезжаешь⁈

Нарим тяжко вздохнул.

– Отец отправляет с дипломатической миссией в соседнее государство.

– Надолго?

Мое сердце уже ноет в тоске расставания.

– Примерно на неделю, точно не скажу.

– Я буду ждать. – Прильнув, кладу голову ему на грудь, слушая учащенные удары его сердца и тоскуя из-за предстоящей разлуки.

Никогда еще в моей жизни время не тянулось так долго. Забросив чтение, сижу в облюбованной беседке, вспоминая наши разговоры, его горячие губы и их нежное прикосновение.

Там он и находит меня спящей. Прилегши рядом, дотрагивается до моих губ и сминает их, стонет от наслаждения. Чувства захлестывают меня, радость сменяется трепетом и волнением в теле, волной желания близости. И я отдаюсь во власть его рук, раздевающих меня с таким восхищением и обожанием. Шепот слов любви разливается бурлящим счастьем в моей груди, и я тону в этом омуте, шепчу в ответ, что люблю, и растворяюсь в нем, потому что впервые люблю.

Два месяца мы купаемся в любви друг друга. Два месяца мы не можем оторваться друг от друга. Два месяца мы дарим друг другу ласку и слова признания любви.

В один из дней Нарим приходит хмурый; голубизна его глаз исчезла, уступив место сырой дымке. Прижав меня к себе, он зарывается лицом в копну моих волос.

– Виттория, мне нужно уехать из дворца.

Я высвобождаюсь из объятий, прохожусь рукой по его иссиня-черным волосам, улыбаюсь, стараясь не показывать свою грусть.

– Надеюсь, ты ненадолго?

– Примерно на месяц. И еще… Виттория, я не могу так надолго оставить тебя одну в своих покоях. Понимаешь, по дворцу пошли слухи, и мой старший брат заинтересовался: кого я прячу от всех? А он у меня из тех, кто берет все, что ему понравилось. Я боюсь за тебя. Единственное место, где ты будешь в безопасности, – это мой гарем. Туда ему доступа нет. Ты не подумай! Ты давно одна в моем сердце, и ни к одной из них я не прикасался с тех пор, как высвободил тебя из оков песка. Дождешься меня?

– Дождусь, – шепчу я и припадаю к его губам. Сердце жжет огнем от предстоящей разлуки. Мы отдаемся друг другу так, словно прощаемся навсегда.

Проснувшись утром, я обнаруживаю, что лежу на еще не остывшем от нашей страстной ночи ложе одна. Встав с кровати, иду в купальню, следом за мной входят рабыни и приступают к своим обязанностям.

Надев на меня платье, прячут мои рыжие волосы под белым платком.

– Принц Нарим велел.

В душе мгновенно возникает протест, но, вздохнув, подчиняюсь, уговаривая себя, что нужно потерпеть всего лишь месяц.

Выйдя из покоев, зависаю ненадолго и, задрав голову, рассматриваю высокого атлетически сложенного смуглого молодого человека. Он низко кланяется.

– Его высочество приказал проводить вас в гарем.

– А вы кто? – спрашиваю, очнувшись от замешательства.

– Перум. Охраняю гарем его высочества принца Нарима.

– Виттория. – Я едва могу обхватить своими ладошками его широченную ладонь. – Рада знакомству. Веди уже меня, Перум, в змеиное логово.

Евнух с недоумением смотрит на мои ладони на своей руке. Опомнившись, я спешу их убрать, в очередной раз, ругая себя за такую фамильярность.

И я не ошиблась, назвав гарем змеиным логовом. Встречают меня девушки напряженно: одни рассматривают с любопытством, другие – настороженно. А некоторые и вовсе не скрывают своего ехидства и злорадства. Сориться ни с кем не хочется, поэтому стараюсь не замечать мелких пакостей. Сидя в сторонке, уговариваю себя, что это только на месяц. Но сидеть в одиночестве мне все равно не дают. В гареме больше сотни девушек, и многие из них добродушные. Подсев ко мне, они знакомятся, так и завязывается наша дружба. Помимо девушек, еще я часто разговариваю с Перумом. Подкармливая его разными вкусностями, расспрашиваю о его детстве и семье.

Однажды Рамниза не выдерживает.

– Что ты вокруг него крутишься? Он ведь евнух. От него мужского только и осталось, что высокий рост и сила.

– Дура ты, Рамниза. Разве евнухом он стал по своей воле? Или, может, ты мечтала быть рабыней?

Девушка не выдерживает, пытается наброситься на меня, но ее быстро перехватывает Перум.

– Хочешь, чтобы тебя продали в рабство за непослушание?

Спесь как-то быстро сходит с Рамнизы, и, хмыкнув, она удаляется.

Я отсчитываю дни до нашей встречи с Наримом и уже замираю в предвкушении, но моим мечтам не суждено сбыться. О том, что Нарим вернулся во дворец уже с неделю назад, узнаю случайно. Хочу броситься к нему, но меня не пускает Перум.

– Я бы не советовал вам, госпожа, бежать в покои к его высочеству.

Захлопав ресницами, в недоумении смотрю на евнуха.

– Ты что-то знаешь?

– Знаю. Да скоро это уже и не будет секретом. В ближайшее время принц Нарим свяжет себя узами брака с принцессой Степного государства. Говорят, принцесса Бахира необыкновенно красива, и принцу Нариму несказанно повезло. Ведь теперь он станет полноправным правителем Степного государства. Не переживайте, госпожа, красивее вас все равно никого нет, и принц Нарим любит только вас.

Первые мгновения не могу поверить в то, что слышу. В груди зарождается огненный сгусток боли, языки пламени вспыхивают и, заплясав, отсчитывают дни моей жизни или смерти.

– Спасибо, Перум. А не скажешь, когда состоится их свадьба?

– Через месяц, госпожа. Будет большой праздник, приглашаются правители и гости со всего материка.

Повернувшись, не чувствуя под собой пол, медленно прохожу мимо шепчущихся девушек. Сутки лежу в надежде, что все это выдумка, но в глубине души понимаю, что это правда. И если так, то мне нужно уйти достойно, только вот как?

Перебираю все возможные варианты, вспоминаю различные песни и концерты певцов и актеров на Земле. И память выискивает нужную мне песню. Только вот кто даст разрешение рабыне танцевать перед гостями? Только правитель. Осталось его уговорить.

Вскочив с постели, улавливаю взглядом, как девушки отворачиваются от меня, пряча расстроенные лица. Оказывается, слухи во дворце распространяются очень быстро. Но не все испытывают ко мне сочувствие. Ко мне подлетает Рамниза. Взвизгнув, тычет острый коготок своего пальца в мою грудь.

– А ты думала, что особенная, и он бросит к твоим ногам этот мир! Ты такая же, как и мы. Ты рабыня!

Этого я уже вынести никак не могу. Хватаю ее руку и резко выворачиваю – память не подводит. Нога взлетает и ударяет по мягкому месту зловредной девушки. Она летит кубарем на подушки, зарывается в них лицом.

– Я никогда не буду ничьей рабыней.

Выйдя из гарема, я встречаюсь с хмурым взглядом евнуха.

– Перум, мне срочно нужно увидеть повелителя.

Евнух хмурится, вздыхает.

– Пойдем.

Я понимаю, почему Перум соглашается пойти со мной. Я единственная, кто над ним не потешался и не издевался.

И вот мы уже у покоев султана. Евнух кивком указывает стражникам, чтобы они пропустили меня к повелителю. Они мнутся, но подчиняются: кто его знает, как султан относится к новой наложнице его сына?

Впорхнув бабочкой в великолепные покои Дархимана, я низко кланяюсь.

– Прошу простить мою вольность, великий Дружаб Галь Дархиман.

Султан хмыкает. Наверное, от моей наглости у него сразу же закончился словарный запас.

– С чем пожаловала новая забава моего сына?

Дархиман жесток, умен и сразу ищет подвох в моей дерзкой выходке. Милая улыбка расползается на моем лице.

– Великий Дружаб Галь Дархиман, разреши на свадьбе твоего сына исполнить танец.

Султан не может скрыть своего удивления, черные изогнутые брови приподнимаются вверх.

– Танец⁈

– Да, о из Великих, всего лишь танец.

Ликую в душе оттого, что смотрела много фильмов, и теперь играю роль одной из наложниц в гаремах.

– Не знал, что ты танцуешь… Покажи.

Злость закипает у меня внутри. Но я резко отворачиваюсь, скрывая неистовство в душе. Начинаю отбивать ритм своими ладонями, плавно веду бедрами, набирая темп. Мое тело становится похоже на извивающуюся змею.

В серо-голубых глазах – таких же, как и у Нарима, – вспыхивает похотливый огонь.

– Теперь понятно, почему мой сын выделяет тебя из всех наложниц.

Никак не ожидаю, что в покои ворвется Нарим. Видно, кто-то из слуг или наложниц уже доложил ему, что я посвоевольничала.

– Ты что тут делаешь⁈ – В орлиных глазах сверкает злость.

Я опускаю голову, как это делают все рабыни, чтобы не видеть его лица и скрыть боль своего страданья. Сердце бешено стучит, дышать становится тяжело, и я едва успокаиваю разгорающееся в груди пламя.

– Простите, господин. Я всего лишь спрашивала разрешения у Великого Дружаб Галь Дархимана станцевать на вашей свадьбе.

Я не вижу, но знаю, что сейчас его черные брови сошлись вместе. Ослабевшая хватка на моей руке – тому подтверждение.

– Мой сын, ты не ослышался. Я думаю, удовлетворить просьбу твоей рабыни.

Слова султана, словно раскаленный нож, врезаются в мое сердце, но я покорно стою с опущенной головой.

– Могу я покинуть вас?

Моя спина опускается еще ниже. Только бы не смотреть в глаза, в которые набежали тучи, не увидеть в них презрение к рабыне…

– Ступай.

Пятясь, чувствую, как ноги утопают в высоком ворсе тканых ковров. Возле двери резко поворачиваюсь и рыбкой проскальзываю между дверных створок. На моем лице спокойствие, и лишь яркий румянец, который сейчас обжигает щеки, выдает мое волнение.

У дверей гарема я останавливаюсь.

– Спасибо, Перум, ты настоящий друг.

Возможно, евнух впервые в своей жизни слышит такие слова. Он с недоумением смотрит на меня, пытаясь понять, но я уже торопливо бегу в гарем, закрываю за собой дверь, осматриваю сотни пар устремленных на меня глаз.

– Великий Дружаб Галь Дархиман дал мне разрешение станцевать на свадьбе его сына. Мне нужны несколько помощниц….

Сердце обжигают слухи о том, что средний принц по ночам развлекается с будущей женой. От девушек я узнаю, что лишь я была удостоена чести жить в его покоях. Теперь же другая извивается под горячим телом Нарима. А еще доходят слухи, что принцесса Бахира гневно приняла весть о том, что ее будущий муж собирается забрать свой гарем с собой.

Сам он так и не соизволил поговорить со мной. Думает, поймал птицу в клетку – и увезет куда вздумает?