Текст книги "Найди меня, держи в своих руках – не отпускай (СИ)"

Автор книги: Ольга Токарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц)

Музыка набирала задор – уныние вмиг слетело с лиц гостей и хана. Его глаза восхищенно блеснули, когда к девушкам присоединилась еще одна танцовщица.

Что сказать: хороша была дочь повелителя степей. В отличие от остальных девушек, одета она была более откровенно. Вызывающий наряд из красной ткани открывал взорам ее смуглое тело. Тонкая талия и плавные изгибы ее тела притягивали взгляд и будоражили мужское воображение.

Джунгар с довольным выражением на лице поглаживал свою бороду, любуясь дочерью.

«Решила поиграть на нервах у доблестного мужа. Вон как у проказницы глаза сверкают, словно два опала. Бархатные пурпурные губы пылают жаром. Движения завораживают своей страстью. Все свое желание в танце выразила моя красавица. Какой муж останется равнодушным?»

Плечи повелителя степей напряглись, когда Бахира взяла кувшин с заговоренным хмельным напитком. Она налила его в чарку гостю, а на его спутницу бросила резкий, недобрый взгляд.

«Вот же проказница! Никак пыл свой не уймет, уже ревностью изошла… Еще бы! Такой красавец сидит, а взгляды не на нее, а на свою жену бросает. Но ничего, сейчас отведает хмельного зелья и сразу забудет о своей любви».

Хищную улыбку Джунгар-хана скрывала черная поросль, покрывающая губы и подбородок. Он поднял свой кубок, приглашая гостя присоединиться к нему.

– Благодарю Великую Саламандру за то, что послала мне таких замечательных людей. Выпьем же, дорогой гость, за наше знакомство, и пусть оно навсегда оставит в твоем сердце след.

Аронд кивком поблагодарил Джунгара за тост и гостеприимство, на мгновение задержал чарку у губ, словно не решаясь выпить, но все же сделал несколько глотков архи. Крепкий напиток сразу обжег горло. О том, что в него помимо аниса и пряностей добавлен наговор, Аронд понял практически сразу. Осталось узнать: какой?

Грудь ведьмака высоко поднялась от тяжкого вздоха; руны на его теле, словно ожив, стали активироваться, определяя попавший в тело яд. Хотя с ядом-то организм быстро справился бы. А вот с наговором – уже сложнее. Пока руны каждую частичку вещества на составляющие разложат, пока найдут, чем выжечь его из тела, и приступят за работу, пройдет немало времени.

Пить ведьмак больше не стал. Опустив чарку к своим ногам, он увлекся ритмичным танцем принцессы степей – то, что это она, практически сразу понял. Отправляясь в путешествие, он изучил всю информацию о королях и их детях. Мало ли что в дороге пригодится? И вот надо же! Пригодилось.

Девушка извивалась в танце, словно змея; в ее черных глазах вместе с ней плясало пламя костра. Их обоюдная пылающая страсть все больше затягивала Аронда в круговорот их чувств. Никого не существовало вокруг – только он и практически обнаженная девушка, тело которой сгорало от желания близости. Близости с ним.

Щеку Аронда пронзила острая боль; его мозолистые пальцы мгновенно сжались в кулаки. Ведьмак поднимался из недр души Аронда, заполняя своей силой каждую частичку тела, выжигая бегущий по венам яд приворота на имя. Если бы у могилы дочери Вириди не познал его вкус, возможно, сейчас не смог бы противостоять ему. Второй раз пришлось прочувствовать, как бежит по венам раскаленная лава, поднимается от стоп, выкручивая суставы и жилы, устремляется к разуму.

Аронд с возжеланием посмотрел на принцессу степей – Конар закрыл его глаза. Сейчас один противостоял другому. Два в одном выясняли, кто из них сильней. Тело словно купалось в горячей лаве, во рту чувствовался вкус крови и горечи.

Кривая усмешка появилась на лице Конара. Расправив плечи, он не спешил открывать глаза, боясь напугать людей вокруг их чернотой. Ему казалось, что, если он сейчас их откроет, по щекам потекут черные дорожки слез, а это зрелище не для слабонервных. А больше всего он не хотел пугать Вириди.

«ВИРИДИ», – запела душа и потянулась своими струнами к любимой ведьмочке.

«ВИРИДИ», – шепнули широкие губы ведьмака.

«ИРИН», – пело песню любви его сердце.

Вириди давно наблюдала за Арондом. Как только вышли танцевать красавицы степей, в сердце пробралась ревность. А когда вышла исполнять танец несравненной красоты девушка в красном шелковом костюме, по сердцу прошлась когтистая лапа, оставляя кровавый болезненный след. Аронд уже давно не замечал никого вокруг; все его внимание привлекла черноволосая красавица.

Она изогнулась, демонстрируя свою красивую ложбинку между грудей, и плавно повела плечами. Увидев полный желания взгляд любовавшегося ею мужчины, Бахира возликовала. Подбежала к Вириди и, наклонившись к ней, с лицом победительницы зашептала:

– Сегодняшнюю ночь твой муж проведет в моих объятиях.

Голос ее сочился ядом, который медленно разъедал тело ведьмочки. Вириди попыталась возразить, но гнев всколыхнулся волной и сразу утих, так и не выйдя наружу.

– Красивое имя – Аронд. Еще прекрасней зелье, приготовленное с приворотом на его имя.

Раз за разом слышались Вириди слова, произнесенные девушкой с таким ликованием и превосходством. «Приворот на имя». Черные ресницы ведьмочки неспешно опустились. Яд слов медленно потек по венам, обжег сердце холодом. Едва поднявшись, Вириди качнулась на ослабевших ногах.

«Даже, если я сейчас вновь выплесну свою силу смертельным заклятьем, не сможет оно выжить наговор из крови Аронда. Да и что будет с детьми, когда я останусь совсем без магической силы? Больно… Как же больно… Боги, чем же я провинилась перед вами⁈ О, Богиня Ирида! Не дай мне упасть, пока я иду! Не дай мне вновь сгореть в огне душевной боли! Не дай моему сердцу разорваться от тонких игл льда, воткнутых в него».

Вириди, качаясь из стороны в сторону, медленно пошла к почтовым дилижансам. Она уходила от ночного костра, с единственной мыслью: «Дойти и не упасть». В ушах стоял звон, в глазах – туман, но она гнала все прочь…

Конар встал. Руны выжгли из его тела последние искры приворота, теперь пора было попрощаться с радушным хозяином степей.

«Правду говорят: не вкусив угощение, не узнаешь, чем потчует тебя хозяин стола, за которым сидишь. Вот я и познал сладость и горечь подношений Владыки степей. Видно, очень понадобилась ему чужая кровь. Или решил угодить своей дочери?»

Сладкий аромат жасмина ударил в ноздри. Конар чуть не взвыл: руны сильно обострили его обоняние и слух. Тонкие пальчики девушки скользнули по его рубашке; журчащий, бархатный голос обдал своим горячим возбужденным дыханием:

– Пойдем в мой шатер, сильнейший из мужей. Хочу познать твои ласки.

Конар сделал шаг назад, рванул на груди пуговицы рубашки и, медленно сняв ее, кинул в костер. Затухающие угли, словно свора собак, поймав добычу, быстро набросились на грубую ткань, лизнули и объяли ее своим пламенем.

Глаза Бахиры вспыхнули от восхищения. Еще ни разу в своей жизни не видела она таких красивых мужчин. На него можно было смотреть вечно, любоваться сильным торсом, широким разворотом плеч, узкой талией, тонкой кучерявой дорожкой волос, спускающейся вниз под перевязь мечей. А как красиво светились руны на его теле и лице! Бахира учащенно задышала. С трудом она оторвала свой взгляд от места, так ее привлекшего, и подняла глаза на стоявшего перед ней мужчину. Пошатнувшись, она чуть не упала, но сильная рука успела крепко схватить ее за плечо.

– Степная красавица уже не надеется на свою красоту, чтобы привлечь к себе мужчину? Обратилась к ведьмам, приворот на моем имени сделала. Лживая, хищная тварь! Ты, словно паучиха, для своей услады заманиваешь в сети мужчин. Только сломала ты свои клыки об меня. Рубашку, к которой ты прикасалась, сжег: только запах моей женщины должен оставаться на ней. А за приглашение в шатер спасибо. Давно мечтаю уединиться с женой, терзать ее губы и смотреть, как она извивается от моих ласк.

Последние слова Конар не хотел говорить, но понимал, что яд ярости отвергнутой женщины потечет по жилам принцессы степей. Всю жизнь она будет помнить его черные глаза и слова о том, как низко она пала.

Повернувшись к хану, Конар с прищуром окинул его чуть брезгливым взглядом.

– От величия в тебе осталось только пустое слово…

Ведьмак не стал больше тратить слова на «радушных хозяев». Вириди занимала все его мысли. Ее боль стелилась по его сердцу, душила криком отчаянья, перехватывала дыхание.

Вириди качнулась в очередной раз и чуть не упала. Ее подхватили до боли знакомые мозолистые руки мужа. Уткнувшись в его грудь, до дрожи в теле радуясь от осознания того, что он рядом с ней, она всхлипнула от бурлящих в душе чувств. Почувствовав, что она прижималась к голому телу, Вириди мгновенно распахнула глаза и обмерла, увидев, светящиеся руны на его широкой груди.

– А ты почему голый?

– Приготовился… У нас ведь с тобой брачной ночи не было…

Ведьмак замолк в ожидании ответа ведьмочки. Та лишь покачала головой и отчего-то сглотнула от вида горящих желанием глаз Аронда.

– И я про это… Поэтому несравненная Бахира с удовольствием предложила нам свой шатер.

– Так уж и несравненная? – Четко очерченные губы ведьмочки надулись от бушующей внутри ревности.

Бахира отмерла, наконец осознав все слова, сказанные мужчиной, которого она приготовила для своих утех.

– ДА КАК ОН ПОСМЕЛ⁈ – прокричала она. Гнев душил ее, разрывал нутро на части. Принцесса заметалась по мягкому ковру. – Лук со стрелами… ЖИВО!

В ее руки тотчас вложили то, что она просила. Вытянув стрелу из колчана, Бахира натянула тетиву, целясь в спину уходящего мужчины.

– Что ты творишь⁈

К ней бросился Джунгар, попытался выхватить лук, но Бахира ловко увернулась и отпустила тетиву.

Джунгар-хан с дочерью смотрели на то, как со свистом летела выпущенная стрела. Но неожиданно на могучей спине мужчины проступили золотые чешуйки, и следом проявился золотой дракон. Единственный взмах его крыльев заставил сердца повелителя степей и его дочери замереть в восхищенном страхе.

Аронд приподнял пальцем подбородок жены и впился взглядом в манящую красоту ее глаз.

– Ири-и-н, – протяжно прошептал он и, дразня, слегка коснулся своими широкими губами ее губ, с жадностью смяв их.

Возле его ног просвистела стрела и плавно ушла в землю. Ведьмак хмыкнул, откинул полог шатра и наступил на мягкий ворсистый ковер. В золотых чашах, накрытых стеклянными изогнутыми колпаками, горел огонь; он погружал обстановку шатра в легкий полумрак. На полу было приготовлено спальное ложе. Шелковое вышитое цветными нитями покрывало манило, приглашая почувствовать его прохладу. Увидев чан с водой, ведьмак ухмыльнулся. Он подошел к нему и опустил ведьмочку на ковер. Быстро избавился от своих сапог и брюк, а нательные штаны слетели с него так, словно их никогда на нем и не было.

Вириди во все глаза смотрела на то, как Аронд ловко разделся. Она попробовала что-то сказать, но он быстро накрыл ее губы своими.

С неохотой он отстранился и стал расстегивать пуговицы на ее одежде. Затем поддел руками плечики платья и медленно повел их вниз. Его взору предстали изящные плечи; лишь грубая ткань сорочки прикрывала доступ к ним. Аронд скинул с жены платье, за ним последовала сорочка. Вздохнув от вида белых кружевных панталон, Аронд, приподняв ведьмочку одной рукой, другой торопливо снял и их.

Промычав что-то нечленораздельное, он подхватил Вириди, опустил в чан с водой и следом залез сам. Зачерпнув воду плавающим в чане ковшом, Аронд стал медленно выливать ее на ведьмочку. Широкая мозолистая ладонь плавно ласкала белоснежную кожу жены в том месте, где ее омывала вода. Отбросив ковш, Аронд принялся обмывать Вириди руками, распаляя в ней желание, заставляя забыть все на свете и тонуть в его ласковых прикосновениях.

Погрузившись полностью во власть его грубых, но таких нежных рук, Вириди не заметила, как Аронд подхватил ее и отнес на ложе. Открыв глаза, она встретилась с жадным огнем желания в его взгляде. Вириди коснулась рукой его лица, словно убеждаясь в том, что он рядом с ней. Дрожащие пальцы прошлись по широким решительным губам мужа.

– Как ты смог? Приворот на имя… – Вириди с непониманием смотрела на Аронда.

Он прижал ее к себе, обдав горячим дыханием, шепнул:

– Ты забыла еще об одном своем мужчине… Конар не позволил запятнать свою любовь. С первого мгновения встречи с тобой она согревает его сердце. Ты единственная для него во всем мире. Ведьмак выжег весь яд в своем теле.

Аронд взял в свои широкие ладони руки ведьмочки, полюбовался их хрупкостью и изяществом, прикоснулся губами к тонким венкам, просвечивающим сквозь кожу. Его губы опустились на выемку маленьких ладоней, испробовали языком их шероховатость.

С жалостью и сожалением Аронд посмотрел на Вириди, протянул руку к ее волосам, коснулся их пальцами, начал вытаскивать зажимы для волос: с недавнего времени его ведьмочка стала собирать свои волосы в прическу. Убрав последний зажим, он подхватил прядь черных волнистых волос, поднес к лицу, вдохнул их запах и закрыл глаза от наслаждения.

– Как же я скучал по этому запаху. Вириди… ведьмочка моя…

Ведьмак смял податливое тело любимой ведьмочки и завис над ним. С жадностью прикоснулся рукой к высокой груди, обвел пальцем шоколадного цвета ареол вокруг высокого твердого соска и, дразня, коснулся его пальцем. Затем набросился на него, словно изголодавшийся хищник, жадно втянул губами, стал скользить по нему своим языком.

Вириди простонала, выгнула спину, подалась вперед, запустила пальцы в огненно-рыжие волосы Аронда. До дрожи в теле она изнывала от желания, тонула разумом в наслаждении от его жарких прикосновений губ и рук. Волны возбуждения бежали реками огня к ее лону, жаждали познать пламя страсти, изнывали от одного лишь желания почувствовать мужа в себе.

– Ар-онд, – с хрипловатой мольбой в голосе сорвалось с ее губ.

– Сейчас, моя сладенькая.

Аронд приподнял свое лицо от черного треугольника волос между ног любимой ведьмочки. Пожирая глазами изнывавшую от желания близости Вириди, он наслаждался тем, как ее пальцы скользили по шелку, покрывала. Приподняв Вириди за попку, он подтянул ее ближе к себе, закинул ее ноги к себе на плечи и с наслаждением медленно вошел в ее разгоряченное лоно, с жадностью наблюдая за тем, как ее высокая грудь медленно покачивалась в такт его движениям в ней. Вириди растворялась от плавных толчков; стоны удовольствия срывались с ее губ. Обоюдный сладостный крик наслаждения окутал разгоряченные тела и взлетел золотом искр любви.

Джунгар успокаивал рыдающую дочь. «Кто же мог подумать, что не просто сильный муж ступит на нашу землю, а ведьмак, да еще королевских кровей. Никогда о таких не слышал. А все эти предсказательницы виноваты!»

Дочь словно почувствовав, о чем он думал, подняла свое заплаканное лицо.

– Вели снять шкуру с ведьмы, что приворот на его имя делала. Всех их убей.

Почувствовав, как рука отца на ее спине потяжелела, Бахира проследила за его взглядом и замерла от увиденного зрелища.

Из купола ее шатра, в котором сейчас занимались любовью двое самых ненавистных ей людей, медленно поднимался золотой дракон. От каждого сладостного стона, разносившегося из шатра по степи, на чешуе его распахнутых крыльев пробегали огненные всполохи. Купаясь в волнах любви сплетенных тел, он рос на глазах у застывших в изумлении людей. Взмахнув крыльями, магический дракон облетел поляну и, взмыв в небо, стал кружить в танце, издавая горлом раздирающий душу призывной клич.

Вскоре возле золотого дракона проявился огненный феникс. Пройдясь по широкой груди дракона перьями своих крыльев, он закружил с ним в танце. Два магических существа наполнялись силой от любви двух сплетенных тел; от страсти на их телах вспыхивали искры силы магии. Впитав в себя страсть любовной силы, они призывали своих собратьев по магии, но никто не откликнулся на их призыв.

Пятнистая водная саламандра, задрав голову, с болью в глазах наблюдала за танцем дракона и феникса в небе. Одинокая слеза скользнула по мордочке и, упав на камни, превратилась в крохотный голубой алмаз.

Высокий бархан стал медленно осыпаться, и на его вершине появилась голова громадного существа. Василиск, услышав призывной клич магических существ, очнулся и вырвался на свободу из своего каменного плена, погребенного под слоями жаркого песка. Скинув последние песчинки со своей чешуи, он заскользил, извиваясь по горячему песку пустыни. Два холодных вытянутых зрачка с тоской наблюдали за танцем любви; раздвоенный язык, высовываясь, разочарованно ощупывал пространство вокруг себя.

Услышав призывной крик феникса и дракона, грифон, сидевший у своего потухшего магического источника, открыл глаза, но сил не хватило даже для того, чтобы расправить свои крылья. Издав жалобное гортанное клокотание, он вздохнул и вновь закрыл глаза.

Белый магический единорог, услышав призывной клич, вскинул голову и тут же опустил ее: не зачерпнуть силы из магического источника, чтобы, расправив крылья, взмыть в облака. Не дарят люди любовь своему магическому покровителю, не наполняется он больше искрящим светом счастья.

Золотой дракон с отчаяньем смотрел, как осыпались на землю искры от сгоревшего феникса. Затухает магия у еще одного магического существа, иссыхает ее источник. Душа дракона разрывалась; он боялся остаться совсем один в этом мире. Он отдал огненной птице всю магию любви, в которой сегодня купался. Только понимал, что этого ничтожно мало. Лишь любовь способна наполнить магические источники, а ее все меньше становится у отпрысков по крови. Отдают последнюю магию на защиту своих детей магические существа, растворяются, исчезают из этого мира.

Покружив еще немного над землей, золотой дракон вернулся на широкие плечи своего потомка. Обнял сильнейшего воина по родовой крови, погрузился с наслаждением в его силу, доблесть, отвагу, нежность и любовь.

Аронд с неохотой оторвался от губ жены, опухших от его поцелуев.

– Моя красавица… Люблю тебя. Так не хочется покидать прекрасное ложе, но чувствую, что пора уходить.

Ведьмак встал, прошел по мягкому ковру, подобрал одежду – свою и Вириди. Ведьмочка начала быстро одеваться. Он помог ей застегнуть пуговицы на платье, вновь жадно поедая ее глазами.

У выхода ведьмак придержал ведьмочку за руку, откинул полог шатра, выглянул наружу. Блеклый свет ночного светила едва освещал потухшие костры и спавший возле них степной народ.

Продолжая держать жену за руку, Аронд повел ее к дилижансам. Сняв с них магическую защиту, разбудил кучеров, проверил, все ли дети на месте. К счастью, они все мирно спали. Он подвел Вириди к ее карете, нежно коснулся губ любимой ведьмочки и помог ей подняться. Закрыв дверь, приказал кучеру трогать, а сам отправился к своему дилижансу. По пути кивками отдавал приказы сидевшим на козлах мужчинам, чтобы они трогали вслед за первым дилижансом. Вздохнув с облегчением, что никто не чинил им препятствий в отъезде, Аронд запрыгнул на ступеньку последней кареты и скрылся в ней. Осторожно, чтобы не разбудить детей, он лег на лежак и выдохнул, мыслями улетая в сегодняшнюю ночь.

Очнувшись от сладостной полудремы, Аронд прислушался… Показалось, будто кто-то прыгнул на запятки и вскарабкался на крышу. Не услышав больше никаких звуков, уставший ведьмак провалился в сон, но ненадолго. Открыв глаза, он не сразу понял, откуда доносилось девичье причитание и завывание.

– Ы-ы-ы-ы… – Всхлип, и опять: – Ы-ы-ы-ы… Шкуру она захотела с меня снять. Ы-ы-ы-ы… А я, может, жить хочу.

Сон мгновенно слетел с ведьмака. Осторожно открыв дверь, он спрыгнул со ступенек кареты и, пробежав вперед, дал знак кучеру остановиться. Поднеся пальцы к губам, свистнул, давая знать остальным извозчикам, чтобы и они тоже остановились.

Завывание на крыше его дилижанса прекратилось.

– А ну быстро слазь с крыши.

Устал уже ведьмак от сюрпризов, хотел быстро выяснить, кто пробрался на крышу кареты, в которой он спал. Послышалось шмыганье носом.

– А вы меня сечь плетками не будете?

Брови Аронда взлетели вверх: такого вопроса он явно не ожидал. К нему подошла Вириди. Зевая и потирая свои плечи от ночной прохлады, она полусонно спросила:

– Что стряслось?

– Не поверишь: лазутчик в нашем лагере.

– Кто⁈

– Я бы тоже хотел узнать, кто он.

Опять послышалось: «Ы-ы-ы-ы…»

– Там что, ребенок плачет⁈

В голосе Вириди было столько удивления.

– Плачет. Пытаюсь ее оттуда выманить, но пока безуспешно: боится чего-то.

Сначала послышалось очередное шмыганье носом, а затем показалась чернявая голова.

– Ы-ы-ы… Еще бы мне не бояться! Бахира приказала шкуру с меня снять… – Девочка, опустив голову, вновь зашлась в рыданиях.

– Так чего ты боишься? Бахиры здесь нет, никто тебя не обидит.

– А-а-а-а… – Девочка завыла еще пуще.

Устав слушать ее завывания, ведьмак запрыгнул на козлы и одним движением стянул ее с крыши кареты. Поставив на землю, осмотрел свой трофей. Маленькая – лет двенадцати от роду. Ноги босые, лицо зареванное; немытые волосы торчали паклями в разные стороны.

– Вириди, ты только посмотри на это чудо.

Вириди вздохнула, присела на корточки перед девочкой, вытерла ее лицо подолом своего платья.

– Давай, милая, рассказывай. Что с тобой приключилось?

Девчушка вновь шмыгнула носом.

– Джунгар-хан приказал приготовить приворотное зелье на имя… – Ее плечи в который раз дернулись от всхлипывания. – Я и приготовила. Почем я знала, что оно не подействует? Бабушка не успела всему обучить – померла, а соседи меня продали степнякам. – Закрыв лицо руками, ведьмочка опять расплакалась, потом, что-то вспомнив, продолжила: – Бахира в бешенство впала, когда твой муж тебя в ее шатер унес. Приказала шкуру с меня снять. А я ведь знаю: хан шкуру снимать не будет. Он меня за руки и ноги к своим жеребцам привяжет и пустит их в разные стороны.

Произнеся последние слова, девочка обмякла. Аронд успел поймать малышку у самой земли. Вздохнув, он посмотрел на жену:

– Из-за нее чуть тебя и себя не потерял. И что мне прикажешь с ней делать?

Вириди прошлась рукой по черным волосам девочки, заглянула в ее личико.

– Бедняжка, столько пережила.

– Вириди… Ты меня слышишь?

– Да слышу я… – Виновато посмотрев на мужа, она вздохнула. – Маленькая совсем ведьмочка.

Аронд вздохнул.

– Все с тобой ясно. Будешь сама за ней присматривать и учить. У тебя как раз одно место свободное в карете есть.

Отнеся девочку в дилижанс, он осторожно уложил ее на лежак и, прикрыв одеялом, погладил по голове.

– Пока спи, а на привале поговорю еще с тобой.

Выйдя из кареты, ведьмак дал сигнал трогать с места. Запрыгнув к себе в дилижанс, он лег на лежак и, засунув руки под голову, ухмыльнулся.

«Кто бы мог подумать: такая маленькая пичуга, а ведьмина сила уже бурлит. Малышка еще не понимает своей мощи – учить надо… Вот пусть Вириди этим и займется… Ведьмочки… Что с них взять?»

Почтовые дилижансы, скрипя колесами, уезжали все дальше от бескрайних степей, принесших их путникам столько переживаний. И лишь в одной из карет раздавались голоса и шмыганье носом.

– А он правда меня не высечет?

– Правда… Спи, дитя. Мой муж только с виду грозный и строгий, а на самом деле он очень добрый человек.