Текст книги "Боль"

Автор книги: Ольга Богуславская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 34 страниц)

Там, на Дачной улице, проживала семья Сапожниковых (здесь и далее фамилии потерпевших изменены). Семья очень хорошая, дружная – муж, жена и маленький ребенок. Соседка Сапожниковых дружила с Петровским. Вот она-то и рассказала, что у "банкирши" (Сапожникова работала бухгалтером в банке) полон дом добра: только что купили дорогую шубу, хранят дома много денег на другую покупку, есть золото, импортная техника – короче, много чего есть.

У Трушина, на машине которого бандиты приехали на Дачную улицу, обнаружили в кармане удостоверение сотрудника ФСБ. Позвонили в квартиру. Когда хозяева спросили, кто там, им в глазок показали это удостоверение. Расчет был точный: не задавая вопросов, дверь открыли. Зачем? Почему? Как не пришло в голову хозяину дома, который работал начальником производства на государственном предприятии, коротко говоря, инженером, что сотрудникам ФСБ в его доме делать просто-напросто нечего. Был бы лихой человек, ну ещё куда ни шло, но он-то зачем дверь открыл? Открыл вот.

Их собрали вместе и объяснили, что, если не отдадут все ценное, что есть в доме, всех убьют или заберут ребенка и отрубят ему голову. Рядом постоянно находился Боровков с ножом, а двое других, не бросая пистолетов, собирали вещи и укладывали их в сумки. Затем вынесли телевизор, видеоплейер, магнитофон, шапки, шубу, деньги и драгоценности. Сели в машину – и поминай как звали. В ходе предварительного следствия и в суде Сапожниковы твердо опознали Боровкова и Гущина, а Грацияна уверенно опознать не смогли, так как он в момент нападения закрывал лицо. Стеснялся, значит. Зимние шапки, магнитола и украшения из золота была найдены у Грацияна и девушки Петровского.

Деньги поделили поровну, а Петровскому сказали: тебе ничего не положено, за тобой долг. Вещи продали, а кое-что привезли в гараж Грацияна. Этот гараж в дальнейшем стал базой "труда" и отдыха банды Боровкова.

"Валентина Павловна, Вы навсегда в моем любящем сердце! Из-за уважения и любви к Вам я готов в любую минуту в целом переменить свой образ жизни... Мою жизнь держите при себе, при желании и меня заберите. Понятия в счет недействительны. К тому же за последние пятнадцать лет я так устал, что чувство страха просто отсутствует".

Через два дня после нападения на Трушина и Сапожниковых они снова остановили в Люберцах машину и попросили сидевшего за рулем А.И. Зубкова подбросить их до гаражей в Красково. Зубков работал в воинской части и вечерами подрабатывал на машине. Боровков сел на переднее пассажирское сиденье. Приехали в Красково. Достали пистолет, Боровков ударил Зубкова ножом в грудь, потом его перетащили на заднее сиденье и место водителя занял Петровский. Приехали в поселок Коренево Люберецкого района и остановились недалеко от бетонного забора воинской части. Зубков умолял отпустить его и говорил, что готов на все. Избили его зверски. Установлено, что Гущин несколько раз ударил Зубкова головой о бетонные плиты, а Боровков нанес не меньше десяти ударов ножом. Зубков умер на месте.

На другой день украденную машину Боровков продал своей сестре. Вырученные от продажи полторы тысячи долларов поделили на троих. Петровскому, как всегда, ничего не досталось.

Двумя днями позже неподалеку от станции Томилино Боровков, Гущин, Грациян и Петровский остановили "жигули" И.М. Ларина, который был за рулем, попросили подбросить их в Красково, на Заводскую улицу. Подбросил. Все было по отработанному сценарию, с одной лишь разницей – убивать им было некогда. Бандиты спешили в деревню Денисиху Егорьевского района. Ларина связали и приковали наручниками к батарее. Несколько часов спустя ему удалось выбраться на улицу.

"И все-таки Вы самая очаровательная женщина и расстрелять меня можете только за то, что я уважаю Вас и люблю! Все остальное – надуманные детали московского ветра".

В Денисихе, как рассказал приятель Грацияна Грибков, жил богатый коммерсант Муранов. Бывший милиционер Муранов сменил профессию и стал фермером, достатку которого, как выяснилось в суде, завидовали соседи и знакомые. Тому, кто хочет понять, чем живут люди в современных деревнях, было бы очень полезно посидеть в судах или полистать уголовные дела. Какие интересные открытия ожидают любознательных! Вот, говорят, в Тибете местные жители, известные своей бедностью, всегда улыбаются. Все туристы обращают внимание в первую очередь на их доброжелательность, а уж потом на красоту Тибетских гор. Так то в Тибете. А нас душит жаба. Оказывается, люди мучительно завидуют друг другу. Вот Грибков и привез друзей к дому Муранова. Петровский остался в машине, а Боровков, Гущин и Грациян подошли к дому. Грациян должен был остаться на улице. Боровков и Гущин постучали.

Муранов надел валенки и пошел на террасу. А собака не пускает. Муранов оттолкнул её и открыл дверь. Боровков и Гущин были уже на террасе. Собака прыгнула Муранову на грудь, но он в сердцах отбросил её – молодая да глупая! Тем временем Гущин выстрелил из газового пистолета. Выстрел ослепил Муранова, и он стал оседать на пол. В этот момент Боровков занес нож. Падающего Муранова сзади подхватил Гущин. И тут Боровков наносит удар. По заключению судебно-медицинской экспертизы, Муранову было причинено проникающее ранение грудной клетки с повреждением легкого. Но это не все. Боровков ранил в руку и Гущина, который держал падающего Муранова. Этого налетчики предвидеть, конечно, не могли. Пришлось срочно отступать без добычи.

К полуночи приехали в поселок Новоегорье и у первого встречного спросили, где поблизости можно найти врача. Люди показали – вот дом, в котором живет врач. Теперь представьте картину: в дом незнакомого человека вваливаются четверо, один ранен. Рассказывают, что на них напали разбойники. Чем не готовый сюжет для кино? Доктор ведет раненого в ванную, снимает с пробитой руки перчатку, которую бросает в раковину, и начинает промывать рану. Кровотечение не останавливается. Тогда врач вызывает "скорую", которая и доставляет всех четверых в егорьевскую больницу. Перед уходом они не забывают забрать перчатку. Из больницы бандиты скрылись по-английски, не попрощавшись. А Муранова едва успели довезти до больницы, и выжил он чудом.

"А я ведь правда Вас люблю, Валентина Павловна! Я, конечно, в кассационной жалобе не напишу такого, не могу пойти на то, что в Верховном суде могут подумать о Вас плохо. К тому же вы для меня само очарованье! Вот сейчас пишу Вам письмо, а тут один убивец спрашивает: "Что, жалобу пишешь?" Я ему говорю, что судье в любви объясняюсь, что сердцу не прикажешь. Говорю, что за любовь жизнью заплачу. Бог мой! Вы бы видели его лицо! Он не любил, ему не понять! Рожденный пить за женщин забывает!"

Пять дней спустя, на второй день наступившего нового года, Боровков, Петровский и Гущин остановили у гастронома в Люберцах "жигули". Как обычно, попросили водителя подбросить их до гаражей. В Краскове водителя В. Голикова перетащили на заднее сиденье и поехали к лесу. На опушке Голикова выволокли из машины. Кто выстрелил в него? В суде бандиты грызлись друг с другом, оспаривая этот выстрел. Боровков сказал, что стрелял Гущин. Гущин кричал: "Стрелял не я, а ты, но ты был пьяный и первый раз промахнулся!" Пуля попала в грудь, но не в сердце. Голиков бросился бежать, но Боровков его догнал и добил ножом.

В зале суда Боровков сказал: мне было противно, что он встал на колени и умолял не убивать. К тому же ему нужна была машина, потому что Боровков решил научиться водить. Он готовился к урокам. Спустя два дня машина вышла из строя и они её бросили. Позже видели, как её забрали работники милиции.

Через три дня после убийства Голикова зловещая троица остановила в одном из переулков Краскова "жигули" полковника П. Пастуха. Его вывезли в Раменский район и остановились на трассе возле указателя "Детский лагерь "Огонек". Еще в машине Боровков потребовал от водителя дубленку. Он возмутился... Труп П. Пастуха позднее был обнаружен в лесу.

Четырьмя днями позже у станции метро "Выхино" в Москве Боровков, Петровский и Гущин остановили новенькую "девятку". На сей раз бандиты попросили довезти их до стадиона "Электрон" в Краскове. Приехав к стадиону, они приказали водителю, молодому человеку по фамилии Маленкин, пересесть на заднее сиденье. Маленкин наотрез отказался выполнить это требование. Его жестоко избили, выбили зуб, вся машина была в крови. Его буквально оторвали от руля, и его место по уже знакомой нам схеме занял Петровский. Куда поехали? На берег речки Пехорки, где у Боровкова был сарай.

На этом самом берегу провидение протянуло Маленкину руку помощи, но он её, видимо, не разглядел. Боровков сказал Маленкину, что его запрут в сарае – им нужна машина. Как бы крепко его ни связали и как бы ни заперли сарай, оттуда он бы выбрался, даже если бы для этого пришлось зубами выгрызть стенку. Но он сказал, что с машиной расстаться не может и готов ехать куда угодно и делать что угодно. Этим он страшно взбесил Боровкова. Маленкин сказал, что поедет в багажнике, и сам туда залез. Там его и застрелили.

Тело Маленкина вытащили на берег, привязали к спине канистру с бензином и бросили в реку. Петровский и Гущин сказали, что тело долго не тонуло, потому что у берега было слишком мелко. Пришлось его отталкивать. Труп обнаружить не удалось, несмотря на то что родственники за свои деньги наняли водолазов и они за несколько дней метр за метром прошли чуть ли не всю речку. Боровков в суде заявил, что обстоятельства убийства Маленкина ему известны и он готов показать место, где произошло убийство. Однако на вопрос об участии в убийстве ответить отказался.

Он все время повторял: где труп?

Через несколько дней их остановили на посту ГАИ – просто так, потому что проводилась какая-то операция. Машина оказалась в угоне. Пока разговаривали, Гущин выбросил пистолет под машину, уже деваться было некуда. Первым делом они выдали Грацияна, которого в тот день с ними не было.

Вдохновение посетило его на старый Новый год. Он и Илюшкин приехали в Раменское. Выпили в кафе водки и стали размышлять: а чем они хуже Боровкова? Они тоже могут останавливать машины и убивать водителей. Но старый испытанный сценарий решено было слегка видоизменить. Они вышли на улицу, улыбнулись двум местным барышням и попросили их остановить двух прохожих. Барышни просьбу исполнили. Прохожих раздели, ограбили, избили и скрылись. Ага, получилось. Значит, можно останавливать машину. Барышни остановили "жигули". За рулем был прапорщик Кирьянов. Он согласился довезти приятелей до деревни Поповка.

В машину сели трое: Грациян, Илюшкин и неустановленное лицо, которым, по всей видимости, был Грибков, уже знакомый нам по истории с фермером Мурановым. У Грибкова не спросишь: он, говорят, убит в драке. Но это было позже. А в тот январский вечер Кирьянов привозит приятелей в Поповку и вместо денег получает удар ножом в шею. Кирьянов не растерялся, выскочил из машины и бросился бежать. Грациян и Илюшкин – за ним. Преследовали его долго, чуть ли не целый километр, да по снегу. В него стреляли. К счастью, страх придал ему сил и ему удалось скрыться. Бандиты сели в машину и были остановлены милицией у железнодорожного переезда возле станции Совхоз.

Боровков, сидя в тюрьме в ожидании суда, в камере убил ещё одного человека. Перед тем как летопись его банды попала в областной суд, к Валентине Павловне Чудовой, дело об убийстве в тюрьме слушалось в Мосгорсуде. Приговор: пятнадцать лет лишения свободы.

* * *

"Валентина Павловна! У меня слабое, любящее сердце. Я удивляюсь, как не умер, слушая приговор".

Если бы я писала учебники для будущих судей, я бы непременно целую главу посвятила именно этому многотомному делу. Почему? Потому что, во-первых, это классическое дело конца 90-х годов и, во-вторых, потому, что в этом деле было все для того, чтобы вынести приговор, равно как и все для того, чтобы вернуть дело на дополнительное расследование. Все, как всегда, зависело от человека. Одного человека – судьи.

Ну взяли бандитов на угнанных машинах.

Ну обнаружили трупы их владельцев.

Что дальше? Ведь Боровков, да и Грациян, кстати, тоже, никогда прямо не признавались в совершении убийств. Боровков в зале суда сказал Чудовой: вы меня не расстреляете, потому что я никогда ничего не признавал и на себя не брал, а доказательств нет.

Свидетелей мало, да и те боятся.

Признавать-то Боровков ничего не признавал, а с Гущиным рядился за каждое слово, фактически повторяя его рассказ. Но для того чтобы это произошло, судье надо было восстановить события в их логической последовательности. А логика судьи – это плод его вдохновения: все собирается в единое целое только в результате тончайшего, микроскопического исследования всех обстоятельств дела. И эта логика может быть только исчерпывающе адекватной событиям. Только тогда люди, которые хотели молчать, начинают говорить.

А вдохновение – это награда за бесконечные усилия. Можно обойтись и без него. Тогда судья видит лишь то, что видит, и слышит лишь то, что слышит. А не то, что должен слышать.

Боровков из очередной тюрьмы вернулся уже дипломированным убийцей. Перед ним никогда не стоял вопрос о роде деятельности. Он убил даже в ожидании очередного приговора в тюрьме. Чувство самосохранения не возобладало над инстинктом убийцы. Эту "деталь" суд должен был оценить сполна. А Гущин – он сказал Чудовой: "У меня судьба такая. Чем ещё я должен был заниматься? Ведь я родился в тюрьме". Между тем сотрудники Коломенского детского дома рассказывали, что Гущин часто приезжал в детский дом с полными сумками. Накупит конфет, печенья, яблок да и приедет туда, где провел детство. Другого-то места не было. Всех одарит, угостит – и поминай как звали. Появятся деньги – и он появится. Он добрый, но воровать начал раньше, чем ходить в школу. Как же добрый, когда он убийца? Да вот что хотите с этим, то и делайте. В зале суда он сидел не поднимая головы, а его родной брат Грациян – напротив. И он ещё рта не успел раскрыть, как стало понятно, как нежно и преданно Грациян себя любит.

Петровский стал жертвой собственной слабохарактерности и в суде прожил свою жизнь заново. Прожил мучительно. Илюшкин – подросток, которого можно было повести за руку направо, а можно – налево.

Сергей Гущин решением Московского областного суда приговорен к 14 годам лишения свободы. Дмитрию Грацияну сидеть 6 лет, Юрию Петровскому – 7, Андрею Илюшкину – 6 лет условно. А Виктор Боровков приговорен к исключительной мере наказания.

Виктор Боровков – судье Чудовой: "А приговор я пока не получил. Не читал еще, в каком виде любимая женщина отправила меня на "шестой коридор" в Бутырку. Вот напишите в приговоре – за любовь! Я не прощаюсь. За грамматику прошу не привлекать к уголовной ответственности".

Бюро ритуальных услуг

Каждый день из газеты или по телевидению мы узнаем о том, как был сорван очередной судебный процесс.

Для нас все эти истории уже на одно лицо: либо обвиняемые пустили в ход свои связи, либо адвокаты сыграли очередную продуманную "шахматную" партию, где вместо деревянных фигурок – люди, или судья согрешил. Читателям и зрителям остается только оценить красоту игры.

Между тем судебный процесс был и остается завершением работы огромного количества людей. Приговор – итог схватки профессионалов. Но подлинный профессионал – самый большой дефицит наших дней.

Итак, место действия – Коломна. Едва ли не самый уютный из подмосковных городов. Люди не так торопятся, как в Москве, и не такие, как в Москве. Но яд большого города в кровь жителей все же попадает. А какой яд сейчас самый ядовитый? Квартирный.

Считается, что раньше квартирный вопрос стоял не так остро. Это ошибка. Просто раньше жилье нельзя было ни купить, ни продать (кооперативы не в счет – их было очень мало) – поэтому, и только поэтому, за него и не убивали. Люди не стали хуже, они всегда были такими, просто убивать не было смысла, а теперь он появился.

Этого не мог не заметить Геннадий Борисович Бутаков, зять директора Коломенского конезавода. Человек он умный, и ему все кажется, что умных вокруг не так много. Я, например, не поручусь, что он сильно не прав. Но суть не в этом, а в том, что Геннадий Борисович учился в Коломенском пединституте на историческом факультете, однако учеба ему надоела, и он бросил институт, возможно, под влиянием идеи создать свою фирму по торговле недвижимостью.

К моменту, о котором идет речь, он уже был женат, имел ребенка и, не отличаясь завидной внешностью, пользовался успехом у женщин. Последнее обстоятельство всегда сильно способствует появлению многочисленных желаний, которых, глядишь, и не было бы, не появись у человека жизненный кураж. Чего-чего, а куража у Геннадия Борисовича не отнять. Как следует из материалов уголовного дела, он любит жизнь во всех её проявлениях.

В один прекрасный день Бутаков знакомится с Галиной Викторовной Лаврентьевой, директором ИЧП "Аркон". Предприятие Лаврентьевой как раз специализировалось на торговле недвижимостью. Лаврентьева с Бутаковым погодки, женщина она симпатичная, и даже клетка, в которой она сидела в зале номер девять, где заседает судья Чудова, совершенно её не портила. Напротив.

Бутаков стал наведываться в "Аркон" и стал там своим человеком.

* * *

Когда Бутаков познакомился с Ю.И. Майоровым, скорее всего не помнит и сам Бутаков. За что Майоров отбывал наказание, я не знаю, но одно известно точно: до знакомства с правоохранительными органами он работал на конезаводе, а Бутаков, как мы помним, был зятем директора конезавода. Вернувшись в Коломну, Майоров первым делом хотел решить вопрос с жильем, поскольку незадолго до того, как попал в тюрьму, он был одним из первых в очереди на жилье, которое предоставлял своим сотрудникам конезавод. Ему очень хотелось восстановиться в очереди. Бутаков помог ему получить квартиру, за что благодарный Майоров дал своему благодетелю 500 долларов. А потом Майоров решил квартиру продать, купить комнату, а на вырученные деньги открыть собственное дело – бюро ритуальных услуг. К кому он обратился за помощью? Конечно, к Бутакову. И Бутаков помог. Квартиру продал, но деньги отдавать Майорову не хотелось. И он решил его убить. Не сам, конечно. Он заказал убийство Д. Кирилину и В. Лесцову. Кто они такие?

Никто. Дмитрию Кирилину к моменту, о котором идет речь, было двадцать лет, он был женат, имел ребенка и нигде не работал.

Вячеслав Лесцов одних лет с Кирилиным и, сидя в клетке, почтительно называл Кирилина, который на голову ниже его, "учитель", как положено в школах восточных единоборств. Он тоже нигде не работал, но уже успел обучиться... Чему? В школах боевых искусств не учат убивать, а Лесцов и Кирилин стали убийцами. В "Арконе" они были джентльменами для особых поручений. Официально-то они нигде не работали, но по первому требованию Бутакова появлялись в "Арконе" и выполняли отдельные поручения. На сей раз им поручили убить Майорова за 3 тысячи долларов.

По показаниям Кирилина, данным на предварительном следствии, они пришли к Майорову и сказали, что они от Бутакова, но только он придет позже. Майоров накрыл стол по случаю удачной сделки с квартирой, выставил водку. Полчаса спустя он опьянел и пошел в другую комнату, прилечь. Лесцов предложил убить его утюгом, который нашли в стенном шкафу. Утюг был подходящий – старый чугунный утюг.

Убив Майорова, они поехали к Бутакову. Он дал им деньги, а потом "джентльмены" на его машине вывезли труп Майорова в лес по дороге в Озеры и там зарыли.

* * *

Есть в городе Озеры, неподалеку от Коломны, улица Красная, а на ней дом номер девять, половиной которого владела хозяйка "Аркона" Галина Лаврентьева. Некогда хозяйкой дома была её тетка, но она умерла, и дом перешел во владение Галины и теткиного мужа – пополам. Вдовец Е. Юхачев привел в дом женщину, и по всему было видно, что он собирается на ней жениться. В этом случае перспектива со временем стать полно-правной владелицей дома для Галины становилась весьма и весьма призрачной. К тому же Юхачев любил выпить, вечно требовал у племянницы денег, дебоширил короче говоря, мешал.

И Лаврентьева попросила своего заместителя Константина Созонова подыскать людей, которые утихомирят буйного родственника. Созонов обратился к Лесцову и Кирилину с предложением успокоить Юхачева за 1000 долларов. Сумма не вполне устроила друзей, но Созонов сказал, что чуть позже они получат аналогичный заказ на 5000 долларов, и те согласились.

Из обвинительного заключения: "Дядя Лаврентьевой встретил их на веранде. Они представились ему, что они от Гали, вместе работали, негде переночевать. Мужчина при разговоре хорошо отзывался о Гале, просил их не обижать её. Через некоторое время Лесцов взял бутылку водки и зашел в соседнюю комнату, где надел взятые с собой резиновые перчатки и показал знаками, что пора заканчивать. Когда дядя Гали поднялся из-за стола, Кирилин нанес ему сзади удар по голове бутылкой, которая от удара разбилась. Мужчина после удара повернулся к нему и сказал: "Не понял, что такое". Тогда он нанес удар ногой по груди, и последний отлетел в комнату, где стоял Лесцов, который тут же нанес бутылкой аналогичный удар по голове Юхачева..."

Юхачева убивали долго, для верности 14 раз ударили ножом. Инсценировка пьяной драки удалась. У дома их ожидал в машине Сергей Некрасов. Некрасов работал в банде водителем. У него была своя машина, и, в отличие от Кирилина и Лесцова, он официально числился проводником вагонного участка Юго-Западной железной дороги и был отцом двоих детей. Некрасов всегда был в курсе деятельности своих пассажиров, поэтому теперь он сидит с ними на одной скамейке в большой клетке в зале суда. Он искренне полагает, что ни в чем не виноват, и глаза у его все время удивленные.

Спустя некоторое время, ввиду того что второго заказа, на 5000 долларов, не последовало, Кирилин и Лесцов потребовали от Лаврентьевой доплату за убийство дяди в сумме 2000 долларов. Эти деньги Лаврентьева выплатила честь по чести.

Меня рассмешило, как адвокат Лаврентьевой сказал в зале суда, что дом на Красной улице – деревянная развалюха и не представляет собой ровным счетом никакого коммерческого интереса. Если бы дом был каменный – что тогда?

* * *

В ноябре 1995 года бабушка Кирилина А. Матяшина пожаловалась внуку, что её сын Александр (и родной дядя Кирилина) бьет её, напивается до бесчувствия и не дает житья. Так на следствии объяснял Кирилин причину, по которой вечером 21 ноября он вместе с Лесцовым и Некрасовым приехал к бабушке. Бабушку посадили в машину к Некрасову, а Кирилин и Лесцов поднялись в квартиру, где находился Матяшин. По словам Кирилина, все началось с увещеваний и предупреждения, чтобы Матяшин перестал издеваться над матерью. На что Матяшин, опять же по словам Кирилина, стал грубить, оскорблять гостей и хуже того – угрожал убийством, ссылаясь на своих знакомых, которые сидели в тюрьме и дело знают. Тогда Матяшину для продолжения разговора было предложено пройти с ними к гаражам. По показаниям Кирилина, Матяшин на эту прогулку согласился, во что не очень верится – скорее всего, его выволокли силой. Так или иначе, у гаражей Кирилин нанес Матяшину первый удар. Лесцов сказал ему, что не стоит трогать родного дядю – это удобней сделать постороннему. Когда Матяшин, сбитый с ног племянником, попытался подняться, Лесцов набросил на него шарф и стал его душить. Шарф порвался. Тогда его просто забили ногами. Труп Матяшина бросили в яму перед гаражами и присыпали снежком, а бабушку успокоили: сын её больше не тронет.

По словам родственников, Кирилин принимал активное участие в поисках убийцы дяди.

* * *

Когда я нахожусь в зале суда, обвиняемые редко обращают внимание на мою скромную персону. Им не до меня. Поэтому я удивилась: отчего сидящая в клетке компания то и дело обстреливала меня глазами? Наконец кто-то не выдержал и обратился к судье Чудовой: это ж небось корреспондент "Московского комсомольца". Что она-то тут забыла?

Заседание открытое, ответила Чудова, вход свободный.

Тогда Бутаков обратился прямо ко мне: "Значит, за все, что тут теперь происходит, вы будете отвечать?"

Нет, Геннадий Борисович, по-прежнему вы.

Просто вы, должно быть, вспомнили, как трясло Коломну после того, что случилось в январе 1996 года. Вашу теплую компанию люди вниманием не обошли. У всех на устах было то, что произошло на улице Мичурина.

А случилось вот что.

В конце 1995 года Бутаков и его помощники, Кирилин, Лесцов и Некрасов, занимались квартирами в Москве. В том числе была продана квартира некоего К., и часть вырученной суммы Бутаков должен был передать дагестанцу по имени Касим, который нашел эту квартиру для продажи.

Между тем Касим Мансуров и его друзья Самурханов и Рамазанов потребовали от Бутакова восемь с половиной тысяч долларов – Бутаков предлагал семь. Возникла дискуссия.

В ходе этой дискуссии дагестанцы решили использовать то обстоятельство, что Кирилин, Лесцов и Некрасов поссорились с Бутаковым из-за того, что украли у него в сауне десять тысяч долларов. Поступило предложение: заманить Бутакова домой к одному из дагестанцев и там его застрелить. Друзья передали это Бутакову. И Бутаков сказал: если мы не уберем дагестанцев, они уберут нас. И при этом напомнил: за вами банный должок...

И вот 10 января, незадолго до полуночи, Кирилин и Лесцов на машине Некрасова, который, как всегда, был в курсе событий, приехали на улицу Мичурина, где дагестанцы снимали квартиру. Там, кроме дагестанцев, оказалось ещё множество посторонних людей: какие-то девушки, парень по имени Рома, да к тому же и семья хозяев квартиры.

Одного из дагестанцев хитростью выманили из квартиры, под предлогом поездки за шампанским привезли к ночному магазину в деревне Андреевка и там застрелили.

Между тем девушки уехали, и в доме остались Мансуров, Рамазанов, Роман Васенин и хозяева: муж, жена и трехлетняя дочка. Когда Кирилин и Лесцов вернулись, Рамазанову удалось скрыться. Всех остальных – они спали в разных комнатах – Кирилин и Лесцов перестреляли. В том числе и ребенка, который, услышав выстрелы, проснулся и начал плакать.

Таким образом, в ночь с 10 на 11 января бандиты убили 6 человек.

На другой день было возбуждено уголовное дело.

ГЛАВА III

Преступление без наказания

Кто убил Диму Силаева?

Почему-то запомнилась Лидина шапка. Шапка из белого пушистого меха, вся в снегу. Когда она вошла, я подумала – у неё в руках сугроб. А руки дрожали, и, значит, от того мерцали и переливались снежинки. За спиной Лиды стоял Заур, её муж, человек с иссиня-черной бородой и яркими мавританскими глазами. Белый снег и черная борода, ещё чуть-чуть и – появятся гномы. Так и должно быть. Ведь скоро Новый год, хлопушки и подарки.

Два месяца назад, сказала Лида, убили её 13-летнего сына.

Его повесили на чердаке над её квартирой.

* * *

С того дня прошло 4 года.

А Димины убийцы опять будут встречать Новый год на свободе.

Пять раз я возвращалась к этому убийству.

В последний раз "МК" опубликовал открытое письмо Генеральному прокурору России. Он распорядился вернуть дело на новое расследование, третье по счету.

Осенью 1992 года следователь прокуратуры Москвы В.Тимохин дело расследованием приостановил ввиду отсутствия подозреваемых, тем самым усладив слух вышестоящей инстанции и полностью парализовав родителей убитого мальчика. С материалами приостановленного дела знакомиться по закону нельзя.

Но родители убитого мальчика обратились к адвокату, тот в свою очередь – в прокуратуру России.

В июне 1993 года из Генеральной прокуратуры России пришел ответ, подписанный заместителем начальника Управления по надзору за следствием и дознанием П. Вилковым. В нем, в частности, говорится: "Оснований для отмены постановления о приостановлении дела не имеется, поскольку в настоящее время не получено сведений, которые необходимо проверить следственным путем.

По делу в соответствии с планом проводятся оперативно-розыскные мероприятия, которые контролируются прокуратурой г. Москвы и Генеральной прокуратурой Российской Федерации".

Что касается оперативно-розыскных мероприятий, которые "проводятся в соответствии с планом", и мне, и, что самое главное, товарищу П. Вилкову доподлинно известно, что ничего подобного не проводится и не может проводиться, поскольку об убийстве Димы Силаева во всей Москве помнят только члены его семьи, а им проводить розыскные мероприятия закон право не предоставил.

Что же касается оснований для отмены постановления о приостановлении дела, которых, как считают в прокуратуре Москвы и России, не имеется давайте наконец называть вещи своими именами.

* * *

Дима Силаев ушел из дома в 13 часов 16 октября 1989 года. Он страдал носовыми кровотечениями, занимался по индивидуальной программе и в тот день пошел на дополнительные занятия по географии.

Часам к шести он должен был вернуться: всей семьей собирались поехать в гости. Но ни в шесть, ни в восемь, ни в десять Дима не появился. Сначала обзвонили всех его знакомых и одноклассников, потом пошли по дворам, чердакам и подвалам. Поднимались, конечно, и на чердак в своем подъезде он был заперт на большой висячий замок...

Вечером Димин отчим пошел в милицию. Его оттуда выставили. Наутро он снова пошел в милицию, три часа просидел в очереди и только к вечеру 17 октября от него приняли заявление и спросили: где искать?

Ну прошел вялый милиционер по Мурановской улице, прошел и по соседним – он уж и сам понимал, что там до него все обошли и облазили Димины родные и знакомые.

Восемнадцатого октября А. Гуськов, тот самый, к кому Димина семья собиралась ехать в гости, решил все же попытаться проникнуть на чердак, с которого начали Димины поиски. Но он, мы помним, был закрыт, и А. Гуськов пошел в соседний подъезд. Там дверь не чердак оказалась открытой. Пройдя несколько шагов, он увидел силуэт человека.

Выстукивая эти страшные слова на машинке, я невольно замедляю темп работы. Печатаю по одной букве. Я не хочу, не могу я больше повторять это кровь стынет в жилах. Про Лиду думаю. Знаю её уже 4 года, и говорим мы с ней только об одном, но я никогда не видела её слез. Все выгорело дотла. Время от времени она говорит – не мне, не себе, а так, кому-то: "Как будто его и на свете не было..."

Был.

Вы понимаете, я сижу у неё на кухне, её руки перебирают три макаронины, и в тишине эти несчастные макаронины громыхают по столу, как пудовые. А потом она говорит: "Леша (Гуськов. – О.Б.) вошел в квартиру весь белый и ужасный. Он увидел, что человек висит. Посветил фонариком – Дима... Он только потрогал руки, думал, может, ещё жив..."