Текст книги "Легенды Оромеры. Великий Орёл (СИ)"

Автор книги: Оксана Лысенкова

Соавторы: Александр Игнатьев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

Людвиг, не обращая внимания на настроение своего спутника, продолжал:

– Целиковый скелет огромного анаконда можно было бы выставить на показ в музее естественной истории. Представьте, какой раритет. Дети бы изучали. Редкость. Артефакт, можно сказать...

– А Вам его не жалко?.. всё-таки, родственник?

– Кого здесь жалеть, дорогой мой Марк. Это же старый людоед, лишившийся возможности оборота, по причине любви к человеческому мясу. Всем известно, что больше всего на свете эта гадина любила медленно душить детей на глазах у обезумевших взрослых. Это не убийство Великого Анаконда – это казнь людоеда. Кем бы ни было этого существо, его деяние благо. И мы все должны поклониться ему за освобождение озёр от этого монстра.

Марк, вдруг, глубоко, со свистом, втянул воздух в грудную клетку, закашлялся, резко покраснел и быстро побежал от философствующих учёных мужей в сторону разбитого ими лагеря.

Вечером он отказался ужинать, сославшись на усталость и головную боль. И только под утро, по раннему снежному тонкому насту, похожему на росу по весне, огромный волк выбрался из палатки и долго бежал в никуда, от себя, и тихо скулил, как щенок.

Потом обернулся, став человеком, упал на колени и долго просил прощения у своей первой жены, трёх погибших волчат и, почему-то, у Яги, за чуть не осуществлённое им скоропалительное убийство.

Он вернулся в лагерь только к полудню, неся на плечах молодого, только что затравленного им кабанчика.

Ещё в полукилометре Марк рассмотрел два качающихся на воде новомодных имперских аквастата, с красивой надписью «ТК».

Сбросив тушу, он лёг на пригорке и приготовился наблюдать...

***

В третью субботу первого зимнего месяца начинались праздники. Студенты приезжали на зимние каникулы, родственники съезжались к старейшинам, и семейные торжества сливались в общую праздничную суматоху общественных народных гуляний. Именно в это время в королевском дворце объявляли о снижении налогов, раздаче подарков, открытии новых приютов для сирых и убогих. В этом году ожидались значительные пожертвования, и страна замерла в предвкушении бесплатных подачек.

Его Величество Ангерран, подписавший своей рукой несколько указов о помиловании государственных преступников и решение о снижении налога на пользование проточной водой в городских водопроводах, явился на праздничный обед с самым мрачным выражением лица. В казне не было денег. Армия ожидала дополнительных годовых выплат, и Кощей волевым решением открыл свою собственную сокровищницу. Его наряд, точно также соответствовал настроению хозяина. Ангерран был одет в свой неизменный тёмно-коричневый костюм. При бесшумном появлении змея всё вокруг цепенело от ужаса. Рядом с ним, розовым пятном на чёрном полотне, стояла маленькая фигурка новой бледной и тихой Мадам.

Придворные, как встревоженный улей, успокаивали друг друга, испуганные не сулящим ничего хорошего состоянием короля. Граф Гретта Варийский, рассчитывавший на щедроты двора, выглядел ходячим воплощением королевской немилости. Его дочь не оправдывала доверие семьи. Маленькая Аккарин глупой строптивой змейкой продолжала сопротивляться величию короны, чем раздражала отца, не готового принять её обратно через положенный по договору год, при отсутствии у неё вожделенного золотого яйца. А шуточки придворных и их иронические высказывания вслед идущего графа лишь подливали масла в огонь.

– А вот и наш бедный друг, – громко соболезновал графу первый наместник Северной провинции, – я, с горечью, могу констатировать бесплодное состояние маленького удавчика в розовом....

– Ну, может быть и нет, – вторил ему Министр Новых Территорий, – может быть, мы просто ошибаемся, и Его Величество временно влюбился в какую-нибудь даму и ещё не дошёл до нашей маленькой Мадам...

– Рассказывайте, Вы видели с каким выражением лица сидел Ангерран на обеде, эта кислая сливка никогда не понесёт...

Слышал из всех углов ехидные замечания граф. В его голове стучало набатом «пустая», «не пришёл», «не понесёт». С каждым новым высказыванием граф всё отчетливее понимал тщетность надежд на великолепное будущее рода, и ненависть к собственной дочери росла, по мере приближения его к центральному столу для церемониального поклона.

***

Аккарин, закончившая университет и давно выпорхнувшая из родительского гнезда, но полностью подчинённая воле традиций, не питала иллюзий по поводу своего существования. Ни одна из предыдущих Мадам не вернулась в свою семью. Но Кощей пока держал слово, не навещая её, хотя время, как злой колдун неумолимо отсчитывало оставшиеся крохи её неудавшейся жизни. Она надеялась на Людвига, но, находясь в этих холодных мраморных стенах роскошного дворца, чётко понимала всю тщетность своих надежд.

Среди блеска бриллиантов, шуршания шёлка и роскошных перьев редких птиц, она видела проступающий страх и ненависть этого придворного мира к всему существующему вне этих стен. Ей не вырваться. Ему, её волшебной надежде, так отвратительно преданной самой Аккарин, смешному близорукому математику, не выжить.

***

Толпа придворных расступилась, не успевший увернуться граф споткнулся и практически упал на широкую грудь вошедшего. В зале раздались смешки. Глава службы розыска и задержания Гертрих Саварро отряхнул неряшливый камзол и осторожно, как хрустальную чашу, поставил на блестящий наборным паркетом пол трепыхающегося графа.

– Слуга пришёл, – услышал он злое приветствие.

Впрочем, аллигатору было не привыкать, а расположенные в глубоких ямах глазниц маленькие глазки не меняли выражения глубочайшего почтения к вельможам.

– Я слуга его Величества, – заметил Саварро. – Перед слугой, как правило, идут его собственные слуги. Впрочем, дорогой граф, я Вас прощаю, но... только ради знакомства с Вашей восхитительной дочерью. Пойдёмте, подойдём вместе.

Они подошли. Ангерран поднял глаза на ищейку и вспылил:

– Почему ты шляешься здесь в таком виде? Это что, наряд для праздника?

– Нет, мой господин, – утянул живот Саварро, – это траур для похорон.

– А кто умер? – уже с интересом спросил Кощей. Его радовали чужие смерти.

– Умер Старый Анаконд. А мы получили сегодня два новых аквастата из Империи. Позвольте отбыть к месту упокоения усопшего.

– Отбывай. Мне интересны не эти старые кости, а те, кто за ними стоит.

– Не позволите ли нам с моим другом и родственником графом Варийским изъявить почтение Мадам, угостив её чудесным пломбиром, аквастаты не так надёжны, как лошади, мне бы не хотелось умереть, не попрощавшись с племянницей...

Граф с недоумением уставился на служаку, а Кощей, угнетенный мыслями о разграблении собственности, не обратил внимания на неуместную просьбу.

Праздник продолжался.

Глава 50 СХВАТКА. (Оксана Лысенкова)

Уже не первый час Гертрих Саварро метался по тесному салону аквастата.

Два шага вдоль киля и три шага от борта до борта – вот и все пространство, измеренное тысячекратно, и только осознание под ногами пропасти глубиной в несколько сотен человеческих ростов мешало ему разнести в щепы дорогую ротанговую мебель, раскрошить изящные ониксовые светильники и в клочья изорвать шелковые шторы, расписанные диковинными розовыми птицами. Ни экипаж судна, работающий в рубке и на палубах, ни подчиненные, затаившиеся в кают-компании, не смели нарушить уединение начальника Службы РоЗ. Понимали, что чревато как минимум неприятностями. Как максимум даже предположить было сложно – Гертрих печально славился взрывным характером. Вернее, неумением держать себя в руках. При Ангерране он который год удерживался не столько цепким острым умом, сколько демонстрацией служебного рвения. Но сам Саварро понимал, что вечно придворное благополучие длиться не может, и стремился не только выслужиться перед Змеем, но и обеспечить себе надежные тылы на безбедную старость.

Сейчас же перспектива скоропалительно свалившегося богатства замаячила перед ним во всей своей красе – информация о сокровищнице Анаконда была надежной, но тщательно скрываемой от широкой публики.

Поэтому по мере приближения к месту последнего жилища людоеда в голове у аллигатора зрел план.

Отдав приказ спускаться на воду, Гертрих быстро собрал все необходимое: сдернул с дивана шерстяное покрывало, набрал из бара, который охлаждался забортным воздухом, – копченого мяса, сыра, достал из ларя длинный батон, еще не потерявший свежести и пушистости, хотел было приказать налить горячего чая в новомодное изобретение термос, но передумал и прихватил бутылку виски. Посадка оказалась довольно жесткой – экипаж не сумел погасить скорость снижения аквастата и тот плюхнулся на щетинящееся барашками волн озеро, отчего тяжелая темная волна пробилась между поплавками и плеснула в иллюминатор гондолы. Гертрих устоял на ногах, но покачнулся, и ему пришлось опереться рукой о переборку. Удивительным образом раздражение улеглось, оставив место трезвому и холодному расчету, впрочем, как и всегда при непосредственном исполнении ответственного дела, будь то приказы Змея или же собственные, порой весьма рискованные, аферы.

Первым делом Гертрих зашел к своим сыскарям:

– Я сейчас вас покину. Вы продолжаете наблюдение: осматриваете предгорья в поиске огромных ящеров воррум. Нет, это не сказки, это приказ Его Величества. Через сорок восемь часов возвращаетесь за мной. Вопросы есть? Нет. Выполняйте.

Начальник Службы розыска прямо почувствовал, как расслабились его подчиненные и усмехнулся про себя: они и не подозревают, чем он тут будет заниматься, глупцы, и какая награда ждет его в случае успеха. Пройдя по короткому внутреннему трапу, Гертрих выбрался на поплавок и спрыгнул в воду. Аквастат за его спиной медленно оторвался от озера и поплыл ввысь. Гертрих проводил его взглядом, полным отвращения – в отличие от обычных дирижаблей, аквастаты были медленнее, сильнее реагировали на порывы ветра, были теснее и полны бесполезными с его точки зрения предметами вроде тех же самых шелковых штор, но самым большим их недостатком было отсутствие нормального спуска или шлюпки – сходить приходилось в воду.

Впрочем, долго размышлять по поводу несовершенства летательных аппаратов было некогда – оглядевшись, Саварро заметил двух мужчин, сидящих возле разбитой палатки у небольшого горящего костерка. Мужчины с интересом смотрели на его неловкую высадку. Гертрих мысленно ругнулся и направился к ним, с конкурентами или же со свидетелями следовало разобраться немедля.

При его приближении сидящие встали, интерес в глазах сменился на настороженность.

– Гертрих Саварро, начальник Службы розыска и задержания, – отрекомендовался аллигатор, – нахожусь здесь с целью расследования дела об убийстве жившего в водах данного озера Анаконда. Представьтесь и сообщите, что вы имеете сказать по данному делу.

Мужчины переглянулись и синхронно перевели взгляды вбок, где, полускрытый за камнями лежал полусгнивший обглоданный тлением и речными рыбешками огромный хвост.

– Я Генри Эддлкайнд, ищу свою дочь, сбежавшую из дома. Господин Людвиг Гримальди мне помогает, – Генри решил не раскрывать роли питона в поисках.

– А каким путем вы оказались здесь, на месте убийства?

– Простое человеческое любопытство, знаете ли… Идем, видим – лежит, тухнет… – вмешался Людвиг.

Гертрих сделал было шаг к хвосту, но остановился:

– Ваши звероформы?

– Питон-с.

– Тетерев.

Ни одна звероформа из названных не смогла бы огромного Анаконда, и Гертрих решился:

– Вот что, любопытствующие. Многие знания – многие печали. Шли бы вы отсюда подобру-поздорову. Будем считать, что вы мне не попадались. Пять минут на сборы.

– Но позвольте! – возмутился было Людвиг, но Генри настойчиво потянул его за руку.

– Пойдемте, друг мой, не время утолять свою страсть к научным познаниям, пойдемте.

Они быстро покидали вещи в рюкзаки, навьючили лошадей и отступили за каменную гряду. Гертрих обратил внимание на то, что у них на двух всадников пять лошадей, при чем под седлом три из них, но решил не пока углубляться в детали, третий либо появится, либо останется неизвестным, в любом случае, он не представляет ни угрозы, ни интереса. Гертрих искренне верил в несокрушимость своей звероформы.

Когда путешественники скрылись с глаз, Саварро разделся, сложив вещи и придавив их камнями, чтобы не сдуло, если вдруг поднимется ветер. Подошел к берегу озера. Неприветливая зимняя вода предостерегающе лизнула ступню, обожгла холодом. Гертрих, не оставляя себе ни секунды на раздумья, обратился и нырнул. Дубленая шкура, покрытая крепкой чешуей холода стылой зимней воды не почувствовала, но моментально начало медленнее биться сердце и конечности взялись тяжелой истомой, если поддаться которой, то уже никогда не придется греться под летним жарким солнцем.

Пятиметровый аллигатор проворнее заработал мощными лапами и хвостом, погружаясь в смертоносные озерные глубины.

Гертрих осматривал подводные скалы, затянутые тиной и мерцающие вкраплениями слюды в граните, раскрошившиеся на мельчайшие обломки и монолитные в своей первозданной исполинской сути. Лапы работали все медленнее, сердце билось все реже и слабее, мысли начали путаться и соскальзывать на совершенно несвоевременные вещи, громадный аллигатор, неприспособленный к суровому климату Алмазных гор, замерзал, понимая, что каждое погружение может стать последним, но не мог остановиться, надеясь, что вот еще чуть-чуть, пара секунд, и сундук с золотом раскроет перед ним свои драгоценнейшие недра.

***

Очнулся Гертрих от ощущения горячей тяжести на груди. Она сдавливала, мешая дышать, но тепло от нее животворящими ручейками разливалось по телу, заставляя кровь веселее бежать в жилах. Рядом слышалось приглушенное ворчание:

– Даром что государев чин, так как дите малое, ладно, себя не бережет, ладно, я за ним нырял, тоже взрослый уже, так наверняка дома жена и дети малые ждут…

– Нет у меня жены, – Гертрих хрипло закашлялся и сел. С груди посыпались разогретые на костре камни и соскользнуло одеяло, связанное из серой грубой шерсти. Волчьей. Вокруг суетились недавние путешественники, уже втроем. Третий, в одних подштанниках, целеустремленно помешивал в котелке на костре что-то безумно ароматное.

– Как я здесь оказался?

– Так подглядывал я за тобой, – полуголый человек оторвался от своего занятия, – иду, смотрю, рыбина большая плещется. Ан нет, не рыбина, не знаю уж как тебя назвать. Все реже и реже воздуха глотнуть выныривает, а потом раз! и исчезла, а на поверхность человек выплыл. И тонуть начал. Пришлось сигать за тобой в озеро. Тут уже товарищи подбежали. Жить, в общем, будешь. Давай вот кашу есть, горяченькая. Марк я, – спаситель отставил котелок с огня и примостил другой, с чаем.

Через несколько минут Гертрих уже глотал, обжигаясь, практически не жуя, горяченную разварную кашу, щедро сдобренную жирным мясом и специями. Внезапно словно молния промелькнуло воспоминание, и он вскочил, отставив недоеденную миску, и неуверенными шагами, как будто его туда тянет что-то мистическое, направился обратно к озеру.

– Куда, болезный? – всполошился Марк.

– Там был… был блик. Зеркальный, – Гертрих замер, сосредотачиваясь на том, чтобы вспомнить положение зеркала, его направление, все подробности.

– Давай все уже завтра, – подошел Генри, – солнце к закату. Отогрейся, выспись. Мы опять же тебя покинем. Подобру-поздорову.

Гертрих понял, что фактически он обязан этим людям жизнью и придерживаться выбранной линии поведения будет как минимум невежливо. Как максимум – они могут оказаться полезными.

– Я прошу прощения за резкие слова. Кажется, без вашей помощи мне обойтись будет сложно. Я ищу важные документы. Пожалуйста, последите за мной, если снова замерзну, выловите.

– Нет, – Марк развернул Гертриха к костру, – вы ныряете, и после каждого третьего нырка вылезаете и отогреваетесь. Мы поддерживаем костер и горячее питье. И ваши документы нам не интересны. Так пойдет?

– Пойдет, – мужчины ударили по рукам, не обращая внимания на Людвига, тихо бурчащего себе под нос, что как это не интересны, очень даже, но разве позволят хоть одним глазком…

Наутро так и поступили. Огромный аллигатор нырял, осматривал подводный рельеф и поднимался греться. Полчаса в воде – полчаса на берегу у жаркого костра.

Первым делом Саваррро нашел вчерашнее зеркало. Это было действительно зеркало, металлическим основанием вклиненное в скальную расщелину. Как смог, когтистой лапой аллигатор очистил с поверхности зеркала ил и водоросли. Слабый отраженный луч протянулся куда-то в направлении вертикальной скалы, поросшей водными растениями. Гертрих понимал, что направление луча зависит от положения солнца в небе, но, по крайней мере, приблизительно стало известно, где искать. Он стал обшаривать скалу и в одном месте стебли раздвинулись, открыв тесный лаз. Аллигатор с трудом, но смог туда протиснуться, по пути чуть не своротив еще одно зеркало.

Лаз вел в небольшую пещерку, где аллигатор смог пометиться только поджав хвост. Даже с разворотом возникли проблемы. На дальней стене было еще одно зеркало. Саваррро прикинул, куда был бы направлен отраженный луч, если представить, что приходит он со стороны второго зеркала. Вот туда, на свод пещеры.

– Защита от дураков, – пренебрежительно подумал Гертрих и тупорылой мордой ткнулся в потолок в месте предполагаемого солнечного зайчика. Ничего не произошло. Повторил. С тем же результатом. Развернулся и долбанул хвостом, осыпав каменную крошку.

Обескураженный, выплыл на поверхность отогреться и подумать. У костра к нему подсел Людвиг:

– Вы выглядите сильно удрученным, что-то произошло?

– И да и нет, – Саварро, унимая дрожь, отхлебнул горячего отвара из сушеных ягод, – там система зеркал, которая ведет на участок скалы. Просто на участок скалы. И больше ничего.

– А как выглядит световое пятно, есть какие-нибудь подробности?

– Никак. Солнце не под тем углом. Я построил ломаную согласно закону отражения.

– Тогда просто постарайтесь поймать тот момент, когда солнце будет на нужной высоте и луч действительно проходит всю эту вашу ломаную. Может быть, что-то и прояснится.

Гертрих с сомнением посмотрел на собеседника. Интеллигентный мужчина в годах поправил очки и смущенно пожал плечами. Мол, я высказал предположение, а вы сами решайте, что делать, мое дело сторона.

– А, пожалуй, в ваших словах есть рациональное зерно. Я попробую. Дождавшись просвета в тучах, заволокших небо, Гертрих нырнул, проверил, куда падает луч и вынырнул еще больше обескураженный. Разровнял прибрежный песок, подобрал прутик и стал там чертить углы и параллели.

– Позвольте предложить бумагу и карандаш.

Саварро взял предложенное, и спустя четверть часа схема была готова. По ней выходило, что для того, чтобы отраженный луч попал в пещеру, солнце должно было быть в зените. Людвиг задумчиво почесал затылок:

– В наших широтах так не бывает даже во время летнего солнцестояния, не то что зимой, на переломе года. Если бы можно было найти источник искусственного освещения, достаточно сильный для того, чтобы заменить солнечный свет, и поставить его ровно сверху!

Воскликнул он эти слова достаточно громко для того, чтобы ими заинтересовался Марк.

– У меня порошочек есть, горит как три солнца сразу, ну, как горит, вспыхивает. Зверей хорошо отпугивать, если нападают. Я хоть и волк, но если неразумные навалятся стаей, то ничего хорошего не жди. Лошади, опять же…

***

Когда стемнело, приготовления были закончены. На поверхности озера покачивался плотик с расположившимся на нем Людвигом, рядом квадратная рамка из толстых сучьев с разгорающимся на ней костром. Гертрих занял стратегическую позицию внизу. Выждав небольшое время, чтобы аллигатор успел доплыть и расположиться, питон щедро сыпанул горючий порошок в центр костра. Вспыхнуло так, что от испуга Людвиг дернулся и свалился в озеро, и потом еще с час на сетчатке сияло ярко-зеленое пятно.

Гертрих же, ждущий внизу, в пещере, увидел яркую вспышку, на мгновение высветившую на потолке ровный круг. С отчетливой боковой тенью, зубцом прорезавшей край. Не медля ни секунды, он нажал на то место, где только что была тень. не получилось, площадь лапы была слишком большой, превратился и повторил еще раз, даже не заметив ледяного холода, настолько сильным был выплеск адреналина. Под пальцами подалось, сдвинулась часть скалы, образующая своего рода люк, и, высунувшись в него, Гертрих ощутил вокруг большое пространство, заполненное застоявшимся, промозглым, но воздухом.

– Факел есть? – спустя минуту он уже тряс Марка. Факел сделали, завернули в промасленную тряпку, снабдили кресалом, и вернувшийся в подземелье Саварро увидел вокруг россыпь золотых монет и искореженных деформированных украшений.

Глава 51 СХВАТКА. (Александр Игнатьев)

«От лесной, населённой волками границы до столичного Вазериона – добрых двести километров, да оттуда до Предгорья – ещё и поболее будет. Даже если напрямик, через лесную глухую незаселённую часть страны, всё равно, не менее недели получится», – размышляла Яга, сидя за конторкой, и, листая канцелярские книги. Разбираться с ними, пока отсутствует вожак, она взялась по собственной инициативе, пожалев об этом уже не один и ни два раза.

Рассмотрев карту, Таисья Сергеевна убедилась, что судьба занесла её в странное, практически заросшее дремучими лесами государство, удивительно похожее на её Родину, потому, как «дорог хороших мало, одни направления».

Много лет прожив в Российской глубинке, она знала, как опасно путешествовать по лесным тропам, а уж в сказочной стране, где дикие звери да драконы, наверняка и «нечисть шалить горазда».

От невесёлых мыслей её отвлёк шум.

Она посмотрела в недавно вставленное широкое панорамное окно и, прищурив глаза, пересчитала входящих в открытые ворота усадьбы. Потом повернула голову в полумрак просторной столовой и громко спросила тишину:

– Рашид, что случилось на этот раз?

В сумраке зашторенного помещения послышались тихие шаги:

– Нормально всё! – подозрительно уверенно сказал мальчишеский голос.

Таисья Сергеевна посмотрела туда, откуда слышался шум, и увидела своё отражение в зеркале, которое невольно заставило улыбнуться. На неё смотрела стройная женщина средних лет, с не очень аристократическим профилем, но зато почти без морщин. Копна рыжих, без седины, волос делала его почти красивым. Рядом отразился взъерошенный мальчишка, с оторванным рукавом новой куртки и.... багровеющим синяком под глазом.

Хорошее настроение испарилось. Яга с большой заботой и вниманием относилась к найдёнышу. Он сумел заменить ей давно схороненного сына. Остро отточенная игла, долго жившая в сердце, растаяла, как льдинка, с приходом весны. При этом её не оставляла постоянная необоснованная тревога. В доме не было няньки из местных. Она сама стирала, шила, готовила и не могла представить себе, как чужие руки коснутся этого маленького сокровища. Но мальчишка рвался на улицу. В этом году он пошёл в школу. Приехавший профессор, правда, долго не задержался, и, ко всем неприятностям, ещё и уволок мужа, оставив весьма беспокойное хозяйство, да двух старых учителей из местных. Хождение Раша за знаниями превратилось в одну бесконечную драку – мальчишку дразнили. Он не мог обернуться, а дети, со свойственной всем детям любых миров жестокостью, обзывали его недопёском. Яга и Марк знали об этом и, молча, страдали сами, боясь, что стая не примет сына вожака в свои ряды...

С драками пора было покончить раз и навсегда. Яга сжала губы в тонкую линию, накинула шаль и, резко отворив дверь, вышла во двор.

Пришедших было человек пятнадцать.

«Любопытных тунеядцев всегда собирается много», – подумала Яга и быстро вычленила главного. Среди толпы стоял высокий крепкий старик. Он мутил воду, завидуя Бобылю, которого признал сам оборотный камень.

Таисья Сергеевна с высоты ступеней крыльца окинула незваных гостей строгим прямым взглядом.

«Бездельники», – решила она и громко сообщила пришедшим:

– Моя работа – это защита интересов стаи в отсутствие вожака. Какие проблемы привели вас ко мне? Время рабочее, не выходной. Что случилось в тихом уезде?

У части собравшихся открылись рты, а, после непродолжительной паузы, Волки услышали, как щелкнули от удивления их же раззявленные пасти.

Никто никогда не слышал таких речей от волчицы. Мужняя жена должна блюсти закон. Семья – это хозяин. Дом – это хозяйка. Веками сложившиеся традиции нерушимы.

Поднялся шум, только спустя несколько минут, Яга, не без труда, выяснила, что её семилетний сын вылил чернила на учителя, разбил окно в доме уважаемого всеми кузнеца, подрался с сыном пекаря, обозвал старшего сына ткача, то есть совершил множество немыслимых для маленького ребёнка поступков.

Женщина почувствовала гордость за своё подрастающее поколение и хотела, было, уже извиниться за отпрыска, как услышала от старого вожака злое:

– Твой недопёсок должен быть публично наказан...

***

На ступенях недавно отремонтированной белоснежной усадьбы, украшенной резными колоннами и чёрными кованными чугунными перилами, заклубился серый, густой, как дым от костра, туман. Стоящие в тесном пространстве внутреннего двора люди, с удивлением, быстро сменившимся паникой и страхом, увидели огромную, непривычного рыжего окраса, волчицу. Таких размеров зверя просто не было в этих лесах! Она же ощерилась и, легко оттолкнувшись от холодных мраморных плит, стряхнув висевшую на ней человеческую одежду, одним прыжком полетела в толпу, к видавшему всякое старому вожаку, в последний миг сумевшему перекинуться и... отступить. Люди шарахнулись в стороны, но рыжая оборотниха, схватив за горло старика, и, наступив лапой ему на морду, глухо и страшно зарычала. Потом, небрежно выплюнув шерсть, повернула голову, а стая услышала невероятное – из звериного горла раздалось:

– Р-р-раши-и-ид! Иди сюда! – потом прыгнула в сторону. – Кто ко мне со злом придёт – умр-р-рёт!

Волки зажмурились, и, когда после воцарившейся бесконечной тишины открыли глаза, то увидели женщину. Одетая только в белоснежную кожу, словно мраморная статуя, Яга стояла над мёртвым бывшим вожаком, и алые губы, с каплями горячей волчьей крови, кривились в горькой улыбке.

– За сына загрызу любого! – спокойно предупредила она. – Идите и работайте! Я всё сказала!

Потом обернулась и увидела перекинувшегося волчонка.

– Смог. Молодец. – Сухо констатировала Яга. – Вот, Волки, смотрите. Племя Марка растёт.

Глубоко вздохнула, слизнула кровь и, показав на ворота, выплюнула:

– Пшли вон!

***

Пребывая в здравом уме, Саварро быстро сообразил величину найденных им ценностей. Их было МНОГО. На лежавшее перед ним золото можно было купить небольшое государство и кормить его жителей добрых сто лет. Золота могло хватить всем многочисленным родственникам и даже отдалённым знакомым, если бы ему пришлось когда-нибудь делиться с кланом найденным сокровищем. Делиться начальник РоЗ не собирался. Оставалось подумать, что делать с тремя, сидящими у костра на берегу. Многолетний опыт следака подсказывал, свидетели – лишние всегда.

Гертрих вылез с наветренной стороны и, несмотря на пятиметровые размеры, бесшумно, очень быстро, пополз к разбитому бивуаку. Тихо затаившись в кустах, монстр решил выжидать.

– Марк, пора бы другу нашему уже появиться. Вот же, сыщик! Главный-главный, а вкалывает, как самый последний младший констебль, – философствовал в это время Генри.

– Появится. Он разумен, это сыскарь. И ищет он, поверь, не документы. Как ты думаешь, Людвиг?

– Анаконд не всегда был людоедом. Это богатейший из богатых оборотней класса рептилоидов. Думаю, что Его Великолепие Ангерран, имеет меньше. Но Кош всегда был умнее, а Анаконд прожорливее. Его сгубила неуёмная жажда человеческого мяса. А всем известно, что пожирая себе подобных, оборотень утрачивает человеческий облик. Так что, думаю, наш начальник РоЗ здесь не по службе, а по собственной надобности.

Людвиг вздохнул и подбросил в огонь ещё пару сучьев.

– У нас опасное знакомство.

Марк тихо хмыкнул и показал на лежащее рядом ружьё. На всякий случай, заряженное...

На его шее яркими искрами играл знак клана. В вечерних багряных отблесках солнца он переливался красными волчьим отблесками тысяч глаз. Марк не видел ярко горящих камней, а компания, зная о том, что с ними вожак, не видела в драгоценности ничего, кроме родового украшения. В кустах зашуршало. Мужчины резко обернулись на звук. К ним, мирно вытянув руки, вышел старый знакомый. Он молча прошёл в палатку, оделся и, сев на корточки рядом, тихо сообщил:

– Нам надо объясниться. Я Гертрих Саварро, начальник службы РоЗ при его Величестве Ангерране действительно здесь не по долгу службы. Хотя и расследование убийства Старейшего среди Рептилоидов возложено на меня. Я не каюсь и не намерен извиняться. Вы мне здесь не нужны. Но у Вожака Волков полное единение с семьёй. Ваша самка поднимет и приведёт всю стаю! Я никогда не видел активированного Знака Клана. И с Волками мне ссориться не резон. Давайте мирно разойдёмся? Пока я ничего не нашёл...

***

Благополучно миновав перевал, в полдень, ярким солнечным днём, маленький отряд, возглавляемый Костей и повизгивающей, от открывшегося с горы вида моря Эмили, достиг своей цели. Перед ними, спускаясь ступенями к воде, предстал во всей красе город-порт Ия, со своими белоснежными домами и крышами цвета неба.

Осталось пройти таможенный контроль и внести необходимую плату за проживание в городе. Ребята встали в очередь. Костя покопался в многочисленных сумках и, достав золотой, пошёл благодарить любезного караванщика. Но уже через четверть часа почти бегом вернулся, молча посадил перед собой удивлённую девушку, и, схватив Девгри за поводья, быстро развернул Ворона.

– Молчи, – злым шёпотом сообщил он Эми и, сунув ей в руки какую-то бумажку, направил Ворона по боковой дороге обратно в горы.

Испуганная девушка развернула скомканный лист и прочитала:

«Разыскивается одомашненный воррум и его хозяин – опасный государственный преступник. Просьба оказать содействие. Награда тридцать серебряных монет».

Глава 52 СХВАТКА. Белошвейка (Оксана Лысенкова)

Луиза каждый день ждала известий. От мужа или от брата. От Генри пришло всего одно сообщение, от Оддбэлла они поступали с завидной регулярностью, но все гласили одно и то же: «Эмили не обнаружена, идем по следу». Это и огорчало неизвестностью, где там дочь, в каком состоянии, зима на дворе, на пути полно незнакомцев; и одновременно радовало, домашняя девочка оказалась упорной путешественницей, стремящейся к своей цели. Последнее не могло не радовать Луизу, которая, как всякая мать желала своему ребенку только счастья.

К тому же сильно горевать было некогда – управление поместьем, ранее делившееся на двоих, теперь свалилось на одну нее, отнимая изрядно сил и времени. Осмотр уходящих в зиму полей, размещение запасов в хранилищах, нанять семейство крысоловов, утеплить окна, прочистить дождевые стоки…