Текст книги "Боль"

Автор книги: Ольга Богуславская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 34 страниц)

Сын Веры Николаевны, Виктор Силиванов, убил женщину, которую без памяти любил.

Суд приговорил его к 12 годам тюрьмы.

Статья ли в "МК" помогла или мать его отмолила, но через восемь лет он вернулся. Так и запомнилось: он сидит напротив, а в руке тюльпаны головками вниз.

Вернулся в институт, но учиться не смог, тюрьма просто так никого не отпускает.

Мы с Верой Николаевной звонили друг другу, потом Виктор женился.

Значит, десять лет прошло?

Все прошло, говорит Вера Николаевна, вся жизнь.

Из постановления о возбуждении уголовного дела: "7 февраля 1999 года около часа ночи на улице Заозерной в городе Одинцово-10 Московской области, у кабины лифта обнаружен труп гражданина Силиванова В.Н., проживавшего в г. Одинцово, с признаками насильственной смерти: одним колото-резаным ранением левой части груди. Принимая во внимание, что имеются данные, указывающие на признаки преступления, предусмотренного ч.1 статьи 105 УК РФ..."

А в левой части груди – сердце.

И в него кто-то воткнул нож.

Вернувшись из тюрьмы, Виктор никак не мог найти себе занятие по душе. Нигде не мог притулиться. Все ему казалось – люди на него пальцем показывают. И так ему было худо, что Вера Николаевна нашла в газете объявление о приеме на работу, приехала в строительную фирму, все как есть рассказала и попросила: если нужен вам работник – возьмите, а нет – не обманывайте его. И Виктора взяли на работу.

Работать он любил. А когда не был занят – ходил на концерты, на выставки, всегда знал, что в Москве занимательного.

С Еленой Шикиной он познакомился в компании.

Шикина приехала в Одинцово с Урала. Вышла замуж, родила сына, к моменту, о котором идет речь, с мужем развелась и работала на закрытом предприятии электромехаником.

По-видимому, влюбился Виктор молниеносно.

Через три месяца после знакомства Елена переехала к Виктору. Места хватало: Вера Николаевна, Виктор и Елена в трехкомнатной квартире друг другу не мешали.

Из протокола допроса свидетеля Шикиной: "Виктор любил меня очень сильно, этим и покорил меня. Мне было с ним интересно, мы проводили досуг в Москве, гуляли, делали то, чего я не видела с мужем".

От первого брака у Елены был сын Алексей. Сын остался у мужа. Возможно, это был самый безусловный повод к её частым возвращениям к мужу: повидать сына. У Виктора с Алексеем отношения были хорошие. Вера Николаевна сразу обратила внимание на то, что мать и сын живут порознь, и предложила подростку переехать к ним. Однако мальчик оставался у отца, и Елена постоянно бывала там. Более того, она готовила и стирала не только одежду сына, но и первого мужа – на стиральной машине, которую подарил ей Виктор. Нередко Александр Шикин звонил бывшей жене и спрашивал, где его вещи, у неё или у него, найти не может. Получалась такая жизнь втроем, однако Виктор упорно не хотел этого замечать. Как не замечал и странностей в поведении жены: она любила погулять, не ночевала дома – с рук сходило все. Потому что Виктор любил её, и все об этом знали.

В его комнате повсюду висели её фотографии – десятка два. Каждая в красивой дорогой рамке.

Проблемы начались, когда начались перебои с деньгами. В августе 1998 года у Виктора, как у всех, резко уменьшилась зарплата. Это не осталось незамеченным. Елена открыто высказывала недовольство. Ее успокаивали всей семьей, но она видела, как сильно Виктор зависит от её настроения, и постоянно этим пользовалась.

Когда-то один старый следователь учил меня читать уголовные дела. Он сказал: обращай внимание, о чем человек рассказывает в начале допроса. Именно на первой странице. Это всегда то, что человека волнует. Так вот, с первых же строк допроса 12 февраля 1999 года Елена Шикина говорит: "Я поднимала вопрос о прописке у Силиванова, но родственники рекомендовали маме не делать этого... Силиванов покупал вещи себе, брату, и только в период ухаживания он покупал мне основную массу вещей. Периодически я уходила к прежнему мужу Шикину... Я любила сама Виктора и люблю до настоящего времени".

Да, правильно. Вещи, деньги и прописка очень интересовали Елену. Она тщательно следила, чтобы Виктор потратил на неё как можно больше денег. Не спорю – каждой женщине хочется быть в центре внимания мужа, но не каждая устроит такой скандал, какой Елена устроила в день 60-летия Веры Николаевны. Виктор купил матери два костюма. Первый Елена перенесла стоически, а на втором сорвалась. Прямо на празднике она стала объяснять мужу в самых энергичных выражениях, что хватило бы и одного – второй надо отдать. Он пытался успокоить жену – все тщетно. Костюм пришлось вернуть.

Очевидно, Виктор человеческих недостатков Елены не воспринимал в принципе. В целом они были меньше, чем её притягательность, преобладавшая над всем. Даже над тем, чего нельзя было не заметить.

По сути дела, Елена так и не прервала своих отношений с бывшим мужем. Я говорю не о стирке носков, а о внутренней связи. Постоянные уходы от Виктора с сумкой, которая, как вещмешок солдата на марше, всегда была наготове, были едва ли не основным элементом их семейной жизни. По поводу и без повода Елена уходила к Александру, а Виктор шел за ней, и она возвращалась. Интересно, что Виктора она называла или по фамилии, или по имени, а мужем был Александр. Однажды она радостно сообщила Вере Николаевне: "А мы покупаем машину!" Вера Николаевна удивилась: откуда деньги? Ведь у Виктора сейчас проблемы. Да нет, покупаем с мужем, с Сашей, он стал хорошо зарабатывать.

И ещё прописка. Елене смертельно хотелось прописаться в трехкомнатной квартире Силивановых. Судя по всему, официальным поводом к последней ссоре послужила именно прописка. И Виктор, когда Елена в очередной раз ушла к бывшему мужу, сказал матери, что получается нехорошо: обещали...

Дело в том, что документы на прописку уже были отданы в ЖЭК, но Вера Николаевна в сердцах забрала их, видя, что Елена больше живет у бывшего мужа, чем дома с Виктором. К тому же в это же время она увезла и все свои вещи. Правда, как увезла, так могла и привезти, дело такое, но просто именно в этот раз, когда Вера Николаевна, упрятав подальше свои невеселые думы, все же прошла прописывать невестку, это уж ни в какие ворота не лезло.

Кстати, родители Шикина тоже не стали прописывать невестку – их, видно, тоже насторожило поведение Елены.

Но для Виктора все это просто не существовало. Ему во что бы то ни стало нужно было вернуть жену.

А она жила у Шикина.

И вот утром 6 февраля 1999 года Вера Николаевна вернулась домой с ночного дежурства, и они с Виктором снова заговорили на проклятую тему.

– Кого прописывать-то? – сказала она, показывая на пустые шкафы.

– Я обещал, – ответил Виктор.

– Обещания надо выполнять, – сказала Вера Николаевна. – Сделаем как ты хочешь.

И он успокоился. Они ещё поговорили, попили чаю, и она пошла к знакомым, которые попросили посидеть с больным ребенком. Вернулась за час до полуночи. Вити не было. Возле одной из Лениных фотографий лежала записка. "Лена! Прости. Много говорил, мало дела. Виктор.

P.S. Люблю. Всегда с тобой".

Вроде бы все, как обычно. Виктор часто писал Лене записки. Но Вера Николаевна места себе не находила. Позвонила Сергею, младшему сыну, он приехал.

На следующее утро, в восьмом часу утра, в квартире Сергея раздался звонок. К телефону подошла жена Сергея Светлана. Звонил друг Виктора Ушаков: "Света, ночью был странный звонок. В половине третьего звонили из милиции, спросили: вы друг Силиванова? Я ответил: да. Говорят: он умер. Я спросил, откуда мой телефон, – ответили, что дала его жена. Только она сильно пьяная".

Видно, все знали Елену как мастера по части экстремальных выходок, и Виктор Ушаков не придал значения ночной беседе. Но утром все же решил рассказать о ней Свете.

Та позвонила в милицию. Что с Виктором?

Он в морге.

Что случилось?

Приезжайте.

Приехали.

Начальник милиции сказал: ночью на лестничной площадке в доме на Заозерной улице обнаружили труп Силиванова. Выясняем.

Спустя пять дней допросили Сергея.

Когда через сорок дней Сергей позвонил в прокуратуру, ему ответили: дело закрыто.

Мать Виктора только через полгода смогла поехать в милицию. Все это время она почти не выходила из дома – только на кладбище к сыну. По её настоянию её допросили, но потерпевшей не признали. Адвокат помог написать жалобу в прокуратуру воинской части № 95006.

Потерпевшей Веру Николаевну признали. А 1 ноября 1999 года вызвали в прокуратуру и сообщили, что расследование дела снова прекращено.

Что же случилось в тот вечер?

Из протокола допроса свидетеля Елены Шикиной 7 февраля 1999 года: "Полторы недели назад я окончательно порвала с Виктором и ушла жить к своему бывшему мужу А. Шикину, где в настоящее время и проживаю. Дома у Виктора у нас состоялся разговор, где я сообщила ему, что ухожу насовсем к бывшему мужу. Он на это отреагировал спокойно и сказал: "Мы с тобой живем уже два года, и ты постоянно уходишь". После этого Виктор стал звонить мне... 6 февраля Виктор приехал ко мне. Я находилась дома в большой комнате и спала. У сына сидел в другой комнате друг Володя Трутнев. Затем, когда я проснулась и пришла на кухню, то увидела, что там сидели Шикин и Силиванов и разговаривают. О чем, не знаю. Я сразу стала просить, чтобы Силиванов ушел... Я устала от него и плакала. Он высокого роста, 1 м 90 см, поэтому его просто так из квартиры не вытолкаешь, а только уговорами. Хотя фактически получалось, что не столько я его выводила, а он меня, так как он обхватывал меня руками и направлялся потихоньку к выходу и при этом говорил: "Давай одевайся, сейчас поедем домой". Я вышла проводить Виктора к лифту. Он меня опять стал упрашивать вернуться домой. Я отказывалась. Я вызвала лифт и повернулась к нему. Кабина лифта находилась в движении. Виктор сказал следующее: "Я не буду жить без тебя и лучше умру. Вот здесь, рядом с тобой". Я при этом смотрела ему в лицо. Затем он сказал что-то вроде: "или так, или вот так". Мне кажется, что Виктор и не размахивался, я бы это заметила. Я увидела, что Виктор упал на спину у лифта на площадке... Я вытащила у него нож из груди и побежала в квартиру. Кричала, чтобы вызвали "скорую помощь". При этом я помню, что нож кухонный был у меня в руке, и я помню, что я его мыла... Затем друг сына побежал за "скорой". Виктор лежал и ничего не говорил. Он тяжело дышал... Когда врачи приехали, сказали, что он уже умер. Сын все кричал, что Виктора он мне не простит. Это, видимо, потому, что мы все его любили".

Через пять дней на дополнительном допросе Елена Шикина расскажет: "Виктор зашел в лифт и стоял, ещё раз повторив приглашение пойти с ним. Он стоял в лифте лицом ко мне. И только в этот момент я увидела нож, который Виктор держал двумя руками и прислонил к груди с левой стороны. Мне даже показалось, что он задрал свитер, но это не точно. Виктор согнулся, втыкая нож себе в грудь. Нож как-то тяжело втыкался, судя по гримасам лица. Виктор именно вдавливал нож себе в грудь..."

Таким образом, из показаний Елены Шикиной следует, что Виктор у неё на глазах покончил с собой ударом ножа в сердце.

Следствие допросило свидетелей: первого мужа Елены, их сына, его приятеля, одного из соседей по лестничной клетке – все.

Поскольку в заключении судмедэксперта говорится, что "локализация раны и направление раневого канала не противоречит возможности причинения повреждения собственно рукой потерпевшего", следует вывод: самоубийство. Тем более что к делу приобщена записка Силиванова, которая однозначно истолкована как прощальная.

Такая возможность и в самом деле имела место. Эксперты всегда говорят, что если рука могла дотянуться до места ранения, как бы нелепо и неудобно это ни было с точки зрения здравого смысла, – самоубийство возможно.

Но и только.

Заключение эксперта не является ответом на главный вопрос следствия: кто нанес смертельный удар? Оно лишь объясняет возможные варианты – решения же принимает следователь. И исходить он должен из всей совокупности обстоятельств.

* * *

Я не знаю, убили Виктора или он покончил с собой.

Допускаю, что покончил с собой.

Но это не доказано.

А для того чтобы выяснить, что же на самом деле случилось в тот роковой вечер, не надо было совершать подвиги, ехать в Швейцарию за документами, разыскивать свидетелей, охотиться за вещдоками или проводить дорогостоящие экспертизы. И всего-то надо было выполнить элементарные следственные действия. Все, а не парочку на выбор.

Разве трудно было допросить всех жителей подъезда?

Разве через полгода нужно было допрашивать врачей "скорой помощи"?

Откуда взялся нож? Скудные упоминания о нем на страницах дела нужно искать с большой лупой.

Время наступления смерти? Вроде бы в начале первого часа ночи. А может, и нет. Врачей-то не допрашивали.

После того как в вышестоящие инстанции посыпались жалобы от матери Силиванова, следователь поручил допросить Шикину при помощи детектора лжи. Результаты опроса, как говорится в справке о проведении исследования, носят вероятностный характер и не могут быть представлены в суд в качестве доказательства. Зато красиво. И с большого расстояния может сойти за кропотливую работу. Это могло пригодиться в театре, ещё лучше – в цирке.

Я убеждена, что львиная доля нерасследованных уголовных дел загублена в первую неделю после начала следствия благодаря глубокому равнодушию или глухой некомпетентности – что, вероятно, одно и то же – следователей, будь они хоть трижды важняками при ком угодно.

Следствие по делу о гибели Виктора Силиванова проведено так неряшливо, так безразлично к живым и мертвым, правым и виноватым, что даже если бы сотня людей присутствовала в тот вечер в доме Шикиных, все равно ответ прокуратуры не был бы равен ответу на вопрос, что случилось с Силивановым.

Когда следователь приходит домой и вешает в шкаф свой форменный китель, он становится сыном своей матери, мужем своей жены и отцом своих детей, и это самое главное. Только живой может понять живого и оплакать мертвого.

А то, что подписано пустым рукавом форменного кителя, – не в счет.

Нелюдь

Из обвинительного заключения: "15 декабря 1992 года утром Ряховский прибыл в лесной массив, расположенный между автобусной остановкой "Сосенки-2" на Калужском шоссе и деревней Летово. В поисках жертвы он в одиннадцатом часу выследил шедшую к указанной остановке М., 61 года, после чего с целью умышленного убийства с особой жестокостью на почве удовлетворения своих половых извращений начал её душить, нанес удар кулаком. Преодолевая сопротивление потерпевшей и повалив её на снег, Ряховский ударил её ногой в лицо... Когда М. не стала подавать внешних признаков жизни, Ряховский, убежденный в том, что она мертва, стал готовиться для совершения полового акта... Но в данный момент потерпевшая закричала. Испугавшись, что на крики могут появиться посторонние лица, а поэтому опасаясь разоблачения, Ряховский с места происшествия скрылся, то есть убить М. ему не представилось возможным по не зависящим от него причинам... О причастности к совершению этого преступления Ряховский впервые упомянул в своем заявлении на имя Генерального прокурора Российской Федерации 14 апреля 1993 года, где указывал, что в упомянутом месте им было совершено три нападения на женщин".

В биографии Сергея Ряховского эти нападения – как для французского дворянина поездка в Булонский лес – нечто приятное и малозапоминающееся. Уже очевидно, что Ряховский войдет в историю мировой криминалистики, чем он, кажется, даже гордится. Так вот, отметим сразу, что в его деле именно эти нападения, кажущиеся такими невинными ввиду запредельной жестокости и количества убитых, – именно эти нападения обращают на себя внимание.

С таких вот нападений и началась "осмысленная" деятельность Ряховского, и началась очень давно. Спустя неделю после взятия под стражу Ряховский напишет Генеральному прокурору России: "Я описываю Вам чистосердечно свои преступления. Начались они с 1982 года. У меня появилось неодолимое желание близости с женщиной. Я вначале не придал этому значения. Я совершил десять или более нападений на женщин в лесном массиве неподалеку от микрорайона Гольяново (Москва). Позднее я понял, что со мной происходит что-то странное, но остановиться уже не мог. 24 ноября 1982 года я был задержан работниками милиции, и в отношении меня было возбуждено уголовное дело по ст. 206, ч. 2, УК РСФСР. Освободился я в ноябре 1986 года, но и после освобождения мне не было покоя..."

В биографии Чикатило тоже было такое: его брали под стражу, но деятельность его не удостоилась пристального внимания правоохранителей. Для человека, вступающего на смертельно опасную стезю (смертельно опасную как для окружающих, так и для него самого), эти первые опыты имеют, очевидно, решающее значение. Осознанно или неосознанно будущий убийца обращается к обществу с вопросом: я сделаю так – что сделаете вы?

И если ответ оказывается невнятным, человек неуклонно продвигается вперед.

Итак, молодой человек, 1962 года рождения, уроженец поселка Салтыковка Балашихинского района, за нападения на пожилых женщин попадает в тюрьму. На дворе 1983 год. Странно, что даже простая житейская мудрость не направила на путь истинный никого из тех, кто решал в ту пору судьбу Ряховского. Человеку 21 год. Раз за разом он нападает на женщин втрое старше его. В старину про молодых людей, которые имели обыкновение куражиться на чем свет стоит, говорили, что они балуют. Век спустя это слово обрело иной, едва ощутимый теплый оттенок. Однако именно баловником и должен был почувствовать себя Сергей Ряховский, которого за преступления, связанные с насилием над личностью, назвали хулиганом и на четыре года устранили из общества. Американцы, которые склонны широко трактовать понятие свободы личности, не так давно в некоторых штатах ввели в законодательство смертную казнь за изнасилование. Это говорит по крайней мере о том, что в Америке принято пристально изучать собственный опыт и, что ещё важней, делать из него практические выводы. Зачем теперь говорить, что тюрьма Ряховского не исправила или ничему не научила. Кое-какие выводы из всей истории он сделал.

Третьего января 1988 года, то есть спустя год или чуть поболее после освобождения, Ряховский напал на Т., возвращавшуюся с работы. Т. стояла на автобусной остановке, когда сзади подошел неизвестный мужчина и начал её душить. Она закричала, неизвестный ударил её ножом в живот и скрылся. Т. успели довезти до больницы, и она уцелела.

Спустя две недели Ряховский вновь прибыл на эту автобусную остановку. Однако на сей раз он взял с собой не нож "белка", с которым он впоследствии не расставался, а топор. Вот этим-то топором он и ударил по голове 20-летнюю С., стоявшую на остановке в ожидании автобуса. С. была причинена "открытая черепно-мозговая травма". Очевидно, Ряховский покинул место происшествия, будучи твердо убежден, что его жертва мертва. Позже именно после смерти жертвы и начиналось самое для него главное. А пока это были "просто" покушения на убийство.

Спустя шесть лет С. не сумела опознать напавшего на неё в темноте человека, однако сам Ряховский заявил: "Да, это мое преступление..." На видеозаписи хорошо видно то, что словами передается только очень приблизительно: вот человек входит в комнату, где, возможно, предстоит встреча со смертью, от которой удалось уйти – случайно. С. не в силах поднять глаза, смотреть со стороны и то непросто. В такие мгновения смертельно не хватает чувства свершившегося возмездия, пусть вместо воздуха и света.

...Девятнадцатого июня 1988 года почтальон В. собирается вместе с женой поехать в роддом за новорожденным внуком. Однако ни в роддом, ни домой он не пришел. Накануне он познакомился в Измайловском парке с Ряховским. Ряховский показал, что В. предложил ему вступить с ним в половую связь и они договорились съездить к Ряховскому на дачу. Труп В. был обнаружен 21 июня 1988 года в полукилометре от автотрассы Москва Симферополь.

Через две недели Ряховский напал на 70-летнюю Х., возвращавшуюся домой в деревню Студенцы Подольского района. Следует отметить, что один урок из своего тюремного прошлого он все же усвоил. Свои жертвы он выслеживал далеко от дома – говорят, когда он вернулся, участковый попросил его не "баловать" на вверенной ему территории. Время нападений не зависело ни от чего. На Х. он напал в четвертом часу дня.

Через несколько часов Х. скончалась в Подольской больнице: 11 ударов отверткой, повреждение сердца, внутреннее кровоизлияние и шок. Можно, конечно, квалифицировать этот случай как нападение, а не как убийство ведь умерла-то потерпевшая не сразу. Но умерла ведь не на танцах.

В начале сентября Ряховский убил собиравшую грибы П., 62 лет. Убил все той же отверткой.

Тем, кто считает, что такие вурдалаки, как Ряховский, произрастают на плохой социальной почве, могу сообщить, что тайна сия не разгадана. Ряховский – сын почтенных родителей. Он с детства болел, поэтому ни в какие общественные детские учреждения никогда не ходил. Очень долго его водили в школу едва ли не за руку. Друзей у него никогда не было.

Был у него в детстве аквариум, были домашние животные. Со временем он увлекся радиоделом. Окончив 8 классов, пошел учиться в балашихинское ПТУ. Потом начал работать в НПО "Криогенмаш". Милиция узнала о том, что есть на свете такой раб божий, годом позже.

Очень трудно было найти похожих на него людей, чтобы проводить опознания: рост почти 2 метра, вес более 130 килограммов. И очень тяжелый взгляд.

Убийство 15-летнего З. произошло во второй день нового, 1989 года. Подросток катался на лыжах в Лосином острове. Ряховский настиг его на лыжне, повалил на снег и потащил в глубь леса. Ударив его несколько раз ножом, он изнасиловал подростка, а потом, "понимая, что причиняет ему особые страдания и физические мучения, ввел потерпевшему в задний проход заостренным концом лыжную палку... Смерть З. последовала на месте происшествия от острой кровопотери..."

Ряховский в убийстве З. виновным себя признал, однако не смог объяснить, зачем он его совершил.

Такая невнятность для него нехарактерна. В основном все убийства он совершал из "санитарно-гигиенических" соображений, то есть очищал общество от плохих, никчемных, по его мнению, людей. Почти всех убитых им мужчин он считает гомосексуалистами, которых люто ненавидит. Женщин, соответственно, проститутками, хотя возраст его жертв даже условно несоединим с этой санитарной теорией. Что же касается подростка, которого он истязал, оказалось, что слов не нашлось даже у него. Убил – и все. Ряховский, говорят, человек начитанный, любит фантастику, и, значит, он догадывается, что на том свете быть ему повешенным за ноги. Но до того света надо ещё добраться.

...Со временем убийства, которые совершал Ряховский, становятся все более и более изощренными. 11 марта неподалеку от Оленьих прудов в Измайловском парке он убил топором М., 42 лет, с которым получасом раньше познакомился в туалете. В последний день мая он напал на пожилую женщину, шедшую по тропинке в сторону от станции Ромашково. Он убил её ножом и хотел изнасиловать мертвую – не смог. Он сам рассказал об этом следователю, как делал, впрочем, не раз. Почему – об этом чуть позже, но так или иначе факт остается фактом.

Через несколько дней Ряховский заманил в лес неподалеку от Новолюберецкого кладбища 53-летнюю П. Убив её, он "совершил с погибшей половые акты, тем самым допустив глумление над трупом".

В июле 1990 года он привел в лесок поблизости от конно-спортивной школы в Измайловском парке женщину 45 лет. Задушив её, он надругался над трупом, а затем отчленил голову ножом с лесным названием "белка".

На допросе Ряховский отметил, что, совершая это убийство, он получил удовольствие. Позднее, в морге, обратив внимание на отчлененную патологоанатомом кисть руки, он сказал: "Грубо работает! Я голову маленьким ножом резал, и было ровно, а тут..."

В январе 1993 года Ряховский напал в лесу неподалеку от деревни Вялки Раменского района на очень пожилого человека, 78-летнего О. По словам Ряховского, старик остановился рядом с ним, пока он поправлял выбившуюся стельку. Слово за слово, спустя короткое время беседа приняла оттенок политического диспута. Старик начал ругать сначала белых, потом красных, затем молодежь. Это последнее особенно взбесило Ряховского. Убив несчастного старика, он отчленил ему голову, а вернувшись на место убийства на другой день, отпилил ноги.

К делу Ряховского между тем, помимо вещей, снятых с убитых им людей, приобщена и собственноручно написанная им повесть под названием "Старфал". В повести описывается жизнь Великого Командора, отдавшего всего себя Межпланетной Федерации, её обустройству, наведению полного порядка и, главное, обучению нового поколения людей. Может, врачи и усмотрели в повести некие несовершенства, но идеалы новых людей, стало быть, все же тревожили душу этого санитара общества.

Девятого марта 1993 года Ряховский приехал в Рублево. Цель прогулки была все та же, новым был только взрывпакет – для чего он его взял, неясно – то ли повеселиться, то ли скрыть следы... В поисках жертвы он забрался в сарай, откуда можно было наблюдать за местностью без страха быть замеченным. Вскоре он увидел шедшую к сараю женщину. Задушив 55-летнюю Ш., Ряховский надругался над трупом, вставив во влагалище убитой взрывпакет, поджег волосы, поджег пакет и поехал домой. Его жертва работала в должности главного специалиста проектного бюро. Да, ничего ценного на убитой он не обнаружил, взял только часы "Электроника-5" и кошелек с 30 рублями, чего добру пропадать.

Не надо, не надо больше ничего рассказывать – так?

Я очень прошу вас именно сейчас подумать о следователе, которому привелось расследовать дело Ряховского.

Вы можете отложить книгу, я – закрыть блокнот. Но Михаил Дмитриевич Белотуров такой роскоши позволить себе не может. Перед ним лежало дело, и сидел перед ним бугай. Вот и все тебе, кроме того, что по всей Московской области – нераскрытые убийства, их очень много, и среди них полно старых, которым вот-вот суждено лечь на полку в виде тощенькой папочки.

Ряховского взяли под стражу 13 апреля 1993 года поблизости от того места, где была убита Ш. Там находилась засада, и осторожный Ряховский угодил в её тенета только потому, что взял за правило возвращаться к месту убийства – он делал так не раз, и никто его нигде не ждал, не караулил, вот он и промахнулся.

Четырнадцатого апреля на имя прокурора Одинцова он сделал заявление о совершении 12 преступлений. Неделю спустя, уже на имя Генерального прокурора России, последовало новое – с учетом первого получалось, что речь идет уже о 18 убийствах и нападениях.

Теперь постарайтесь представить себе картину. Завтра 1 мая, праздничный день. Сидит дома Михаил Дмитриевич Белотуров, заместитель начальника отдела по расследованию дел особой важности прокуратуры Московской области, – так вот, сидит он в этой самой Московской области у себя дома, пьет, предположим, чай с яблочком и думает: как бы сделать, чтобы на мозги не капало раскаленным свинцом сообщение Ряховского, что 8 апреля он убил подростка и может показать, где оставил труп.

Майские праздники – они долгие, и поди собери всех, кого нужно, чтобы выехать на место, о котором никто, кроме Ряховского, не имеет ни малейшего представления.

Апрельским утром Ряховский познакомился с мальчиком, которому на вид дал лет 14. Мальчик догнал его и отдал кошелек, который тот случайно выронил. Они сели в одну электричку, потом вместе вышли... Х. учился в 6-м классе вспомогательной школы в Балашихе. В последний день жизни он был одет в школьную форму, в портфеле лежали учебники – из заключения судебно-криминалистической экспертизы от 28 мая 1993 года следует, что "обрывки бумаги, изъятые в лесном массиве вблизи платформы 33-й км, составляли ранее учебник по математике для 6-го класса вспомогательной школы под редакцией Капустина...".

Ряховский убил его поблизости от того места, где убил старика О.

По свидетельству всех, кто знал Х., он был очень добрым и отзывчивым. Смотрю видеозапись выхода на место убийства. Сейчас всем предстоит увидеть... ну не знаю я, какими словами это описывать. Весна, первая сочная лесная зелень. С Ряховского ручьем течет пот. Он смотрит не отрываясь. Белотуров тоже зеленый, или, может, пленка обманывает. Мальчик, совершенно обнаженный, лежит ничком. Головы нет.

Голову вурдалак нес несколько десятков метров, чтобы бросить её в костер. Помощник Белотурова Григорий Королев сказал: "Представляете? Держал в руках..." Еще Григорию запомнилось, как, подойдя к карте Москвы, Ряховский произнес: "Вот мои угодья. Измайлово, Лосиный остров, Кунцево. Жалко, нет Одинцова и Раменского".

В день, когда мы встретились в прокуратуре с Михаилом Белотуровым, у меня сломался диктофон. Я было вскипела, а потом усмотрела в этом подсказку свыше. Михаил Дмитриевич – человек чрезвычайно немногословный. Мне предстояло получить от него ответы на вопросы, над которыми иные смертные думают всю жизнь. Никакая малая механизация здесь не поможет – услышу так услышу и запомню навек.

Вот что я хотела узнать: почему Ряховский давал такие показания? Не расскажи он об убийстве Х., никто об этом ещё долго бы не знал... Вообще, почему он так долго, проникновенно и подробно беседовал со следователем? Ему это для чего?

О раскаянии говорить не приходится. Он считает, что помогал обществу освободиться от никчемных людей, и ни о чем решительно не сожалеет. Он вообще в целом весьма доволен собой и очень хочет жить. Не просто хочет считает, что у него есть все основания рассчитывать, что так оно и будет.

Белотуров ответа на вопрос не имеет. Он вообще считает, что этого никто никогда не узнает, потому что это не имеет отношения к словам. Ну какие-то очень скупые замечания он потом делал. Например, сказал, что Ряховский высоко оценил тот факт, что Михаил Дмитриевич приходил к нему без оружия. Ряховский, по мнению Белотурова, далеко не трус, но вот оружия он почему-то боялся. Еще имело значение, что Белотуров Ряховскому никогда не врал: что касается свиданий, выходов на место – как сказал, так в точности и делал. Ряховский это отметил и оценил. Уму непостижимо, что здесь важно, что ещё важней. Какую выгоду мог усмотреть убийца в проникновенных разговорах со следователем? Белотуров педантично и скрупулезно отмечал все случаи, когда Ряховский помогал следствию.

Как вообще устанавливается этот контакт – убийцы и его изобличителя?

У меня есть на этот счет своя теория, которая состоит в следующем: этот контакт, подлинно глубокий, может возникнуть только в случае, когда следователь реально, неподдельно порядочен, то есть своему оппоненту предъявляет единственно действенный аргумент. Самый извращенный преступник, самый изощренный интеллект всегда оценивает это безошибочно. Трагедия российских исправительно-трудовых учреждений, да и тюрем тоже, состоит прежде всего в том, что осужденные сначала с изумлением, а потом с отвращением осознают, что, как правило, над ними имеют безраздельную власть такие же, как они сами. Другое дело, когда убийца знает, что человек, который имеет с ним дело долгие месяцы, действительно другой, живет иначе и действует, повинуясь иным побуждениям.