Текст книги "Дикий (ЛП)"
Автор книги: Нира Страусс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 33 страниц)
Возможно, для Фэй всё это казалось полным хаосом. Коваленко был одним из богатейших людей Северной Америки, и я мог представить, какого размаха у него дом.
Тем не менее она приоткрыла свои прекрасные губы, вдохнула и улыбнулась:
– Здесь очень уютно.
Я расслабился и незаметно потянул носом её восхитительный аромат кедра и янтаря. Она выглядела хорошо, бодро и без дрожи. По словам Инайи, она проявила стойкость, достойную любого из наших. И я не мог не согласиться.
Тёмные волосы подлинными волнами спадали ей на плечи, прямые и блестящие. На ней был ещё один из комплектов одежды, которые я достал для неё, одолжив у женщин стаи со схожими параметрами, а босые ступни выглядывали из-под расклешённых джинсов.
Мне нужно достать для неё собственную одежду. И если какая-то часть меня посчитала это глупостью, ведь девчонка может и не задержится надолго, я заставил этот голос заткнуться. Вид Фэй в моём доме, босой и расслабленной, будил во мне самые сдвинутые, эгоистичные инстинкты.
Когда Джунипер и Майка вошли в зал, её взгляд метнулся к ним. На моём бете она задержалась на долю секунды дольше, но если у нее и возникло какое-то мнение или её впечатлили его ожоги и шрамы, она ничем этого не показала.
Этим она проявила куда больше выдержки, чем большинство кандидатов в стражи.
– Привет, – поздоровалась она.
– Фэй, знакомься, это мой круг. Джунипер – глава IT-отдела и биобезопасности стаи. Это Майка, мой бета. И где-то тут должен быть Фабиан, молча мозолящий всем глаза.
Фэй кивнула:
– Рада познакомиться. А это случаем не Фабиан?
Она указала на панорамные окна, целясь прямо в одну из веток сосны пондероза, которая годами отвоёвывала себе место над крышей дома. Вскоре её придётся подрезать.
Мы все так и застыли.
Сам Фабиан от неожиданности потерял свою засаду. При движении его золотистая шерсть слегка блеснула среди листвы. Однако Фэй не должна была его увидеть. Люди не просто не обладают способностью вот так запросто засекать хищников (оттого они и не стоят на вершине пищевой цепи, даже близко), но Фабиан к тому же был самым скрытным из Чёрных Клыков. Посему я уже больше года пытался уломать его давать уроки маскировки новичкам.
Фэй уловила перемену в выражениях наших лиц и опустила руку:
– Он ведь прятался, да?
Джунипер фыркнула от смеха:
– Ты только что умножила на ноль эго нашего Золотого мальчика. Спасибо тебе.
– Я не хотела.
– Спасибо, – повторила Джунипер и скорчила рожу Фабиану.
Упомянутый оскалил зубы и в один прыжок испарился.
Фэй вздохнула:
– Что ж, сгодится за доказательство всего того, что я собираюсь вам рассказать. Я… хочу сразу к делу и сказать вам кое-что важное.
Майка уселся в свое любимое кресло – один из самых старых предметов мебели в зале, подлокотники и обивка которого были растерзаны когтями и зубами нескольких поколений детёнышей.
Пружины и дерево затрещали под его огромным весом. Он впился враждебным синим взглядом в Фэй:
– Мы внимательно слушаем, – пробормотал он.
Я уставился на него, одновременно заложив уши назад – ягуар молча рычал внутри, – и мой лучший друг вздохнул и поглубже вжался в кресло. Он уловил посыл: «Не перегибай».
Я обогнул кофейный столик, который мелкие хулиганы в прошлом году обклеили речной галькой, наклейками, заклёпками и пивными крышками. Инайе идея так понравилась, что она залила всё это эпоксидкой, чтобы никто не порезался, и одобрила. Я указал Фэй на тыквенно-оранжевый диван. Едва она села, я скользнул следом, устраиваясь у спинки, ничуть не заботясь о человеческих условностях вроде личного пространства. На мой взгляд, те десять сантиметров, что разделяли нас, были чертовски щедрым проявлением вежливости со стороны ягуара, который непрерывно бил хвостом от запаха Фэй.
Джунипер задрала ноги на подушки оранжевого дивана (который когда-то был коричневым, а ещё раньше – синим) и заболтала ими поверх спинки. Если Инайя пройдет мимо и увидит её в такой позе, ей не миновать нагоняя. Её ореховые глаза постоянно метались с Фэй на меня. На лбу у неё не хватало разве что бегущей строки с её мыслями.
Было очевидно, что всё это внимание слегка смущало Фэй. Напряжение в её спине было настолько сильным, что, не удержавшись, я намотал прядь её волос себе на палец.
Она взглянула на меня через плечо, подарив мне близкий вид своих прекрасных глаз. Я не мог перестать думать о том, что её левый глаз словно вытесан из того же льда, что и ледники Нунавута. Тут же она резко отвела взгляд. Если она думала, что делает это незаметно…
– Полагаю, первое, чем вы задались, – это как я могу быть дочерью Валентина Коваленко, если официальная версия гласит, что у него нет детей. Вся история… сложная, и некоторых деталей я сама не знаю. Я узнавала всё по кусочкам по мере взросления. Но по крайней мере я знаю, кем была моя мать: Канон Минагава.
Это имя мгновенно отозвалось у меня в памяти:
– Основательница Hana Atelier?
– Да. – Фэй заложила прядь волос за ухо, очень деликатно потянув за неё, чтобы я выпустил локон. – Если вкратце: никто из них не хотел афишировать свои отношения, и уж тем более беременность. А если бы кто-то спросил моего отца, он ответил бы, что прятал меня ради моей же безопасности.
– Это не очень-то похоже на Коваленко, которого мы знаем, – пробормотал я.
– Нет, не похоже. Мой отец не делает ничего, что не приносило бы ему выгоды.
Атмосфера в помещении изменилась вместе с её словами. Снаружи хор древесных лягушек и неясытей заставлял воздух вибрировать, будто пропитанный электричеством.
– Шифтеры в целом не питают теплых чувств к персонажам вроде твоего отца, – с желчью добавил Майка. – Он публично встал на позицию против нас и финансирует организации, ущемляющие наши права.
Фэй не выглядела задетой словами Майки – будто была с ним полностью согласна. Прежде чем она успела ответить, появилась Инайя с подносом, ловившимся от чашек с горячим шоколадом и блюдечек. Майка тут же поднялся, чтобы помочь матери, а Джунипер крадучись опустила ноги со спинки.
– Я принесла вам перекусить, уверена, вы толком не ели.
Она расставила всё на кофейном столике, отрезав самый большой кусок морковного торта Фэй.
– Я всё ещё не переварила предыдущее, – пробормотала девчонка.
Инайя лишь посмотрела на неё, и спустя пару секунд Фэй вздохнула и взяла торт. Целительница не ушла до тех пор, пока не увидела, как та откусила два раза.
Что ж, это означало, что она всерьёз взялась за питание Фэй.
– Я искала информацию о тебе, – сказала Джунипер. Она взяла свою чашку с шоколадом и прижала её к груди. – Я выяснила, что ты дочь Валентина Коваленко, благодаря крошечной утечке данных в одной дочерней компании. Там всплыло твоё полное имя.
Фэй изумлённо похлопала ресницами:
– Ты, должно быть, потрясающий IT-специалист. У Vireon полностью бронированная цифровая инфраструктура, а я даже публично нигде не зарегистрирована.
Моя подруга расплылась в улыбке до ушей. Ничто так не подкупает её, как похвала её навыкам.
– Это было всё равно что пытаться пробраться в средневековый замок, окружённый пиксельными огненными озёрами и цифровыми драконами.
Фэй кивнула:
– Не сомневаюсь. Дело в том, что всё, что вы расследовали годами, скорее всего, ведёт к одной точке – и это как раз то, о чём я хочу вам рассказать. Есть место, где мой отец проводит большую часть времени, когда ему не нужно управлять остальными филиалами, – и это лаборатория.
– Какая лаборатория? В филиале Vireon Corp в Портленде? – уточнил я.
– Нет. Она принадлежит Black Edge.
– Black Edge? – Джунипер вытащила свой планшет, отставив шоколад в сторону, и уже стучала по экрану. – Впервые слышу.
– Потому что никто не знает о её существовании, кроме тех, кто там работает. – Наступила тишина. Фэй подсознательно теребила ручку своей чашки, а Инайя присела на табурет рядом с Майкой. Мы все знали, что следующие слова Фэй изменят всё. – То, что произошло на вышке, продолжается годами. Те люди были частью организованной группы, которая работает под прикрытием на Black Edge. Их называют охотниками. Когда учёным в лаборатории нужны новые подопытные, они посылают их. И, как вы убедились, они не охотятся на диких зверей и не придерживаются правовых рамок экспериментальной деятельности.
Джунипер сжала планшет с такой силой, что её костяшки побелели.
– У твоего отца есть подразделение с секретной лабораторией?
– Black Edge – это его основная деятельность. Всё остальное – созвездие легальных компаний для получения доходов, оправдания колоссальных расходов на R&D и, главное, защиты и сокрытия того, что происходит на самом деле.
Я разглядывал её с особым вниманием, ловя её мелкие непроизвольные движения. Дрожь подбородка, поджатые пальцы на босых ногах.
– И что там происходит? – спросил я.
– Они проводят нелегальные эксперименты на шифтерах. Уже много лет.
Озвучить это вслух было всё равно что дать старт чему-то неизбежному. Мы все как-то отреагировали, но в глубине души мы уже догадывались. Фэй лишь подтверждала наши опасения. И всё равно… слышать это было ужасно. Душа у меня содрогнулась.
Я подумал о Калуме. О Холте Голдинге. О десятках морфов Орегона, испарившихся без объяснений только затем, чтобы снова всплыть растерзанными кусками.
Майка первым задал самый очевидный и горящий вопрос:
– Где находится лаборатория?
Фэй качнула головой:
– Каждый раз, когда меня перевозили, мне завязывали глаза. Я знаю, что она находится примерно в сорока минутах, иногда чуть дольше, от моего дома. Мы ездили на машине, она под землёй, и я могу описать вам большинство её подуровней. Но не то, как туда добраться.
Джунипер всё записывал. Я провёл рукой по спине Фэй и самым нежным касанием тронул её самый свежий шрам поверх футболки. По-хорошему, ей следовало бы сказать мне, чтобы я не трогал её так часто. Я почти ждал этого. Люди не были похожи на шифтеров, у них не водилось наших социальных условностей, и даже я осознавал, насколько мои инстинкты идут разнос, когда она рядом.
Однако Фэй лишь немного затаила дыхание и уставилась на моё колено.
– Что ты имеешь в виду под «тебя перевозили»? – спросил я.
Она обдумывала свой ответ несколько секунд. Собиралась солгать мне? Или обойти правду стороной? Так или иначе, она пришла к выводу, слегка поджав губы.
– Я была там много раз, против своей воли и ненавидя всё, что там происходит. – Без сомнения, это было очень кратким и подслащенным резюме. Я видел её шрамы. – Цель Black Edge связана с главной одержимостью моего отца: различиями между людьми и шифтерами и тем, почему вы биологически сильнее.
– Дерьмовые комплексы тех, кто чувствует себя ущербным, надо полагать, – с желчью прокомментировал Майка. – Ты готова предоставить нам все данные про лабораторию, которые помнишь?
– Разумеется, да. Именно это я и хотела вам сказать. Я не согласна с тем, что делают мой отец и его учёные. – Мне показалось, в её голосе проскользнула нотка отчаяния. Словно ей жизненно необходимо было, чтобы мы ей поверили. – И если охотники схватили одну из девчонок с вышки… они должны были притащить её туда.
– Аманда Лебоу, – произнесла Джунипер. На её лице на мгновение отразилась жалость – без сомнений, она подумала о своей троюродной сестре Саммер. – Но она человек. Ты говоришь, они экспериментируют на шифтерах. Зачем она им сдалась?
– Я не уверена. – Фэй вздохнула. – Человек, отвечающий за охоту на шифтеров и эксперименты, – это Равена Моро, директор лаборатории, и её мотивы… – Она скривилась, словно это было чем-то слишком сложным, что она не понимала. – Она одержима вашей биологией не меньше моего отца. Она не чувствует угрызений совести, и ничто для неё не чересчур ради достижения своих целей. Если она приказала сцапать её, то лишь потому, что та как-то вписывается в её планы. И это… не предвещает ничего хорошего.
Равена Моро. Я обменялся взглядом с Джунипер и понял, что моя стражybwf не успокоится, пока не соберёт полное досье на эту бабу. Если существовала хоть одна цифровая ниточка, за которую мы могли потянуть, чтобы выйти на лабораторию, Джун её найдёт.
– Мне придётся поговорить с тобой очень подробно, – предупредила она Фэй.
– И мне тоже, – проворчал Майка.
– Конечно. Всё, что вам понадобится.
Я видел, как ноздри Майки раздуваются. Он пытался уловить ложь или увертки у Фэй. Их не было. И ягуар, и я уже знали это наверняка.
Жаль только, что мой бета был самым подозрительным типом во всей, сука, стае. Хотя кого я обманывал? На его месте я вел бы себя точно так же, если бы от меня зависело благополучие альфы.
Мой друг бросил на меня взгляд, который я прочитал без труда: «Задай ей вопросы ты, или это сделаю я».
Я не был идиотом. Я знала, что вокруг Фэй вьётся куча нестыковок, и сам сгорал от желания прояснить их.
Я лёгенько похлопал её по спине, привлекая внимание.
– Почему ты прячешь от меня глаза? Внезапно ощутила принуждение?
Её поза постепенно расслаблялась по ходу разговора, но от этих слов она снова мгновенно натянулась как струна.
Глава 18
Фэй
Да ладно вам, альфа – далеко не самый опасный член стаи. И не его бета, и даже не большинство окружающих их воинов. Настоящую угрозу представляют те хищники, что до совершенства освоили маскировку, ну вы понимаете – чармеры. Их спикеры, публичные лица, представители перед остальным миром. В одну секунду они могут улыбаться вам, а в следующую вы уже становитесь их обедом. И вы даже обделать штаны от страха не успеете.
Из комментариев эксперта в телепередаче «Кресло альфы»
«Принуждение» было разговорным обозначением эффектов золотого взгляда. Мне это казалось подходящим термином. Оно в буквальном смысле заставляло тебя проявлять покорность и подчинение перед тем, кто выше по иерархии.
Я продолжила гипнотизировать взглядом натёртый до блеска пол этого общего зала, испещрённый царапинами и перекрытый лаком тысячу раз.
– Большинству людей неприятно на меня смотреть.
И я ещё мягко выражалась. Только Иван, кажется, наслаждался моей аномалией, и воспоминание о его одержимости вызвало у меня тошноту.
«Надеюсь, он обгадился от страха, когда я ушла», – подумала я.
– Я смотрю на тебя несколько дней и уверяю тебя: если я что-то и чувствовал, то уж точно не дискомфорт.
Я на миг вскинула ресницы. Похоже, он говорил это абсолютно искренне. Выражение его лица не изменилось ни на йоту – как и раньше, когда он ещё не знал, что мои настоящие глаза открыты. Пока он ухаживал за мной, мыл меня и спал со мной рядом.
Но как? Как можно смотреть на нечто явно сломанное, идущее вразрез с биологией, и глазом не моргнуть?
– Это разновидность гетерохромии? – спокойно спросила Инайя.
Боже… я не хотела говорить о том, что происходило в лаборатории. Я могла бы часами расписывать печальные обстоятельства своей жизни. Начиная с момента, когда Канон узнала о своей беременности, через тот день в третьем триместре, когда у меня обнаружили аномалию мозга, предопределившую всю мою жизнь, и вплоть до той минуты, когда я перестала быть человеком и превратилась в субъект для экспериментов.
Но в этом не было никакого толку. Они и так знали, что я родом из не самого лучшего места, а я предпочитала сосредоточиться на информации, которая действительно могла им помочь.
– Врачи называли это дизруптивной гетерохромией; я единственный известный случай. – Я погладила себя по левой скуле. – Я не родилась такой. Оба глаза были карими, и со зрачком всё было в порядке.
– Что произошло? – спросил Реми.
«Меня сломали».
Я промолчала.
Он издал такой рык, что даже Джунипер, яростно стучавшая по клавишам планшета, бросила своё занятие и уставилась на нас. Альфа навис надо мной, приблизившись настолько, что, когда он заговорил пониженным тоном, услышать его могла только я. Или, по крайней мере, я на это надеялась.
– Я несколько ночей подряд слушаю, как ты твердишь, что ты сломана, и мне это порядком надоело.
Я приложила ладонь к горлу из-за его повелительного тона.
– Ты же сам всё видишь.
– Я не вижу ничего поломанного, ненастоящего и уж тем более никакой аномалии или уродства – хотя бы потому, что ты не вещь, которую можно сломать. – Чёрт возьми, а я ведь и впрямь была болтлива во сне. – У тебя один глаз голубой, а другой карий, и что с того? У меня вылезают шерсть, когти и клыки, и я каждый день уживаюсь со диким зверем.
У меня вырвалось нечто среднее между фырканьем и смешком:
– Ты таким родился, и ты красив в обеих своих формах. А меня вынудили… В общем, в один прекрасный день я проснулась, и мой левый глаз стал таким. – Я в ярости ткнула в него пальцем. – Это не нормальный голубой цвет, а зрачок растрескался, как разбитое стекло. Это приобретённый дефект, вот как это называется.
Он схватил меня за предплечья и с силой притянул к себе – словно ему необходим был этот контакт, чтобы подтвердить свои слова.
Что-то искривило пространство и вспыхнуло между нашей кожей, прямо как в танцевальной студии. Это перехватило мне дыхание и разозлило.
– Я запрещаю тебе впредь так о себе говорить.
– Это не меняет реальности.
– Я изменю. Я сделаю так, чтобы она изменилась.
«Ты не можешь. Это произошло, всё именно так, и ты даже не знаешь всей истории».
Я впилась в него взглядом, как он, казалось, и хотел. Я только что усвоила, что альфа Чёрных Клыков был невероятным упрямцем. Возможно, бедный Майка был прав. С ним невозможно было вести диалог.
– Реми.
Майка сидел на самом краю кресла, готовый вскочить на ноги при первой необходимости. Реми не сводил глаз с моего лица.
– Ладно, – пробурчал он, явно недовольный тем, что его перебили. Я потянула руки, пока он не отпустил меня, а затем отползла как можно дальше от него по дивану. Он не выглядел счастливым, но мне было плевать. Мне не нравилось, когда меня допрашивали о моих собственных дерьмовых обстоятельствах. Они были ужасны! И точка. – Мы всё ещё задаёмся вопросом, откуда ты точно знала, что произойдёт с Саммер, не говоря уже о том, о чём ты обмолвилась Лэндону, владельцу бара Чёрных Клыков. – Поймав покашливание Майки, Реми тяжело выдохнул: – И нам нужно знать, что произошло на вышке и как ты в одиночку вырубила двоих охотников. Которые, к слову, находятся у нас под стражей.
Моё раздражение постепенно испарялось. У них находились двое охотников Равены? Чёрт возьми, это должно было дико разозлить и её, и моего отца.
– Не говоря уже вот об этом. – Он качнул подбородком в мою сторону. Его зелёные глаза действовали подавляюще. – Обычный человек, выдерживающий взгляд хищного альфы. Как это возможно?
– Я родилась с рядом мозговых аномалий, – открыла я правду. – Это причина, по которой я бывала в лаборатории: и мой отец, и его учёные хотели разгадать, что со мной происходит и почему я отличаюсь. У меня иммунитет к золотому взгляду морфов, я не реагирую на ваши биологические императивы. На меня не действуют рык и та энергия, которую вы излучаете, как они подействовали бы на обычного человека. Более того, я могу с лёгкостью угадать, стоит ли передо мной доминант и какова его степень. – Чем больше я говорила, тем более свободной себя ощущала. Я ни с кем не обсуждала это открыто, даже с отцом, учитывая тот интерес, который он проявлял. Он консультировался обо всём с врачами и учёными, и ему было глубоко плевать, присутствую я при этом или нет. – Я чувствую морфов любого вида – даже тех, кто умеет маскироваться среди людей.
Джунипер нахмурилась, уйдя в себя:
– Так вот как ты засекла Фабиана?
Я кивнула:
– И я знаю, что сейчас он там.
Я указала на другой пролёт панорамных окон с видом на бесконечный лес. Весь дом был буквально встроен в сам Уилламетт.
Пума выскочила на пол террасы. Вид у неё был явно не из довольных.
Я скривилась:
– Извини.
– Мать моя, – прошептала Джунипер.
– Black Edge существовал ещё до моего рождения; я была лишь неожиданным прибавлением. – Насколько неожиданным, что мой собственный отец считал аномалии в моём мозге несущественными, пока в восемь лет я не поговорила с шифтером-ягуаром. – Даже мой отец не знает, почему я родилась такой, хотя и не оставляет попыток это разгадать. Однако есть вещи… о которых ни он, ни его учёные не догадываются. Детали моих аномалий, которые я от них скрывала и которые напрямую связаны с Саммер и произошедшим с охотниками.
Инайя нахмурилась:
– Не похоже, чтобы в таком месте было легко что-то утаить.
Это было нелегко. Совсем нелегко. В некоторые дни они копались во мне настолько глубоко, что мне казалось: они доберутся до самой сути моего существа и вскроют всё подряд. Всё, чем я была, есть и буду. И что смогут лепить из этого всё что угодно, как из глины.
Это всегда было моим самым большим страхом. Стать чем-то другим по их вине.
– Плюс моей уникальности для них заключается в том, что они понятия не имели, как далеко я могу зайти, где мои пределы и существуют ли они вовсе, – объяснила я ей. – Это позволило мне в каком-то смысле контролировать легенду.
Майка прищурился:
– Ты их обманула. В чём именно?
Бета Реми сбивал с толку. Чертовски красив, но… Его аура фонила почти с той же мощью, что и у Реми. В этом имелся смысл, ведь он должен быть самым сильным самцом после альфы. Но в то же время в нём ощущались странные помехи. Я не знала, как это объяснить. Только-только он готов был достигнуть пика, подбираясь к экстремальным уровням доминантности, как тут же гас и транслировал… уязвимость.
Я спросила себя, не связано ли это с его ожогами. Теми самыми, из-за которых он снискал славу зверя, пьющего кровь ради удовольствия, по версии конспирологов в соцсетях.
«Это минимум третья степень», – подумала я.
Я видела такие случаи в лаборатории. Доктор Моро не страдала отсутствием фантазии, когда дело доходило до испытания её субъектов.
– В восемь лет мне начали сниться странные вещи, – произнесла я, понимая, что если до сих пор меня не приняли за сумасшедшую, то сейчас самое время. У меня имелись доказательства всего сказанного: я могла смотреть каждому из них в глаза и находить бедного Фабиана, где бы он ни находился. Но то, что шло следом, звучало совсем иначе. – Постепенно я осознала, что это не просто сны. Эти картины в итоге сбывались, так или иначе. Было трудно, но в конце концов я научилась понимать, когда вижу то, чему суждено произойти, отделяя это от обычных снов. В итоге эти видения начали приходить ко мне даже наяву, в ответ на определённые раздражители. С этим было справляться сложнее всего… особенно в присутствии врачей или отца. Так что я также научилась подавлять их, пока не останусь одна.
Глаза Реми разглядывали меня со смесью сомнения и… чего-то похожего на тоску.
– Сколько тебе лет?
– Двадцать два.
– То есть твои видения начались четырнадцать лет назад.
«Четырнадцать лет назад и с участием чёрного ягуара с зелёными глазами». Я осторожно сглотнула. Его губы слегка приоткрылись.
Майка запрокинул голову с неверием. Заговорив, он мгновенно сбил тот странный момент между мной и Реми:
– Ты хочешь сказать, что видишь будущее и именно так узнала, что произойдёт с Саммер?
Реми ответил раньше меня:
– Это объясняет, почему ты делала упор на такие детали, как фаза луны, вид на Три Сестры или внешность Саммер. Это всё, что ты смогла уловить?
Я кивнула:
– Она была в центре; я видела лишь отдельные фрагменты, пока за ней гнались. Я старалась быть максимально точной, чтобы вы смогли ей помочь, но… Что ж, я не могу контролировать это на все сто. Я знала, что она шифтер, видела метку вашей стаи и слышала голос – теперь я знаю, что это был Джонни, – выкрикивавший её имя. – Я сделала паузу. – Я не… Не могла просто сидеть сложа руки.
Джунипер зацепила стилус за ухо:
– Вау, – прокомментировала она. На несколько секунд она уставилась в пустоту, уйдя в себя, пока резко не кивнула: – Это оставляет нас с двумя охотниками, которые вид имели такой, будто узрели явившуюся Богородицу. Не говоря уже о показаниях Саммер.
Ну конечно, девчонка видела всё вживую, хотя, возможно, и не понимала, что происходит.
– Я вызвала у них временный паралич.
Страж лишь похлопала ресницами:
– Как? – спросила она с неверием. – У тебя припрятан какой-то прибор, который мы не засекли?
Я облизнула губы, и почти автоматически Реми снова всунул мне в руки чашку с шоколадом.
– Я воздействую на любую зону мозга силой мысли. – Все замерли, превратившись в статуи. – Первые разы это происходило инстинктивно и оставалось незамеченным. Я неосознанно вызывала головные боли у врачей, чтобы они оставили меня в покое, или заставляла их руки дрожать так сильно, что они не могли выполнять работу. – Избегая всех взглядов, я сделала маленький глоток. – Когда я поняла, что это делаю я, я пару раз проверила. Тут и там, выясняя, как далеко могу зайти. Скажу сразу: не слишком далеко. Это работает, только если я сначала установлю визуальный контакт, и это безумно выматывает.
– Ты и так вымотана, для начала, – вмешалась Инайя. – Твоё физическое состояние плачевно.
– О, спасибо.
Целительница цыкнула языком:
– Тебе нужны еда и отдых. Хорошая еда.
Я наклонила голову, принимая слова женщины, но ничего не сказала. Я более чем осознавала своё паршивое здоровье. Что я могла поделать? Я не вела такой образ жизни и не соблюдала диету, которые позволили бы мне выглядеть иначе.
Реми снова пододвинул мне чашку – настойчивым жестом. Его доминантные черты проявлялись во всём, что он делал, даже если он просто намеревался напоить меня, считая, что мне это нужно. Я посмотрела на него поверх фарфора, думая, что не будь мы посреди этого разговора, я вернула бы шоколад на стол.
Его глаза блеснули, и он тихонько зарычал – предостерегающий звук.
– Это как-то связано с тем, что ты способна передвигаться абсолютно бесшумно?
Я кивнула:
– Я могу воздействовать на собственный мозг, а через него – на своё тело.
У Инайи было выражение абсолютной концентрации, она взвешивала и оценивала каждое моё слово. Джунипер выглядела так, словно в неё только что ударила молния.
– Итак, ты родилась с уникальной мозговой активностью, – подытожила целительница. – К восьми годам ты уже имела иммунитет к влиянию шифтеров и видела пророческие сны, а позже поняла, что способна манипулировать чужим мозгом. И всё это – скрывая часть происходящего, проходя через постоянные тесты, пытаясь выжить с жизненной энергией на нуле и будучи спрятанной от остального общества.
– Я и сама не смогла бы лучше подытожить свою дерьмовую жизнь, да.
– Ох, милая, я не хотела…
– Всё в порядке. Это правда. – Я глубоко вдохнула. – Я решила рассказать вам всё, зная, что вы можете воспринять это по-разному. Но я хочу прояснить одно: я не причиню вам вреда. Я и представить не могла, что окажусь здесь и таким образом, но я рада, что смогла помочь, и готова сделать это снова. Я… я не чувствую верности или чего-то подобного к своему отцу и его компании.
– Меня это ничуть не удивляет, – тихонько буркнула Джунипер.
– Извините, но лично мне нужна демонстрация.
Шифтер с розовыми волосами, на котором из одежды были только джинсы, вошёл с террасы. Путём исключения, это должен был быть Фабиан. Последний член круга альфы и снова человек, чья внешность ни в малейшей степени не вяжется с тем, что любой обыватель в Орегоне думал о Чёрных Клыках.
Ковры скрадывали шаги его босых ног. Он проскользнул между мебелью ко мне. Реми поднялся на ноги.
– Не время, Фаб. Назад.
Шифтер расплылся в ослепительной улыбке – настолько красивой, что из-за неё можно было забыть, что скрывается у него под кожей. У него было точёное лицо с завлекающими бирюзовыми глазами, острой челюстью и скулами кинозвезды. Два серебряных колечка блестели на его нижней губе. Хотя он был стройнее своего альфы и Майки, он источал всё ту же угрожающую энергию, разве что приправленную…
Чем? Это вибрирующее, волнообразное излучение вокруг него…
«Ах. Суггестия».
Вот оно что. Он был доминантным морфом, склонявшимся скорее к соблазняющему спектру своего вида. Их обычно называли чармерами, и среди хищников это считалось опасной чертой, мягко говоря. Они выделяли куда более тонкие феромоны – из тех, что обволакивали тебя незаметно, пока не становилось слишком поздно. Они виртуозно умели маскироваться и прятать свой хищный оскал. Это позволяло им подбираться к более покорным существам, не заставляя тех нервничать, контролировать ситуацию по своему усмотрению и даже внушать кому угодно мысль о собственной кротости.
Ручные, как сказали бы некоторые группы.
Морфов вроде Фабиана из-за этой особенности часто выбирали спикерами стай. Они были ничуть не менее смертоносны, чем остальные их сородичи, а то и более, но умели прятать всё за красивой улыбкой. Дикость, обёрнутая в обаяние, в свою очередь маскирующееся под дипломатию.
– Она знает, что нам нужно нечто большее, чем просто слова, чтобы поверить в такую дичь. Правда ведь, Фэй? – Фабиан кружил вокруг своего альфы. Реми двигался в том же ритме, перекрывая ему путь, но у меня сложилось впечатление, что он делал это не из желания защитить меня физически. Он доверял своему кругу, так что это было скорее личным делом. – Хотя должен сказать, твой фокус мне очень понравился. Как ты это делаешь? Натренировалась засекать нас?
– Кое-кто задет за живое, – пропел Майка.
Я медленно поднялась на ноги.
– Как я и сказала, это происходит само собой. Я чувствую ту энергию, которую вы излучаете и которая отличает вас от людей или обычных животных. Если тебе от этого станет легче, твоя энергия очень специфическая.
Бирюзовые глаза вспыхнули, и он улыбнулся ещё шире:
– Да что ты говоришь. А что ты скажешь на это? – Синева застлала зрачки настолько, что они превратились в две чёрные булавочные головки.
Я лишь похлопала ресницами:
– У тебя очень красивые глаза, но я уверена, тебе часто об этом говорят.
Он прекратил воздействие золотого взгляда. Один угол его рта дёрнулся.
– Ладно. Похоже, ты и впрямь имеешь иммунитет.
Реми тяжело вздохнул:
– Тебе моих слов было мало?
– Ты всё ещё под чарами. – Он похлопал своего альфу по плечу. – Двигайся. Я хочу, чтобы она сделала со мной то же самое, что с теми охотниками, если сможет.
Реми не сдвинулся ни на сантиметр.
– Она сказала, что это её выматывает.
Настойчивость Фабиана и его явное упрямство, к моему удивлению, начинали меня забавлять.
– Я могу дать ему ту небольшую демонстрацию, которую он хочет, не слишком вымотавшись. Мне нужно только, чтобы вы гарантировали, что никто не вцепится мне в сонную артерию, когда я это сделаю.
Лицо Джунипер просияло:
– Ты заставишь его обгадиться?
Спустя пару секунд Реми сделал шаг в сторону. Он не отошёл далеко, оставаясь между своим стражем и мной.
– Какого чёрта, не вижу лучшего способа развеять все сомнения. – Он бросил на меня взгляд. – Я верю в то, что ты сказала, и в то, что ты хочешь нам помочь. Так что, пожалуйста, не выводи из строя одного из моих лучших стражей.
