Текст книги "Боль"

Автор книги: Ольга Богуславская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 34 страниц)

Вознаграждение за убийство должно было составить 8-9 миллионов рублей.

Следили за незадачливым коммерсантом Топорков, Гришаев, Пешков и Телятников. 9 сентября у дома Вышенского остались только Пешков и Топорков. Пешков, все тот же Жаба, участник всех главных событий, взял у Топоркова гранату, выдернул чеку и бросил гранату в окно комнаты, где спали Вышенский и его родители. С места бандиты, понятно, тут же скрылись и не могли знать, что Вышенский остался жив – пострадало только его имущество.

Между тем именно в это же время, а именно в июле-августе 1994 года, между Малышевым и Култашевым стал разгораться конфликт. Кто главней? вопрос первый. Ответ, очевидно, был далеко не безразличен как тому, так и другому. Вопрос второй: а не "закладывает" ли друзей своему именитому тестю хитроумный Борис Култашев? Вопрос третий: развод и отдельное существование. Это опасно и не могло оставить равнодушными даже самых последних "шестерок". Банда по приглашению Малышева и Култашева собралась за городом на "стрелку". На сей раз дело кончилось ко всеобщему удовольствию, оба "основных" пришли к обоюдному согласию и решили продолжать дело вместе.

В сентябре 1994 года Малышев и Култашев узнают от главного механика небольшого предприятия по обслуживанию автомобилей ("крышей" которого они были), что директор ТОО "АС" А. Микелтадзе в ссоре оскорбил его, избил, вымогал миллион рублей, к тому же потребовал отдавать ему ежемесячно 5 миллионов рублей с получаемого предприятием дохода. Как видим, Малышев и Култашев в глазах ижевских коммерсантов являли собой некую высшую инстанцию. "Третейский суд" постановил убить Микелтадзе.

Двадцатого сентября около полудня Малышев, Култашев, Вершинин, Пешков и Салихов выследили Микелтадзе, догнали и заставили остановиться на Воткинском шоссе. Там Топорков сел в машину к Микелтадзе и вынудил ехать с ними на автомойку.

Все было решено заранее, и поэтому обошлись без всяких вступлений и церемоний. Малышев дважды ударил Микелтадзе ножом – это был сигнал для других. Пешков несколько раз выстрелил из ПСМ. С Микелтадзе сняли золотую цепочку, крест и перстень-печатку, и Пешков с Гришаевым затащили его в бытовку.

Оказалось, что Микелтадзе жив. Тогда каждый выстрелил в умирающего по очереди – и Микелтадзе на месте умер.

Первым делом Култашев и Топорков замыли следы крови в помещении мойки. Тем временем стая делила между собой вещи убитого.

А дальше? Пришло время принимать непростое решение: сжечь машину Микелтадзе "опель франтера". Машина очень хорошая, и жалко до невозможности, но в Ижевске такие красавицы все же были наперечет, и оставлять её, а потом использовать, пусть бы и выждав время после "исчезновения" Микелтадзе, было просто неразумно. К тому же на неё не было документов. Раньше такой простой вопрос решился бы в два счета – ведь помог же знакомый нотариус сделать липовые документы на "тойоту" и джип "чероки". А тут не помог никто...

Итак, отдав распоряжения, Малышев, Култашев и Вершинин уехали.

Гришаев, Топорков и Пешков отогнали "опель" в лесную глушь и там сожгли. А потом на 14-м километре Як-Бодьинского тракта на берегу Ижевского пруда закопали труп Микелтадзе.

Что было дальше?

Я не успела рассказать о том, что в банде был и свой милиционер. Может, я знакомлю вас с этим персонажем с некоторым опозданием, но все объясняется просто – писать о таких выродках для меня всякий раз проблема. Излишне живо я представляю себе, как этот ряженый приходит на службу и все, что сделали накануне его подельщики, прочитывает в "милицейском" варианте в книгах регистрации происшествий, в официальных сводках, узнает, что планируется сделать... Зовут выродка Константин Индусович Краснов, женат, 1969 года рождения, к описываемому периоду служил в отдельном батальоне патрульно-постовой службы. Бандит Краснов был молоденьким старшиной, и это он успокоил соратников, выяснив, что Микелтадзе значится в розыске как без вести пропавший.

Тем временем у Бориса Култашева снова дала о себе знать старая задумка – отделиться. А что? С весны, когда банда совершила свое первое преступление, прошло полгода. Нигде не было ни одной осечки, все шло без сучка, без задоринки. Мало того, бесперебойное поступление "заказов" означало, что банда приобрела авторитет. Култашев вправе был приписать львиную долю славы и успеха своему семейному положению. Не приходилось сомневаться в том, что непривычное для простых смертных сочетание обстоятельств – руководитель банды, он же зять заместителя министра внутренних дел – создавало вокруг банды своеобразный ореол. Да, Култашев имел веские основания поднять вопрос о суверенитете.

А тут подоспело очередное дело по возвращению долга. Култашев запросил за "работу" 75 миллионов рублей, то есть половину от общей суммы. А сам принял решение убить заимодавцев – Бакуна, Кушнира и Грайфа. И поручил он это убийство Топоркову, полагая, что тот ему не откажет, поскольку и сам был должником – не вернул ему, Култашеву, взятые ранее на приобретение машины 3 миллиона рублей. Треть гонорара предстояло получить Топоркову, а остальные деньги Култашев решил взять себе. Правда, Топорков не должен был чувствовать себя обиженным, так как за каждого убитого Култашев обещал ему ещё по 10 миллионов рублей. Что не устроило Топоркова и почему он побежал к Малышеву, не знаю. Может, в банде была железная дисциплина? Так или иначе, но Малышев узнал о предательстве Култашева, и на конспиративной квартире собрался большой совет.

Позиция Малышева была неуязвима. Он считал, что дерзость Култашева объясняется тем, что и тесть, и все члены семьи знали, чем он промышляет, и значит, в любой момент тесть мог принять меры к ликвидации банды. Малышев, надо полагать, не сомневался в том, что Култашев выйдет сухим из воды, тесть не позволит выносить сор из избы, и значит, надеяться им всем нужно только на самих себя. Оставалось одно: убить Култашева, Перевощикова и всех домочадцев.

Восьмого октября Малышев собрал будущих участников расправы – Пешкова, Вершинина, Гришаева, Краснова (интересно, он был в милицейской форме?), Топоркова и общего знакомого Жарухина. Ну, выпили, покушали и перешли к делу. Руководство "операцией" Малышев ввиду её значительности взял на себя.

Весь день они выслеживали Култашева, следуя за ним по пятам по всему городу. Судьба распорядилась так, что в этот день Култашеву были оказаны двойные почести – ведь и милиция, узнав о готовящемся убийстве трех коммерсантов, тоже с утра до поздней ночи "пасла" Култашева. Но он ничего не заметил.

Около трех часов ночи Малышев, Гришаев, Пешков и Вершинин, пьяные, подъехали к дому на Восточной улице. Вершинин был оставлен для наблюдения. Малышев, Пешков и Гришаев поднялись к квартире. Бандит Александр Викторович Гришаев, 1972 года рождения, – десантник, входил в состав войск ООН в бывшей Югославии. Короче, миротворец.

Пешков ударом ноги выбил дверь.

В спящих Пешков разрядил автомат, а Малышев и Гришаев стреляли из пистолета.

Пешков был арестован через несколько часов после налета. Он назвал имена сообщников. Был объявлен розыск Малышева, Гришаева и Вершинина.

Вершинин был взят под стражу на 12-й день после убийства. Он показал, куда выбросили пистолет и автомат, из которых расстреляли семью Николая Перевощикова. Вскоре были арестованы Телятников и Фассахов.

А у Топоркова просто сдали нервы. Он сам явился к Данилову с повинной, но с ним случился приступ скромности – он представился как статист на вторых ролях банды Малышева. Однако именно ему выпало на долю сообщить следствию об убийстве Костина и неудачном покушении на Вышенского. Также явился с повинной к прокурору Удмуртии и Жарухин.

Малышева и Гришаева разыскивали ещё несколько месяцев.

А вдовец Борис Култашев и его телохранитель Салихов были взяты под стражу за хранение оружия.

* * *

В книге Сергея Юрского "Чернов" есть такие строчки: "Людям тесно на земле не потому, что их много, а потому, что они бесконечно раздувают миражи своих потребностей и желаний... Все дело в одном проклятом слове "победа". Есть только одна победа, к которой стоит стремиться, – победа над своим стремлением победить других".

Могила для двоих

Анна Галактионовна Бочарова не плачет, потому что не может. Это не художественный образ, а медицинский факт. За пятьдесят с лишним лет ни разу не смогла заплакать. Все слезы этой женщины сгорели в июне 1942 года, в день, когда на её глазах убили отца и брата. Архивная справка № 728, выданная партийным архивом Смоленского обкома партии 15 июля 1974 года: "Фроленков Галактион Осипович (отец Анны Галактионовны. – О.Б.), 1903 года рождения. Уроженец села Великополье Знаменского района, по учетным данным личного состава партизанского отряда "Смерть фашизму", значился рядовым с ноября 1941 года по 18 июня 1942 года. Схвачен немцами при выполнении задания и казнен".

В морге, поглядев на крошечную старушку, спросили: "А вы в обморок не упадете?" Вопрос был не праздный. Не всякая мать в силах смотреть на изувеченного сына. Но эта женщина была разведчицей и давно разучилась бояться. Посмотрела на своего убитого Сашу и пошла потихоньку. Что у матери внутри, снаружи не видно. И в милицию, и в прокуратуру, и в суд пришла при всех своих военных наградах. Да что с того, если ноги не держат. Еле сумела подняться, когда сказали: "Встать, суд идет..."

Вечером 3 июля 1995 года Владимир Бочаров приехал к матери, у которой жил после развода, однако домой попасть сразу он не смог. Брат не открывал дверь. Дело обычное, брат спьяну мог уснуть по дороге к двери, однако домой-то через окошко не попадешь, восьмой этаж, а время около полуночи. Мать на даче. И Бочаров продолжал стучать и звонить в дверь.

Наконец Александр Бочаров появился на пороге, и, надо думать, Владимир сказал ему крепкое слово. Однако ни драки, ни криков соседи по лестничной клетке не слышали, братья вошли в квартиру, и стало тихо.

Лист дела 48, показания соседа Коняшкина Валерия Егоровича, живущего на той же лестничной площадке: "В 00 часов 20 минут я услышал стук в дверь (дверь Бочаровых. – О.Б.) Ни драки, ни намека на драку не было. Через 15-20 минут после того, как они зашли, услышал, как снова хлопнула дверь их квартиры".

Братьев Бочаровых хорошо знают все соседи. Старший, Саша, пил и даже успел побывать в ЛТП. Мать говорит, что, вернувшись из этого богоугодного заведения, он несколько месяцев не брал в рот ни капли, а потом, когда взялся за старое, пил не так свирепо. Его выпивки обычно сопровождались уличными драками или как минимум ссорами, и вся семья от этого, конечно, устала.

Александру Бочарову было 40 лет, а его брату Володе – 34 года. Владимир недавно пережил развод, и нельзя сказать, чтобы развод этот сделал его веселым и счастливым. Его жена вышла замуж за другого, при этом будучи матерью четырех детей: старшей дочке 12 лет, а младшему сыну – 6. Чтобы больше не возвращаться к этой семейной драме, скажу сразу, что не всякий сидящий в тюрьме бедолага может похвастаться тем, что покинувшая его жена напишет в суд специальное послание, чтобы наилучшим образом охарактеризовать бывшего мужа. В нашем случае случилось именно так.

Володя работал водителем, а Александр некоторое время нигде не работал, поскольку с ним случилась история, в результате которой герои, как правило, оказываются на кладбище, и только редкие счастливчики – в больнице. Александр вызвался помочь приятелю, у которого захлопнулась входная дверь, а в квартире осталась парализованная мать. Он залез на балкон 4-го этажа, но не удержался и упал.

Он курил, двигался и вообще был, как говорится, полон жизни, когда за ним приехала "скорая". Месяца четыре он провел в больнице, поскольку был травмирован позвоночник. Вернулся домой, озадаченный жизнью. Надо работать, а где и кем – после такой травмы? И тут на помощь ему пришел Володя, работавший водителем в АОЗТ "Консерватория". Володя работал на МАЗе и устроил брата экспедитором – тот должен был нагружать и разгружать его многотонную машину. Однако, как мы знаем, делать этого он не мог, и всю эту работу делал за него Владимир. Ему было жалко непутевого брата, и, как мог, он ограждал его от неприятностей, связанных с его слабостью.

Трудно сказать, благотворно ли влияла на Александра опека брата, потому что, скорей всего, он принадлежал к той породе людей, которая любую помощь воспринимает как должное. Видимо, Владимир привычно тянул лямку, кормил четырех детей, овдовевшую мать и непутевого брата. Мать, всю войну партизанившая на оккупированной немцами территории, на старости лет почти ослепла и наполовину оглохла. Александр был признан её поводырем, она получала крошечную пенсию и кое-как сводила концы с концами. И она, и муж полжизни проработали на АЗЛК, а вторую половину – на заводе "Сатурн". Фотография Анны Галактионовны до недавнего времени украшала стенд ветеранов; в тех самых орденах, в каких на Доску почета фотографировалась, она пошла и в суд.

Все соседи в один голос говорят, что братья были дружны.

И вот наступает роковое 3 июля. По словам Владимира Бочарова, его брат, как только он вернулся с работы, собрался идти за водкой. Было уже за полночь, и Владимир стал его отговаривать. Вроде отговорил, Владимир пошел в ванную, и в этот момент хлопнула дверь. Брат ушел. Спустя минут двадцать-тридцать он вернулся и, слегка поцарапанный, бросился прямиком на кухню. Володя поинтересовался, куда тот так спешит, – в ответ услышал, что нужно разобраться на улице. Увидев, что Володя стоит у него на пути, Александр стал махать ножиком, за что получил по физиономии. Владимир говорит, что двух хороших пощечин хватило, чтобы, как ему показалось, остудить пыл брата. Еще Владимир говорит, что у брата из носа пошла кровь. Вот, собственно, и все. Александр пошел мыться, а Владимир – спать.

Наутро он обнаружил своего брата мертвым на пороге ванной.

Брат лежал в луже крови и был страшно избит. В таких случаях говорят живого места нет. Вот и на нем не было.

Как ни банальна эта старая история, как ни прост "пьяный" сюжет, античная трагедия во всей её классической простоте и под покровом тайны вот что произошло во 2-м Саратовском проезде.

Никто не видел, что произошло в квартире.

Значит, и страшное подозрение в убийстве братом брата опровергнуть некому. Однако это, так сказать, бытовая сторона античности. С точки зрения же науки криминалистики первым возникает совсем другой вопрос: подтвердить совершение преступления тоже некому. И, значит, восстанавливать картину происшедшего придется по крупицам. Причем каждая кроха по ходу расследования может превратиться в глыбу, способную не только придавить, но и просто уничтожить человека, если он невиновен. Если же он убийца, всякая пылинка, вовремя увиденная, может убийцу изобличить.

Что касается самого Владимира – он сделал все, чтобы подозрения пали именно на него. Он трижды менял показания.

Первый раз его допросил сотрудник милиции, приехавший по вызову свидетеля Андрея Комиссарова. Комиссаров – приятель Владимира Бочарова, и именно ему он позвонил и сообщил утром 4 июля, что в квартире лежит мертвый брат. Считанные минуты спустя Комиссаров уже стоял на пороге злополучной квартиры. Он увидел плачущего Володю. Тот попросил вызвать "скорую" и милицию. Комиссаров позвонил и вскоре милиционер начал допрашивать Бочарова.

Вначале Бочаров сказал, что ночевал в кабине своего МАЗа и появился дома только утром. Изобличенный показаниями соседей по лестничной клетке, которые видели, как он не мог попасть в квартиру, он дал другие показания у братьев завязалась ссора из-за того, что Владимир не пускал Александра за водкой и он Александра дважды ударил. После этого Владимир пошел спать, а Александр – в ванну. Наутро Владимир обнаружил брата мертвым на пороге ванны. Дознаватель всячески подводил Бочарова именно к этой версии, убеждая его в том, что ударить-то он ударил, а убивать не хотел. Очевидно, позже, когда Владимир уже спал, пьяный брат упал, ударился и умер. А раз убивать не хотел, значит судить его будут по статье 106 (неосторожное убийство). Срок по этой статье невелик – ну и вот. Вот так и получилось, что Бочаров придерживался этой версии, пока ему не предъявили обвинения по статье 108-й – тяжкие телесные повреждения, повлекшие смерть.

Вот после этого, при предъявлении обвинения, он и дал свои третьи показания, которые повторил и в суде: брат вышел за бутылкой, вернулся поцарапанный, схватился за нож и так далее – вы помните.

Разумеется, в милиции даже и бровью не повели, чтобы проверить последнюю версию. Более того, на заявлении, в котором Бочаров объяснял, почему его показания разнятся между собой, появилась резолюция начальника следственного отдела следователю: "Товарищ Попов! Устраните в деле пагубное воздействие защиты на поведение обвиняемого Бочарова на следствии". На всякий случай, если этот документ вдруг исчезнет из дела, сообщаю, что это откровение запечатлелось на листе дела 39. Все логично. Да и кто же, милостивые государи, сам себе такой лютый враг, чтобы уже практически раскрытое дело своими собственными руками превратить в "висяк", остаться без звездочки на погонах, без теплых слов одобрения вышестоящих товарищей, и все потому, что какой-то водитель, тоже, кстати, время от времени имеющий обыкновение опрокинуть стопку-другую, взял да и выдумал, что, когда он ложился спать, брат был хоть и пьян, зато жив и здоров.

Кстати, пока дело не дошло до статьи 108-й, у Бочарова не было адвоката – так его сумели убедить в том, что в перспективе "неосторожное убийство", и ничего страшного, потому что несудим и мать слепая. Однако дело стало принимать скверный оборот. У матери на адвоката денег нет. АОЗТ "Консерватория", где работал Бочаров до взятия под стражу, взяло эту проблему на себя, что, как ни крути, вполне определенно характеризует Бочарова. Не за каждого из нас, попади мы в такой скверный переплет, будут хлопотать на службе да ещё и адвоката наймут – больших денег стоит.

Милиция, панически боящаяся "висяков", ещё больше боится лишний раз шевельнуть пальцем, потому что если человек говорит, что убил не он, а кто-то другой, придется этого другого искать; работать нужно, а работать не хочется.

Между тем из показаний свидетелей возникает новая картина. Свидетельница Горшкова из соседней квартиры показала, что около часа ночи видела в глазок Александра и Владимира, который стоял к ней спиной. "Его я определила по темным вьющимся волосам..." Это на 11-м листе дела. На втором допросе Горшкова уточнила, что в указанное ею время на пороге своей квартиры стоял Александр и разговаривал с каким-то мужчиной. Лица его Антонина Егоровна не видела, но видела затылок; ростом человек был чуть выше глазка в двери. По голосу она этого человека не узнала, хотя хорошо знает по голосам обоих братьев. После того как Саша открыл дверь, мужчина толкнул его или ударил. Саша спросил: "За что?" Тот ответил: "Что, я должен у твоей двери два часа стоять?" Потом они прошли в квартиру.

Показания Горшковой были проверены при проведении следственного эксперимента. Выяснилось, что рост человека, которого она видела сзади, составляет 1 метр 57 сантиметров, а рост Владимира – на 20 сантиметров больше.

А вот что рассказала свидетельница, живущая на первом этаже: "4 июля около 1 часа 30 минут я проснулась от шума под моим окном. На лавке у подъезда дома сидели Александр Бочаров и трое неизвестных мне мужчин. У одного из них были кукарекающие часы. Они распивали спиртные напитки. Я сказала Бочарову, чтобы они расходились или не шумели. Среди присутствующих Владимира Бочарова я не видела".

Вот показания живущей напротив Елены Леонидовны: "4 июля я проснулась от шума под моим окном. Я увидела Александра и 3-4 мужчин, которые разговаривали на повышенных тонах, грубо. Владимира среди них не было. Времени было 2 часа 20 минут. Я пошла спать, шум не прекращался".

Этой же ночью около 3 часов живущий в соседнем подъезде Сергей Макунин пошел с приятелем Орловым в палатку за водкой. На листе дела 52 с его слов записано: "Я увидел, как несколько человек и Александр Бочаров дрались между собой. Его я узнал по голосу. Среди присутствующих я видел парня невысокого роста, приблизительно 160-165 см, среднего телосложения, волосы вьющиеся, темного цвета". Точно такие же показания дал и Анатолий Орлов.

И, наконец, рассказ уборщицы, которая была допрошена не только на предварительном следствии, но и в суде. Она пришла на работу около 5 часов утра "убирать подъезд. У входа на полу была лужа крови и множественные пятна на лестничной площадке до лифта, и в самом лифте, и на 8-м этаже (где живут Бочаровы. – О.Б.)".

Что же получается? По всему выходит, что Александр ночью вышел из квартиры в то время, как его брат лег спать. Где он встретил собутыльников и как их звали, у него уже не спросишь. Но женщины, живущие на первом этаже, проснулись именно от шума, исходившего от пьющей компании. При этом, что важно, свидетельницы говорят не о драке, а о зарождающемся конфликте: сначала шум, потом "повышенные тона". По времени все это предваряет картинку, увиденную Орловым и Макуниным. Кукарекающие часы были у Александра, они и сейчас находятся у матери. Уборщица в суде подтвердила, что крови в подъезде было много и она торопилась все убрать, зная, что вот-вот люди начнут выходить на работу и, если она не управится, по всему подъезду будут кровавые пятна.

В суде был допрошен и судебный медик Чекалов. Исходя из шкалы, данными которой пользуются патологоанатомы при изучении трупных пятен, Чекалов пришел к выводу, что смерть Александра Бочарова наступила за 12-24 часа до времени осмотра трупа. Осмотр производился около 12 часов дня 4 июля. Огромный временной разброс ставит перед судом и следствием новые вопросы. Однако самое, пожалуй, главное – это перечень телесных повреждений: перелом костей черепа, перелом правой скуловой кости, перелом носового отростка лобной кости, перелом подъязычной кости, перелом ребер, разрыв левого легкого, ушиб головного мозга, подвывих седьмого шейного позвонка – в общей сложности 53 травмы. Перелом костей черепа, ушиб мозга, подвывих позвонка, разрыв легкого относятся к тяжким телесным повреждениям и находятся в прямой причинной связи с наступлением смерти.

Чекалов сообщил суду, что Александр Бочаров мог ещё несколько минут совершать активные действия: идти не мог, но мог ползти. Кровавая дорожка от дверей подъезда до 8-го этажа приобретает в свете его показаний особый смысл, жизненно важный для обвиняемого.

Адвокат спросил Чекалова, в состоянии ли он оценить возможность нанесения таких телесных повреждений (имелись в виду и их тяжесть, и их обилие) в небольшом, узком пространстве прихожей квартиры Бочаровых. Эксперт сказал, что ответ на этот вопрос в его компетенцию не входит. Однако судья должен был, несомненно, изучить и этот вопрос.

Куда спешил судья Ворожейкин? На протяжении всего судебного заседания я испытывала все нарастающее чувство неловкости, знакомое каждому: когда чувствуешь, что человек всем своим видом дает понять, что у него нет ни секунды, что он занят по горло и каждое лишнее движение для него – казнь египетская; сам начинаешь изнемогать, как будто уходит твоя последняя электричка.

Удалившись на небольшой перерыв, судья огласил соломоново решение: дело отправляется на дополнительное расследование. Оснований несколько, среди них то, что адвокат не успел ознакомиться с делом, и то, что необходимо уточнить, когда Владимир Бочаров ушел с работы. Примечательно, что адвокат тут же заявил, что с делом в полном объеме он ознакомиться успел. Неважно! Назад на дополнительное расследование! Даже как-то неловко останавливать бегущего судью тихой репликой: а что, разве нельзя было назначить проведение необходимых экспертиз и вызвать необходимых свидетелей? У суда есть такие полномочия.

Полномочия-то есть, да нет желания...

Возвращение дела на дополнительное расследование – не беда. Это ведь не судья будет гнить в тюрьме, изнемогая не только от тяжести "санаторно-курортных условий", но и от мысли, что его обвиняют в убийстве брата. Зачем думать самому? Есть кому подумать. Исчерпывающе обвинительный уклон, принятый в милиции как главное направление движения, устраивает судью – он его даже поддержал, как мог. Ну где их искать, этих ночных собутыльников? Сами они не придут, а искать неохота. А тут сидит готовый кандидат, который с перепугу трижды дал разные показания. Врет – значит, он и убил. Чего ему было бояться? Милиции? Так разве она нам не мать родная? Был в шоке при виде мертвого брата? Небось не кисейная барышня, вон мать и та не плачет. Что делать с показаниями соседей, которые видели пьяную компанию? А наплевать на них.

Ну и все. В Люблинском районе не сегодня-завтра наступит царство справедливости. У милиции появятся новые звездочки (раз кто-то их зажигает, значит, это кому-то нужно), судья успеет на последнюю электричку. Владимир Бочаров перебьется, посидит лет десять, не маленький, а Анна Галактионовна Бочарова, надо думать, смирится... Самое страшное, Анна Галактионовна, у вас уже позади. Хуже фашистов – вряд ли... Что, что вы говорите?

Ах, как вас плохо слышно... Какой у вас тихий голос...

Страсть под знаком розы

Айжан Кушербекова была красавицей. Тоненькая, стройная, яркая, с чудесной улыбкой, освещающей лицо задором и одновременно робостью. Именно эта робость, неагрессивность, серьезное отношение ко всему и всем делало её притягательной в среде сверстников. Может, друзья и подруги сами это не осознавали, однако на фоне безграничной раскованности её чуть "старомодная ограниченность" была особенно неотразима.

Отец Айжан – казах, мать – русская. Родители развелись, когда Айжан была маленькой. Поди знай, что казахская половинка ляжет заглавной строкой в приговор, который судьба подписала досрочно.

Возможно, единственным недостатком этой лучезарной особы была её излишняя мягкость. Не бесхарактерность, а именно мягкость, неумение и нежелание делать резкие движения, совершать резкие поступки, принимать резкие решения. Она хорошо училась, после школы поступила в Педагогический университет. Мать и сестры – вот её семья, и семья дружная, любящая.

Кто и когда познакомил Айжан с Олегом Потаповым? Очевидно, это была подруга Валя Фатеева (имя и фамилия изменены). Айжан влюбилась в Олега, и очень скоро их отношения переросли в нечто более серьезное, чем просто приятельство.

Мать Олега умерла, когда он был маленьким. Его вырастил отец, всю жизнь проработавший в милиции. Отец души в нем не чаял, потому что трудно одновременно быть и отцом, и матерью. К моменту, когда Олег познакомился с Айжан, он работал портье в "Президент-отеле".

Поначалу их отношения складывались благополучно. У всех было ощущение, что дело идет к венцу. О том, что у Айжан самые серьезные отношения, и говорить не приходится, то, что она более чем привязана к Олегу, было очевидно и уже воспринималось как само собой разумеющийся факт. Что же касается Олега, я затрудняюсь с определением его намерений. Да, они всюду были вместе, да, все говорят, что он властвовал над нею, но была ли это любовь или нечто похожее на нее, например головокружение от чувства полного обладания другим смертным, – судить не берусь. Очевидно одно. В сентябре Айжан при совершенно невыясненных обстоятельствах перенесла травму перелом обеих ног. В больницу её доставила подруга. Эта же подруга и сообщила матери Айжан, что та упала в метро. Ближайшая подруга Айжан, как только увидела её, первым делом спросила: откуда прыгала? Айжан отмолчалась и впоследствии не раз говорила, что ей страшно вспоминать о том, что с ней произошло.

Однако, что бы ни произошло, два месяца Айжан находилась в гипсе. Олег ухаживал за ней, был очень внимателен, и тем не менее именно в это время он впервые сообщил ей, что пожениться они не смогут, – его семья против. Кому нужна больная жена? К тому же проскользнула ещё одна нехорошая тень. Айжан сказала матери, что родных Олега не устраивает её национальность...

Айжан тяжело перенесла разрыв с человеком, которого она считала женихом. Она была подавлена, то и дело кстати и некстати вспоминала, что Олег говорил, будто она уродлива и никому, кроме него, такая страшненькая не приглянется. За очень короткое время Олег сумел внушить ей мысль, что она не создана для семейной жизни. Кто знает, может быть, сознание "ущербности" придало ей новые силы, надо же было как-то продолжать жизнь, которая едва не показалась ей утратившей всякий смысл. И именно в это время она, продолжая учебу в Педагогическом университете, успешно закончила курсы секретарей со знанием английского языка, сразу же после этого, буквально без всякого перерыва, в феврале-марте – ПЭВМ и машинописи. И в первый день апреля на конкурсной основе она была принята на постоянную работу в американскую фирму.

Может, победительнице конкурсов красоты такие достижения покажутся весьма скромными, но на самом деле именно эта атака на саму себя принесла желанный и неожиданно высокий результат. Мало того что Айжан очень понравилась её новая работа, к тому же приносившая приличный доход, сотрудникам фирмы эта девушка с экзотической внешностью и чрезвычайно ровным характером, дружелюбием, открытостью тоже пришлась по душе. Все складывалось как нельзя лучше. К тому же на новой работе Айжан познакомилась с Грэгом. Он был несколько старше, они хорошо понимали друг друга, и в один прекрасный день Айжан рассказала матери, что она встретила очень хорошего человека. Матери особенно запомнилось то, как она сказала, что и не думала, что бывают на свете такие люди. Такие – это какие? Светлана Ивановна обратила внимание на то, что дочь особенно оценила бережное отношение к себе этого чужеземца. Видно, это особенно болело.

Где же был в это время Олег?

Встречаться они перестали. Вроде бы оснований для волнений не было. Но разве бывают на свете девушки, у которых нет подруг? И разве бывают на свете девушки, которые не рассказывают подругам о своих поклонниках? Вот и у Айжан была такая близкая подруга, та самая, которая в свое время познакомила её с Олегом. Вот ей-то Айжан и рассказала, с кем теперь встречается и как ей стало хорошо.

Похоже, что именно подруга и передала все Олегу.

* * *

И вот Олег снова появляется на сцене. Он стал звонить, настаивать на встречах, угрожал, молил. Айжан избегала разговоров, но он проявил настойчивость, которой она ожидала от него в другую пору. Странно все это было, странно и страшно. Еще недавно он говорил ей, что их отношения прекращены, и вот все неожиданно переменилось! Он стал преследовать её, умоляя о встрече.