Текст книги "Легенды Оромеры. Великий Орёл (СИ)"

Автор книги: Оксана Лысенкова

Соавторы: Александр Игнатьев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 28 страниц)

***

Над старой Ратушей колокол ударил два раза, сообщив Клану весть: «Не пора ли за обед, о Волки!», когда послышался цокот копыт по покрытой белым гравием дорожке. С седла спрыгнул смешной плотненький шустрый мальчишка, который, не дожидаясь, пока остановится отцовский конь, кубарём скатился со спины жеребца и, подпрыгивая, побежал к профессору.

– Рант, осторожно, – услышал Людвиг голос Хозяина Клана.

«Смешной мальчишка», – грустно подумал профессор и поднялся, издалека протягивая руки.

Какое-то время он бормотал вежливую чепуху и, наконец, видя недоумение на лице Марка, глубоко вздохнул и решился.

– Я вынужден вернуть Вам контракт и согласен выплатить неустойку. К моему великому сожалению, мне придётся покинуть этот благословенный край и вернуться в Вазерион. Меня ждёт путешествие.

Марк, с недоумением, смотрел на высокого складного молодого мужчину, сероглазого, с русыми непослушными, коротко стриженными волосами. Он имел твёрдый квадратный подбородок потомственного питона и обаятельную улыбку. Его рука была твёрдой и жёсткой. Именно такую руку имеют честные люди. И, наконец, запах. Волки оценивали людей только нюхом, различая сотни две разнообразных ароматов, которые могли охарактеризовать стоящего перед ними. Профессор пах правильно.

– Я получил письмо, – пробормотал Гримальди, он суетливо полез в карман сюртука и достал мятый конверт с остатками сургуча и печатью в виде раскрывшего свой капюшон нага. Вместе с этим коричневым посланием, на дорожку выпал небольшой белый бумажный листок. Профессор смутился и, близоруко щурясь на солнце, стремительно запихнул его обратно в карман.

– Пожалуйста, – протянул он пакет Марку.

– Вы можете ознакомиться... Это письмо от Правителя, – холодно закончил он.

Тонкое перо писаря выводило на гербовой бумаге паучьи знаки официального письма: «Мы настоятельно рекомендуем Вам отложить все свои занятия и предпринять путешествие по стране, с целью подсчета популяции диких, расплодившихся в последнее время, воррумов, обратив внимание на, вероятно, находящихся рядом с ними ящерообразных изгоев общества. При обнаружении последних, Вам надлежит немедленно сообщить о их местонахождении властям. В контакт не вступать! Напоминаем Вам, что в результате действий этих государственных преступников, погиб речной Анаконд, являвшийся Старейшим, Реликтовым членом нашего Рода. Мы, понеся невосполнимую утрату, ратуем на Ваше внимание в поисках редких зверей и сопровождающих их лиц. Советуем торопиться на выбранном Вами пути. В противном случае, Вы лишитесь не только кафедры, но и более дорогой вещицы...».

Людвиг покраснел и закашлялся, а Марк, ещё раз перечитав письмо, тактично не стал задавать дополнительного вопроса, способного прояснить плохо скрываемый официальным текстом шантаж.

Потом он вздохнул и, неожиданно широко заулыбавшись, сообщил расстроенному учёному мужу:

– А как насчёт совместной прогулки по стране? Я давно не был на побережье.

– Вы считаете, что это возможно? – не надеясь на подобную удачу, спросил профессор.

– Я считаю, что нам не нужно терять времени на пустые расшаркивания, – твёрдо сказал Марк.

***

Ужин не задался. Женщина, молча, убирала со стола посуду, а мужчина хмурился, пытаясь найти подходящие случаю слова.

– Яга! – начал, было, он.

Она резко подняла голову, отчего рыжие тугие косы колыхнулись на голове, словно корона, и грозно посмотрела на сидевшего мужа.

– Меня зовут Таисья, по батюшке Сергеевна, сто раз поправляла. Я в курсе. Согласна. Надо идти за Костей. Нагулялся, ужо. А ведь знала... и неча ему было шляться-то. Так недалеко и до тюрьмы. Где это видано, против правителя идти. Змей, он и в Африке, змей...

Марк не был в курсе нахождения Африки, однако, уходить из дома с разладом в душе не хотел.

– Я хочу позвать тебя в лес..., – наконец, решился он.

– Что? – переспросила она, опешив.

… Матёрый серый Волк бесшумно бежал по заиндевелому зимнему лесу, оставляя на неведомых дорожках следы огромных пятипалых лап. Следом, с непривычки вырывая куски стылого дёрна когтищами, бежала его спутница: совершившая свой первый в жизни оборот, рыжая волчица.

Только Луны, летящие в тёмном небе, могли видеть их бег. Первая, низкая и большая, изъеденная рытвинами и оспинами, светила жёлтым тусклым светом фонаря, собрав на своём, давно не мытом стекле, миллионы синих крупинок, слепленных по образу и подобию далеких звёзд. Крупинки сыпались на пушистый мех бегущих зверей, превращаясь на их спинах в резные кружева медленно исчезающих снежинок.

Вторая, светящая матовым серебром, похожая на тонкое хрупкое зеркало в дымчатой оправе пушистых облаков, только смотрела вниз, рисуя тенями кусты и деревья, словно создавая эскиз к будущей великой картине.

***

...А дорога пыльною лентою вьётся

Залипает снегом на наше лицо

Ворон все равно через бурю прорвётся

Нам с тобою вместе тепло и светло...

– теперь распевала Эмили тонким голосом переделанную Костей песенку.

Она ехала, укутанная в стёганное одеяло, сидя на Вороне перед Константином и радовалась солнечным дням. По ночам было холодно и сыро, но утром, сумрачные, почти чёрные от густых лесов горы, освещало яркое зимнее солнце. Синее небо, подкрашивало горные пики, а радуга сопровождала маленький отряд все оставшиеся дни пути по старому тракту.

Наконец, они достигли развилки, и две дороги, слившиеся в единый утрамбованный ногами тысяч странников каменный поток, ознаменовали для них начало нового отрезка пути.

Уже к вечеру, путешественники добрались до высокого крепкого крашенного ядрёной зелёной краской бревенчатого частокола, окружавшего, согласно карте, селение, носящее гордое имя: «Высокие горы».

Эмили пересела на Девгри, и ребята, следуя по указателю «Туда», подъехали к створкам ворот. Там печальный стражник, вооружённый планшетом и огрызком карандаша, долго расспрашивал их о цели визита, пока Константин, с глубоким вздохом, не вручил ему несколько медных монет. Створки разошлись, и компания, слегка покачиваясь в сёдлах от волнительного разговора с поборником закона, оказалась на узкой улочке. Одно и двух этажные домики, сложённые из ломанного на ближайшей каменоломне неровного камня, словно вросшие в каменистую почву много веков назад, создавали поселению таинственный средневековый вид.

– Сказочное местечко, – философски заметил хозяин ездового динозавра.

– Я читала, что в горных районах такие посёлки называются форпостами, и в них живут семьи оборотней. Каждое селение – новый клан. Они малочисленны, но сильны и дружны. Сюда боятся приезжать сборщики налогов, – сообщила Эми, стараясь удержать Девгри вплотную к спине Ворона.

– Чечены, – отметил Костя, проводив взглядом несущую на плече высокий кувшин с водой женскую фигурку в платке.

– Кто? – не поняла девушка.

– Горцы, – невозмутимо пояснил приятель.

Так, за разговорами, они подъехали к постоялому двору. Им открыл ворота морщинистый, седой, как лунь, старик. Ребята спешились и направились ко входу в трактир. Тут до Кости дошло. Дед двигался, как их армейский мастер по рукопашному бою, с той экономной грацией крупного хищника, который, при нападении, не оставлял шансов никому...

Парень замедлился, закрывая спину беспечно идущей вперёд Эми.

Они вошли в темноту помещения, ослепнув со света, но тут же услышали скрип открываемых ставень.

– Будьте гостями, вам нечего опасаться! – услышали они сзади.

– Я рад приветствовать у себя юного наследника с избранницей.

Глава 47 СХВАТКА. Недикая динго (Оксана Лысенкова)

«Воррумы в Алмазных горах: научный переворот или вымысел чудака?

Вечером прошедшего дня в секретариат Научного географического общества Оромеры поступила интересная телеграмма.

Она была отправлена Сэмюэлем Вуддом, членом-корреспондентом НГО, с борта личного дирижабля, на котором мистер Вудд предпринял путешествие над северными землями континента.

Согласно заявлению Сэмюэля Вудда, при обследовании юго-западных склонов Алмазных гор им и его напарником, известным лоцманом Обероном Кайтанским, было обнаружено семейство пустынных ящеров Воррум.

Мистер Вудд утверждает также, что успел сделать снимок при помощи пластиночного запечатлителя. Однако, к сожалению, до передачи снимков по телеграфу наука пока не дошла, так что придётся подождать, пока мистер Вудд закончит своё путешествие и окажет Географическому обществу честь личным посещением.

А пока нам остаётся только задуматься: каким путём древние теплолюбивые ящеры из Поющих пустынь и степей Орагхана могли попасть к суровому северному побережью?

Что это? Фундаментальное научное открытие, сулящее переворот в понятиях и постулатах нашей зоологии? Спорный эксперимент незадачливого биолога-самоучки? Или всё-таки плод воображения Сэмюэля Вудда, возбуждённого надвигающимся осенним штормом, противоборство с которым, по заявлению этого известного своей эпатажностью учёного, дирижаблю неизбежно предстояло в ближайшие после отправления телеграммы минуты?

И чего нам, простым жителям Оромеры, ожидать в ближайшие десять лет? Массового выхода на берег морских чудовищ? Появления воррумов-оборотней? Или возвращения в наш мир древних полумифических Драконов?

Смею надеяться, что снимки с запечатлителя мистера Вудда смогут развеять наши сомнения, а экстренное заседание НГО, которое, разумеется, будет созвано немедленно по возвращении воздухоплавателей, успокоит общественность и даст вразумительные ответы на большинство возникших в связи с заявленной сенсацией вопросов.

Собственный корреспондент журнала «Наука. Исследования. Технологии» Анджей Дак»

***

«Вестник "Золотые страницы Вазериона"

Согласно заметке, промелькнувшей на страницах научно-популярного журнала «Н.И.Т.», вчера где-то на западе Алмазных гор был обнаружен целый выводок реликтовых ящеров Воррум.

Открытие было сделано и даже завизировано при помощи запечатлителя моментальных изображений.

И это внушало бы уважение и вызывало живейший интерес, если бы в той же заметке не уточнялось, кем именно оно было сделано.

О сенсации сообщил по телеграфу мистер Сэмюэль Вудд, гораздо более известный публике под именем Оддбэлл Блэст – Блаженный Чудак.

Таким прозвищем мистера Вудда наградили простые оборотни, такие же, как мы с вами, дорогие читатели. И сделали они это, разумеется, не просто так.

Мистер Блэст прославился чудаком как в узко-научных, так и в широких общественных кругах не спроста. От настоящих уважаемых учёных, истинных светил современной науки, таких, как сэр Джонатан Дитрих или сэр Тобиас Гриввс, его отличают нетипичность мышления, эпатажность выводов и спорность открытий и изобретений. На памяти репортёров нашего издания не было ни одного патента, полученного мистером Вуддом спокойно, без нездоровой помпы, споров, обсуждений на грани приличия или даже вовсе откровенного скандала. Хотя, количеству этих патентов у мистера Блэста, безусловно, нельзя не отдать должное: для своих лет чудак собрал их огромную коллекцию.

Однако, по всей видимости, жажды к нездоровым сенсациям Оддбэлл Блэст так и не утолил, и теперь решил причаститься к зоологии – науке, дающей благодатнейшую почву многим любителям шумных открытий, поскольку фауна Оромеры по сей день ещё продолжает оставаться изрядным если не белым, то уж точно серым пятном на карте современных научных горизонтов.

И вот – мистер Чудак предпринял попытку в очередной раз шокировать общественность «открытием» популяции ящеров Воррум не в степях и пустошах Юга, а в суровых северных горах, что решительно противоречит всем современным научным представлениям о складывавшихся веками видовых формирующих особенностях этих редких древних рептилий.

К чему же приведёт сенсационное заявление мистера Вудда? К научному прорыву, или к очередному курьёзу и эпатажу, которому, как и множеству предыдущих работ этого скандально известного учёного, суждено в конечном итоге осесть среди тишины и пыли гигантских архивов НГО до абстрактных и призрачных «лучших времён»?

Результат мы узнаем только после возвращения мистера Чудака из его воздушного путешествия на дирижабле с весьма красноречивым названием «Летящий на...» и проведения специального заседания НГО по поводу заявленного открытия.

Но лично я голосую за второй вариант развития событий. Ибо как-то уж слишком предлагаемое баранье жаркое попахивает третьесортной козлятиной.

Корреспондент «Золотых страниц» по научно-популярным вопросам Довжек Чпшински»

***

– Как это понимать? – Ангерран швырнул заметки, тщательно вырезанные из страниц периодической печати в начальника Службы розыска и задержания Гертриха Саварро. Листы ударились о широкую грудь мужчины, затянутую в выгоревшую и полинявшую форму и упали на стол, столешница которого была выполнена из редчайшего синего дерева и инкрустирована голубым перламутром.

Гертрих верноподданически вытянулся во фрунт и как мог, вытаращил глубоко посаженные глаза:

– Не могу знать, Ваше преблагородие! Какие-то газетенки, найти? – лицо с тяжелым подбородком выражало ярое служебное рвение и ничего больше.

– Кого ты искать собралссся, тупиццца? – в ярости Ангерран кончиком языка уже чувствовал удлиняющиеся клыки.

– Писаку! – бодро рявкнул Гертрих в лицо князю.

Тот отшатнулся, чтобы выдох подчиненного не достиг ноздрей. Начальник службы РоЗ был аллигатором, насчет него ходили упорные слухи, впрочем, не подтвержденные ничем и никем, что некоторых разыскиваемых Саварро брал сам в своей звероформе. И шипы на розе с герба Службы уж больно были похожи на крокодильи клыки.

– Ящщщера! – Ангерран снова качнулся вперед, навис, подавляя, оскалясь, на шее начал разбухать гневный капюшон, – Там, где ящер, там дракон. Найти! Уничтожшшшшить! Пшшшшел!

Гертрих Саварро собрал бумаги и вышел, печатая шаг в привычке к муштре и подчинению, и Его Высочество, ослепленный своей яростью, не заметил, какой ненавистью полыхнули глаза аллигатора и какие царапины оставили его пальцы на изнанке драгоценной столешницы.

***

Мили дорог ложились под копыта коней Генри и Тома. Они широкой полосой прочесывали местность в надежде найти следы Эмилии. Один раз им повезло – была обнаружена стоянка, от которой запах следа девушки отчетливо вел по дороге. С ним рядом соседствовал другой, Сдвоенный – запах молодого парня и крупного хищника. Генри окончательно встревожился – с кем связалась его юная дочь?

Мужчины ехали по следу вплоть до столицы, где обоняние Тома уже не смогло различить почти выветрившегося запаха Дэвгри, перекрытого множеством чужих ног, копыт, колес, перебитого запахами специй, навоза, пирожков с ливером и кислой гарью фейерверков, отсиявших пару дней назад по случаю какого-то празднества, то ли Фестиваля гильдий, то ли очередной свадьбы Его Высочества Змея I.

Генри только невесело хмыкнул на такое определение и скомандовал искать постоялый двор:

– Отдохнем ночь в городе, телеграмму отправим, завтра с утра попробуем найти ворота, через которые она вышла.

– Почему ты так уверен? – Том потянулся в седле, разминая затекшие плечи, – Может, она до сих пор здесь?

– Знаю свою дочь. Ей как что взбредет в голову, так как писали древние: «вижу цель, не вижу препятствий». Не удивлюсь, если она уже за много миль отсюда.

Сняли комнату на втором этаже таверны. Генри сходил на телеграф отбил послание жене: «Идем по следу. Эмили жива, здорова», которое должно было хоть как-то успокоить страдающую мать.

После довольно беспокойной ночи, где обоих мужчин грызла совесть, что вот они на мягких кроватях, а ребенок неизвестно где под елкой, голодный и холодный, они поднялись чуть свет и выехали из города из самых северных ворот. Сонные стражники вяло отсалютовали копьями, носимыми больше для соблюдения традиций, чем для реальной защиты столицы.

Как только отъехали подальше от приютившихся вокруг дороги ремесленных мастерских, Том скинул одежду и обратился. Рыжая собака опустила нос к земле и пошла челноком, вынюхивая хотя бы остатки знакомого запаха.

Проехала повозка с мясопродуктами, тележка углежога, прошли босые дети, роняя позднюю облепиху, проскакал заяц, настоящий, не разумный, пробежал олень из оборотней… Внезапно ноздрей Тома достиг запах, ранее не знакомый, но до того привлекательный, что лапы сами повернули в ту сторону, куда удалился его обладатель. Прямо сквозь кусты и ветки густого подлеска, уже сбросившего листья и щетинящегося голыми сучками.

Генри, чертыхаясь, спешился, прихватил свернутую узлом одежду егеря и, наскоро примотав повод лошади к ветке, стал продираться за ним. Вскоре Том с разбега практически уткнулся носом в юбку женщины, собирающей хворост. Та ойкнула и обернулась – видимо, задумавшись, она не обратила внимания на треск веток. Молодая, красивая, но неухоженная и замученная. Секунду неверяще рассматривала Тома, а потом с изумленным «Динго!» села и обняла собаку за шею. Том заскулил и языком прошелся по лицу женщины, смывая катящиеся слезинки.

Из кустов вывалился Генри. Укоризненно посмотрел на товарища и передал ему одежду. Том нехотя взял узел в зубы, удалился за куст и через некоторое время оттуда послышался его голос:

– Прошу прощения, я не хотел Вас пугать. Просто Вы показались мне знакомой. Наверное, обознался, еще раз извините.

Женщина встала, отерла исцарапанные руки о видавшую виды юбку и вежливо произнесла:

– Ничего страшного, Вы меня не напугали, я тоже динго. Разрешите представиться: Корнелия Васс, бывшая белошвейка Его Высочества.

– Как Вы оказались в этом лесу и почему вынуждены собирать хворост? – Генри забрал вязанку и, крякнув, взвалил ее на свое плечо, – Куда нести?

– Меня изгнали из дворца, хорошо хоть не из королевства. Мужа казнили, меня изгнали. Я живу здесь, недалеко, заняла пустую землянку.

– За что? – подошедший Том в свою очередь забрал хворост у хозяина.

– Писарь был. При переписывании письма позволил себе заменить слово, которое привело бы к войне с соседним государством, на их языке оно звучит не очень прилично. Копии ведь остаются, Государь прочитал копию и разозлился. Не знаю, за что. Не исправил бы – война была бы. Может, он и хотел войны?

В землянке стояла криво слепленная из глины печка, лавка из занозистой доски торчала из стены, поросшей корнями. Том сглотнул и поманил хозяина наружу.

– Генри, я тебе сейчас как доброму человеку скажу: надо ее забирать. Не выживет она зимой. И потом, мне кажется, я влюбился. Может быть, отвезем ее в какую-нибудь деревню, пусть поживет пока там?

– Нет, – Генри покачал головой, – сажай на лошадь и вези домой. Я сам справлюсь. Искать не буду, сразу поеду на перевал и дальше в порт, мимо порта не проедет. И в наказание, что бросаешь меня одного, велю тебе готовиться к свадьбе, чтобы к моему возвращению невесту отмыл, откормил, подарками завалил. Белошвейки всегда пригодятся.

Глава 48 СХВАТКА. (Александр Игнатьев)

Эмили замёрзла. Она маленьким клубком давно свернулась на руках Кости, а тот крепко прижал к груди завёрнутый в три одеяла тёплый комок душистого, пахнущего молоком и летом, своего самого близкого человека. Он понял это вчера. Ночью. Вспомнив слова старейшины, встретившего их у ворот последнего приюта, перед дорогой через перевал.

Утром они присоединились к торговому каравану и теперь медленно ползли вперёд, всё выше и выше поднимаясь по крутому горному склону. Весь день изморозь и, достаточно густой, в безветрии, туман мешали увидеть гребень горы, поэтому путешественникам казалось, что конца этому подъёму не будет никогда. Как ни всматривался во мглу Костя, уже в сотне метров от него скрывались в белой мгле снеговых откосов впереди идущие телеги.

– Ну, какая же высокая гора! – услышал он голос подруги, из-под вороха накидок. – Может караванщик заблудился? Мы всё время ползём вверх.

– Да, как-то мы неудачно попали, – согласился Константин и, поразмыслив, прокричал. – Эй, впереди! Мы случайно не могли сбиться с трассы и попасть на склон другой горы?

Из большой кибитки, которую медленно и безмятежно тащили два вола, высунулась усатая голова и, покрутив пальцем у виска, спряталась обратно.

Ворон фыркнул, смеясь...

– Странные торговые пути, – недовольно начал оправдываться перед динозавром парень.

Только часа через полтора, сквозь немного поредевшую мглу, стало видно несколько острых тёмных скал, правда, ещё довольно высоко впереди. Но Костя облегченно вздохнул и, дёрнув за поводья тормозящую Девгри, бодро стукнул Ворона по бокам и, скомандовав:

– Ноооо, – показал, удивлённо обернувшемуся на воззвание ящеру, торчащие впереди тёмные бесснежные пики голых скал.

Когда караван очутился на гребне перевала, солнце склонилось к закату. Внизу под ними плотный белый густой туман скрывал дорогу вниз, но далеко-далеко, за горными пиками открывался вид моря, расстилавшегося где-то совсем у горизонта.

Ещё через час путешественники по широкой утоптанной дороге спустились вглубь огромной каменистой долины. На ней стояли ветхие постройки, сильно смахивавшие то ли на амбары, то ли бараки старой дороссийской эпохи. Их встречали. Достаточно быстро оплатив и ужин, и ночлег, ребята разместились в одном из них. Перевал был пройден.

***

Жёлто-красный закат, несмотря на начало зимы, предвещал тепло, но передвигаться по болотистой сырой дороге старого тракта всё равно было некомфортно. Впрочем, два всадника с запасными лошадьми не собирались жаловаться друг другу. Пять суток назад, спешно покинув родной волчий лог, Марк и Людвиг, сильно срезав путь по подмерзшим болотам, оказались на безлюдном тракте, в надежде через двое суток попасть к месту предполагаемого убийства реликтового речного Анаконда.

Впереди в лучах заходящего солнца показалась усадьба. В другое время Марк проехал бы мимо подозрительных монолитных строений, словно вписанных самой природой в этот участок леса, но дорога для мощных животных оказалась тяжелее, чем для всадников, лошади нуждались в отдыхе.

– Усадьба, – впервые за весь день, поделился мыслями Людвиг.

Хорошо мощёная гладким камнем дорога подвела их к расписанным красно-синими петухами воротам. Волк зло выругался и, посмотрев на удивлённое лицо профессора пояснил:

– Здесь живут те, кто ночью не побрился, тот и муж...

Гримальди на минуту замешкался, но потом рассмеялся и, смело спрыгнув с коня, пошёл стучать.

Потом, повернув голову в сторону приятеля, весело произнёс:

– Во-первых, нам нужен отдых, а во-вторых, ещё в студенчестве мне друзья объяснили следующий постулат: если я один, то мне, конечно, станет неприятно, если мужики начнут заигрывать со мной, но если ко мне никто не подкатит, то я буду думать, что неужели Гримальди урод, что даже геи меня не хотят? Нас ДВОЕ, дорогой друг, смелее...

Марк медленно переварил услышанное, потом, бодро спрыгнув со своего коня, очутился за спиной у Людвига и, игриво хлопнув его по заду, громко захохотал.

Ворота открылись...

***

Гостеприимные хозяева, оглашая большой обеденный зал громкими восхищенными вздохами и сомнительными предложениями: «В моечную пройдите, там вам ручники белёные приготовлены. Рученьки да ноженьки ополоснёте, да личики освежите», – сильно раздражали Марка. Людвиг, с удивлением, наблюдал, как уверенный в себе вожак стаи пытался по-волчьи скалить зубы на человеческом лице.

Они сидели за мощным дубовым столом, а два розовощёких гладких великана, улыбаясь, ставили на стол большие глиняные миски с капустой тушёной, квашенной, жареной в панировке, окрошку с домашним квасом , пирожки с щавелем и прочие разносолы, выращенные на грядках и старательно собранные трудовыми лопатообразными руками по осени.

– Ох ты, ох ты, Рога-а-ар, а пирожок-то с брусничкой неси...

– После квасу холодного острого, да с хренком, да с чесночком, Олаф, господарям с холоду-то, как хорошо будет...

Несмотря на радушный приём, долго задерживаться в столовом зале не хотелось. Путешественники уже собрались поблагодарить чрезмерно радушных хозяев, как дверь открылась, и на пороге оказался ещё один гость.

***

– Генри Эдллкайнд, помещик, ищу дочь, убежавшую ради исправления проклятия рода, неизвестно куда...

Неторопливо рассказывал уже через полчаса Марку и Людвигу высокий, крупный мужчина. Его тёмно-каштановые волосы, с двумя бордовыми прядями по вискам, выдавали принадлежность к какой-то достаточно крупной птице; а спокойный голос и весь внешний вид говорили об уравновешенном и, пожалуй, слегка флегматичном характере.

Сновавшие рядом добродушные толстяки-вегетарианцы с подозрительными манерами быстро перестали раздражать вожака Волчьего Лога с появлением этого расстроенного семьянина. Марку, рассмотревшему в окно полную большую Луну и еле заметный месяц малой, больше всего хотелось завыть. Он тоже мечтал о доме, хотел в семью, под тёплый бок Яги...

– Ох, гостюшечки дорогие, какая жалостливая история-то, – вдруг вклинился в их беседу голос одного из хозяев усадьбы.

– А ведь заезжали недавно к нам двое, такие голубки, так и ворковали друг с дружкой. Мы им в разных-то комнатах постелили, так ночью они шебуршились-шебуршились, а по утру-то вместе оказались, помнишь Рогар!?

– Ох-ох, Олаф, да ты наших гостюшечек-то напугал. Птичка-то махонькая, курочка прям пеганькая, не тронутая, чистенькая такая, как колокольчик по весне, уж я-то знаю, нюхом своим чую чистоту-то...

– Да и паренёк-то странный. Не поняли мы с Рогаром, из чьих он кровей. Вроде Волк, и знак родовой волчий правильный, ан нет! Большой зверь в нём живёт. Не даром, на чёрном ворруме они ехали...

Людвиг так и подался из-за стола, пытаясь выяснить дополнительные подробности. Марк грустно проследил за движением лун в окне и решил: «не такой он и большой удав, побежит доносить, одной змеёй на земле меньше будет». Генри в этот момент глубоко вздохнул и, наконец, решился:

– Уважаемые путешественники, как я понял из краткого рассказа, Вы ищете своих родственников, а судьба-злодейка, похоже, заставляет нас объединиться в этих усилиях. По описанию, ночевала здесь именно моя дочь…

... Утром трое мужчин сели на отмытых накормленных лошадей и, попрощавшись, съехали с постоялого двора...

Где-то через час, Людвиг прервал молчание и на полном серьезе произнёс:

– Я слышал, ещё будучи студентом, некую историю. Встретились два друга. Едут по дороге рядом. Лето. Красиво вокруг. Вдруг один другому и говорит: «Давай, друг, остановимся вон на поляне и пошалим...». Так вот – это не трагедия, только полбеды. Гораздо страшнее, когда второй, молча, поворачивает лошадь поближе к поляне! Друзья, а среди нас таких нет! Я посмотрел на Олафа и Рогара, вот чего бояться надо!

Под дружный хохот трёх здоровых мужских глоток с деревьев вдоль дороги полетели последние пожухлые листы, словно сорванные ветром. Марк тепло посмотрел на профессора и решил: «Нормальный мужик. Нет. Не сдаст».

Глава 49 СХВАТКА. (Александр Игнатьев)

Дни пролетали незаметно. Мужчины дружной компанией по вечерам разбивали палатки. Обернувшийся Марк приносил кроликов из леса. Людвиг ловил угрей, устроивших свои норы рядом с берегом. Генри ловко ставил силки на не улетевших из этих мест жирных уток. По вечерам спутники вкусно ужинали и крепко спокойно засыпали.

Маленький отряд двигался все время вдоль берега реки, ожидая, когда эта дорога приведёт к озеру. На третий день зимний луг рядом с трактом стал болотистым, заросшим пожухлой осокой. Кое-где торчали копья камышей с бархатными, созревшими к зиме, коричневыми набалдашниками. Миновали поворот, и перед глазами открылась синяя вода, исчезающая между уходящими вдаль основаниями гор, в оправе из их каменного массива. Дно озера у берега было покрыто синими водорослями, и в этом подводном лесу плавали стайки довольно крупных серебристых рыб. Большие старые листья кувшинок колыхались на воде, а между ними торчали кустики водяного ореха.

Послеполуденное солнце радостно освещало своими лучами картину первозданной природы, жирными красочными мазками раскрасив всё вокруг.

– Ну, вот и место впадения реки в озеро, – констатировал Марк.

– Это не совсем озеро, это цепь горных котловин, которые, в результате, приведут эту воду к морю. Даже отсюда видно, что кольцо гор разорвано, и есть выход к большой воде где-то далеко внизу, – поправил друга Людвиг. – Давайте проедем ещё немного, до каменной косы. Мне кажется, именно там и была стоянка. По крайней мере, я вижу остатки кострища.

Через час компания, разбив палатки, поставила на огонь котелок и, в полном составе, отправилась ловить рыбу, которая периодически выставляла на обзор тёмные спины, или мощные, зеркально блестящие на солнце хвосты.

Обойдя небольшой естественно выросший заборчик из густой острой осоки, мужчины увидели маленькую неглубокую заводь. Сквозь прозрачную воду на них смотрел белый скелет, вернее, огромный голый хвост крупного пресмыкающегося...

– Великие угодники, что это такое?! – ахнул Генри.

Марк деловито потыкал основанием удилища белоснежный позвонок и заметил:

– После исчезновения Анаконда все решили, что старик, наконец, окочурился, судя по всему, здесь...

– А вы уверены, что это тот самый Анаконд? – поинтересовался любопытствующий отец, на миг забывший о поисках дочери, и, переключившийся на изучение естественных наук.

Людвиг, продолжал потрясено смотреть на находку, потом аккуратно снял сапоги и, засучив бриджи, полез в воду.

– Давайте попробуем вытянуть это чудо-юдо...

У мало любознательного Марка не было никакого желания осматривать свежие трупы, в отличие от близорукого приятеля и никогда серьезно не охотившегося помещика, он отлично рассмотрел разломанные острыми треугольными зубами позвонки.

– Как интересно! – вдруг сообщил пространству Генри, – Смотрите-ка, совсем свежие укусы. Нет, эта зверюга не окончила свои дни в тишине лагуны. Это убийство.

– Тогда все вместе хватаем и тянем, я собираюсь это выяснить, – бодро резюмировал Людвиг и бесстрашно вошёл в ледяную воду.

***

Анаконд был огромен. Его останки лежали на илистом дне, кое-где поблескивая кусками ещё не сгнившей в холодной воде розовой плоти и чёрной толстой кожи. В мире животных всегда поддерживался естественный порядок, эта змея-гигант много лет охотилась на животных и людей, но, встретив существо сильнее, была просто съедена другим гигантом.

Трое сильных мужчин с большим трудом вытянули остов на землю.

– Всего лишь кусок… – только и смог разочарованно пробормотать Людвиг.

– Огромный и очень тяжёлый кусок. – Пытаясь восстановить дыхание, заметил Генри.

– А с какой целью вам нужны эти стариковские кости? – как-то зло спросил компанию Марк.

Он стоял на небольшом расстоянии от товарищей и, достав нож, смотрел, как играет солнце на хорошей дорогой аргамакской стали...