Текст книги "Дикий (ЛП)"
Автор книги: Нира Страусс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 33 страниц)
– Я никогда так не думала. Но ты…
– Что я?
Я прильнул к её шее, словно наркоман, дорвавшийся до дозы. Зарылся носом в изгиб ключицы, впитывая каждую каплю её запаха, и убеждал себя, что провёл языком по её коже лишь потому, что иначе рухнул бы замертво прямо здесь. Я смаковал её вкус и крепче сжал в объятиях, когда по её телу пробежала крупная дрожь. Разница в комплекции позволяла мне укрыть её собой целиком. Я чувствовал себя огромным и крошечным одновременно. Её бессознательное, слепое доверие ко мне просто убивало.
– Ты… ты чувствуешь это головокружение? – заговорила она едва слышно, точно доверяя мне величайшую тайну. – Словно тебе тесно в собственной коже. Будто трепет птичьих крыльев внутри. Со мной всегда так, когда ты прикасаешься ко мне. Когда целуешь. И я не хочу…
Проклятье. На мгновение у меня потемнело в глазах. Я был здесь – и одновременно проваливался в небытие.
– Ты не хочешь, чтобы я останавливался?
Помедлив секунду, она качнула головой из стороны в сторону:
– Нет.
Я прижался лбом к её макушке:
– Ты не понимаешь, о чём просишь.
Я почувствовал, как она вся одеревенела:
– Ты и твоё снисходительное…
– Нет. Фэй, послушай меня. Ты правда не понимаешь, о чём просишь.
– Точно так же, как я якобы не понимаю, что стряслось с моей балетной пачкой? – Она запрокинула голову, испепеляя меня взглядом. Вот оно. Именно это я имел в виду, когда говорил, что чувствую себя одновременно огромным и ничтожно малым. Плевать было на все разделявшие нас сантиметры роста, на вес, на различия между нашими видами. Фэй Коваленко стоило лишь посмотреть на меня вот так – и я превращался в стеклянный шарик, катающийся по её ладони. – Я далеко не такая наивная или глупая, как ты привык считать. Я знаю, что ты… Ну, что ты…
Я провёл языком по нижней губе и – поскольку играть грязно я всё-таки любил (я же кот, чёрт возьми) – прижался к ней ещё теснее. До тех пор, пока между нашими телами не осталось ни малейшей прослойки воздуха, пока она не оказалась зажата между холодной стеной и мной. И шансов договориться со стеной у неё явно было больше.
– Что я – что?
Она зажмурилась на секунду и слегка царапнула ногтями мой затылок, послав вспышки чистого наслаждения вниз по позвоночнику прямо к пояснице. Мой член ещё сильнее налился тяжестью, упираясь ей в живот, и я почувствовал, что шипики вот-вот проступят наружу.
Когда она снова распахнула веки, в её двухцветных глазах плескался неприкрытый вызов:
– Ты ласкал себя с моей юбкой в руках. Вдыхая мой запах.
Я знал, насколько неловко и стыдно ей было произносить это вслух. Мне стало её немного жаль, но не настолько, чтобы отказать себе в удовольствии запустить коготь под резинку её топа и коснуться нижней округлости груди.
Её дыхание тут же сбилось.
– Я никогда не считал тебя глупой. Это во-первых. – Медленно, дюйм за дюймом, я задирал край её топа всё выше, пока обе груди не оказались на виду. Небольшие, круглые и настолько идеальные, что я ни капли не удивился, когда именно в этот миг меня накрыл хищный гиперфокус. Очертания комнаты смазались. Стена потеряла чёткость. – Наивной? Что ж, возможно. Мне кажется, твой опыт общения с кошачьими альфами весьма ограничен.
Фэй залилась краской до самых корней волос, но прикрыться даже не попыталась:
– Ровно так же, как и твой – с металюдьми.
И тут она впервые пустила в ход свои способности против меня. Я сотни раз фантазировал о мощи её силы и о том, сумеет ли она взять надо мной верх. Спесь моего статуса причудливо переплеталась с извращённым влечением доминантов к поиску равного, достойного противника. В жизни альфы такое случалось исчезающе редко. Но я никогда и не представлял рядом с собой женщину, которая не смогла бы поставить меня на место.
Фэй не стала вызывать у меня ни головокружения, ни тошноты, ни приступа боли. Едва уловимое покалывание тронуло затылок – и тут же ослепительный электрический разряд хлестнул вниз, ударив прямо в член. Этот импульс обладал ровно такой силой, чтобы принести сокрушительную волну наслаждения с крошечной примесью боли. Идеальный баланс.
У меня вырвался хриплый стон, бёдра сами собой дёрнулись вперёд. Шипики окончательно проступили наружу. Довольная ухмылка Фэй просто уничтожила меня:
– Ну как тебе?
– Проклятье…
– Теперь ты знаешь, каково…
Я опустил голову и втянул один из её сосков в рот. Сжал зубами и языком с жадной силой – она уже не раз доказывала, что вся эта приторная нежность ей даром не сдалась. Я всем телом ощутил, как забилось её сердце, прежде чем её ладонь легла мне на затылок, прижимая к себе ещё крепче. Словно я вообще мог захотеть быть где-то в другом месте.
Я целовал, вылизывал и покусывал её грудь, чувствуя, как под ложечкой разливается пульсирующий жар. Останавливаться было слишком поздно. Я сам, как последний придурок, кубарем покатился по наклонной. Но оставалось ещё множество способов доставить удовольствие, не пересекая последней черты.
Я был настолько поглощён вкусом её кожи, что вздрогнул, когда её пальцы добрались до пуговицы моих джинсов и ловко расстегнули её.
– Это… не надо…
– Ты не провернёшь со мной то же самое, что в лесу, – отрезала она. Даже с пылающими щеками, одуревшая от желания и растерянная, она умудрялась звучать несгибаемо: – Я тоже хочу прикасаться. Я тебя предупреждала.
– Чёрт.
Мало того что было бы верхом несправедливости лишать её права брать от происходящего всё, что ей вздумается, так я и сам не мог найти ни единого довода, почему должен запретить ей это. Сам виноват, расплачивайся теперь за собственную дурость.
Я помог ей справиться с молнией и бельём, но замер как вкопанный, когда мой вставший член освободился от ткани и Фэй уставилась на него, не моргая.
– Он… – Она с трудом сглотнула: – Что ж, слухи не врали. Природа вас… более чем щедро одарила. Вот же гадость.
Я вскинул брови:
– Гадость?
– Для человеческого вида, я имею в виду. Если верить «Feralité», разница в средних показателях между людьми и морфами весьма существенна. А это… – Она указала на мой член с выражением лица, которое в любой другой момент заставило бы меня расхохотаться. И она правда цитировала мне данные из бульварного глянца? – Очень величаво.
«Величаво». Мой член ещё ни разу в жизни не удостаивался подобного определения.
В следующий миг Фэй чуть не довела меня до инфаркта, наклонившись пониже, чтобы рассмотреть всё получше.
– Это… они? Шипики?
Я лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова. По-хорошему, стоило предупредить её, что у самцов они есть ещё и на языке.
Она протянула ладонь:
– Можно?
– Спрашиваешь, можно ли меня трогать? – выдохнул я с коротким смешком. – Мне казалось, ты уже всё для себя решила.
– Просто он выглядит… – Она разглядывала его, смешно поджав губы. «Налитым? Наболевшим? Отчаянно требующим внимания и ласки?» – хотелось подсказать мне. – Ай, ладно.
Фэй не стала ходить вокруг да около. Стоило её пальцам коснуться кожи – мимолётное, робкое касание самых кончиков, – как я испытал нечто вроде выхода из собственного тела: я словно увидел себя со стороны марионеткой, слепо повинующейся любым желаниям этой девчонки, и был этим счастлив и горд.
Она осторожно потрогала те шипики, что находились ближе к головке, – более мелкие и округлые. Именно они дарили самое острое удовольствие, и мне пришлось мысленно взмолиться духам предков, чтобы у меня просто не закатились глаза.
– Они мягкие, – прошептала она с искренним восторгом. – Я думала… Ну, ходит столько разных слухов.
– Они мягкие и втягиваются внутрь, – выдавил я; голос сел настолько, что связки казались натянутыми титановыми тросами. – В них ровно столько упругости, чтобы приносить самкам наслаждение и никогда – боль.
– Но вот эти… – Смесь бешеного вожделения и панического страха захлестнула меня с головой, когда она попыталась обхватить член пальцами, но не смогла сомкнуть ладонь вокруг его толщины. Особенно когда её рука сместилась ближе к основанию: – Они покрупнее. И кажутся заострёнными.
– Это те, которые… – Проклятье, в лёгких кончился воздух. Я начисто забыл, как дышать. – Когда приходит время, они увеличиваются и стимулируют овуляцию. Это тоже не причиняет боли.
– Время? – Она ощупывала шипики со всё большей смелостью. – Какое ещё время? И как?..
Я перехватил её запястье железной хваткой:
– Либо ты останавливаешься прямо сейчас, либо я кончу.
Фэй посмотрела на меня с явным изумлением:
– Уже?
– Фэй, ты ласкаешь меня рукой, а твоё лицо – в десяти сантиметрах от моего члена. Мне большего и не надо, милая.
Она убрала ладони с явной неохотой:
– Но я… – Она тяжело, прерывисто вздохнула. Привалилась спиной к стене и оттуда, всё ещё с обнажённой грудью, посмотрела на меня. Её ресницы были настолько длинными, что касались нижнего края бровей. Расколотый зрачок притягивал взгляд, заставляя сердце колотиться как безумное. Не знай я её, подумал бы, что она намеренно пытается строить из себя соблазнительницу. – Я не хочу останавливаться, Реми. Правда не хочу.
Я едва приоткрыл рот.
Я не мог дать ей то, чего она требовала. Пока ещё не мог.
Но этот грёбаный мир провалился бы ко всем чертям в тот день, когда я оставил бы свою пару неудовлетворённой.
Я развернул её лицом к стене и неловко, торопливо сладил с её легинсами и бельём, спустив их по бедрам и оставив открытыми упругие ягодицы. Пальцы дрожали, меня всего лихорадило от напряжения, когда я перехватил свой член и направил его меж её бедер. Достаточно близко к раю, чтобы хищный гиперфокус обострился до абсолютного предела.
У Фэй перехватило дыхание от первого же скольжения по её лону.
– Боже правый…
– Не двигайся, – хрипло велел я.
Я дождался её торопливого кивка, прежде чем намертво вцепиться обеими руками в её бёдра и задать ритм. Мне было плевать на любое неудобство, как, судя по всему, совершенно начхать было и ей. Я вбивался в неё так, словно уже был глубоко внутри, от самой головки до основания, снова и снова. От её влаги всё скользило с мучительным, сводящим с ума наслаждением, пачкая меня самого, её бёдра, ткань легинсов. Капая прямо на проклятый пол.
Чёрт подери. Мне пришлось упереться свободной рукой в стену возле её головы. Если бы я позволил себе задуматься о том, насколько она возбуждена и как сильно исходит влагой ради меня, всё закончилось бы для меня позорно быстро. Я хотел выпить это чувство до дна. Рядом с Фэй меня всегда преследовало ощущение бешеной спешки – возможно, из-за того, насколько внезапным было её появление в моей жизни, как много лет назад, так и сейчас. А может, потому, что я душил в себе первобытные инстинкты и древние права, взывая к человеческой части своей души (хотя, в зависимости от дня, человеческого во мне не было ни на грош).
Руки просто зудели от желания коснуться её. Сокрушительная мощь связи застала меня врасплох – плевать, сколько историй стаи я выслушал за свою жизнь. Ничто в мире не могло подготовить меня к этому. Я слегка вонзил когти в стену, распарывая дерево, пока стоны Фэй и ритмичные удары моего тела о её ягодицы выжигали мне барабанные перепонки. Мозг. Саму душу.
Возможно, я был обречён мучиться до тех пор, пока мы не закрепим связь окончательно. Мой зверь и мой дух снова и снова требовали выделить фермент и вонзить клыки глубоко ей в шею. Глубже, чем кто-либо посмел бы вообразить. Достаточно глубоко, чтобы оставить неизгладимую метку – неоспоримый знак того, кому она принадлежит. Того, кто будет оберегать её до самого последнего дня.
И тут Фэй завела руку назад, нащупав моё бедро. И сжала пальцы.
Я прильнул губами к её уху:
– Быстрее?
Она судорожно, сбившись с ритма, кивнула:
– Да. С тобой так хорошо, но…
Я усмехнулся. Моя самка хотела кончить. Она отчаянно жаждала разрядки. Я перехватил её руку и направил её вниз, к её собственному лону – туда, где я продолжал непрерывно двигаться. Я заставил её подставить ладонь прямо под мой член, словно баюкая его, и подать руку вверх, прижимая плоть к её складкам. Так, чтобы головка с силой ударяла прямо по клитору при каждом толчке.
– Помоги мне немного, – прошептал я.
Её ноги задрожали, и мне пришлось обвить свободной рукой её талию, чтобы она попросту не рухнула. Я убрал ладонь, снова упираясь в стену, а она, на редкость послушно, продолжала направлять меня. Её пальцы быстро покрылись влагой, облегчая каждое скольжение, и всё, что мне оставалось, – это изо всех сил сдерживаться и не кончать, пока она не сделает это первой.
Задача воистину титаническая.
К счастью, Фэй уже была на грани. Она подстраивалась под мои толчки, подаваясь задом навстречу – с такой бесстыдной откровенностью, что эти движения гарантированно поселились в моих фантазиях на долгие недели вперёд. От дополнительной стимуляции клитора её тело прошила первая волна спазмов, вырвав у неё сдавленный стон.
– Поверни голову, – глухо рыкнул я.
Когда она повернулась, я заглушил её крик сокрушительным поцелуем. Я забрал себе все её звуки, окончательно теряя остатки самообладания и вбиваясь в неё уже без всякого ритма, осторожности или контроля. Оргазм зародился у основания крестца и ослепительной вспышкой вонзился в затылок, парализуя сознание. Секундой позже я почувствовал, как изливаюсь между бедер Фэй – семя хлынуло с такой неудержимой силой, что испачкало её пальцы, бёдра и стену.
Я приходил в себя от судорожной дрожи, по-прежнему сжимая её в объятиях. Мои шипики втянулись обратно: они выполнили свою работу. Наше дыхание постепенно выравнивалось, оставаясь частым и тяжёлым. Фэй вцепилась обеими руками в моё предплечье, обнимавшее её за талию, а мне было стыдно признаться даже себе: не держи меня стена, я бы рухнул мешком на пол и уволок её за собой.
Я скользнул носом по её шее и прижался губами к точке, где бешено колотился пульс. Очертания её тела, до этого момента смазанные туманом, вновь обрели чёткость. Гиперфокус отступал нехотя, лениво и довольно. Внутри меня ягуар растянулся на отдых с таким видом, будто только что с триумфом завершил важнейшую миссию на свете.
И у меня не нашлось ни единого довода с ним поспорить.
Фэй шевельнулась. Скорее всего, она просто пыталась устроиться поудобнее, но во мне тут же сработали звериные рефлексы.
Я сжал ладонями её бёдра снаружи, сдвигая их вместе.
– Держи ноги плотно сжатыми, – глухо прорычал я. – Да, вот так.
Она повернула голову ко мне. Раскрасневшиеся щёки и крошечные капли слёз в уголках её глаз вызвали во мне непреодолимое желание победно взреветь во всё горло.
– По… почему?
– Чтобы мой запах впитался глубже.
У неё перехватило дыхание:
– Но…
– Мне это необходимо. Пока я не смогу… – Я мягко скользнул пальцами между её нежными бёдрами, туда, где смешались наши соки. Затем поднялся к самому её лону и погладил с предельной бережностью, прекрасно зная, насколько чувствительной была сейчас её кожа. Фэй прерывисто выдохнула и откинулась спиной на мою грудь. – …пока я не смогу поставить на тебе свою метку так, как я этого хочу.
– У тебя есть полное моё разрешение.
– Не говори так.
– Почему нет?
– Потому что ты не понимаешь, о чём говоришь.
И вовсе не потому, что ей нравилось играть с самцами. Она просто ещё не знала всех последствий этого шага.
А я – знал. И именно поэтому я должен был оставаться тем, кто мыслит здраво.
Пусть даже прямо сейчас это казалось верхом идиотизма – пока мои пальцы втирали моё семя в её лоно, будто это могло хоть что-то изменить.
Фэй испепелила меня взглядом.
В ушах отдался посторонний звук.
– Прошу прощения, что встреваю, тут у вас потрясающе пахнет и всё такое…
По коридору приближался Фабиан.
Дверь в комнату была распахнута настежь, но мы с Фэй стояли сразу за ней. Проклятье, я её даже не прикрыл. Ни один из нас ни на секунду не вспомнил об остальных морфах в доме.
– Только посмей сюда сунуться, – глухо выдохнул я.
Фэй шлёпнула меня по руке и вывернулась из объятий, требуя свободы. Я разжал хватку с явной неохотой.
– Придержи свои инстинкты.
Я не отрывал от неё взгляда, прекрасно зная, что в моих глазах полыхает хищное пламя:
– Поздно.
– Поверь мне, Рем, я бы не припёрся, не будь дело срочным, – заверил Фабиан, благоразумно оставаясь в коридоре ради собственного спасения. В его голосе отчётливо слышалась ухмылка. – У нас входящий вызов по внешней линии. Мужчина. Требует альфу. Говорит, что звонит из Монреаля.
Лицо Фэй мгновенно озарилось надеждой. Она в спешке натянула бельё и легинсы:
– Это он.
***
Монреаль даже не попытался скрыть своё лицо. Он появился на экране прямо по центру, при хорошем освещении. Задний план был невзрачным и не давал ни малейших зацепок о том, где именно он находится.
– Кто ты такой и на кого работаешь? – без предисловий прорычал я.
Я был не в лучшем расположении духа. Всего пять минут назад я доставлял удовольствие своей паре. Нам пришлось отмываться в жуткой спешке, и мой ягуар был вне себя от ярости из-за того, что Фэй смывала мой запах.
И это при том, что от нас разило феромонами и удовлетворённой самкой за версту.
– Как вы наверняка понимаете, ни на один из этих вопросов я ответить не могу. – Парень был молод. На вид – примерно нашего возраста, чуть за двадцать. Худощавое лицо, тёмные глаза, чёрные волосы и широкие плечи. Хоть он и был объективно привлекателен, ничего примечательного во внешности не наблюдалось, но в то же время что-то в нём заставляло мои внутренние колокольчики бить тревогу. – Для вас я – Вэнс, и всё, что я могу сказать: у нас общие цели. Моя организация не выступает ни за ваш вид, ни против него, но намерена уничтожить Black Edge.
Значит, всё подтверждалось. Существовала другая структура, которая вела расследование и шла по следу Коваленко. И я готов был поставить на кон собственную шкуру: Вэнс – далеко не настоящее его имя.
– Сложно доверять тому, кто скрывает личность и, насколько нам известно, работает на Black Edge.
– Что ж, я проявляю невероятную вежливость, закрывая глаза на ваши попытки отследить звонок. Можете и дальше упираться, конечно, но лучше бы нам сосредоточиться на главном.
Сидя за столом, заваленным мониторами и аппаратурой, Джунипер со свирепым видом показала экрану средний палец. Мы вывели видеосвязь в её рабочем углу, как делали всегда при подозрительных звонках.
Я расслабленно положил локти на бёдра. Фэй сидела рядом со мной, а Майка молча слушал, привалившись к стене.
– И в чём же это главное?
– В том, как нам объединить силы, чтобы раз и навсегда стереть в порошок Black Edge и упечь за решётку Валентина Коваленко.
Я совсем не был уверен, что Коваленко закончит свои дни за решёткой, но парню об этом знать не полагалось.
– Ты внедрён в структуру и до сих пор не выяснил, как это провернуть?
– Будь всё так просто, этого человека уничтожили бы ещё много лет назад.
Я задумчиво кивнул. Он был прав.
– Давай устроим личную встречу.
– Нет. – Отказ прозвучал резко и безапелляционно.
– Ты не доверяешь нам, мы не доверяем тебе. Как, по-твоему, мы должны сотрудничать?
– Мне стоило огромных трудов убедить их, будто я выжил после вашего нападения, и с грехом пополам остаться в штате. Но теперь они станут ещё параноидальнее. – В его голосе зазвучали обвинительные нотки, словно он ставил нам в вину наш собственный план. – Я не имею права даже на полшага оступиться.
Фэй прочистила горло, пытаясь сгладить острые углы:
– Что именно ты предлагаешь?
Откуда бы он ни звонил, Вэнс шумно выдохнул и откинулся спиной на гладкую, покрытую сырыми потёками стену.
– Мои возможности для манёвра ограничены, но скоро меня повысят до водителя. И, как вы наверняка догадываетесь, просто знать координаты лаборатории недостаточно.
– Нам – достаточно, – отрезал я.
– Ага, представляю, какую кровавую кашу вы там заварите. – Вэнс провёл рукой по волосам, взъерошив длинные тёмные пряди. – Вы ворвётесь внутрь, сровняете всё с землёй и гарантированно создадите колоссальную юридическую проблему. Не то чтобы я имел что-то против работы бульдозером – в этом есть свой шарм, – но в долгосрочной перспективе это не выход.
Рядом со мной Фэй согласно кивнула, и мне пришлось стиснуть зубы. Возможно, она чувствовала с ним некую общность из-за того, что опознала в нём метачеловека, а тот не причинил ей вреда в коллекторах. Но меня это заставляло лишь ещё сильнее насторожиться.
– Нужно найти улики, связывающие моего отца с Black Edge, и списки всех причастных, иначе мы просто отрубим гидре одну из голов.
Вэнс с одобрением посмотрел на неё:
– Именно. Ты – тайная дочь Коваленко, и мы оба знаем, что ты далеко не обычный человек.
Фэй слегка поджала губы:
– Как и ты.
Парень чуть склонил голову набок:
– Как только мне передадут координаты лаборатории, у нас останется совсем мало времени на операцию. Они не держат одного человека на этой должности подолгу, и мне не хотелось бы упустить шанс. – Это мы уже знали со слов допрошенных охотников, но получить подтверждение было нелишне. – Мой изначальный план заключался в том, чтобы использовать рейсы в лабораторию для сбора максимума данных, но моим… нанимателям, – я подметил его запинку на этом слове; было очевидно, что он боится выдать хоть крупицу лишней информации, – нужны железобетонные доказательства. А это не то, что можно достать между делом. Меня схватят за шкирку прежде, чем я доберусь до любого компьютера, и я уверен, что внутри режим секретности драконовский. Мне нужно время внутри комплекса и гарантия, что я выйду оттуда со всем необходимым для уничтожения этой конторы. Так что мне чертовски повезло наткнуться на родную дочь Коваленко, которая к тому же связана с влиятельными стаями, спящими и видящими крах Black Edge.
То, как немигающе он уставился на Фэй, вздыбило мои чувства. Ягуар внутри глухо зарычал.
– Я не знаю паролей от его баз и понятий не имею, где хранятся критические данные, – скривилась Фэй. – Тут я ничем не помогу.
– В этом плане – нет. Но ты можешь сделать так, чтобы твой отец оказался в лаборатории именно в тот момент, когда мы нанесём удар. Это станет неопровержимой уликой, прямо как…
Я поднялся на ноги прежде, чем он успел закончить фразу:
– Она не вернётся в эту дыру и на пушечный выстрел не подойдёт к Коваленко.
– Если мы накроем его с поличным прямо в лаборатории и наружу всплывёт всё, что он творил с собственной дочерью, остальное доказать будет в разы проще, – продолжал гнуть своё этот кретин. – Моя группа вмешается, и его арестуют по всей строгости закона.
Я сжал зубы до скрежета. Я прекрасно понимал, к чему он клонит. Юридической силой обладало исключительно человеческое правосудие. Коваленко должен был быть арестован и осуждён своими же людьми, иначе все наши действия пошли бы прахом.
Фэй потянула меня за запястье, вынуждая сесть обратно:
– Мысль неплохая, – бросила она Вэнсу, – но мой отец не дурак. Наживкой я уже однажды послужила. Должен быть другой способ.
Вэнс неразборчиво буркнул что-то себе под нос.
– Я не смогу передать вам координаты лаборатории, если вы не поклянётесь действовать сообща и по уму.
– То есть плясать под твою дудку, – ядовито процедил я.
Он промолчал, но его взгляд говорил красноречивее любых слов.
Фэй нервно сплела пальцы:
– Поверь нам, мы хотим покончить с этим не меньше твоего. Для стай это кровное дело: там страдают их сородичи. И даже невинные люди. – От её слов на висках Вэнса отчётливо вздулись вены. – Они схватили ни в чём не повинную девушку, Аманду Лебоу. Нам нужно добраться до неё, пока не стало слишком поздно.
Вэнс не успел вовремя спрятать вспышку в глазах.
Раскаяние.
Если его грызла вина при упоминании подруги Саммер…
– Ты был на смотровой площадке в ту ночь, верно? – прищурился я, буравя его взглядом. – Ты был среди загонщиков.
Он не стал отрицать, хотя с ответом тянул несколько долгих секунд:
– Мне удалось пробиться в ассистенты к Равене Моро. – Фэй заметно побледнела при звуке этого имени. – Я ей не нравлюсь, но устраивает то, как я работаю. Она лично курировала ту охоту. Моро до безумия жаждет заполучить пару хищников, и когда всё полетело к чертям, она приказала забрать ту девчонку исключительно из уязвлённого самолюбия – лишь бы не возвращаться с пустыми руками. – Он дёрнул подбородком в сторону, его взгляд затуманился, словно воскрешая кошмарные воспоминания: – Она психованная, конченая сумасшедшая.
У стены Майка хищно оскалил клыки. Я точно знал, о чём он думает.
– Иными словами, подвернись случай – ты без колебаний увёз бы наших детёнышей, – констатировал я.
– В этом и заключается суть внедрения, альфа Каллахан. Ты берёшь под козырёк и делаешь вид, будто в полном восторге от происходящего.
– И что гарантирует, что ты не кинешь нас в решающий миг? Твоя контора легко умоет руки и заявит, что мы действовали на свой страх и риск. Обвинит нас в звериной дикости – а человеческие власти просто обожают вешать на нас этот ярлык.
Лицо Вэнса исказила гримаса брезгливости.
– Никаких гарантий нет. Но когда моё руководство получит желаемое, им будет абсолютно всё равно, какими методами я этого добился. Я лично позабочусь о том, чтобы вся страна узнала, что вытворяли с шифтерами.
– Мы понятия не имеем, на кого ты пашешь и каковы их истинные интересы. Да ты и сам этого не знаешь – твердишь, будто они не за и не против нашего вида. Это всё равно что прямо признать: для них мы – расходный материал. Как и ты сам, к слову. Если ты сдохнешь на этом задании, готов поспорить, никто даже не узнает, что с тобой стряслось, так ведь? – Он промолчал. Я покачал головой: – Прости, но для нас это не политические игры. На кону жизни наших сородичей. Мы сделаем всё по-своему.
– У вас может уйти слишком много времени на то, чтобы нащупать лабораторию, – предупредил он.
– Больше, чем ушло у тебя? Сколько ты уже вылизываешь зад Равене Моро и Ивану Демидову? – Ответом мне стала звенящая тишина, сказавшая больше любых слов. Я сокрушённо усмехнулся: – Боюсь, на этом наш разговор окончен.
Я протянул руку, собираясь сбросить звонок, но Вэнс подался вплотную к объективу. Стали отчётливо видны глубокие тени под его глазами и отчаянный излом бледных губ.
– Я хочу услышать её.
Мы все повернулись к Фэй; она смотрела на парня со смешанным чувством жалости и грусти:
– Мне жаль, Вэнс. Я согласна с альфой.
Он буравил её взглядом, мучительно долго, явно выискивая последние доводы, способные нас переубедить. Но то, что он произнёс секундой позже, застало нас всех врасплох:
– Если выпадет шанс, попроси Морган Холлоуэй и «Нексо» научить тебя ставить хотя бы базовые ментальные щиты. Прямо сейчас пробить тебя проще, чем бумажную стену.
Связь оборвалась.
После ошеломлённого молчания Джунипер стянула с головы наушники:
– Красивый, загадочный, да ещё и с душевными терзаниями. Я совсем с катушек съехала, если скажу, что он меня слегка возбудил?
Лежавший позади неё Фабиан в облике пумы выразительно сымитировал рвотный позыв.
***
– Она врёт. Ясно же, что она только и делала, что…
Удар справа сбил Ивана Демидова с ног. Худшим было то, что Валентин Коваленко даже не соизволил нанести этот удар лично: он приказал сделать это одному из прямых подчинённых самого Ивана.
– Я всё ещё не понимаю, с чего ты взял, будто у нас здесь диалог, – с абсолютным хладнокровием заметил босс, продолжая ужинать за накрытым столом.
Он вызвал его к себе в кабинет на территории лаборатории – помещение, обставленное с таким же кричащим размахом, как и его особняк или офис в Портленде. Эти апартаменты занимали добрую половину минус пятого этажа и делились на кабинет, гостиную-столовую и спальню. Валентин Коваленко терпеть не мог находиться среди вещей, которые не вопили бы о роскоши, – даже посреди проклятого секретного бункера. Ивану это всегда импонировало: в образе жизни олигарха он видел вершину, к которой стремился сам. Рядом с ним можно было добиться огромных высот, работай они рука об руку.
А теперь…
Всё чёртово тело Ивана пульсировало от боли; его мутило, силы были на исходе. Лица он не чувствовал уже несколько часов, а повязка на культе насквозь пропиталась сукровицей и отвратительно смердела. Рана мало того что не затягивалась – он был уверен, что началось заражение. После побоища в танцевальной студии у него просто не нашлось времени оказать себе нормальную помощь. Он уносил ноги как мог, петляя и проверяя, нет ли хвоста. Потом пришлось спешно затыкать дыры в штате взамен бойцов, разорванных проклятыми медведями и пумами (эти твари выкосили почти всю его группу, а те немногие, кто уцелел, были искалечены, как и он, и перепуганы до колик), совать взятки копам, чтобы те снова закрыли глаза, строчить дурацкие отчёты об эффективности прототипов…
И когда шеф вызвал его на ковёр, Иван сразу понял: дело дрянь. Коваленко редко снисходил до личных бесед.
Но чего он никак не ожидал, так это того, что босс свяжется со своей сукой-дочерью и что эта дрянь станет ему жаловаться.
Иван хотел возразить, но знал: при малейшем знаке Коваленко Антон снова примется его метелить. А превращаться в боксёрскую грушу ему сейчас совершенно не улыбалось.
Поэтому он остался стоять на коленях, сцепив зубы и пережидая приступы боли, под аккомпанемент мерного перестука вилки по фарфоровой тарелке.
Наконец Коваленко отложил приборы, завершая ужин. Кончиками пальцев он неторопливо потёр переносицу.
– Менять кадры – это всегда такая головная боль, – пробормотал он.
Волоски на теле Ивана встали дыбом; ледяной, острый страх прошил кости.
– Сэр…
– Я право не знаю, чему ты вообще научился рядом со мной и моей компанией за все эти годы. – Коваленко поднялся на ноги, не спеша обогнул стол и прислонился к его краю, разглядывая распростёртого Ивана. Его часы из золота с бриллиантами ослепительно сверкали под светодиодными лампами лаборатории. – Мне казалось, я предельно ясно объяснил, к какой цели мы движемся и насколько скрупулёзно я отношусь к безупречности исполнения. Существуют тысячи мелочей, требующих неусыпного контроля – особенно когда под твоим началом такой масштаб, – и я был искренне убеждён, что моё ближайшее окружение отдаёт себе отчёт в том, как бережно я отношусь к делу своей жизни. И к тому, что считаю своей собственностью. – Он протянул руку в сторону, и Антон немедленно вложил в его раскрытую ладонь до блеска начищенный «Макаров». – Так скажи мне, Иван: с чего ты вдруг решил, что можешь распускать руки в отношении моей дочери, а я спущу тебе это с рук?
Глава 38
Фэй
Если до сих пор это было неочевидно: ничего глупее самца во время брачного танца я в жизни своей не видела.
ДАО СУВАН, альфа стаи Белый Бивень, Таиланд
– Я не знаю никакого Вэнса, – ответила мне на следующий день Морган, тоже через экран. – По его описанию… Не знаю, никого не напоминает. Наша организация огромна, я не могу знать всех металюдей, состоящих в ней. К тому же многие приходят и уходят: поддерживают связь какое-то время, а потом пропадают по собственным причинам. Членство у нас сугубо добровольное, и мы не в силах следить за каждым. – Её лицо тронула виноватая гримаса: – Мне очень жаль.
