Текст книги "Боль"

Автор книги: Ольга Богуславская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 34 страниц)

Как знать, быть может, эти проводочки дотянули бы его до берега и ему суждена была жизнь. Но, увидев Марину, он, наверное, окончательно и бесповоротно понял какую-то последнюю в своей жизни тайну – быть может, заключалась она в том, что он не пожелал вымаливать у судьбы жизнь такой ценой, не захотел жить калекой. Когда она ушла, он выдернул все провода ударил по руке судьбу, которая сделала ему последнее предложение.

Предложение ему не подошло. На девятнадцатый день он умер.

У Марины осталась его записка. Я смогла в ней разобрать только два слова: "Твой Валька".

Последний выстрел Алексей Краузов оставил себе – но перекос патрона в патроннике сделал этот выстрел невозможным.

Свидетель И. Пунинский показал, что 2 июня около 14 часов 15 минут, когда проверял постовую службу, услышал по рации сообщение о выстрелах на Партизанской улице. Прибыв на автомашине по указанному адресу, он с водителем вошел в подъезд дома. На ступеньках лестницы первого этажа им встретился человек в форме старшего лейтенанта милиции и на вопрос о том, кто стрелял, ответил, что стрелял он.

Затем он отдал Пунинскому пистолет и вытянул руки для того, чтобы Пунинский надел на него наручники.

Четвертого февраля 1991 года приговором Военного трибунала Московского военного округа Краузов Алексей Викторович, 1959 года рождения, признан виновным по п. "з" ст. 102 УК РСФСР и приговорен к исключительной мере наказания – смертной казни.

Два человека, от которых, как выяснилось, зависит жизнь и смерть Алексея Краузова, оказались на его пути не одни, а рука об руку с несчастьем. Марина – про Марину вы знаете. А вторым человеком оказался следователь Севрюгин. В то время, когда он вел предварительное расследование по делу Краузова, был убит его отец, прокурор Дзержинского района В. Севрюгин.

Как чувствовал себя следователь, у которого только что застрелили отца, в присутствии человека, пистолет которого замолчал только потому, что сломался?

Боюсь, что тень ещё одного убийства не добавила света к расследованию трагедии, разыгравшейся на Партизанской улице.

Так или иначе, но помощник военного прокурора Московского гарнизона капитан юстиции Е.В. Севрюгин подписал обвинительное заключение, в котором Краузов обвинялся в совершении умышленного убийства из хулиганских побуждений с особой жестокостью, способом, опасным для жизни многих людей, а также покушался на убийство несовершеннолетнего О. Ильичева.

Если перевести все это на язык, которым мы изъясняемся между собой, то обвинялся Алексей не только в том, что он убил трех человек, но сделал это как хулиган-садист, зная, что при этом присутствует мать Ивкина, жена Федорова, а также дочь Федорова и сын невесты, Олег Ильичев.

В судебном заседании пункты "б", "г" и "д" отпали.

Статья же 102, п. "з", осталась.

Предполагаю, что произошло это на основании заключения судебно-психиатрической экспертизы, в котором говорится:

"...Краузов находился в состоянии эмоционального напряжения, обусловленного значимой для него ситуацией.

...данная ситуация была хронической и носила психотравмирующий характер.

...испытуемый находился в состоянии эмоционального напряжения, которое оказало существенное влияние на его сознание и деятельность.

Состояние эмоционального напряжения, в котором находился Краузов в момент совершения правонарушения, однако, не достигло глубины физиологического аффекта".

Поясню: если бы в заключении экспертизы значилось, что состояние Краузова достигло глубины физиологического аффекта, то суд мог бы квалифицировать содеянное Краузовым согласно статье 104 УК РСФСР, то есть убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения.

Соответственно и наказание определено могло быть другое.

А может ли вообще идти речь о другом наказании?

Тут надо сразу определить, руководит ли нашими помыслами людоедства логика "кровь за кровь" или мы все же претендуем на другое, а именно на глубоко осмысленное желание разобраться в происшедшем?

Эксперты утверждают, что состояние Краузова не достигло глубины физиологического аффекта.

Можно ли считать это суждение бесспорным?

Если он вполне отдавал себе отчет в том, что делает, значит, приехал на Партизанскую улицу, руководствуясь соображениями глубоко продуманными?

Но разве не было у него, человека, имеющего прямой доступ к оружию, более простой и верной возможности расправиться с тем, кого он мог считать своим обидчиком?

Если Краузов замыслил убийство соперника, то все, что он сделал в дальнейшем, можно назвать демонстрацией беспомощности – именно в связи с отсутствием самой простой логики.

Да, вооруженная беспомощность.

Изо дня в день боролся он с надвигающимся роковым для него распадом семьи. Наконец, благодаря его непростым усилиям, достигается желанная цель – жена соглашается вернуться. Причем договор носит отнюдь не платонический характер. Жена провела с ним неделю и сама – я это подчеркиваю – сама сказала, что разводиться не хочет.

Казалось бы, все. Жена, которую он любит, и дети, которых лелеет, все вернулось к нему.

В мгновение ока доверчивость его терпит безусловное поражение, когда он оказывается на пороге злосчастной квартиры на Партизанской улице.

Разрешилась ситуация, имевшая для него жизненно важное значение.

Еще раз спрашиваю: можно ли считать бесспорным утверждение экспертов, что состояние Краузова не достигло глубины физиологического аффекта?

Не знаю, как может вместить сознание убийство трех ни в чем не повинных людей. Не знаю, как Алексей Краузов с этим живет и как с этим вообще можно жить.

Но, хотим мы этого или не хотим, нам придется согласиться с тем, что это – дело его души, а наше дело – совсем другое. Или должно быть другим.

Почти все мы материалисты по убеждениям.

А судьи – профессиональные материалисты. Делом их жизни является способность оценить человеческий поступок. И материалистам ли не знать, что, не оценив намерений, поступок оценить КАК ДОЛЖНО не удастся.

Не удавалось ещё никогда и никому.

Ублюдок

Кто бы мне объяснил, для чего они уговаривали Федорова поехать с ними?

В голову приходит одна-единственная глупость: у Татьяны было шесть сумок. Две – Виктору, две – ей и две – как раз Паше, Павлу Федорову, сослуживцу, который 28 марта 1991 года приехал в контору отделения перевозки почты, чтобы получить компенсацию к зарплате, а заодно встретить Татьяну Вакуленко и Виктора Филина, которые вернулись из очередного рейса.

Татьяна работала заместителем начальника почтового вагона, а Виктор и Павел – проводниками-электромонтерами.

Федоров встретил их на перроне, все вместе они выпили в вагоне по случаю окончания рейса, а потом Таня и Виктор стали уговаривать Федорова поехать к ним в гости, в Новый Снопок.

Федоров долго отказывался, но в конце концов принял приглашение с условием – его познакомят с какой-нибудь женщиной. Татьяна обещала.

Приехали. Снова выпили. Татьяна побежала за сынишкой.

Когда Татьяна с Ваней пришли, Паша с Виктором чистили картошку, на столе было сало, водка – вот-вот начнется ужин. Но двое из четверых были расстроены, и не скрывали этого: четырехлетний Ваня расплакался из-за того, что мама не привезла ему джинсы, а Паша ждал, что Татьяна выполнит обещание – приведет подругу.

Подруга сначала идти отказалась – все-таки был поздний вечер. Но Татьяна уж очень, очень настаивала – сослуживец в гости приехал, хороший парень, сидит один и скучает.

Хороший парень подруге не понравился. Он был хамоват и чем больше пил, тем откровенней становилось хамство.

Приятное знакомство завершилось небольшим приключением: Таня и Павел поспорили, когда у Тани следующий рейс, и недовольный ответом Павел бросил ей в лицо спичку. Подруге это не понравилось, и она собралась домой – не тут-то было: Павел сказал, что не отпустит. На дворе было темно, и, воспользовавшись минутным замешательством, она бросилась бежать в надежде, что он потеряет её из виду. Так оно и вышло. Около часу просидев в поленнице и убедившись, что поиски прекращены, она побежала домой, то и дело оглядываясь...

А в это время дорогой гость искал выход кипевшей страсти. Надо было срочно найти замену вероломной подруге, и он отправился в спальню, где Татьяна укладывала ребенка спать.

"Я предложил ей утрясти этот вопрос" – так Федоров сам определил суть короткого разговора, состоявшегося в спальне.

Татьяна ответила отказом, но дело неожиданно приняло художественный оборот.

Федоров не видел, что в это время за спиной у него появился Виктор. По всем правилам ему следовало бы дать Федорову по морде. Этот простейший аргумент мог спасти жизнь всем, и каждый раз я спотыкаюсь об эту сцену в спальне, точно её вписал кто-то умный и добрый, от всей души желавший направить течение событий по другому руслу.

Федорову ведь не впервой было получать по морде – точней, как следует из документов, как правило, он получал по голове ("Со слов испытуемого, в 1981 году дважды о его голову разбивали бутылку", лист дела 270). Но и по лицу тоже случалось – напиваясь до положения риз, он никогда не помнил, где был, в каком подъезде ночь ночевал и кто его перед этим "отоварил".

Но Виктор Филин подсказки судьбы не услышал.

Ограничившись небольшой перебранкой, решили ложиться спать.

Татьяна с сыном и Виктор устроились на большом диване втроем, а Федорову постелили в соседней комнате.

В старину романисты, пока их герой спал, любили рассказывать историю его жизни.

Я не романист, да и подонок мой не спит, а так, ворочается в полудреме, – но прежде чем вы узнаете о главном деле его жизни, стоит, я думаю, познакомить вас с увертюрой. Божественных звуков не ждите, буду скрести ножом, вроде того что был у Федорова в кармане, с малиновой ручкой, – так вот, буду скрести ножом по бутылочному стеклу. Такие будут звуки.

Его отец умер от отравления этиловым спиртом. Ребенок рос болезненным, необщительным, в начальной школе учился слабо. Был повышенно возбудим. В возрасте 11-12 лет имел травму черепа.

С 12 до 16 лет состоял на учете в Долгопрудненской психбольнице с диагнозом "психический инфантилизм" – это особенность психического склада личности, обнаруживающей черты, свойственные более раннему возрасту: эмоциональную неустойчивость, капризность, незрелость суждений и подчиняемость.

Хроническим алкоголиком он стал, ещё будучи подростком. Дважды лечился, однако выпивать не перестал и пил много, часто и никогда не помнил, где был, что делал, с кем дрался и кто забрал магнитофон, шапку, куртку...

Из акта стационарной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы: "Мышление испытуемого конкретное, последовательное, запас знаний и круг интересов ограничен. Условный смысл пословиц понимает буквально". ...То есть вменяем, горячее от холодного отличает моментально, но возбудим, злобен и туп.

Остается только гадать, что общего было у Татьяны с этим толкователем пословиц. Скорей всего, общее было у Виктора, за которого она собиралась выйти замуж и с которым около полугода жила в своем доме вместе с сыном от первого брака.

Виктор тоже любил выпить.

Вот они и выпили.

Но заснуть Федоров не мог.

"Я не проснулся, а как бы это сказать... состояние у меня было такое полудремное, и я очнулся как от толчка, как будто бы меня кто в бок толкнул. Встал и пошел на кухню. Покурил. Во мне была какая-то злость. Злость ни на кого, а злость в себе... Объяснить, чем она была вызвана, я не могу. Просто злость. ...Потом пошел в спальню, где они спали... В спальне горел тусклый свет. Когда зашел, то у меня была небольшая злость на Филина. Возможно, из-за того, что он счастливый лежит с Вакуленко... То, что он с женщиной лежит, а я один".

Небольшая злость на Филина возникла не тогда, когда зашел в спальню, а раньше. Иначе откуда бы взяться ножу, который до того лежал в кармане его куртки.

Есть одна характерная деталь: подушка, на которой он спал, оказалась истыкана ножом.Он в бешенстве изрезал подушку, однако ему не полегчало.

И тогда он пошел в спальню.

Подойдя к кровати, он ударил Виктора в шею. Ударил трижды, отчего тот упал на пол.

"...Тут у меня возникло желание ударить его... Я замахнулся, чтобы ударить, в руке оказался нож... Когда я замахнулся, какая-то сила у меня на руку надавила. В общем, ударил его в шею. Дальше не знаю, был в стрессовом состоянии. Сколько нанес Филину ударов, не могу сказать. Потом глухой звук, крик Вани: "Мама, кровь!" Увидел, как в тумане, сына Вакуленко и поворачивающуюся ко мне Вакуленко Татьяну... Дальше, как наносил удары, не помню. Пришел в себя, когда шел по улице".

Хорошая штука – память. Самый совершенный механизм в человеке. Сама включается и сама выключается, будто оценивает, что надо запоминать, а что – нет. Может, и в самом деле память вытолкнула из сознания человекообразного существа по фамилии Федоров, как это человекообразное убивало Ваню Вакуленко? Подробности вытолкнула, ибо по нечеловеческой природе своего происхождения не везде они могут удержаться.

Татьяну он убивал долго и убил не сразу. Она ещё металась по комнате, которая была залита кровью до того, что труп Татьяны оказался как бы в темных носках. Это её ноги были в крови по щиколотку. "Обнаруженные телесные повреждения образовались не менее чем от 14 воздействий колюще-режущего орудия, одного воздействующего предмета и не менее чем 7 воздействий твердого тупого предмета".

Но где было знать Федорову, что в комнате спал счастливым сном – мама приехала! – настоящий мужчина.

Было установлено, что Ваня Вакуленко был убит тремя ударами ножа в сердце. А это значит, что резаная рана левой кисти возникла раньше. Себя он защитить не мог. Он пытался защитить мать и хватался за нож.

Ване Вакуленко было четыре с половиной года. Любовь к матери сделала его мужчиной, и из жизни он ушел, как уходят настоящие мужчины.

А Федоров оделся-обулся, положил в карман нож, доехал на попутной машине до станции Орехово-Зуево и поехал в Москву. На станции он встретил своего сослуживца Архипова. Тот удивился: откуда, мол, здесь в такую рань?

Федоров объяснил ему, что ночевал у знакомой женщины. Вместе они доехали до Москвы, и на Курском вокзале, в конторе отделения перевозки почты, Федоров наконец-то получил компенсацию к зарплате, шестьдесят рублей, после чего отправился к магазину "Людмила" – выпить чего бог пошлет.

В это время проснулись родители Татьяны и из окна увидели, что дверь её дома отворена настежь.

Отец пошел посмотреть, в чем дело.

Люди рассказывали, что видели его, страшного, с белым лицом – он метался по улице, а рука точно гвоздями прибита к левой стороне груди...

Тем временем у "Людмилы" Федорова взяли под стражу. В штанах с замытыми пятнами крови и в ножом в кармане.

В присутствии понятых подробно и обстоятельно он рассказал и показал, как убивал Виктора, Татьяну и Ваню: показал, кто где лежал, откуда он шел и как входил в спальню с ножом.

Все записали на видеопленку.

Чуть раньше на магнитную пленку записали его чистосердечное признание и все допросы. Кажется, одно только расхождение вышло: он никак не хотел соглашаться с тем, что убийство совершил из хулиганских побуждений – то есть просто так.

Не сомневаюсь, здесь он был искренен.

Что значит "просто так"?

Совсем не просто.

Женщину ему обещали?

Обещали.

Она его обвела вокруг пальца?

Обвела.

Кто за это в ответе? Чья подруга? Татьянина? Вот Татьяна и должна была позаботиться, чтобы сдержать свое слово.

А то разлеглись, считай, прямо у него перед глазами – а он что, каменный?

Была причина. Конечно, была.

В судебном заседании были оглашены заключения экспертов, согласно которым категорически установлено, что на ноже Федорова была кровь Филина, а на его одежде – кровь всех погибших.

Но Федоров и тут поступил по-своему.

Он отказался от показаний, данных во время следствия.

Его спросили: почему?

И он ответил:

– Я подумал, поговорил с сокамерниками и решил – признаваться не буду... Я ещё молодой, а им жизнь уже не вернуть.

Такие недоделки природы, как Федоров, всегда были, есть и будут. Ни первобытно-общинный строй, ни коммунизм, ни капитализм их отменить не могут.

Но мне всегда казалось, что природа, создав человека, не может оставить его один на один с его несовершенством и, значит, рядом с ублюдком, буквально и двух шагах от него, должно лежать и средство защиты.

Вглядитесь.

Федоров и Филин с Вакуленко стоят на перроне, от которого отходят пригородные поезда, 28 марта. Ровно через месяц, 27 апреля, у Федорова свадьба. И Филин приглашен свидетелем.

Федоров говорит: поеду с вами, если женщину на ночь найдете.

Ему отвечают: поедем – будет женщина.

Вот здесь и остановимся на минуту.

Отшутились бы старомодно, что гнева невесты боятся, или просто отказали – он не поехал бы.

Ханжество?

Называйте как хотите.

Не в этот раз, так в другой – все равно убил бы кого-нибудь. Да? Но в "этот раз" на пути оказался Ваня Вакуленко. И как нам кажется, если была одна возможность сберечь ребенка, одна из ста, пусть всего-навсего одна это много или мало?

Все остальные девяносто девять были взрослые, а эта одна – Ванина.

Решением судебной коллегии Федоров приговорен к смертной казни.

Я верю в судьбу. И вы, наверное, поверите, если мысленно окажетесь на перроне, дадите им поставить сумки и услышите первое слово.

Четвертая версия

Кто такой Зайцев?

Сколько ему лет, как звать-величать и какого он роду-племени?

Не подумайте, что я на первой строчке сбилась с тона. Зайцев эпический персонаж. В эпосе, повествующем о нашем времени, он займет место главного героя.

И что интересно: займет по праву.

Олегу Алексеевичу Зайцеву двадцать семь лет. Но это сейчас. А тогда, когда он, расталкивая локтями недотеп, рвался в историю, ему было всего двадцать три года.

Выглянув в окно, вы тотчас увидите такого Зайцева, только зваться он будет по-другому. Ну вот хоть Волков, Баранов... Он идет по улице, уставленной палатками. В палатках много кожаных курток, дорогих сигарет, сапог с серебряными носами... А запахи дорогих парфюмов! А хорошенькие девушки в шубках! А машины, наконец.

И Волкову, Баранову и Зайцеву становится не по себе.

А что же они-то месят грязь старыми кроссовками кишиневского производства? Чем они хуже? Кто занял их место на этом празднике жизни?

С такой социальной несправедливостью Олегу Зайцеву смириться было не под силу.

И он стал бороться за справедливость.

Родился и жил он в городе Ивантеевка. Получил специальность автослесаря. Поработал по специальности – не понравилось. Стал работать слесарем, грузчиком... Нет, тоже не то.

Поступил в магазин-школу № 26 Бабушкинского РТО Москвы, выучился на продавца. Некоторое время работал мясником. Потом сменил мясной прилавок на винно-водочный. Вроде бы запахло деньгами, парфюмом и табаком из Вирджинии, но стали образовываться постоянные недостачи. А отдавать-то? Начал путаться в долгах.

Тем временем дама, ежедневно покупавшая у Зайцева спиртные напитки, познакомила его со своим приятелем, работавшим в кооперативе по производству колготок. Продукция этого кооператива продавалась в переходе от Ярославского вокзала к универмагу "Московский". Зачастив в этот переход, Зайцев стал просить у приятеля своей клиентки, чтобы и его тоже приняли в кооператив. Ему ответили отказом. Тогда он решил открыть собственное дело.

Не вышло.

У всех выходит, а у него – нет. Что такое?

И тут Зайцеву приходит в голову простая, но хорошая мысль. Может, и не надо вовсе быть деловым человеком? Может, проще всего им представляться? Ведь что, собственно, такое деловые отношения? Ты мне говоришь: я могу. Я тебе отвечаю: сделай. Ты мне: а деньги вперед. Я отвечаю: разумеется. И все. И появится капитал.

Главным условием успеха является, правильно вычислил Зайцев, причастность к наиболее дефицитному жанру.

Таким жанром по праву считается ремонт и торговля автомобилями. И Зайцев стал создавать себе маску. Так его знакомые и знакомые его знакомых узнали, что Зайцев – жестянщик и превосходный специалист по ремонту машин. И не только. Есть у него серьезные связи в автомагазинах. Может, кому-нибудь надо машину в порядок привести или купить новую? Пожалуйста.

В общем, идея была недурна.

Так приятель познакомил Зайцева с людьми, которые хотели купить машины и готовы были заплатить сколько потребуется.

В конце апреля 1988 года Олег Зайцев сообщил Сергею Фокину и Олегу Владышевскому, что есть возможность с переплатой в 4 тысячи рублей купить в ногинском автомагазине новый автомобиль ГАЗ-24.

Двадцать восьмого апреля Фокин и Владышевский положили собранные ими 20 тысяч на именные аккредитивы, а наличными оставили около 7 тысяч.

На следующее утро на "запорожце" Фокина они приехали к Зайцеву домой. А тот пригласил их в гараж, который находился на окраине города...

В ночь на 30 апреля в квартире родителей Олега Владышевского раздался звонок. Было около трех часов, но никто не спал. Ждали Олега. Может, это он звонит?

Звонила жена Сергея Фокина.

Два часа назад в лесопосадке поселка Первомайский в районе города Калининграда, неподалеку от улицы Плеханова жительница одной из дач заметила в окно огонь в лесу.

Прибывшая на место милиция обнаружила горящий "запорожец". В машине находилось два трупа.

По номеру, выбитому на кузове, нашли владелицу машины. Ею оказалась Фокина. Часам к шести утра родители Олега Владышевского приехали на пожарище...

На следующий день арестовали Зайцева.

Через несколько часов после взятия под стражу Зайцев сообщил следователю, что с парнем по имени Олег познакомился совершенно случайно и из разговора с ним узнал, что "ему надо купить автомашину ГАЗ-24".

Тогда же он пообещал Владышевскому достать 5 баллонов авторезины и показать "одну икону", которая находилась у него в гараже.

Зайцев предложил 29 апреля приехать к нему домой.

Следователь уточнил: зачем?

Ответ: купить машину и посмотреть икону.

В назначенный день Олег приехал в Ивантеевку на голубом "запорожце". За рулем был его товарищ, Сергей Фокин.

Вошли в гараж.

Из показаний Зайцева в день взятия под стражу:

"...Олег попросил показать икону. Вошли они оба. Икона лежала наверху, на полке. Я вытащил её, и в этот момент сзади по голове меня ударили. Я обернулся и увидел стоящего сзади Олега с кувалдой в руке. Я почувствовал, что теряю сознание. Мне было нанесено несколько ударов. Тут уже происходило все, как в тумане. Я весь был залит кровью. Когда я стал приходить в себя, то меня кто-то из них ударил в лобовую часть головы. Мне удалось схватить находившийся на переднем сиденье автомашины нож... стал от них отмахиваться. Кому и куда наносил удары, не помню. Был в шоке... Они упали от ударов ножом".

Из этих же показаний следует, что трупы он сбросил в погреб гаража, отмыл бензином кровь на руках, закрыл гараж и поехал домой. Вечером, дождавшись, когда родители уснут, он вернулся в гараж, вытащил трупы из подвала, погрузил на заднее сиденье "запорожца" и отвез в лес "к каким-то дачам".

На следующий день целью приезда к нему Владышевского и Фокина Зайцев назвал не покупку машины, а желание посмотреть на "иконостас", который хранился у него в гараже и представлял серьезную художественную ценность. Зайцев уточнил, что до приезда Фокина и Владышевского он сам предложил Олегу Владышевскому купить "иконостас", но, когда речь о продаже зашла в гараже, он отказался – не успел оценить у специалистов.

"...Падая, я успел заметить в руках у Олега кувалду... Очнувшись, я стал подниматься. Все лицо мне залила кровь. В это время я почувствовал новый удар и увидел, что Олег держит в руках длинную палку. Я пошел на Олега... Беря нож, я был в согнутом положении и заметил за спиной тень, а затем почувствовал удар по левому плечу... Еще один удар по голове... После этого удара я потерял всякую ориентацию и не отдавал отчета своим действиям... С обеих сторон мне пытались нанести удары Сергей и Олег. Помню, что кувалда уже была вновь в руках у Олега. По касательной я получил удар кувалдой в правый глаз. Что происходило дальше, я не знаю. Я отмахивался ножом как только мог. Я не знаю, наносил ли я при этом им удары ножом по телу".

Раньше я думала, что человек, которого несколько раз ударили по голове кувалдой, утрачивает возможность вести себя точно как в "докувалдный период": активно действовать, легко передвигаться без посторонней помощи, поднимать тяжести... Однако, как следует из тех же показаний Зайцева, я ошиблась.

Из карманов Фокина и Владышевского он извлек паспорта, наличные деньги и аккредитивы. Очевидно, он не ожидал, что основная часть суммы окажется вне пределов досягаемости.

Переодевшись, он отправляется домой, где переодевается ещё раз. Потом идет в хозяйственный магазин и покупает там новый замок для гаража. Затем берет такси, приезжает в гараж и меняет старый замок – чтобы отец или кто-нибудь из родственников не смог туда попасть. Пока он возится с замком, такси ждет его у ворот. Зачем? Похлопотав по хозяйству, он поедет в центральную районную больницу города Пушкино и там, представившись Лесиковым, зафиксирует легкие телесные повреждения – цепями избили подростки... Про подростков скажет и дома. А вечером с помощью офицерского поясного ремня и лебедки вытаскивает трупы из подвала...

В гараже у Зайцева обнаружили продукцию кооператива, в котором работали убитые, а также насосы, автомобильное зеркало и ящик с инструментами – все это было похищено из "запорожца" Фокина.

Документы, деньги и аккредитивы Фокина и Владышевского были обнаружены у Зайцева дома.

Почему?

Оказывается, он понес их в милицию, но по дороге испугался, что не сможет доказать свою непричастность к убийству, передумал и пошел домой. Дома взял себя в руки и решил, что в милицию пойдет на следующий день.

В ожидании милиции и ей в помощь он оставил в гараже "нетронутыми" инструменты из машины Фокина, нож и кувалду, свою одежду и куртку Владышевского. Однако милиция пришла чуть раньше, чем он набрался храбрости рассказать об убийствах, которых не совершал.

27 марта 1989 года дело начал слушать в Московском областном суде судья Антонцев. 11 апреля определением судебной коллегии дело было возвращено на дополнительное расследование.

Прокуратурой был принесен частный протест, но судебная коллегия Верховного суда даже не приступала к его рассмотрению – он был отозван Прокуратурой России.

В свою защиту Зайцев выдвинул несколько положений.

Первое состояло в том, что на самом-то деле убили Фокина и Владышевского неустановленные лица кавказской национальности. Нашлась и свидетельница, соседка: она сказала, что за несколько дней до убийства Зайцева разыскивал какой-то южанин. И до того его испугали эти неустановленные лица, что он предпочел себя оговорить и попасть в тюрьму, чем подвернуться под руку этим головорезам.

Второе интересно тем, что обнаруживает в характере Зайцева артистическую жилку. Причем почва, на которой расцвел этот талант, – узкий клин на просторах искусства. Речь идет о так называемом "иконостасе".

Откуда было Зайцеву знать, что иконостас – это такая штука, которая никак не может находиться дома или в гараже, потому что иконостасом в православном храме называют перегородку с иконами. Он решил во что бы то ни стало закрепиться на позиции, решительно уводящей следствие от версии убийства из корыстных побуждений, и вместо денег и автомобиля на первый план поместил этот самый "иконостас".

Под этим неизвестным для него словом подразумевалась вещь, якобы купленная им у какого-то заезжего старика в бытность работы Зайцева в винном отделе магазина. Икона оказалась редкой и дорогой, и вот Зайцев решил её продать, отчего и пострадал. Вначале он затруднялся даже в описании своего сокровища и на вопрос, что было изображено на "иконостасе", отвечал: там были люди в чалмах. Но по мере развития этого сюжета с помощью участников процесса Зайцев переименовал чалмы в нимбы, иконостас получил название – то ли "Вознесение Христа", то ли "Воздвижение креста", и со временем все свидетели вспомнили, где он хранился и во что был завернут. Зайцев до того вошел в образ, что совершенно позабыл, что, согласно его собственным показаниям, 2 мая Владышевский ударил его кувалдой в тот момент, когда он доставал с полки в гараже свою драгоценную икону.

Двадцатого июня он сообщает следствию: "Когда приехали в гараж, я достал с верхней полки иконостас и показал его. Они смотрели его минут 20, что-то говорили, показывая пальцем то на рисунок, то на окантовку. Пробовали поджигать оторванную от холста нитку, капали из пипетки каким-то раствором... на рисунок полотна. Долго рассматривали надпись в виде какого-то значка в нижнем правом углу картины. Говорили что-то про её размеры и углы изгибов этой надписи". Одним словом, в гараже состоялся искусствоведческий семинар.

Находясь под стражей, Зайцев отправлял своей жене, родственникам и знакомым корреспонденции, где давал указания, что, как и когда говорить на следствии.

Вот что он писал жене: "Аленка, когда к тебе придет следователь, не давай ему никаких показаний, тогда он нам сделает очную ставку, на которой ты должна подтвердить и сказать, что знала о существовании иконостаса, которого сама не видела, но знала, что он находится дома у родителей..."

"Помнишь, как ты хотела посмотреть иконостас, который я купил за 500 рублей в магазине, а когда его оценил, он оказался начала XVIII века. Аленка, если тебя вызовут, то вспомни все и расскажи. Если следак будет пугать 1-ми показаниями твоими, не слушай его, это все чушь".

Были и ещё разные интересные заявления – о том, что вещи, обнаруженные у него дома и в гараже, подброшены братом убитого Фокина при обыске, на который его как раз для того и пригласили. О том, что следствие применяло запрещенные приемы. Короче говоря, Зайцев, в отличие от суда, использовал все возможности, и использовал с толком.

Дело отправили на дополнительное расследование.

Двадцать шестого декабря 1989 года началось второе слушание дела. Закончилось оно 8 февраля 1990 года: судья Назаров снова отправил дело на дополнительное расследование.

Следователь Пермякова в августе 1990 года направила его в суд.

И судья Назаров, не начав слушать, уже из распорядительного заседания возвратил дело на третье доследование в областную прокуратуру.

Протест областной прокуратуры поддержала Прокуратура России. Обратились в Прокуратуру СССР с просьбой поддержать представление российской прокуратуры об опротестовании определения на доследование. Но пленум, на котором рассматривали этот вопрос, оказался последним для союзной прокуратуры.

И дело в третий раз вернулось в прокуратуру Московской области. На этот раз к новому следователю, Юрию Шишкову.