Текст книги "Боль"

Автор книги: Ольга Богуславская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 34 страниц)

В пятом часу утра соседи увидели, что загорелся дом Переведенцевой. Тамара Ивановна была осторожна, чужих в дом не пускала. Значит, убил её и поджег дом тот самый высокий мужчина, который пришел к ней вечером. И провожать его она не вышла, хотя всегда провожала гостей до калитки.

Список похищенного: 3 ложки, 3 вилки, щипцы для сахара, поднос, сахарница... Самой ценной добычей оказались 118 художественных репродукций, которые эксперты даже не сумели толком оценить. Кое-что из репродукций он успел сбыть в Москве, в арбатском антикварном магазине.

На другой день Кириллов ни свет ни заря приехал к своей знакомой Сенцовой (фамилия изменена), которая торговала цветами у железнодорожной станции. Она только зажгла свечи в ящике для цветов, как появился Кириллов. Выглядел он странно: весь лоб в саже, на ногах вместо обычных зимних ботинок легкие замшевые туфли, явно чужие. Он был страшно возбужден и растерян и на её вопрос, что случилось, сказал, что убегал от преследования, пересаживаясь с электрички на электричку. Через несколько часов он принес сумку, в которой было много столового серебра. Он подарил Сенцовой серебряный перстень с красным камнем и объяснил, что это память о его матери.

Надо думать, оказавшись в зале суда, Сенцова поняла, что в списке жертв Кириллова её имя отсутствует лишь благодаря странному стечению обстоятельств. Сенцова была вдовой и довольно продолжительное время жила с Кирилловым. Он даже успел сделать ей предложение, однако она отказала. И не почему-нибудь, а потому, что богатырь с карими глазами "мужик оказался никакой. В постели с ним делать нечего". Да и для жизни он оказался человеком неподходящим, постоянно врал и в конце концов пришел к ней в гараж и украл машину.

Через несколько дней Кириллов снова приехал к Сенцовой и рассказал, что в Тарасовке убил женщину, зарубил её топором, всю ночь искал деньги, а наутро поджег дом. Зачем он это сделал? Сделал вот. Однако Сенцова ему не поверила. Внутри каждого из нас много потайных отделений. В одном из таких отделений у Сенцовой был надежно укрыт защитный механизм недоверия. Если правда, что человек, за которого она едва не вышла замуж, убийца, значит, и она, Сенцова, человек нехороший. Не то чтобы нехороший, но как она, женщина симпатичная и неглупая, могла не почувствовать, кто находится рядом с ней? Я думаю, такие мысли в голову Сенцовой приходили не раз. Нет, она не поверила в то, что Кириллов и вправду совершил убийство. И Кириллов это, видимо, учел.

Как он жил после того, как убил Переведенцеву, которую все знавшие её почитали чуть ли не святой? А так и жил, в делах, в заботах. Ездил в Москву продавать краденое серебро и антиквариат. Продаст – выпьет. И на еду хватало. Но Сенцова к весне его выгнала, и ему надо было думать о жилье, где бы снять подешевле. Да и деньги кончились. А устроиться на работу ему просто не приходило в голову. Зачем работать, когда можно этого не делать?

И тут он вспомнил о Михалеве, с которым когда-то вместе работал, ставил металлические двери. Михалев жил один в трехкомнатной квартире, битком набитой хорошей импортной техникой: у него было несколько телевизоров, музыкальный центр, видеомагнитофон... Кириллов приехал к нему, "чтобы получить долг". Долга никакого, конечно, не было, зато были гости, и пришлось ему долго сидеть в кустах, ждать, пока гости уйдут. Наконец они ушли, и Кириллов позвонил в дверь. Михалев ему обрадовался, достал бутылку, сели пить. А потом Кириллов сказал гостеприимному хозяину, что пришел получить долг. Михалев обиделся: никаких денег я у тебя не брал. Ах вот как?! Он убил Михалева топором, сорвал с шеи золотую цепочку с нательным крестом, взял деньги, которые лежали на телевизоре, и ушел, прихватив ключи. На другой день он приехал на попутной машине и по-хозяйски вынес все, что представляло собой хоть какую-то ценность. Не побрезговал даже кассетами и напоследок прихватил три новых комплекта постельного белья. Рассчитал он правильно. Родственники хватились Михалева только через несколько дней. К тому времени он уже продал половину вещей и сжег документы, украденные у Михалева.

Через полгода он пришел к своей знакомой Русевой (фамилия изменена), которая работала сторожем в конторе садоводческой бригады в поселке Тарасовка. Собственно, и познакомился он с ней в поисках покупателя на вещи, похищенные у Михалева.

Как выяснилось, особым спросом вещи непонятного происхождения и по сходной цене пользовались у работников торговли. Кириллов не в первый раз убедился, что продавцы любят не только торговать, но и покупать. Так вот, в один прекрасный день он подошел к Русевой, которая торговала овощами, и предложил ей купить переносной телевизор "Горизонт". Познакомились. И Кириллов стал наведываться в контору, где Русева подрабатывала сторожем по ночам.

Неизвестно, собирался ли Кириллов убить свою знакомую или его и в самом деле взбесило замечание, которое он не впервые слышал от женщин. Спать в конторе было негде, поэтому взяли да сдвинули письменные столы. Чтo не получилось у Кириллова на этих сдвинутых столах, нам теперь уж не узнать, но только он схватил секач для рубки капусты и несколько раз ударил обидчицу по голове. Потом взял телевизор Михалева, обыскал раздевалку, где висела одежда Русевой, взял деньги и был таков. Через дверь он выйти не смог: в сенях была собака. Пришлось воспользоваться окном. Утром служащие конторы увидели истекающую кровью Русеву, которая была в сознании, но уже не могла двигаться. Приехал её муж и все спрашивал, кто напал, – она не сказала. Несколько часов спустя Русева умерла, так и не открыв фамилию убийцы. Она думала, что останется жива, и ей было стыдно перед мужем. И все решили, что на неё напал грабитель, потому что знакомый не стал бы вылезать через окно и бить горшки, рискуя быть увиденным.

Тем временем Кириллов снял половину дома у пенсионеров Буреневых. Увлекшись доходным промыслом, он украл у хозяев насос "Харьков" и музыкальный центр. Не долго думая, он предложил насос соседям, о чем узнали Буреневы. Старики обратились в милицию. Между тем Кириллова начали искать, и на всех столбах в Тарасовке уже висел его портрет. Именно портрет, а не фоторобот. Но у Кириллова был чужой паспорт, куда он вклеил свою фотографию. А милиция, очевидно, не знала, что так бывает. И вот он жил в Тарасовке, а его там искали. И он начал нервничать.

Он и сам потом сказал: нервы сдали. Иначе, возможно, десять дней спустя после убийства Русевой он не схватился бы за нож, повздорив со случайным собутыльником. Он приехал в Тарасовку и в магазине встретил школьного приятеля. Предложил выпить. А тот ему и говорит: а мы с ребятами уже купили бутылку. Кириллов купил ещё одну бутылку, рыбу, и они приступили к делу на ближайшей лужайке. Но объявления, развешанные на столбах, не давали Кириллову покоя, и он стал рассказывать, что дела его плохи и его ищет милиция.

Из-за чего Кириллов поссорился с Волковым, которого прежде не знал, что они не поделили, так и останется тайной, потому что вся компания прилично выпила. Когда стемнело, решили отправиться к Волкову домой для продолжения банкета. Волков и Кириллов шли сзади. И вдруг приятель Кириллова услышал крик Волкова, обернулся и увидел, что Кириллов бьет Волкова ножом в грудь. Когда Волков упал, Кириллов сел ему на спину и продолжал наносить удары ножом уже в спину. Вызвали "скорую", но Волкова спасти не удалось: он умер на месте.

Кириллов с места происшествия скрылся, но через несколько часов его взяли под стражу. Вот и пей после этого с одноклассниками.

* * *

Как-то я спросила следователя, который вел дело знаменитого сибирского маньяка, для чего он часами разговаривал с этим человеком – ведь все его преступления были уже описаны, он во всем признался, и вопросов не осталось. Нет, остались, сказал мне следователь. Он хотел понять, что было внутри у этого человека. О чем он думал, что чувствовал. Но чем больше разговариваешь, тем тверже знаешь, что понять невозможно.

Зачем, спрашивается, Кириллов рассказал следователям обо всех своих преступлениях? Ведь свидетель был только во время убийства Волкова. А убийство Михалева прошло так гладко, что на следующий день он ещё смог приехать и вывезти все его вещи. Погибшая Русева могла назвать его имя, но не назвала. Ему везло, и, может статься, перед судом он предстал бы лишь за убийство Волкова. А убил он его, как сказал следователю, потому, что тот полез в драку и надо было спасать свою жизнь. Драка же, как известно, не умышленное убийство, и мера наказания совсем другая. Так зачем он все рассказал?

Невозможно отказать себе в надежде на то, что прерванная насильно линия жизни скручивается в петлю и душит убийцу. Какой-то сокровенный смысл в этой нелогичности должен быть. Но для меня главным оказалось то, что судья Валентина Павловна Чудова сказала, что она не знает, почему Кириллов во всем сознался на предварительном следствии.

Дело в том, что судьи должны знать все, такая легенда. И только люди, которые до конца своих дней не боятся быть учениками жизни, имеют отвагу чего-то не знать. Тогда особый вес приобретает то, что человек знает. И это свое знание он умеет доказывать.

В судебном заседании Кириллов сообщил, что все убийства, в которых его обвиняют, совершил не он, а некие Степан и Гарик. Чудова спросила, почему об этих людях он ничего не сообщил предварительному следствию. На это Кириллов сказал – именно так, ни убавить, ни прибавить, – что все это ему посоветовали сделать в камере.

– То есть вы все это придумали по совету сокамерников? – спросила Чудова.

– Да нет, все так и было на самом деле, просто в камере мне подсказали сообщить все это суду.

Незамысловатая версия Кириллова состояла в том, что все убийства совершили Степан и Гарик, с которыми он познакомился случайно и фамилий их, конечно, не знает. Пока они убивали, он ждал их поблизости в машине. Все награбленные вещи убийцы отдавали ему.

– Зачем же они так делали? – спрашивала Чудова. – Да ещё рассказывали вам подробности убийств. Зачем?

– Не знаю, – отвечал Кириллов.

Но ответ на главный вопрос он все же знал.

Чудова никогда не упускает возможности объяснить подсудимому свою точку зрению. Есть судьи, которые без крайней необходимости не вступают в диалог со своим "героем". Перебьется. А Чудова до последней минуты пользуется возможностями диалога, потому что ей важно что-то оставить у него на потом, чтобы он думал, когда останется один.

Так вот, судья Чудова спросила Кириллова: что было бы, если бы его не взяли под стражу? Продолжал бы он убивать?

– Наверное, да, – ответил он. – Мне жить было не на что.

Для кого она рисует эту картину? Ведь можно обойтись без всяких пустяков, деталей и подробностей, которые все равно уже ничего не изменят. Ну, ответил бы он, что, конечно, убивать устал и пошел бы в церковь мыть полы. Но ведь он же не ответил. Он не стал врать. А почему? Потому что весь процесс Чудова с ним разговаривала. Не стреляла в него вопросами, как из пушки, не блистала эрудицией, а разговаривала. Ну что с того, что он простодушно признал, что заработать мог только убийствами, другая работа ему просто не приходила в голову? Разве это повлияло на приговор? Нет. Зачем же было спрашивать? Чтобы он и все присутствующие услышали этот ответ. И главное, чтобы он сам его услышал.

А приговор такой: смертная казнь.

В жалобе он продолжал объяснять, что убивать и грабить людей для него было единственной возможностью выжить. И ещё он написал, что в приговоре все так, как было на самом деле. Он не писал, что невиновен. Он просил его понять.

Однажды Чудова слушала дело трех пятнадцатилетних подростков, которые задушили женщину. Чудова спросила: раскаиваются ли они в содеянном? Один из подсудимых, Вадим Иванов, ответил: "А мне нравится убивать. Больше десятки вы мне все равно не дадите. Ну вот, я вернусь и снова буду убивать". Иванову тоже нужно было, чтоб его поняли.

Сожженные заживо

В ночь с 30 на 31 января 1994 года в поселке Михнево Ступинского района загорелся дом на Железнодорожной улице. В выгоревшем дотла бесхозном доме обнаружили два обуглившихся трупа. Опознать погибших милиция не сумела. Но, поскольку сгоревший домик в Михневе именовался домом свиданий, решили, что сгорела беспутная Люська с хахалем. Наверное, в каждом мало-мальски людном поселке есть такой дом, куда можно прийти в любое время дня и ночи с бутылкой и подружкой. Этот был именно такой.

Разумеется, первым делом арестовали жильца этого дома, но он, как быстро выяснилось, в ту ночь находился совсем в другом месте. Его алиби подозрений не вызывало. Человека отпустили, а дело закрыли.

Уже сообщили Люськиной матери, что её беспутная дочь сгорела, уже назначили день похорон, как вдруг она, Люська, собственной персоной, появилась в местном магазине. Народ ахнул. Сообщили в милицию. А кто же сгорел в доме свиданий? Выходит, совершенно неясно. Ну что делать? Как пишут в официальных бумагах, установить не представилось возможным. Спасибо хоть Люська с того света живая вернулась.

Между тем в Ступинское отделение милиции поступило заявление двух братьев о том, что исчезли их родители – И.В. и Т.А. Гуляевы, жившие в дачном доме в поселке Михнево. Узнав, что родители пропали, братья приехали на дачу. Дом был открыт, на калитке болтался незапертый замок, пропала верхняя одежда родителей. Шапку отца и нижнюю сорочку матери нашли возле дома. В комнате на полу – пятна крови, постель разбросана, посреди комнаты валяется разбитый горшок с цветком. От электрообогревателя и фена отрезаны провода, сумка матери раскрыта, а кошелек пуст.

Решили, что отца с матерью похитили и ждут выкупа.

Но где их искать?

Третьего февраля на пилораме, где работал исчезнувший Гуляев, братья встретили Андрея Козырькова, который работал вместе с их отцом. Вид у Козырькова был помятый. И почему-то он попросил их не заявлять в милицию о пропаже родителей. И вообще Козырьков, как людям показалось, повел себя странно.

Собственно, когда возбудили дело по факту исчезновения Гуляевых, арестовали человек десять. Постепенно выяснилось, что под стражу взяты люди, к делу отношения не имеющие. Тем временем по поселку неумолимо расползались слухи о том, что в брошенном доме сгорели Гуляевы и что в их таинственной гибели виноват Козырьков, который раньше с Гуляевым работал и имел с ним денежные отношения.

Дело было за малым. Установить, что в доме на Железнодорожной улице сгорели именно супруги Гуляевы. Но как? Трупы обуглились. Можно было, наверное, провести "генную дактилоскопию", но такая экспертиза, видимо, удел царских особ – как живых, так и усопших. Дело поступило в прокуратуру, начались экспертизы – не царские, а такие, которые испокон веку проводят криминалисты. Ничего утешительного. В экспертных заключениях преобладала частица "не". Однако прокуратура и милиция работу продолжали. И вот 9 февраля взяли под стражу Андрея Козырькова и Александра Белобородова, которые, во-первых, назвали ещё одного – Диму Лебедина, а во-вторых, после недолгих размышлений рассказали, что же произошло в ночь с 30 на 31 января.

С Иваном Васильевичем Гуляевым Козырьков познакомился весной 1992 года. По словам Козырькова, дружба между ними началась с того, что Гуляев попросил его помочь в строительстве дачи, поскольку у Козырькова была возможность недорого доставать лес. В то время Козырьков работал в акционерном обществе "Империал ИНК". Потом работу он бросил, и Гуляев предложил ему – а может, это Козырьков предложил Гуляеву, теперь не узнать, – открыть собственную пилораму.

Понадобились деньги. Козырьков продал дачу и половину вырученной суммы "пустил в дело". По словам Козырькова, 500 тысяч рублей он сразу дал Гуляеву на покупку леса. Был и такой случай: Гуляев просил одолжить ему денег, так как нечем было заплатить зарплату рабочим пилорамы. Еще он брал у Козырькова в долг 300 тысяч на похороны матери. Такими подробностями пестрят показания Козырькова, но проверить их нельзя. Так или иначе, не только Козырьков, но и знакомые Гуляева рассказывали, что какие-то денежные дела у них были.

Потом работа на пилораме стала убыточной. Козырьков, имевший, кстати, жену и двоих детей, стал постоянно нуждаться в деньгах. Деньги нужны были и его приятелю Александру Белобородову, который жил недалеко от пилорамы.

Кому пришло в голову пойти к Гуляеву? Козырьков говорит, что Белобородову, а Белобородов кивает на Козырькова. Третьим взяли Диму Лебедина, в то время несовершеннолетнего. Выпили и вечером подошли к даче Гуляевых. Все знали, что Иван Васильевич живет в своем дачном доме с женой, которая работала врачом в поликлинике на Каширском шоссе. Сыновья бывают редко. Стало быть, в доме никого, кроме хозяев, наверняка не будет.

Так и оказалось.

Козырьков постучал в окно. Гуляев выглянул, узнал приятеля и открыл дверь.

Похоже на то, что Козырьков решил не церемониться и прямо с порога заявил, что ему нужны деньги. Гуляев ответил: денег нет. На такое негостеприимное обращение Козырьков ответил, что тогда придется Гуляеву поговорить с ребятами, которые настойчиво требуют денег. В это время в дом вошли Белобородов и Лебедин. Спросили ещё раз, даст ли хозяин денег. Нет? Тогда Белобородов ударил Гуляева кулаком в лицо, и гости принялись обыскивать комнаты.

Так и хочется закричать: господи, да неужели было непонятно, к чему идет, почему не выскочили на улицу да не закричали, не позвали соседей?.. Это теперь, когда дело уже в архиве, все мы умные и осторожные. А тогда, в зимнюю полночь, Гуляевы, должно быть, понадеялись на то, что сумеют выпроводить непрошеных гостей. Но не сумели.

Из сумки жены Гуляева они достали десять тысяч. На окне лежала десятка – на молоко. А еще?.. Когда Гуляевы в очередной раз сказали, что денег в доме нет, "гости" отрезали провода от электрообогревателя и фена, связали хозяевам руки, заткнули рот и завязали глаза. А потом вывели на улицу и поволокли к дому знакомого на Шоссейной улице. Хозяина не было дома, и Козырьков об этом знал.

Подобрав поблизости лом и монтировку, Белобородов и Козырьков выломали замки и затащили связанных Гуляевых в дом. Они били их и продолжали требовать денег. Но у Гуляевых денег не было, и взять их было негде. Тогда Гуляева бросили в подпол. Что в это время делали с женщиной, неизвестно. Только истязания ни к чему не привели. Поняв, что изуродованные Гуляевы пользы им никакой не принесут, а вреда могут доставить много, решили их убить, а тела сжечь.

Но казнить Гуляевых решили в другом доме – брошенном, жилец которого, как было известно, ночевал на метеостанции в веселой компании. Когда Гуляевых волокли по улице, в одном месте пришлось перелезать через забор. В деле есть фотография, где Дима Лебедин, милый блондин, стоит по колено в травке и показывает на плиту возле забора – старую, колченогую плиту. На неё пришлось забираться самим и затаскивать Гуляевых: по-другому через забор было не перебраться.

В доме свиданий действительно никого не было. Белобородов и Лебедин сняли провод с рук Гуляевой и стали душить женщину на глазах мужа. В это время Гуляев попытался вырваться, но Козырьков был начеку. Он навалился на Гуляева и приказал приятелям перерезать "свидетелям" горло. Но только не ножом, а "розочкой", горлышком разбитой бутылки из-под шампанского. Лебедин в точности исполнил приказ Козырькова: он ударил женщину кирпичом по голове, а затем полоснул по горлу разбитой бутылкой. А потом Белобородов убил Гуляева.

Когда Гуляевых облили бензином и подожгли, они были ещё живы.

Белобородов – тоже милый молодой человек: вот он на фотографии показывает на входную дверь дома, где они убили Гуляевых. В кожаной куртке, в меховой шапке, лицо круглое, как у ребенка. А рядом – понятые, две женщины с застывшими от ужаса масками – лицами это уже не назовешь.

Взятые под стражу, Козырьков и Белобородов запирались недолго. Буквально считанные дни спустя они рассказали, как убивали Гуляевых, подробно и обстоятельно. Но, когда первый страх прошел, они поняли, что совершили ошибку. Ведь на самом деле никто не видел, как они волокли Гуляевых по ночным улицам поселка Михнево. Лебедин был ещё на свободе. Надо думать, он получил из тюрьмы указания подельников, и в один прекрасный день неизвестный злоумышленник проник через окно в Ступинскую прокуратуру, в ту комнату, где стоял сейф с делом по обвинению Козырькова и Белобородова, и поджег его. Сгорело много документов, но тот, который интересовал дружных убийц, уцелел – выгорело лишь несколько листов.

Да, поспешные признания не могли не мучить Козырькова и Белобородова. У них был шанс уйти от наказания, поскольку дело, переданное в Московский областной суд, было всего-навсего делом, построенным на косвенных доказательствах. И не могли они не знать, что подавляющее большинство судей предпочитает как можно скорей сбыть такое дело с рук, отправить на дополнительное расследование, лишь бы не подставлять шею под это ярмо. Работа с косвенными доказательствами требует от судьи не только незаурядного профессионального мастерства, но и желания принимать решение по делу. Причем готовность взять на себя ответственность безусловно стоит на первом месте. О несовершенстве нашего законодательства мы здесь рассуждать не будем, чтобы не тошнило. Но вот об институте дополнительного расследования, такой правовой диковинке, может, лишний раз вспомнить не грех.

Какими инструментами располагает судья, приступая к слушанию дела? Ровно теми же, что и следователь на предварительном следствии. Возможности судьи практически не ограничены: можно делать запросы в любые организации, допрашивать лиц, которых не допрашивали на предварительном следствии, проводить экспертизы. Чего же боле? Только работай.

Но работать не хочется.

И то сказать: зачем же работать, когда можно этого не делать. По закону, понимаете? Вот если бы в законе не было этой настежь распахнутой двери, в которую в любой момент можно вышвырнуть всю работу предварительного следствия, судья был бы поставлен перед необходимостью принимать решение. А дело это непростое. Следующая инстанция приговор будет изучать с лупой и отменит, даже если случится описка или опечатка. Не утвержденный в кассационной инстанции приговор судью не украшает и ставит под сомнение его полномочия. Нет, разумеется, один приговор не в счет. Но поточная работа на корзину – в счет. А судьи за свои кресла держатся двумя руками. Стало быть, захлопнись эта спасительная дверь, и работать бы стали по-другому.

Не надо забывать и о том, что в подавляющем большинстве случаев дело, отправленное судьей на дополнительное расследование, может быть прекращено, поскольку выходят все сроки. Это идеальный рецепт на все случаи жизни. Не хочешь принимать решение – посылай на... Ранее я писала, какой грех на душу взял судья Московского областного суда Тутубалин, отправив на дополнительное расследование дело по обвинению Виктора Богословского. Богословскому было предъявлено обвинение в убийстве жены и двух детей. Труп жены, убитой и похороненной в лесной чаще, Богословский выдал милиции сам. Дети были утоплены спящими во время "туристического похода" на подмосковное озеро. Пройдя все мыслимые инстанции, дело попало наконец к судье Тутубалину. И он, не сомневаясь, как сказал мне лично, в вине Богословского, отправил дело на дополнительное расследование, зная, что сроки содержания под стражей подходят к концу и Богословский будет отпущен на свободу. Так и вышло. Я спросила Валентину Павловну, что она думает по этому поводу – она ответила: я никогда не обсуждаю решения своих коллег.

Но вернемся в зал суда, где слушалось дело по обвинению Козырькова, Белобородова и Лебедина в убийстве Гуляевых. В том, что убийство совершили именно они, сомнений не было: они признались и рассказали, как именно было совершено преступление. Чудова в суде доподлинно выяснила, что никаких "мер физического воздействия" к обвиняемым никто не применял: после допросов никто не обращался за медицинской помощью и все следственные действия проводились в присутствии адвокатов. Однако этого было мало. Ведь в зале суда предстояло доказывать и то, что трупы неизвестных людей – это трупы Гуляевых. И ещё надо было доказать, что обвиняемые не возвели на себя напраслину, признавшись в убийстве, и материалы дела подтверждают это.

Чудова разыскала прижизненную фотографию супругов Гуляевых, на которой Иван Васильевич улыбается, и хорошо видны его зубы. Она вынесла постановление о проведении очень редкой антропометрической экспертизы эксперты исследовали зубы одного из трупов и выяснили, что в сгоревшем доме обнаружили действительно труп Гуляева.

Рассказывая, как были убиты Гуляевы, обвиняемые сообщили, что перерезали горло "розочкой" из разбитой бутылки, а потом душили шнурами от электроприборов. Следствию это известно не было. Проверяя показания, эксперты обнаружили в тканях трупов куски стекла и фрагменты электрошнуров. Проведение этой экспертизы, казалось бы, расставило все точки над "i". Однако настоящему судье провидение всегда посылает знак одобрения. Таким знаком была в судебном заседании вырвавшаяся у Белобородова реплика. Когда суд представил на всеобщее обозрение фрагмент шнура, которым был задушен один из супругов Гуляевых, Белобородов воскликнул: покажите мне провод, я хочу посмотреть, это тот или не тот!

Тот.

Судья Чудова не только провела многочисленные экспертизы, но и неоднократно допрашивала экспертов. Лишняя работа! Есть экспертное заключение – ну и хорошо. Огласим его в зале суда. А если возникнут вопросы – я начальник, а кто задает вопросы, тот дурак. Нет, Валентина Павловна Чудова с этим не согласна. Она задает вопросы. Столько, сколько нужно.

* * *

Я снова открываю первый том уголовного дела № 23706 и смотрю на фотографии. Фото № 4. Подозреваемый Белобородов А.В. показывает на диван, стоящий в маленькой комнате дома Гуляевых. И подпись: "...показывает на диван в маленькой комнате, куда он залез вместе с Димой, и поясняет, что именно на этом диване лежала Гуляева Т.А. Затем стали требовать у Гуляевых вернуть деньги. После чего заставили обоих одеться".

Фото № 5. Белобородов показывает на выключатель на стене маленькой комнаты и поясняет, что, когда Гуляев подошел к выключателю и хотел включить свет, Белобородов А.В. ударил его кулаком по лицу, отчего у последнего пошла кровь.

Фото № 6. Подозреваемый Белобородов показывает направление, в котором он вместе с Козырьковым и Димой Лебединым повел связанных Гуляевых...

То, что происходит с человеком, когда он смотрит на эти фотографии, ни в какой ведомости не учитывается. Да и упоминать об этом не принято. А об этом – это о чем? О сердечной энергии, за которую не заплатишь по 4 копейки за киловатт. Судья – живой человек, и если он научится защищаться от чужой боли, то не сможет осуществить свое предназначение и поступить по справедливости. И что мы о ней знаем, о справедливости? Без неё сильно болит – только и всего.

А у Даля в словаре есть такая пословица: "Вора править – за него муку принимать". Вот и вся справедливость.

Приговором Московского областного суда Козырьков и Белобородов приговорены к 15 годам лишения свободы, а несовершеннолетний Лебедин – к 10 годам.

Смертельный автостоп

Из письма подсудимого Виктора Анатольевича Боровкова судье Чудовой после приговора: "Добрый день, очаровательная госпожа! Я очень переживаю за Ваше драгоценное здоровье. Поэтому осмелился написать Вам письмо. Валентина Павловна! Я от души желаю Вам счастья и благополучия в личных и служебных делах. Прошу извинить меня за вторжение в Вашу насыщенную детективами жизнь..."

Сказать по правде, Виктор Анатольевич Боровков ошибся. Если уж говорить о жизни, насыщенной детективами, скорей всего стоит поговорить о жизни самого Боровкова, а никак не судьи Чудовой, которая каждый божий день с утра пораньше выходит из метро на станции "Баррикадная" и не более чем через сотню шагов входит в здание Московского областного суда. И сидит там чуть не до ночи. Вот и весь детектив.

А Боровков, когда вернулся из колонии, где провел восемь лет, сразу решил, чем будет заниматься. Он выбрал "детектив", как он сам это понимает. Поскольку в свои сорок с лишним лет Боровков имел весьма прибыльную, хоть и опасную профессию – он был особо опасным рецидивистом. И к моменту, с которого начинается наш рассказ, "ходил" в тюрьму пять раз – за грабежи, разбои и убийство. Так вот, вернувшись домой, Боровков решил сколотить бригаду. Но не просто бригаду из пьяни и рвани, а банду товарищей, отобранных по принципам, выстраданным на богатом личном опыте. Поначалу Боровков явился к матери, но она жила в Москве, у родственницы. И он поселился у тетки и сразу наведался к бывшей любовнице, пьянице и торговке наркотиками. У неё было два сына, Сергей Гущин и Дмитрий Грациян. Оба молодых человека проживали в поселке Красково и нигде не работали. Только Сергей жил у матери, а Дмитрий – у отца. Вот этих молодых людей Боровков первым делом записал в свой "отряд". Андрей Илюшкин учился в одном классе с Грацияном. А Юрий Петровский стал членом этого коллектива по недомыслию и слабости характера. Всю сознательную жизнь он мечтал о машине. Став её обладателем, он попадает в аварию и разбивает чужую машину. За ремонт надо платить, а денег нет. Боровков дал ему денег и сказал: отработаешь, будешь нас возить. И Петровский стал возить бандитов, которые решили начать с квартирных краж. Для "работы" им нужен автомобиль. И вот у гастронома в Люберцах Боровков, Гущин и Грациян останавливают "москвич" А. Трушина. Сказали: подбрось до гаражей на окраине Краскова, расплатимся канистрой бензина. Бензин тогда был дефицитом.

Это был гараж Грацияна – отличный двухэтажный теплый гараж со всеми удобствами. На втором этаже была светелка, оборудованная для буден и праздников. Как только машина остановилась, Боровков достал нож, а Грациян – газовый пистолет. Трушина заставили пересесть на заднее сиденье, и машина въехала в гараж. Там его связали, нацепили повязку на глаза, заперли гараж и умчались. Благодаря неимоверным усилиям Трушин через несколько часов освободился от пут и побежал в милицию. Он был в таком состоянии, что пошел совсем не в ту сторону и до ближайшего поста ГАИ добирался чуть ли не до утра. Он был в шоке. Трушин до конца своих дней должен благодарить судьбу за то, что родился в рубашке. Если бы бандиты не торопились, его бы, конечно, прикончили в гараже. Но в том-то и дело, что им во что бы то ни стало нужно было вовремя попасть в Малаховку.