Текст книги "Легенды Оромеры. Великий Орёл (СИ)"

Автор книги: Оксана Лысенкова

Соавторы: Александр Игнатьев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 28 страниц)

Но бывшую учительницу, потом торгового работника, вдову и мать не сломало даже такое горе и, пройдя извилистыми тропами «написанными ей на роду», женщина не спилась и не опустилась на дно местечковой кармы. Она продолжила жить.

На смену преставившейся старухи-соседки в комнату въехал одинокий, неустроенный парень. И всю свою нерастраченную материнскую заботу она начала отдавать ему.

Им повезло!

Случившаяся сказочная невероятная история перечеркнула чёрную полосу жизни.

Именно поэтому, прибывшая в Вазерион, волчица была уверена: Марк найдётся, Костя превратится в прекрасного принца, Ранечка получит самое лучшее образование, а она... а она ещё родит – себе, девочку!

И заботливая хозяйка Клана решила действовать.

... Среди старых дубовых балок и сколоченных сосновых столов, в пригородном гостином дворе, перед сыскарём-доберманом, в окружении стаи разведчиков Пограничного Клана, сидела Хозяйка.

– Ты друг-то мой, закусывай. Не забывай. А то, с порядками Вашими столичными, водку-то пить, во-о-он, до старости не научился! Ты, главное, пойми: я здесь не просто так! Я замужем, как иголка за ниткой. Он к окияну подался за нашим старшим сынком, а я их встречать выехала, хозяйство бросив. Не порядок это! Правда, о-о-о-о волки-и-и-и?!

Волки слушали, слегка окосев, не догадываясь о читанной-перечитанной Ягой книге о Маугли и принятом решении: « Я себе знаю, а Вы себе думайте, что хотите...».

– Достигли мы столицы, а, (сам видишь), жить нам негде! Ты, как сродственник наш, (всем известно, псовые от волчьих), уж постарайся. Разошли везде, что ждём мы Вожака нашего, в целости и сохранности, в доме своём, в столице. Потому что, не может быть Главный Клан без дома в Вазерионе...

– А мы, пока поиски идут, дом себе найдём. Слышите меня, о-о-о-о волки-и-и-и?!

Стая помалкивала.

– Ну, раз поняли, то и работать надо. – И улыбаемся, робяты, завтра будет ещё хуже... а то я сделаю Вам скандал, и Вам будет весело!

Глава 71 Легенды Оромеры. Великий Орёл СХВАТКА. Все правда, кроме... (Оксана Лысенкова)

Плюхнувшись на мокрый песок, Эмилия тут же упала полудохлой тушкой, раскинув крылья и не имея возможности даже перекинуться.

Полет, пусть и недолгий, был первым для нее, и как всякое дело, исполняемое впервые, как самим себе назначенная вершина, к которой долго шел, старался, оступался и падал и поднимался вновь, и вот наверху, стоишь, ну или летишь, опираясь на ставший вдруг таким плотный воздух, забрал все силы, оставив внутри опустошение – вот я смог, я сделал это, и что дальше-то? Понимание открывшихся возможностей придет потом, не после первого полета, и даже не после десятого. Лишь когда встанешь на крыло уверенно, когда пройдет и непонимание случившегося, и неверие в то, что смог, и эйфория от того, что наконец, получилось, и гордость новичка, сделавшего первые десять шагов и не видящего, что впереди путь в тысячу километров, когда придет и осознание своих ошибок и желание и возможность их исправить, только тогда оглянешься вокруг и поймешь, что перед тобой открыт весь мир со всеми его чудесами.

А пока что Эмилия валялась на песке, сипло дыша и подергивая лапками. Дракон приземлился поодаль, перекинулся, надел штаны и подошел человеком. Взял подругу на руки, закутал в рубашку:

– Ты смогла, моя маленькая храбрая птичка, ты полетела, дыши, дыши, все сейчас пройдет, ты умница…

От прикосновения Эмилия пришла в себя, осмотрелась и прямо на руках Кости перекинулась. Парень от неожиданности охнул, но удержал хрупкое тело девушки, лишь прижал ее чуть крепче. Эмилия завозилась и соскользнула вниз, понимая, что задравшаяся накинутая на плечи рубашка немного не то, что хочется надеть. Еще и холодно вдобавок. Но мысли об одежде игриво помахали хвостиком и ускакали в непроглядную лесную чащобу, потому что Костя ее поцеловал. Глубоко, жарко и крепко. Через несколько мгновений Эмилия как утопающая вцепилась в него, стараясь удержаться на ногах на кружащейся юлой земле. Рубашка стала соскальзывать на песок…

– Кхм-кхм… – раздалось ехидный голос из-за близких кустов, к коим поближе пара, оказывается, уже успела переместиться, – позвольте помешать такому увлекательному процессу.

Эмилия взвизгнула и отпрыгнула за спину Кости, тот развернулся к опасности лицом, готовый защищать подругу снова и снова, сколько понадобится. Из-за кустов, примирительно подняв руки, вышел молодой парень, тоже, как и Костя, в одних штанах, очевидно, после недавнего оборота.

– Вы прибыли на остров Оллара, охраняемый племенем Орлов. Извольте прошествовать со мной, я проведу вас к старейшине.

Эмилия прямо подпрыгнула от радости:

– Ура, к нему-то нам и надо, ведите!

– Оденься только, – Костя подал девушке узелок.

Эмилия быстро натянула на себя штаны и рубашку, куртку решила не надевать – на острове было неожиданно тепло.

Путь по острову, заросшему густым лесом, оказался легким и приятным. Путешественники шли, наслаждаясь тишиной зимнего леса, умытого недавним дождем. Под ногами влажно шуршали широкопалые листья платанов, на кустах рдели ягоды боярышника и бересклета, пряно пахло грибами, один толстенький и крепенький грибочек Эмилия даже перешагнула. Как будто они вернулись на месяц назад, в середину осени, а если судить по погоде на севере материка, то и на все два.

Шли они недолго – минут через двадцать из-за деревьев показались огороды, а за ними добротные рубленые дома. Возле домов паслись козы и кудахтали куры. Когда путешественники проходили по широкой чистой улице, из-за домов сбежалась ребятня от года лет так до шести и во все глаза уставилась на них. Один особо впечатленный мальчишка даже попытался уцепить Костю за штаны, но провожатый шикнул на него, и тот быстренько спрятал руку за спину. Впрочем, разбегаться детвора не спешила, и так и пошла следом, провожая и переговариваясь звонкими голосами. С крыши одного из домов сорвался орел и улетел куда-то в лес.

Процессия подошла к дому, стоящему в центре и провожатый запустил Эмилию и Костю внутрь, сам заходить не стал, а отошел к навесу и стал перебирать конскую упряжь.

В доме после просторной прихожей, где на разлапистой сосновой ветке висели куртки, и в углу стоял витой посох с навершием из кристалла горного хрусталя, путешественники вошли в светлую комнату, где стоял стол и столпились вокруг него стулья, а в углу топилась печка. «Русская, – отметил про себя Костя, – а эти орлы понимают толк в тепле». Эмилия засмотрелась на красивые шелковые обои под потолком и чуть было не пропустила встречающего.

Встретил их представительный брюнет с прямо-таки орлиным носом, одетый в нарядный голубой сюртук и с щегольским бантом на шее.

– Какими судьбами вас занесло в этот нетронутый всеобщими дрязгами уголок Оромеры? – голос его оказался глубок и властен.

Эмилия вдруг растеряла все свои давно заготовленные слова, уж больно неожиданной показалась встреча, к которой так стремилась.

– Здравствуйте! Я хочу Вам сказать… сказать… я курица…, – только и сумела промямлить она.

– С чем я тебя и поздравляю, девочка, – усмехнулся орел, – а все-таки, зачем вы пришли?

Костя, неоднократно слышавший от Эмилии историю ее побега, взял смущенную девушку за руку, успокаивающе погладил по тыльной стороне ладони.

– Пожалуй, я расскажу. Семья этой девушки живет на востоке материка недалеко от столицы. Как она уже сказала, она – курица. Мама галка, папа тетерев, в общем, пернатый народ. Недавно Эмилия прочитала в книге семейное предание, что раньше все они были орлами и жили здесь, на островах, охраняя какой-то артефакт. И однажды два брата поругались, и один другого проклял. Тот затаил обиду, собрал семью и улетел на материк. С тех пор род вырождается, и Эмилия пришла просить у вас снять проклятие.

Пока Костя рассказывал, орел волновался все больше, под конец он с трепетом взял лицо девушки в ладони, вгляделся в глаза.

– Так вот ты какая, дочь потерянного племени. Очень, очень рад тебя видеть. Но как ты докажешь, что ты действительно наша родня, а не просто залетная птичка, коих немало тут пролетало? Наверное, мне надо увидеть ваших старейшин. Книгу посмотреть. Познакомиться, в конце концов. Пока мы с братом будем летать туда-обратно, вы будете моими гостями. Я, конечно, понимаю, что силой уважаемого дракона нам не задержать, даже всем племенем, но поверьте, у нас есть много путей заставить подчиниться. Но в данном случае прошу проявить благоразумие. Никто не хочет причинить Вам вреда, разумеется, в том случае, если Вы говорите правду. Если нет, то лучше признаться сейчас.

Костя вопросительно взглянул на Эмилию, та кивнула.

– Так написано в книге, и я верю Эмилии. Для чего же она затеяла этот нелегкий путь, как не разрушить семейное проклятие?

– Ооо, – протянул Орел, довольно усмехаясь, – поверьте, повод найдется всегда. А сейчас прошу располагаться, Мартина отведет вас в гостевой домик и обеспечит всем необходимым. Мы вернемся через три дня.

**

Гостевой домик оказался уютным и чистеньким, широкое наборное окно выходило на восток, и солнце с утра дробилось в чуть неровных стеклах, рассыпаясь веселыми зайчиками по стенам и играя бликами в стоящем на столе хрустальном кувшине. Эмилия и Костя отсыпались, завтракали простой и вкусной пищей – мягким еще теплым хлебом, сыром, пряным рубиновым соком ягодной лозы, что растет на далеком юге в горах, граничащих с пустыней, брали корзинку с булочками и молоком и уходили гулять.

Неспешно бродили по предгорьям, любуясь на выступы скальных пород, рыжеющие среди оголенных ветвей. Собирали грибы, соревнуясь, кто найдет самый большой и при этом не червивый. Эмилия победила. Два раза. Почти. Потому что во второй раз она была уверена, что в ее корзинке не было этого гриба – большого, с вишнево светящейся шляпкой с две ладони размером. Не было – и вдруг появился. Неспроста.

И, не сговариваясь, они не вспоминали поцелуй на берегу. Обоим было неловко. Только тянуло их с каждым днем все ближе и ближе, оба осознавали, что друг стал не только другом, но и самым желанным человеком. Все чаще соприкасались руки, все чаще заливалась краской Эмилия, ловя на себе Костин взгляд.

**

Под вечер третьего дня прилетели улетавшие орлы, и старейшина сразу вызвал путешественников к себе.

Волнующаяся Эмилия и напряженный Костя сели на невесть откуда появившийся диванчик, обитый бежевым плюшем, и парень притянул девушку к себе уже неосознанным жестом оберегания. Приготовились слушать вердикт.

– Мы все проверили. Все правда. И легенда в книге есть, и старожилы еще помнят не щеглов с канарейками, а соколов и альбатросов. И мама твоя волнуется: дочь пропала, и второй месяц ни слуху, ни духу от нее. Все правда. Почти. За исключением проклятия. Не было его. Да, поссорились, да, слова были. Но значат они, что не стоит придираться к мелочам, а не вырождение рода. Нет ни в ком из нас силы такой, чтобы проклясть, да еще целый род. И не было никогда. Не в природе это нашей, хранителей Туманного Зеркала. Вот так-то дети, – усмехнулся Орел, на этот раз горько, – и я не знаю, как помочь беде. Единственное, что в моей власти – это отвести вас к Зеркалу, пусть вы и шли не к нему, но все-таки дошли.

– К зеркалу? – недоуменно переспросил Костя, пряча Эмилию, тайком утирающую слезы, у себя на груди, – Чем нам может помочь стекляшка?

– Это не стекляшка, – Орел покачал головой, – это древний артефакт. Никто не знает, нерукотворный он, или его сделал кто-нибудь, многократно превосходящий нас в силах, знаниях и возможностях. Кажется, Зеркало находится там. В горе, со дня сотворения мира. Вы сами все увидите. Зеркало исполняет желания, но только те, что не касаются самого загадывающего. То есть пожелать стать орлицей ты не сможешь, девочка, увы. То есть пожелать сможешь, конечно, но поверь, ничего хорошего из этого не выйдет. У вас на двоих будет два желания, и есть время подумать до утра. Идите к себе, и мой вам совет – выспитесь хорошенько, утро всегда светлее вечера.

По возвращению в домик Костя уже был готов утирать Эмилии слезы, но на удивление, она стиснула зубы и ни слова не проронила о постигшем ее разочаровании. С аппетитом поужинала и со словами «Действительно, думать надо утром» спокойно легла спать. И просыпавшийся ночью Костя не слышал от подруги никаких звуков, кроме ровного легкого дыхания.

А под утро пришла гроза. Она бушевала так, что тряслись стены и звенели стекла. Пришлось опускать деревянные ставни, благо доступ к ним был из комнаты. Костя покрутил ручку, и толстые доски надежно отгородили их от беснующейся стихии. Эмилия сквозь сон пробурчала «гремит, фу, громко», залезла головой под подушку и продолжила спать.

И утром подскочила первая, распахнула дверь и засмеялась навстречу ярким солнечным лучам, быстро скинула ночную рубашку, и через секунду по выскобленным градом доскам веранды в заросли мелиссы выбежала подпрыгивающая курица, которая тут же замахала крыльями, стряхивая на себя небольшие ручейки с зеленых еще ароматных листьев.

Не проснувшийся еще полностью Костя выполз за ней на веранду и замер в ошеломлении: на лохматой куриной голове красовался кривой острый орлиный клюв.

– Охренеть, – сказал парень в пространство и спросил у подошедшей Мартины, – а часто у вас такие грозы бывают?

Глава 72 Легенды Оромеры. Великий Орёл СХВАТКА. (Александр Игнатьев)

Обладая богатым жизненным опытом, и, зная заранее, что никакие любезности руководства и многолетние посулы на то, что старший следователь находится уже на полпути к чину капитана гвардии и именному титулу, не помогут ему получить достойную пенсию за выслугу лет, старый Доберман предпочитал всему звонкую полновесную серебряную монету. Потому, внимательно рассмотрев остановившуюся в пригороде волчицу, он сам предложил ей и её отряду свои услуги.

Было немногим более полудня, когда отряд, возглавляемый неторопливо идущим чёрным как ночь воррумом, выступил в направлении центра города.

Миновав, в общем-то, приятный и относительно чистый пригород, они приблизились к окраинам, где толпились нищие и прочий сброд. Там уже было невероятно грязно. Запахи нечистот и валяющейся по канавам тухлятины, казалось, пропитали всё пространство вокруг.

Ворон с удовольствием водил носом, вдыхая нравящиеся ему запахи тухлятинки. Волки же, живущие среди свежести лесов, чихали, кутая носы в толстые шерстяные шарфы.

Мысль о покупке дома, здесь?!. даже инициативной Яге перестала нравиться... Не то, чтобы она совсем отказалась от неё, но, привыкшая к чистоте и порядку, хозяйственн’ая волчица не могла и подумать привезти в эту клоаку маленького Ранечку.

Яга медленно неглубоко вдохнула воздуха столицы и, с высоты динозавра, спросила сопровождающего её полицейского:

– У Вас везде так? Что-то пахнет не здорОво...

Между тем, старый пёс, не без внутреннего страха, смотрел по сторонам, задавая себе единственный вопрос: куда смотрит власть?

Когда кто-то из этой вонючей толпы приближался к отряду, его рука невольно шевелилась, в поисках оружия, а может, и в ограждающем от нечисти ритуальном жесте. То и дело раздавались крики: «Ограби-и-и-или!», «Убива-а-аю-ю-юу-у-у-ут!».

Размышления на тему, сможет ли Полиция после праздников Нового года загнать эту, сбивающуюся в стаи, толпу, пугала, и, видавший всякое, доберман, с ужасом, рассматривал этих тёмных людей.

Наконец, они дошли до центрального перекрёстка и свернули в сторону торговых улиц.

Кузнечный ряд валом отделял трущобы от благополучной части столицы, но даже вооружённый медвежий клан не смог бы противостоять лавине жаждущей грабежа и убийств. Торговцы, словно чувствуя неладное, стремительно передвигались от лавки к лавке. На улицах преобладали вооружённые мужчины. Нигде не было заметно привычно зазывающих в свои магазинчики торговок. Люди были явно напуганы. Словно рой возбужденных пчёл, лишённый улья, они не понимали, что надо делать, но чувствовали приближение чего-то страшного. Окраины же, явно ждали появления главарей. Только сила власти могла успокоить первых и разогнать вторых. А власть? Власть безмолвствовала за толстыми стенами замков, или, наоборот, бездумно готовилась к праздникам встречи Нового года...

***

Через час отряд дошёл до Центрального моста, ведущего в самое сердце Вазериона, на остров Сите, к дворцу.

Мост охранялся караулом, усиленным за последний месяц на целый хорошо вооружённый отряд.

Увидев шагающих, караул перестроился, и на воррума нацелились алебарды.

– Кто вы? Назовитесь! – раздалось из-за выставленных вперёд щитов. Доберман подошел вплотную и приподнял шляпу, приветствуя:

– Вот-вот, дорогой мой кум, уже и родню не узнаешь! А между тем твоя жена готовит кулебяки на праздник и лично принесла приглашение от тебя своей сестре...

Старшего Следователя узнали. Алебарды подняли пики вверх, и щиты мигом раздвинулись.

Чёрный зверь и его спутники, беспрепятственно миновали кордоны и, наконец, начали движение по широким чистым улицам, прямо в сторону дворца, мимо огромного, построенного в классическом стиле центрального собора Великой Небесной Бездны.

Яга крутила головой.

Здесь широкие каменные плиты проспекта еженедельно мыли. Резкие неприятные запахи сменились, и прохладный ветер нёс с горы, на которой стоял огромный замок из розового туфа, морозный воздух, который расправлял лёгкие, заставляя глубоко вдыхать свежесть зимнего дня.

Отряд приблизился к громаде готической постройки.

На широких ступенях Собора сидел за маленьким столиком, словно сделанным из окаменевшего кружева, сплетенного неведомой кудесницей, седой старик. Его ухоженная, заплетённая в толстую косу, борода поражала, являясь таким же чудом, как и невероятный стол. Сам же сидящий был незаметен для окружающих. Все знали только ажурный столик и бороду, всегда существующие рядом с Великим Собором. Достопримечательности столицы жили отдельной от хозяина жизнью.

Луч света пробежал по ступенькам и осветил лицо старого мастера. Человек поднял глаза и посмотрел на Ягу. Ворон остановился, и его наездница, словно находясь под властью этого взгляда, молча слезла со своего скакуна и направилась по ступенькам вверх.

Командир маленького волчьего отряда посмотрел на идущую к входу в Собор женщину и спросил:

– Кто это?

Следователь торопливо снял шляпу и, не поворачивая головы, тихо ответил:

– Сиф Справедливый. Вашей госпоже оказана большая честь. Ждите.

Между тем Яга поднялась по ступеням и застыла, рассматривая удивительного старика, который, широко улыбаясь, приветливо протягивал ей руки.

– А вот мы и встретились, дорогая Тая. Вовремя, вовремя ты привезла нам нашего мальчика. Неплохой отпрыск-то. Золотой, значит, получился, ну-ну, – старик схватил оторопевшую Таисию Сергеевну за запястье крепкой сухой рукой и посмотрел ей в лицо.

Женщина медленно осела на холодную широкую ступень и закрыла глаза.

«Запомни! – зазвучало в голове, – когда курица, родившая зверя, превратится в камень, пусть золотой дракон умоет её своим огнём! И сын их будет призван жить, а Чёрная Смерть отдаст ему его Сокровище...».

Старик отпустил её руку, а Яга, вздрогнув всем телом, открыла глаза.

– Иди и люби своего Волка, – услышала она. – Твоя мечта осуществится. А Бездна так любит весёлые истории, что ты, наверняка, ещё в них сможешь поучаствовать! Надо же было придумать, Яга!

И старик громко засмеялся!

Отряд в молчании продолжил свой путь.

Дойдя до Центральной башни, Старший следователь остановился и показал рукой на глухой белый каменный забор, высотой не менее двух человеческих ростов.

– Нам сюда, Уважаемая. Я хотел показать Вам именно этот дом. Посмотрите на городское имение. Оно почти рядом с дворцом. В настоящее время там проживает только оставшаяся без господина челядь, которая будет очень рада перейти под крыло мощного пограничного клана.

Яга разлепила губы и поинтересовалась:

– А куда делись прежние хозяева?

– Последний князь умер от старости. Имение выморочное. Его продаёт Столица. Принадлежала когда-то клану ночных хищников, чёрных леопардов... Говорят, что где-то остались какие-то родственники. Возможно, они живут и здравствуют в Империи. Но с ними тогда будет разбираться Мэрия. Она и продает… рекомендую.

Суматошный день завершился скоропалительной покупкой. Ранее не замеченная в принятии быстрых не обдуманных решений, Яга, то ли так устала с дороги и хотела покоя, то ли просто, решив, что для неё цена не велика, через каких-то три часа подписала все векселя и стала хозяйкой огромной городской усадьбы...

Вечером немало удивлённому отряду предоставили продегустировать напитки из дубовых бочек, ряды которых уходили в неведомые дали гигантского винного подвала, и всё утихло...

Утром Таисья Сергеевна проснулась от какого-то странного, непонятного ощущения. Она словно почувствовала, что за белым забором, за башней и мостом, на тёмных и грязных улицах окраин происходит что-то жуткое. Ей почудилось, как на светлые стены её дворца надвигается плотный густой туман, приближается буря.

Женщина встала и, открыв двери спальни, попала в анфиладу комнат. Послышался шум, и перед ней возникла её новая помощница.

– Что там? – спросила Яга, показав рукой на окно.

– Ваша милость, беда! – с придыханием ответила камеристка. – Исчез Его Величество Ангерран. В столице беспорядки. Мосты подняты. Остров закрыт. Чернь грабит купеческие кварталы...

Глава 73 Легенды Оромеры. Великий Орёл СХВАТКА. Лестница в 500 ступеней. (Оксана Лысенкова)

– Грозы? Две-три каждую дюжину дней. Летом чаще, зимой сильнее. Видел же, какие ставни? – Мартина мягко улыбалась и накручивала на палец кончик тугой каштановой косы. Завитушки никак не хотели ложиться ровно три в ряд, и пальцы, выпустив прядь, тут же снова начинали бесхитростное движение. Неожиданно Костя понял, что девушка с ним кокетничает. Неумело и как-то… словно выучила наизусть стихотворение на иностранном языке и теперь рассказывает, не понимая смысла.

Парень усмехнулся и отвел взгляд. Мартина спрятала руки за спину, причем на лице отразилось облегчение, как будто с плеч свалилась не очень приятная работа. Прискакала набегавшаяся Эмилия, прошмыгнула в дом и через несколько минут вышла, полностью одетая.

– Доброе утро! Чего мы все стоим? Мартина, ты завтрак принесла? Пошли завтракать с нами, – слова рассыпались горошинами в пахнущем озоном воздухе.

– Да я не принесла, старейшина Ордрик велел вас позвать к нему, там и позавтракаете. Вы сегодня к Зеркалу пойдете?

– Да, – Костя нахмурился, мысль о том, что куда они идут, знают все, показалась ему неприятной.

– Будьте осторожны – Зеркало не любит суетных желаний и выполняет их так, что потом загадавший сам не рад становится.

– Суетных это как? – они уже шли по улице и Эмилия слегка подпрыгивала, забегая вперед и заглядывая Мартине в глаза.

– Это например, захотел кто-то найти клад. Приехал, уснул с дороги, свечку уронил, дом сгорел, а под сгоревшими половицами сундук нашелся. И ладно бы с золотом, а то с платьями старыми да деньгами прошлого века. Клад есть? Есть! А пользы нет, вред один. Вот вы уже пришли, идите, старейшина ждет вас.

Старейшина в ожидании гостей неторопливо прихлебывал за накрытым столом чай из кружки, объемом, наверное, не меньше полулитра, пузатой и расписной. Эта кричащая золотом и киноварью кружка так не соответствовала его чопорному аристократичному облику, что Эмилия раскрыла рот в удивлении и замерла на пороге. Косте пришлось протолкнуть ее в комнату. На кружку же он бросил лишь мимолетный взгляд – хохлома есть хохлома, хоть в России, хоть за гранью миров, ничего нового.

Орел лаконичным жестом указал гостям на стулья напротив, неслышно появившаяся из-за спины горничная налила травяной чай из высокого чайника с нежным фиалковым узором. Поймал взгляд Эмилии, так и косящейся в сторону кружки, полыхающей ярким пятном в царстве элегантности.

– Это память, – он нежно погладил крутой бок и отставил кружку в сторону, – Вы придумали желания?

– Я – да! – гордо заявила Эмилия и впилась зубами в сэндвич.

– Я пока нет, но не особо и стремлюсь. Озарит если – загадаю, нет – не велика потеря, – Костя взял с общей тарелки облитый сиропом пончик. Ему как-то неловко было признаться, что над желанием он вовсе и не думал, не то чтобы не хотел, а руки не дошли, что ли. И поэтому сейчас стремился спрятаться за процессом поглощения еды, чтобы не приставал старейшина, не смотрела жалостливо Эми.

Пончик обиделся за предназначенную ему роль и немедленно плюхнул парню на колени липкой сладкой кляксой. Пришлось вытирать, споласкивать штанину, в общем, вопросы были забыты, чему Костя весьма обрадовался и поспешил задать свои.

– Я сегодня наблюдал странную, почти невозможную картину. Эмилия при мне перекидывалась, и я заметил у нее орлиный клюв. Я не спрашиваю, возможно ли это, я спрашиваю – как это возможно?

– Не знаю, никогда такого раньше не наблюдал, – Ордрик был озадачен, в глазах проснулось живейшее любопытство, – сами понимаете, никто раньше не попадал сюда с такими проблемами.

– Возможно ли это влияние места? Или каких-то его компонентов?

– Вполне возможно, вполне, надо бы понаблюдать.

– Может ли это быть влияние грозы? – Костя был почти уверен в правильности своей догадки и теперь поэтапно подводил к этому же решению и старейшину.

– Да, у нас грозы очень часто, близость моря, вулкан там еще этот, теплый и холодный фронт...

Мужчины перекидывались фразами, а Эмилия смотрела на Костю во все глаза, не решаясь поверить в то, что он только что сказал. Потом решительно потребовала зеркало и уединиться. Через несколько минут вышла, притихшая и светящаяся глубочайшим удовлетворением.

– Я постепенно превращаюсь в орлицу. И без всякого артефакта. Но загадать все-таки хочу. Мы пойдем? – поторопила она мужчин.

– Да, конечно, – старейшина поднялся, – если вы уже закончили с завтраком, то прошу следовать за мной.

Путь к Зеркалу начинался сразу же за околицей поселка. Дорога стало резко забирать вверх, и минут через двадцать неспешной ходьбы из-за высоченных деревьев открылись скалистые горы. Костя, разглядывая их плоские вершины, недоумевал – неужели в своих прогулках по окрестностям они не заметили такое вот бельмо на всех глазах сразу?

Ордрик только ухмылялся исподтишка.

Тропинка уперлась в крутую лестницу.

– Здесь ровно пятьсот ступеней. Сумеете их преодолеть? Я буду ждать наверху, – старейшина прямо так, как стоял, не снимая одежды, превратился в огромного орла и взмахнул мощными крыльями. Костю и Эмилию чуть не унесло в ближайшие заросли. Когда они проморгались от пыли и листвы, поднятых в воздух вихрем, то точку, обозначающую их недавнего собеседника, увидели только на вершине возле седловины.

– Очуметь – с восхищением произнесла Эмилия одно из словечек, подхваченных у друга, – не раздеваясь. Я тоже так хочу!

Костя с сомнением посмотрел на богатырскую лестницу: ступени были каждая высотой ему выше колена. И было их ровно пятьсот.

Он подсадил маленькую Эмилию на первую.

Через двадцать ступеней он велел девушке:

– Перекидывайся, поедешь на мне.

Через пятьдесят он ссадил неловко балансирующую и соскальзывающую курицу на верхнюю ступеньку. Забрался сам. Перенес птицу выше. Забрался сам…

К пятисотой не сказать чтобы Костя лег пластом от усталости, но ноги ощутимо подрагивали. Орел, свежий и невозмутимый, ждал их наверху, возле прохода между двумя скальными отрогами, затянутого полупрозрачной жемчужно переливающейся пленкой

– Быстро вы. Мало кто добирается сюда с такой скоростью. Вот оно, Зеркало Оллара – таинственное и могущественное. Загадывай, девочка, ты первая, я верю, что ты не замыслила ничего дурного.

Эмилия, уже девушкой, сделала шаг вперед и торжественно вытянулась, словно собиралась читать стихи Дедушке Морозу.

– Я хочу… Я просто хочу знать, где сейчас мой дядюшка Оддбэлл? Он ушел от своего дирижабля, и я за него волнуюсь, – она сникла, словно сдутая оболочка того же «Летящего на…», – Зеркало, миленькое, ну пожалуйста.

Жемчужная пленка будто лопнула, открыв океанской простор. Над пенными барашками летел филин, зорко высматривая в воде свою добычу. Пространство мягко стлалось под широкими крыльями, янтарные глаза были чуть прищурены – птице хватало сонара.

– Ой! – Эмилия была удивлена, – это не дядюшка, он маааленкий сычик, – для убедительности она развела пальцы не больше чем на пару дюймов.

– Сычик, говоришь, – Ордрик тоже удивился, – дай-ка я посмотрю. Он провел ладонью по скале возле самого узкого места прохода, отчего видение исчезло. Потом еще одно поглаживание камня, и пленка зарябила, по ней пробежала пестрая муть. Косте на ум пришло сравнение с ненастроенным телевизором.

– Все понятно. Ваш родственник незаконно присвоил чужую звероформу. Превратился нее в сычика, а вот в этого вот филина. И остался в этой форме навсегда. Пусть даже из благородных побуждений, но факт есть факт – воровство было совершено, человек потерял разум и остался зверем. Птицей.

Эмилия всхлипнула:

– И совсем ничего-ничего нельзя сделать? – она жалобно поглядела на Орла.

– – Можно попробовать. Не уверен, что получится, но попробовать можно.

Ордрик что-то шепча, склонился над камнем, поглаживая и пощелкивая по нему ногтями. «Шаманит с настройками», – подумалось Косте. Орел строго на него взглянул, мол, не мешай, с мысли сбиваешь.

Переливчатая пленка прорвалась, и на площадку перед Зеркалом с размаху упало человеческое тело. Ордрик моментально накинул на него свой широкий плащ. Путаясь в складках тяжелой ткани, с камней поднялся дядюшка Чудак собственной нескладной персоной – худой, всклокоченный, с полуобглоданной рыбой, зажатой в зубах.

Он гневно воззрился на возмутителей спокойствия и издал возмущенное клекочущее уханье, но через мгновение пришел в себя, с омерзением выплюнул рыбу и вытер рот ладонью. В глазах отразилось узнавание – он, несомненно, был рад видеть племянницу и даже однажды встрнеченного незнакомца, который где-то потерял своего экзотического скакуна. На обстоятельства требовали обратиться к явно главному в троице встречающих:

– Чем обязан? Ээээ, нет, безусловно я рад всех видеть, но что случилось? Впрочем, нет, я вспомнил, случилось. Зачем вы меня здесь? Как?

Целая гамма эмоций поочередно пробежала по его подвижному лицу, от недоумения до надежды.

– Никак. У вас минута. Прощайтесь, – орел отступил в сторону.

Оддбэлл повернулся к племяннице:

– Ты как, моя девочка?

Эмилия бросилась к нему на шею:

– Я хорошо, дядюшка! Я умею летать, у меня вырос орлиный клюв, от грозы, я вся стану орлицей, это Костя, он дракон, я его люблю, он самый лучший, ты как сам, тебя можно обратно, что делать?