Текст книги "Боль"

Автор книги: Ольга Богуславская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 34 страниц)

Восьмого апреля – убит подросток Х.

Девятого апреля – покушение на 64-летнюю П.

Двенадцатого апреля – убийство пожилой Н. все в тех же Раздорах.

Тринадцатого апреля его поймали.

...И на суде все вновь будет подвергнуто сомнению и будет нуждаться в доказательствах. Его ждет всемирная "слава", к которой он так неравнодушен. 19 убийств и 6 покушений. Суд присяжных, на котором настаивал обвиняемый, будет читать 26 томов уголовного дела, слушать, смотреть – на тех, кто чудом уцелел, и на тех, кто уже оплакал своих убитых. Оплакал, но не забыл.

Много раз я слышала от Белотурова этот непроцессуальный вопрос: а кто же будет на стороне потерпевших?

Вот вы, Михаил Дмитриевич, и будете. Потому что больше некому.

Одной левой

Пожалуйста, остановитесь. И посмотрите вверх. Снежинки видите? Нет? Да вы просто забыли, какие они. Привычка смотреть под ноги, страх перед лужами и колдобинами, – но эти беспричинные пушистые звезды все равно летят на нас откуда-то сверху, где даже не догадываются, какая жизнь тут, внизу.

А может, их рассыпают клесты? Ведь главное событие их птичьей жизни происходит зимой, в морозы. Да, именно в это время они выводят птенцов. Вы идете и звените от холода, а у них столько забот, что нет времени даже как следует озябнуть: то чепчик для новорожденного нужен, то побольше семян из шишек. И пока не растаяла самая большая снежинка у вас на носу, вы вдумайтесь. И выходит, что настоящая жизнь – она в стороне от дороги. И если птенцу пришло время, он не замерзнет, а замерзнет, так укроется снежинками.

Все мы, наверное, похожи на птенцов, если смотреть на нас сверху. И все самое главное происходит с нами не вовремя, невпопад, не по расписанию. Но, скорей всего, Валентин Александрович Желубалин, 1936 года рождения, уроженец деревни Орехово под Москвой, вовсе не думал о птицах, когда в его паспорте появился чернильный штамп: женился, будучи солидным человеком 54 лет. Причем женился не на пыльной пенсионерке – Юлия Федоровна на 20 лет его моложе.

И вот спустя 6 лет "приговором суда Желубалин признан виновным в умышленном убийстве гражданина Г., а также в умышленном причинении легкого телесного повреждения Желубалиной Ю.Ф.".

Причем, прочитав последние строчки, можно только догадаться, что Желубалин хотел убить свою жену.

Может, он бандит?

Да нет. Всю жизнь работал на тяжелых работах, содержал семью.

Может, нездоров?

Да нет, вменяем, а про другие хвори поговорим в свое время.

Может, защищался?

Нет, сам напал.

Жену разлюбил?

Напротив.

Из приговора: "3 сентября 1993 года, примерно в 22 часа, находясь у дома № 29/33 по улице Валовой в г. Москве, где ожидал свою жену, проживающую в этом доме, подозревая её в супружеской неверности, увидев её с незнакомым ему Г., из внезапно возникших на почве ревности личных неприязненных отношений к последнему, имея умысел на лишение его жизни, схватил лежавший в машине нож, держа его в левой руке, подбежал к Г., нанес ему удар в шею и не менее 2 ударов в область живота ножом, отчего тот упал... причинив своими действиями потерпевшему тяжкое телесное повреждение, повлекшее развитие острой кровопотери, от которой наступила смерть потерпевшего".

Юлия Желубалина показала в суде, что в браке с Желубалиным состояла 6 лет. В последний год отношения супругов резко ухудшились, скорей всего, кажется Юлии Федоровне, по причине пьянства мужа. Желубалин, повторяет она на допросах, бил её. Однако женское сердце отходчиво: потом он всегда просил прощения, и она никогда не заявляла в милицию. В июле 1993 года она от него ушла и переехала на Валовую, где у неё была комната в коммунальной квартире. В августе они хотели оформить развод, но загс оказался закрыт. Развод, как подчеркнула Юлия Федоровна, был инициативой её мужа. Здесь все загадочно: муж безобразничает, да ещё в отцы ей годится, а на развод все же подает не она. Но идем дальше. А дальше, со слов потерпевшей, с июля они с мужем разъехались и супружеские отношения между ними прекратились. Она стала жить у себя на Валовой. Вот, собственно, и все.

За убийство Г. Валентин Желубалин приговорен к 9 годам лишения свободы.

А помните, как Гекльберри Финн шел домой после того, как навстречу ему попалась толпа, извалявшая в смоле и перьях двух знакомых мошенников? Помочь ничем он не мог и виноват не был. Однако: "Я очень присмирел, как будто бы виноват в чем-то, хотя ничего плохого не сделал. Но это всегда так бывает: неважно, виноват ты или нет, совесть с этим не считается и все равно тебя донимает. Будь у меня собака, такая назойливая, как совесть, я бы её отравил. Места она занимает больше, чем все внутренности, а толку от неё никакого".

К чему я об этом вспомнила? А иначе никак не объяснить, что за мной тоже погналась большая собака, когда я познакомилась с материалами дела Желубалина и потом прочла приговор суда.

Так-то он всем хорош, и подписан, и с печатями, одно только неудобно. Из решения суда никак нельзя понять: что же, собственно, произошло?

Ведь для того чтобы установить, что на улице Валовой 3 сентября обнаружен труп гражданина Г, не нужно быть судьей. Перед судьей стоит совсем другая задача: восстановить ход событий и обнаружить мотивы, которые руководили участниками этих событий. И весь этот процесс вменяется в обязанность судье отнюдь не потому, что более подходящего дела не нашли, хотя искали. Судье приговор надо выносить.

Дело это весьма непростое, прямо-таки хлопотное, тем более что мы и сами не всегда можем объяснить, зачем поступили так, а не иначе. Но в Уголовно-процессуальном кодексе, который у каждого народа вкупе с Уголовным есть квинтэссенция всех знаний о человеке и его деяниях, – так вот, в УПК по этому поводу есть "решающее правило". Там прямо говорится, что только скрупулезное изучение всех обстоятельств дела может быть положено в основу судебного решения.

Что же обнаруживаем мы в деле Валентина Желубалина?

Третьего сентября Желубалин ни с того ни с сего явился вечером к дому жены, с которой давно разъехался, и стал её караулить. А почему именно 3 сентября, а не 13-го? Ведь не идиот же он в самом деле – должна быть причина, ну хоть самая пустяковая, пусть даже бы и спьяну. Нет. Был трезв, однако вдруг явился на ночь глядя и спрятался в засаде.

Между тем у Юлии Федоровны, которая работает заведующей магазином, в тот день приключилось ЧП: рабочий похитил ящик сгущенки. Похитителя нашли, стали считать убытки. Что делать дальше? Надо посоветоваться со специалистами. И вот Желубалина обращается за советом к Г. Кто он такой? Она рекомендовала его как "знакомого по работе".

Пожалуй, никому не запрещено быть знакомыми по работе, однако тут случай особый – произошло убийство. И судье надлежало, конечно, уточнить, какого все же рода было это знакомство. Г. работал на автобазе, Желубалина утверждает, что хотела посоветоваться по поводу кражи: в качестве кого он прибыл в магазин? Как зачарованная, судья следует за Желубалиной, и в приговоре констатируется: после работы Юлия Федоровна и "знакомый по работе" Г. отправляются на машине некоего Славы к подруге Желубалиной. Там выпили. Ну а потом нужно везти Юлю домой. Поехали на Славиной машине, остановились на Садовом кольце, и Г. пошел провожать Юлю – сумки тяжелые. Идут, она чуть впереди, – и вдруг она видит мужа. С ножом.

Валентин напал на Г., ударил ножом в живот и побежал за женой. Настиг её уже у подъезда. Из материалов дела, лист 176: "Догнав меня, ударил меня ножом в область правого бедра, после чего сбил меня с ног, ударил по лицу ногами, затем ещё раз ударил ножом... и замахнулся для нанесения третьего удара. Я взмолилась к Желубалину, стала просить его о пощаде, стала говорить, что люблю его, чтобы он простил, не убивал меня... Желубалин сразу прекратил свои действия, опустил руку с ножом, затем отошел чуть в сторону... выразился в мой адрес нецензурной бранью и ушел... Я сама поднялась в свою квартиру на второй этаж".

Ударил по лицу ногами? Это как, подпрыгнул? Ударов по лицу медики у Желубалиной не зафиксировали, а когда бьют ногами – это заметно. Вообще Юлия Федоровна неравнодушна именно к этой части тела. Она, как мы помним, утверждает, что Желубалин бил её головой о стенку, теперь вот ногами по лицу. Все это остается в приговоре на правах мемуаров потерпевшей, так как никаких объективных доказательств правдивости "головной темы" не обнаружено. Но как эффектная деталь этой судьей принимается.

Между тем мы все никак не поймем: что же привело Желубалина на Валовую? Супруги три месяца назад разъехались и, как утверждает Юлия Федоровна, с тех пор не виделись и даже не разговаривали по телефону.

Судья просто не может обойти молчанием эту нелепицу. Между тем, что Желубалин сидит дома и пьет чай, и убийством Г. лежит ведь именно эта недостающая деталь. Пока нет внятного объяснения, получается – сидел-сидел, и вдруг... А "вдруг" в суде просто так не говорят.

Полистав единственный том дела, мы обнаружим, что это следует и из протокола судебного заседания, в том числе такие слова Желубалина: "Инициатором развода был я. Я предполагал, что у жены есть другой мужчина, но жена не соглашалась на развод". Из этих более чем скудных строчек возникает уже нечто, напоминающее человеческий профиль. Мужчина на склоне лет, встретив свою последнюю, может быть, любовь, не хочет, чтобы брачный союз был своего рода коммерческой условностью, удобной или выгодной для одного из участников. Прожив с Юлией почти десять лет, он принимает непростое решение. В таких летах можно и пренебречь шалостями молодой супруги – другой может не быть. Желубалин оказался человеком другого рода. У него все всерьез. Убедившись в основательности своих подозрений, он решается на разрыв. Жена возражает. И ведь он её головой об стенку бил. А разводиться Юлия все-таки не хочет. Есть повод для размышлений?

Более того. Рассказывая о первой половине того дня, когда произошло убийство, Желубалин говорит: жена, как обычно, ночевала дома (то есть у него), и они условились, что после работы поедут на дачу.

Желубалин последователен, а его жена – нет. Мы ведь помним, что она утверждает: разъехались и с тех пор не виделись. Вот здесь бы судье и поинтересоваться, где же на самом деле провела Юлия Федоровна ночь накануне убийства. У Желубалина есть соседи, знакомые, может, кто звонил, заходил, глядел в окошко. Как выясняют такие вещи, известно. Но судья будто не понимает, что если супруги были дома, а утром расстались – это означает, что Желубалин, не дождавшись жены, имел, так сказать, полное римское право заволноваться и отправиться на Валовую, чтобы узнать, где же она. Тогда из формулы обвинения выпадает один гвоздь. Тогда становится понятно, как Желубалин оказался возле дома на Валовой

И что любопытно: Юлия Федоровна на слова Желубалина не обратила ровным счетом никакого внимания. Оно будет понятно, если все так и было в действительности, а если и правда не виделись три месяца, а тут человек заявляет: "Ночевали, как обычно, дома", вот тут по логике должна промелькнуть хоть реплика – мол, врешь! – а реплик не было. Значит, Юлия Желубалина неспроста пропустила эту деталь, а судья почему-то этого не заметила.

Итак, Валентин ставит машину неподалеку, чтобы видна была дорога, по которой жена возвращается домой. Он говорит, что наблюдал за окнами – в них не было света; он говорит, что прихватил с собой арбуз, который, притомившись от долгого, двухчасового ожидания, собирался разрезать, достал ножик... И тут он видит жену. Лист дела 182: "Жена моя и Г., идя, целовались и обнимались, они делали это не как друзья или родственники, а как любовники... Меня внезапно охватила такая обида и ревность за обман... Когда увидел их целующимися, у меня как бы внутренности поднялись, пеленой покрыло, возникла обида".

Сюжета, к которому мы привыкли за последние годы, тут, как видите, нет. Это не убийство при невыясненных обстоятельствах: нет брошенного пистолета, нет бандитов, мафии, долларов. Судья не стоит перед необходимостью принимать смелое решение. На скамье подсудимых – не министр, не артист, а просто раб божий. И одно только требуется: правильно оценить факты.

Теперь в нашем повествовании возникает невольное напряжение. Мы будем говорить о погибшем Г. Трудно выбрать правильный тон, поэтому ограничимся только тем, что есть в деле.

Юлия Желубалина представляет Г. как человека, которого она два-три года знает "по работе". Суд уяснил, по какой работе? Нет. Вы ведь помните, она работает в магазине, а он – на заводской автобазе. Мелькает сослуживец Желубалиной, который их познакомил. Это дело другое. Значит – приятели. Если бы речь не шла об убийстве, нам было бы неловко проявлять такую любознательность; теперь неловко от другого.

Допрошенная в суде жена погибшего пояснила, что её муж позвонил ей в день гибели, в обеденное время, и сказал, что уезжает в командировку. Как же могло такое случиться, что суд даже не пытался установить: а была ли командировка? Установить это было несложно. Однако, если Г. собирался уезжать, – отчего он поехал к подруге Желубалиной, пил шампанское, а на ночь глядя устремился на Валовую? О такой ли "командировке" шла речь, ваша честь?

А коли суд не заинтересовался командировкой, можно догадаться, почему не удосужились выслушать в зале суда соседку Желубалиной по квартире С. Игнатову. Важнейший свидетель! И по сути дела – единственный. Желубалина звонит в квартиру. Дверь открывает Игнатова. Узнав о случившемся, она крикнула мужу, чтобы бежал на улицу – помочь Виктору Г. Прошу вас, прочтите по складам: "Мой муж сразу же побежал на улицу... через некоторое время вернулся и сказал, что на улице лежит порезанный Виктор, новый муж Юли".

Пожалуй, у взаимоотношений двух "знакомых по работе" должна быть некоторая предыстория, чтобы соседка по коммунальной квартире уверенно назвала убитого Г. новым мужем Желубалиной. Вот и объяснение неожиданной командировке. Кстати, и мужа Игнатовой не допросили явно сгоряча. Ведь он оказался возле погибшего Г. буквально считанные минуты спустя после развязки. Его можно было бы спросить и насчет сумок, которые, по утверждению Желубалиной, Г. помогал ей нести. Если бы они и в самом деле были, их описание занимало бы почетное место в списке вещественных доказательств. Но их нет.

Мне очень жаль, что пришло время обратиться к вопросу, который требует ответа лично от судьи М.В. Панферовой, меж тем как я заранее сообщаю, что ответ будет неправильный. Потерпевшая Желубалина и на предварительном следствии, и в судебном заседании заявила: её муж ударил Г. левой рукой. Сам Валентин сказал, что правой, но Юлия Федоровна везде повторяет: нет, левой.

Из приговора: "Направление раневых каналов... подтверждает достоверность показаний потерпевшей Желубалиной о том, что Г. её муж наносил удары ножом, находившемся в левой руке, так как подсудимый левша".

Бумага терпит все. Даже ложь в приговоре имени Российской Федерации. Валентин Желубалин – инвалид. И инвалидность получена им в связи с болезнью левой руки: посттравматический неврит левого локтевого нерва. Это значит, что у него ограничена возможность действовать левой рукой в полной мере.

Эти сведения можно было почерпнуть из толстой медицинской карты Желубалина. Она есть, не сгорела, не похищена, и там все написано.

Направление раневых каналов и в самом деле подтверждает достоверность показаний потерпевшей о том, что её муж наносил удар левой рукой. Осталось только выяснить: что это означает? Человек, который задумал совершить убийство и тщательно к нему приготовился, запасся оружием, спрятался в укромном месте, – этот расчетливый человек не возьмет нож в ту руку, которая у него почти не действует, полупарализована. А если нож все же оказался в левой руке – не свидетельство ли это неординарной ситуации, в которой он внезапно оказался? Так?

И есть ещё одна мелочь.

Ведь Валентин Желубалин порезал жене бедро и плечо и занес руку для следующего удара. И в этот момент она закричала: "Валь, прости, не надо, я тебя люблю". И он бросил нож.

Ваша честь, отчего вы не спросили у потерпевшей, за что же она просила её простить? Ведь УПК прямо вменяет вам в обязанность скрупулезно исследовать все обстоятельства дела. Слово, слетевшее с уст женщины, над которой занесен нож, не может быть пустяком. У неё нет времени на выдумки. Она просит простить, потому что виновата.

Валентин Желубалин признан виновным в умышленном убийстве. Это значит, он задумал и совершил убийство, приготовившись заранее. Он не был знаком с Г. и никогда его не видел. Выходит, он приехал убивать кого-нибудь? Того, кто окажется рядом с женой? А если никого не будет?

Приходится признать, что, не доказав вины по статье 103 (умышленное убийство без отягчающих обстоятельств), судья намеренно оставила без надлежащей оценки все, что переносит событие преступления в пределы действия статьи 104 – "умышленное убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения". Санкции, предусмотренные этой статьей, лишение свободы на срок до 5 лет или исправительные работы до 2 лет.

И уж если говорить о левой руке, то в первую очередь о той, которой был написан приговор. Боюсь, что именно такие приговоры имеют в виду люди, употребляя неправовой термин "заказное дело".

Когда-то замечательный русский адвокат Николай Карабчевский, защищая оступившуюся человеческую душу, писал: "Смертельный удар, нанесенный в состоянии гневного аффекта, есть преступление, к которому способны самые благородные натуры. Когда душой овладевает в форме аффекта сознание действительной или мнимой несправедливости и, подобно урагану, уносит с собою все доводы рассудка, когда гнев, при посредстве возбужденного воображения, представляет обидчика пред очами души в самых ненавистных формах, и затем, при бездействии разума, при оглушении рассудка ненависть совершает известный поступок, и лежащая в его основе решимость оказывается не столько следствием преступной воли, сколько результатом невинного, само по себе благородного, человечески справедливого чувства, которое, усиливаясь по чрезмерной настойчивости его до степени аффекта, внезапно делает человека не тем, чем он обыкновенно бывает, и вынуждает его действовать иначе, чем бы он действовал, если бы владел самим собой".

Такие преступления были, есть и будут всегда. Они не зависят от сезона и исторического периода, их нельзя предусмотреть и предупредить, и единственное, что можно, – избежать ещё одной роковой ошибки и свершить правый суд над тем, кто без того уже наказан без меры пролитием крови.

Шакалы

На похороны пришел весь город. Нескончаемая траурная процессия с бесчисленными венками не поразила воображение так, как выражение лиц тех, кто нес гробы и шел за ними. На лицах было... нет, не отчаяние, не ужас и даже не страх. На лицах людей была покорность. Убийство заместителя министра внутренних дел, его жены и детей даже для самого несговорчивого и строптивого горожанина означало, что ничего невозможного для бандитов более не существует. Ну и что, что полковник? Дверь его квартиры вышибли одним ударом ноги. Расстреляли спящих. Кровь была не голубая, а обыкновенная, красная. Ею был залит весь путь от места убийства до порога.

Ранним утром 9 октября 1994 года в дежурную часть МВД города Ижевска позвонил зять заместителя министра Борис Култашев и сообщил, что Николай Перевощиков, его жена, старший сын Игорь и дочь Татьяна убиты. Считанные минуты спустя в квартиру Перевощикова прибыла следственно-оперативная группа из прокуратуры и милиции. Уцелели только младший сын Николая Перевощикова Сергей, невеста Игоря, 10-месячный внук Перевощикова Руслан (его закрыла своим телом мать) и зять – Борис Култашев. Он спрятался за кроватью, можно даже сказать – заполз за нее. Его жена, спасшая малыша, надеюсь, не успела понять, что все преданы и проданы. Но убийцы явно не рассчитывали на то, что Борис Култашев сумеет спастись. Ведь именно он позже "подсказал" прокуратуре и милиции, где надо искать убийц. Причем, погибни он во время налета на квартиру тестя, все равно след уже был взят.

Потому что буквально накануне за ним было установлено наблюдение оперативные службы Ижевска получили информацию о том, что Култашев намерен совершить убийство трех удмуртских коммерсантов. Кто будет ему помогать? Сутки за Култашевым неотступно следовали оперативники. Однако все было спокойно, он пришел домой и лег спать. Домой – это в квартиру Николая Перевощикова. Молодые буквально со дня на день должны были переехать в собственную квартиру. Не успели.

Так кто же организовал нападение на квартиру Перевощикова? Если Борис Култашев попал под подозрение в подготовке тройного убийства, значит, он бандит. Но не мог же он организовать собственное убийство? В том, что он уцелел чудом, сомнений не было ни у кого. Мало того – погибла ведь и жена Култашева, дочь Николая Перевощикова. Ну не дьявол же он на самом деле. Может, ошибка? Чего ему в жизни недоставало? Вовсе не вдруг можно было утвердиться в мысли о том, что зять заместителя министра внутренних дел Удмуртии – главарь банды. Причем явно претендующий на безусловное лидерство без соперников.

Вот спесь его и погубила, симпатичного круглолицего деревенского паренька. А семье Перевощикова она стоила жизни.

Отслужив в армии, Култашев пришел в ОМОН. Все у него ладилось, все получалось, да и невесту он себе нашел, как в сказке золотую рыбку. Дочь второго лица МВД Удмуртии, конечно, в девках бы не засиделась, а тут как будто все вышло по-настоящему: Борис – парень видный, и Таня молодая и красивая. Совет да любовь. Но из ОМОНа Култашев ушел. Почему? С одной стороны – неразумно, потому что продвижение по службе ему было, конечно, обеспечено. А с другой стороны, никакой ОМОН и никакие погоны не дают такой неограниченной власти над людьми, какой славятся беспредельщики. Те, кому не мешает жалость. Еще до власти-то к сорока годам зять замминистра, может, и дослужился бы, но вот чтоб его все боялись, чтобы все трепетали при одном его имени – это нет. Это надо было добывать и зарабатывать самому.

Вот этим он и занялся.

Дмитрий Алексеевич Малышев, двадцати четырех лет от роду, проживал в том же городе Ижевске и имел полуподпольную автостоянку. Будучи ровесником Култашева, и он мечтал о том же – пользоваться в городе неограниченной властью и контролировать деятельность коммерсантов с выгодой для себя. Вот на этом-то пятачке, именуемом автостоянкой, и был возведен замок, не видимый глазу, вот там-то и возникли те связи и знакомства, из которых очень скоро удалось создать сплоченный "коллектив", правильным названием которого будет слово "банда".

На вооружении банды имелись: автомат Калашникова без номера, два пистолета Макарова – тоже, разумеется, без номера, газовый револьвер, переделанный под патрон калибра 7,62, два неустановленных пистолета Макарова, неустановленный самозарядный пистолет и гранаты, а также боеприпасы. Борис Култашев носил и хранил, не имея на то законного разрешения, два пистолета Макарова, пистолет Макарова улучшенной конструкции под названием "Грач" (без номеров, вы уже догадались), обрез охотничьего ружья со вставкой под боевой патрон и оптический прицел, а также газовый револьвер, переделанный под боевой патрон.

Автопарк банды также был весьма внушительным: пять ВАЗов, Иж "комби", две "тойоты", "Ауди-80", "мазда", БМВ и джип "чероки".

К весне 1994 года, когда банда была уже сколочена и сформирована по всем статьям, Борис Култашев числился коммерческим агентом фирмы "Инвис". Нехорошо тревожить память покойного Николая Перевощикова, однако вопрос возникает сам собой: неужто дома не приметили, как агент фирмы "Инвис" одну за другой в течение года меняет иномарки? Говорят, что действовал Борис Култашев, практически не таясь, не скрывал ни машин, ни денег, которыми любил похвастать. Однако, будучи уже взят под стражу, Култашев твердил: тесть понятия не имел о его "работе" и сам был кристально чист.

Очевидно, дебютом банды Култашева-Малышева было намерение самовольно получить 42 миллиона рублей у некоего Шушакова, закончившееся неудачно. Но это только глупцы не учатся на ошибках. Малышев и Култашев спустя месяц после дебюта пролили первую кровь.

Малышев с 93-го по 94-й год работал начальником охраны евро-азиатской фрахтовой компании "Трансферо" и в качестве силового министра фирмы дружил с президентом – В. Костиным. Дружба была очень сердечной. Как водится, Малышев бывал у Костина в гостях и любил с ним поохотиться. Накануне одной из таких "царских охот" друзья сняли друг друга на видеокамеру. На пленке Костин широко улыбается другу Диме и предстает перед будущими зрителями (он не знал, что среди них скоро будут и следователи прокуратуры) в красивой дубленке и прямо-таки сверкающей на солнце норковой шапке. Друг Дима одет попроще, в яркий пуховик. Внезапно друзья поссорились. И Костин уволил Малышева вместе с работавшими в отделе охраны Вершининым, Фассаховым и Телятниковым. Малышев рассказал о ссоре с Костиным Борису Култашеву. Култашев предложил обидчика убить.

12 мая 1994 года Малышев, Култашев и их друзья по оружию около часа ночи приехали к дому Костина, проникли в коридор блока квартир, одна из которых принадлежала Костину, вышибли дверь. Прозвучали три выстрела. Костин спустя несколько часов умер в больнице, не приходя в сознание. Участников нападения Култашев, как настоящий друг, укрыл по месту жительства своих родителей в деревне Ныргында.

Убийство осталось нераскрытым.

Удача вдохновила.

Месяц спустя некто С. Полусмак обратился к Култашеву и Малышеву за помощью при разрешении финансового конфликта. Интересно, что Култашев и Малышев как-то незаметно обрели репутацию своего рода третейских судей, способных быстро и надежно разрубить любой, даже сильно запутанный узел. Когда находила коса на камень, шли к ним. Значит, знали, куда идут. Стало быть, дело свое они делали с размахом, с рекламой, пусть и не телевизионной. Полусмак, проживавший в Сарапуле, поссорился со своим компаньоном О. Подкиным – они были совладельцами фирмы "Витекс". И вот этот самый Подкин с помощью неизвестных товарищей забрал у Полусмака его "Ниву". И тогда Полусмак обратился к Култашеву и Малышеву с просьбой отобрать у обидчика его автомобиль, а заодно убедить в том, что не стоит претендовать на деньги, полученные в результате нескольких сделок.

В качестве гонорара Култашев и Малышев согласились взять у Полусмака другую машину. И вот в конце июля 1994 года они с боевыми друзьями приехали в Сарапул и позвонили в дверь квартиры, где жил Подкин. Тот дверь открывать не стал. Тогда Пешков и Топорков, двадцатидвухлетние наемники, дверь вышибли, выволокли Подкина, силой усадили в одну из машин, и дружная компания направилась в центр Сарапула, а по дороге бандиты применяли все более убедительные аргументы в пользу того, что взятому в плен коммерсанту стоит все же рассказать, где стоит та самая "Нива". Неожиданно в поле зрения ижевских гостей появляются граждане, с помощью которых Подкин отобрал у Полусмака машину. Ижевские гости напали на них и, угрожая оружием, почти без всяких хлопот установили, где же спрятана искомая "Нива". "Ниву" нашли и перегнали в Ижевск.

Заказ был выполнен.

А в это же самое время разыгралась ссора, перешедшая из конфликта на почве раздела сфер влияния в личную вражду, – ссора, как уже было сказано, между Култашевым и Малышевым с одной стороны, и группировкой, в которую входил, помимо прочих, и директор Ижевского филиала екатеринбургского банка "Рифей" В. Самарин. И на исходе лета Малышев, Култашев и другие члены банды решили убить Самарина. Убийство было поручено Дмитрию Пешкову, двухметровому богатырю по кличке "Жаба". Пешков ранее был судим за грабеж с отсрочкой на 2 года. И хоть сам он был человек небрезгливый, решил привлечь к делу своего должника С. Широбокова. Широбоков – тоже человек молодой и деловой, однако он не сумел в нужный день и час вернуть Жабе 5 миллионов рублей. И отказать Пешкову Широбоков не смог. Обладая навыками обращения с оружием, полученными в спецназе во время службы в армии, Пешков обучил Широбокова обращаться с ПМ, научил стрелять. И вот они вдвоем 8 августа 1994 года подстерегли Самарина с женой в подъезде их дома.

Широбоков разрядил в Самарина почти всю обойму. Самарин умер на месте. Но Широбоков не учел деталей или у него просто не поднялась рука на жену Самарина. Таким образом, была совершена ошибка и остался жив свидетель, который мог в любой момент опознать убийцу. Исправить ошибку Малышев и Култашев приказали все тому же Пешкову. Тот предложил своему знакомому Ардашеву съездить вместе с ним и Широбоковым за город. Гулять поехали на "тойоте". Улыбались друг другу, пили. А потом Пешков спровоцировал ссору и застрелил Широбокова.

Интересно, что Владимир Дмитриевич Данилов, который расследовал это дело (старший следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры России), – именно Данилов обратил внимание на то, что бандиты называют друг друга по имени и фамилии, а Пешкова чаще всего – Жабой или Жабенком. Может быть, так случилось потому, что на фоне внешней силы иногда особенно хорошо чувствуется внутренняя слабость. Именно такие люди предпочитают сбиваться в стаи. Именно в стае такой человек вырастает в собственных глазах. Стая всегда считает себя неуязвимой и берет количеством. Это продемонстрировал и Пешков, проливший столько крови и не "дослужившийся" до более почетной клички, чем "Жаба".

Забегая вперед, скажу, что обвинение предъявлено 18 лицам: Малышеву, Култашеву, Пешкову, Гришаеву, Топоркову, Вершинину, Салихову, Телятникову, Фассахову, Краснову, Жарухину, Токмурзину, Ардашеву, Корлякову, Глазырину, Богатыреву, Шаталову и Полусмаку (в отношении последнего дело прекращено по амнистии). Если называть вещи своими именами, все эти люди, по мнению сотрудников прокуратуры и милиции, обыкновенные "отморозки", не представлявшие из себя ровным счетом ничего поодиночке. До закоренелых злодеев "дотянули" лишь единицы. И только сбившись в стаю, они становятся силой. Такие люди, попав в руки милиции, как правило, "пачкают штаны", и уже непонятно бывает, отчего их так боялись другие. Они есть, только когда они вместе. Сотней зубов они разорвут любого царя зверей. Поодиночке же их просто не существует как личностей.

Однако вернемся на два года назад. Наступает 1994 год, точней, кончается лето... А летом 94-го года Малышев и Култашев решили "разобраться" с жителем города Ижевска Вышенским И.Н., потому что сочли, что 42 миллиона рублей, с которых началась их бандитская деятельность и которые они так и не смогли заполучить, находятся у него. А деньги эти он отдать отказался. И бандиты приняли решение расправиться с непокорным. Малышев и Култашев распорядились – наблюдать за ним и в начале сентября убить.