Текст книги "Дикий (ЛП)"
Автор книги: Нира Страусс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 33 страниц)
А… Она приняла его за водителя и решила, что он знает координаты объекта.
«Какая ирония», – мрачно подумал он.
Очередной рёв докатился до коллектора сверху. Этот звук был куда более густым, утробным и протяжным.
Кровь застыла в жилах Вэнса.
– Медведи. – Чёрт побери, в этом не было ни малейшего грёбаного смысла: они же посреди центрального Корваллиса. – С тобой идут Чёрные Клыки и Кровавая Земля?
– На вашем месте я бы больше переживала о том, насколько вы одиноки, а не о тех, кто пришёл со мной.
Нарастающий шорох за спиной заставил обоих насторожиться. Вэнс резко обернулся. Главный коллектор тянулся почти на два километра, прежде чем разветвиться на узкие рукава, и метрах в двух от них датчики движения были погашены. Мутная жижа канала уходила в чёрный зев туннеля, но оттуда отчётливо доносились всплески. И писк.
Мерзкий, пронзительный визг, от которого волосы на затылке встали дыбом.
Его сканер забился в истерике, засекая присутствие двух, четырёх, восьми… Больше двадцати морфов – прибор захлебнулся на пределе шкалы.
– Крысы, – процедил он сквозь зубы. И в канализации Корваллиса хозяйничала лишь одна стая грызунов… Серые Лапы, одни из главных жертв опытов Black Edge. Вот только их гнездо должно было находиться далеко на севере. Он с недоверием воззрился на Фэй: – Стаи объединились? Ради чего?
– Скажите, где лаборатория, – с нажимом повторила она.
Вэнс ощутил призрачное прикосновение к извилинам мозга, и в голове наконец встал на место ещё один фрагмент этой проклятой головоломки: Фэй Коваленко не была обычной смертной. Он скользнул взглядом по Антону, лежавшему без сознания, наполовину погружённому в сточную жижу. Не по этой ли причине отец раз за разом притаскивал её на опыты? Неужели Black Edge знали? И если так, то знают ли теперь Чёрные Клыки и другие кланы?
Он выставил простейший ментальный щит, отсекая вторжение, и увидел, как её лицо побелело от шока.
– Вы…
Вэнс швырнул оружие, выданное ему Демидовым, прямо к её ногам:
– Передай друзьям, пусть отступают и не воротят осиное гнездо. – Он распахнул узкую створку технического люка бокового водовода: – Я сам выйду на связь. Запомни это слово: Монреаль.
Она попыталась сдавить его разум тисками – он почувствовал, как она дотягивается до его ствола мозга. Она была чертовски сильна. Будь он обычным человеком, уже валялся бы на грязном бетоне безвольной тряпкой, не способной пошевелить и пальцем.
Но Вэнс тоже далеко не был простым смертным. Он нырнул в узкий туннель, лихорадочно прикидывая последствия того, что только что открылось его глазам, и то, чем это грозит обернуться.
Глава 35
Реми
Примерный бизнесмен… или ночной хищник, скрывающийся в тени?
Сайлас Мэрроу, загадочный король ночной жизни Сейлема, вновь оказался в центре скандала.
Сейлем снова шепчется об имени, которое никогда не сходит с уст окончательно: Сайлас Мэрроу, альфа стаи крыс Серые Лапы, неуловимый магнат и владелец одного из самых закрытых (и привилегированных) частных клубов штата.
Заведение под вывеской «Красный бархат» официально является закрытым клубом с жестким членством, где собираются влиятельные лица деловых, творческих и политических кругов. Безупречный интерьер, строжайшие правила, охрана на грани паранойи и список ожидания, растянувшийся на годы. Ничего из ряда вон выходящего… если не считать имени на вершине этой империи.
Газетная статья
Оглушительный рёв сотряс всё вокруг и, к моему изумлению, рассёк ту парализующую вибрацию, что опутала меня и не давала пошевелиться.
Медведь размером со снегоуборочный комбайн проломил одну из стен студии, обратив её в щепки. Его бурая шерсть была настолько тёмной, что казалась почти чёрной, когда он вонзил когти в паркет и взревел с такой неистовой силой, что даже мне пришлось прижать уши к черепу.
Пуля Демидова ударила в толстую, жилистую шкуру медведя и отрикошетила. Со звоном прокатилась по полу. Пока я приходил в себя, обретая равновесие и силу, Локлан Нортвуд рухнул на секретаря Коваленко, который завизжал, точно резаный попугай.
Альфа Кровавой Земли с размаху встряхнул его, и что-то мокро шлёпнулось прямо у моих передних лап. Это оказалась оторванная кисть руки, всё ещё сжимавшая чёрную коробочку. Я едва успел осмыслить увиденное, как в студию лавиной хлынули медведи и пумы. Начался настоящий ураган вздыбленной шерсти, окровавленных когтей, оскаленных клыков и яростного рычания. Один только Локлан своей тушей занимал добрую треть зала.
Я перекинулся в долю секунды:
– Обстановка?
Родерик тоже вернул себе человеческий облик:
– Те, кого не прикончили, дали дёру. Едва увидели, что Чёрный Клык здесь не один, наложили в штаны.
Джунипер протиснулась в пролом, оставленный Локланом, и швырнула мне тренировочные штаны:
– Где Фэй? – потребовал я.
– Мэрроу ведёт её к складу. Ты был прав: они планировали уходить через канализацию.
Это был один из самых очевидных путей отхода. Любой транспорт на поверхности мы бы засекли в мгновение ока.
– А водитель?
– Фэй говорит, сбежал.
По залу прокатился глухой, разочарованный рык всей стаи. Проклятье. Неужели всё впустую? Майка подобрал среди обломков дерева и крови два предмета и протянул их Джунипер. Стражница брезгливо скривила губу:
– Будь добр, оторви от прибора руку, а?
Мой бета сердито выдохнул и швырнул отсечённую конечность Демидова в тёмный угол, где тот всё ещё тихо скулил.
Все присутствовавшие шифтеры вышли из звериных шкур; поднялась лёгкая суматоха, пока пара бойцов из группы ожидания наскоро раздавала одежду.
– Вы едва успели, – бросил я с упрёком Локлану.
– Нам пришлось ждать, пока всё их внимание не переключится на вас, чтобы подобраться незамеченными, – проворчал медведь, вытирая предплечьем кровь с губ. – Фактор внезапности надо было сохранить, нет?
– Как и скрытность, – прорычал Майка. – Теперь весь чёртов Корваллис будет знать, что мы были здесь. – Он перехватил одну из раций у Джунипер: – Фаб! Что там с полицией?
– Уже на подходе, кто-то позвонил и сообщил о подозрительном шуме, – недовольно отозвался страж. Ему пришлось остаться вне схватки, к его вящему огорчению. Но нам требовался надёжный контроль периметра. – У вас от силы минуты три.
А чуть позже мой телефон начнёт разрываться от звонков с расспросами, какого дьявола здесь стряслось. Замести все следы подчистую было невозможно. Эти руины явно кричали о работе морфов – огромных, разъярённых морфов, – но лейтенант Рид скорее заработает аневризму, чем сможет привязать нас к этому погрому доказательствами. Подозревать он нас, ясное дело, будет: мы ясно дали понять, что расследуем исчезновения собратьев. Синдере придётся несладко, отбиваясь от него.
Было чертовски паршиво, что у нас до сих пор не появилось прямых улик против Валентина Коваленко и Black Edge. Это разом заткнуло бы пасть и Риду, и мэру, и всем остальным. Но мы подбирались всё ближе, и верить в обратное я отказывался.
Я распрощался с Локланом и его медведями, поблагодарив за подмогу и пообещав делиться любыми новостями. Оставил нескольких своих стражей подчистить место как можно быстрее.
Около часа ночи мы с Майкой и Джунипер уже скользили по тёмным переулкам Корваллиса. Вдалеке завывали сирены полиции, скорой помощи и пожарных. У дверей склада нас встретил Фабиан, стоявший со скрещенными на груди руками.
– Она ещё не здесь? – спросил я на взводе.
Мэрроу знал своё дело. Подземный мир, деливший с нами этот город, принадлежал ему безраздельно.
– Боюсь, в кармане я её не прячу, альфа.
Торопливые шаги и сбивчивое дыхание оборвали мой резкий ответ. Из соседнего переулка выбежала Фэй:
– Ребята, вы ни за что не поверите!
Единственное, во что я отказывался верить, – это бесчисленные ссадины и кровоподтёки, которые она успела заработать за те полчаса, что находилась не на моих глазах. Я сгрёб её в охапку с такой неистовой силой, что из её груди вырвался сдавленный вздох. Мне было глубоко плевать на вонь сточных вод, пропитавшую её одежду: сквозь грязь я безошибочно чуял её родной запах кедра и тёплой смолы.
– Я в порядке.
– Конечно. – Я чуть отстранился и обхватил её лицо ладонями. На скуле темнел след от тяжелого, явно поставленного удара. Её что, били по лицу? – Майка, выясни, где охотник по имени Антон и дышит ли он ещё.
Тяжело вздохнув, мой бета потянулся за рацией:
– Сделаю.
Фэй недовольно цокнула языком.
– Ничего страшного, и я уже с ним разобралась.
– У меня тут тоже вава, меня никто осмотреть не желает?
Мы разом повернулись к высокому сухопарому мужчине, выросшему прямо за спиной у Джунипер. Моя подруга крутанулась на пятках с такой бешеной скоростью, что хлестнула себя по лицу собственной косой:
– Ты откуда вообще?.. – Тут же, словно поняв всю глупость едва не сорвавшегося вопроса, она осеклась: – Проклятые крысы.
Сайлас Мэрроу манерно улыбнулся ей. Должно быть, ему не привыкать. Подавляющее большинство людей и шифтеров вечно недооценивали мелкие виды вроде крыс. Не будучи способными тягаться с хищниками в грубой силе, они с лихвой компенсировали это хитростью, тонким расчётом и чудовищно развитым инстинктом выживания. Грызуны-морфы не фигурировали в летописях великих битв и не вели сородичей в лобовые атаки. Нет. Они одерживали победы так, что враг даже не успевал их заметить. Они ставили точку в конфликтах из глухой тени.
Осторожные, расчётливые и невероятно живучие. На мой взгляд, они временами грешили лёгкой паранойей, но в этом не было ничего удивительного, когда почти любая тварь вокруг способна проглотить тебя целиком или раздавить одним небрежным шагом.
Мэрроу закатал рукава костюма, сидевшего на нём чуть мешковато, открыв хрупкие на вид запястья. Мужчине было под пятьдесят: короткие волосы тронуты благородной сединой, облик болезненный, а взгляд цепкий и проницательный. Он мастерски пользовался обманчивым первым впечатлением, обводя вокруг пальца всех подряд, особенно конкурентов и соперничающие компании.
Я не понаслышке знал, насколько проворны его руки – особенно когда он смешивал коктейли в своём закрытом клубе в Сейлеме. В месте, где секреты текли рекой наравне с выпивкой.
– Боюсь, у меня в обрез времени.
– Дай угадаю: ты только что с одной встречи и уже опаздываешь на следующую, – бросил я. Эту песню я слушал всю сознательную жизнь, ещё с тех пор, как мальчишкой наблюдал за его беседами с моей матерью.
Когда я связался с ним и спросил, согласятся ли его ребята подстраховать нас в канализации Корваллиса, он выставил то же условие, что и Чандра с Локланом: держать его в курсе всего без утайки. Двое его сородичей по-прежнему числились пропавшими без вести. Я заверил его, что он узнает всё ровно в ту секунду, когда узнаю я сам. Он знал: Чёрный Клык относится к Серым Лапам с глубоким уважением, да и сотрудничали мы далеко не впервые. Быть может, мне удастся наконец убедить этого недоверчивого старого лиса подписать официальный союз между нашими стаями.
– Бизнес никогда не спит, а значит, и его хозяевам покой не светит, – негромко отозвался он. – Был искренне рад познакомиться, Фэй.
Девушка с робкой улыбкой пожала ему руку:
– Взаимно. Спасибо вам огромное за всё, мистер Мэрроу.
– Можешь звать меня Сайласом.
Фабиан демонстративно надул губы:
– Да ладно? Ей, значит, можно звать тебя по имени?
– Сам понимаешь: чары у вас совершенно разного толка.
– Смотри, как бы твой муж этого не услышал.
Губы Мэрроу тронула натянутая усмешка. По правде говоря, я ни разу в жизни не видел, чтобы он улыбался открыто и искренне.
– Твоя персональная ложа в «Красном бархате» всегда к твоим услугам, Мендоса. Доброй ночи.
И он растворился во тьме с присущей ему безупречной бесшумностью.
Фэй посмотрела на нас, округлив глаза чуть шире обычного, и протянула предмет. Это оказался пистолет – настолько миниатюрный, что смахивал на детскую игрушку:
– Похоже, мы не единственные, кто спит и видит, как разнести Black Edge в пыль.
***
– Чёрный Клык заодно с Кровавой Землёй?
В голосе Фокс звенело неприкрытое изумление. Вэнс прекрасно понимал начальницу: он и сам ни за что не поверил бы в подобное, не окажись свидетелем лично.
– В точности как мы и предполагали: Фэй Коваленко до определённой степени осведомлена о преступлениях своего отца и деятельности его секретного подразделения. – Парень сел (вернее, без сил рухнул) на узкую скрипучую кровать дешёвого мотеля. Отвязаться от Серых Лап стоило адских трудов. Единственным плюсом заварухи было то, что Демидов и его псы – по крайней мере те, кто уцелел, – вряд ли станут задаваться вопросом, куда он подевался. Наверняка решили, что его прикончили или взяли в плен. Оставалось лишь состряпать правдоподобную легенду и объявиться на горизонте: потрёпанным, напуганным и раненым. – Она явно ввела стаи в курс дела, и теперь они идут по следу лаборатории.
– Дочь против отца… Никогда бы не подумала, что именно здесь окажется брешь в несокрушимой броне Валентина.
Вэнс с силой потёр уставшие глаза. Лично ему это казалось вполне логичным. Коваленко всю жизнь обращался с девчонкой как с последней дрянью – ровно с тем же ледяным пренебрежением, с каким относился ко всему роду шифтеров.
Теперь по крайней мере стала ясна истинная причина. После встречи с Фэй у него не осталось и тени сомнений в её природе. Тревожило другое: знал ли об этом сам Коваленко? Был ли он осведомлён о существовании металюдей? Это объясняло бы его маниакальное желание вернуть её любой ценой. Жаль только, что столь щепетильное дело он поручил этому недоумку Демидову.
Когда он озвучил свои соображения Фокс, на том конце провода повисла долгая тишина:
– Ты прекрасно знаешь: металюди и «Нексо» – не наша забота. А если девчонка прибилась к Чёрному Клыку – тем более.
Они не входили в их сферу интересов просто потому, что на бумаге их не существовало вовсе.
Вот только сам Вэнс был живее всех живых. Как и Фэй Коваленко. И к горлу подкатывала тошнота от одной мысли о том, что люди вроде Валентина Коваленко наложат свои лапы на их способности.
Впрочем, работал он отнюдь не на благотворительную организацию, пёкшуюся о всеобщем благе. В игре всегда присутствовали скрытые мотивы. К счастью, прямо сейчас высшему руководству было совершенно не на руку, чтобы проект Black Edge продолжал функционировать.
– А теперь выкладывай настоящую причину своего звонка.
– Я намерен выйти на связь с Чёрным Клыком.
– Исключено.
Отказ Фокс прозвучал резко и безапелляционно. Но и решимость Вэнса была не менее твёрдой:
– Они всё равно продолжат искать лабораторию.
– Они чёртовы камикадзе! – бросила Фокс с несвойственным ей жаром. Словно в ней вдруг заговорили живые эмоции, чего быть не могло в принципе: её начальница была бессердечной стервой. – А уж о Кровавой Земле я вообще молчу. Тебя внедрили в эту структуру именно потому, что здесь требуется ювелирная тонкость. Один неверный шаг – и многолетняя работа полетит к чертям собачьим.
– Моя опергруппа состоит из одного-единственного человека.
– До сих пор это не создавало проблем.
Нет, не создавало. Потому что с самого первого дня он чётко усвоил: организации масштаба Black Edge не берут грубой силой. Их уничтожают холодным расчётом и здоровой долей вероломства. Расставляя сети медленно и методично, чтобы в тот миг, когда враг осознает, что загнан в угол и лишён манёвра, было уже слишком поздно. Он даже гордился тем, что контора доверила столь тонкую задачу именно ему.
Вот только это было до того, как он собственноручно хватал живых морфов, прекрасно зная, на какую бойню их отправляет. Он понимал: это часть легенды, необходимо осторожно карабкаться наверх, пока не откроется доступ к по-настоящему ценным данным.
Но случай с Амандой Лебоу сломал его изнутри. Она была обычной невинной девчонкой, оказавшейся в самое неподходящее время в самом неподходящем месте; ей едва исполнилось пятнадцать. Момент, когда он вколол ей седативное, преследовал его в кошмарах. Тот первобытный, леденящий ужас и чистейшее отчаяние, плескавшиеся в её серых глазах перед тем, как сознание угасло.
У него не было иного выхода. Он не имел права дрогнуть на глазах у подозрительной докторши.
И всё же…
Он молчал так долго, что Фокс поняла: дело неладно.
– Ты стоишь на пороге раскрытия координат лаборатории, – негромко напомнила она. В трубке послышались глухие шорохи, словно Фокс перешла на другое место, затем щёлкнул дверной замок. – Ты подобрался вплотную, Вэнс, но я не могу санкционировать силовую фазу, пока ты не предоставишь нам то, за чем мы пришли.
Вещественные улики, финансовые транзакции, напрямую связывающие Black Edge с Vireon Corp, логи доступа самого Коваленко, видеозаписи, свидетели… Ему требовалось собрать железную доказательную базу, оправдывающую вмешательство его конторы. Стоит им пойти на штурм без неопровержимых фактов на руках, как вся операция обернётся провалом. Быть может, они разгромят эту конкретную лабораторию и остановят здешний кошмар, но сам Валентин Коваленко выйдет сухим из воды и завтра же развернёт новый комплекс в другом месте.
Он это знал. Вот только те светлые, благородные идеалы, ради которых он однажды подписался на эту службу, начинали неумолимо таять.
– Я могу использовать их, чтобы они сделали ту работу, которая запрещена мне, – заговорил он языком чистой логики. Это было единственное оружие против Фокс. – Их вылазка в студию выглядела топорно, но теперь у них в руках несколько прототипов антиморфного оружия. Они первоклассные следопыты, и, как я уже сказал, дочь Коваленко на их стороне. Я обязан выяснить, чем они располагают, и связать им лапы, пока они не наломали дров, пока я свожу концы с концами.
Он услышал тяжёлый вздох, который Фокс не смогла сдержать. В глубине души она была такой же, как он. Над ней стояли люди, принимавшие ключевые решения, последнее слово оставалось за ними. И если операция сорвётся, именно Фокс сделают крайней.
Женщина негромко процедила:
– Официально я не даю тебе разрешения действовать в этом направлении.
– Прекрасно. Ведь официально этого звонка вообще никогда не было, верно?
Вэнс сбросил вызов и рухнул навзничь на кровать. Жёсткие пружины больно впились в спину, пока он сверлил взглядом потолок в бурых разводах сырости.
Он и в страшном сне не мог представить, что его служба дойдёт до переговоров с шифтерами, тем более со стаями подобного калибра, но выбора не оставалось. Если он не вытащит живыми Аманду Лебоу и остальных пленников из застенков Black Edge, покоя в этой жизни ему уже не видать. Цель никогда не оправдывала абсолютно любые средства.
Глава 36
Фэй
Есть мелкие детали, о которых мне хотелось бы знать до того, как нырять в омут с головой вместе с кошачьим. Например, то, что делиться с ними едой – это СЕРЬЁЗНО. Или что каждый сантиметр, на который они к тебе приближаются, – это заявление о намерениях. А если ты позволишь им лизнуть свою шею? Считай, они метят тебя своим запахом. Жалуюсь ли я? Нет.
Анонимные признания в шоу «Кресло альфы»
– Демидов сбежал.
Мы с Реми, завтракавшие на кухне, уставились на Майку с одинаковым выражением лиц. Что ж, прошло целых девять минут без того, чтобы кто-то из стаи притащился с новостями, жалобами, проблемами или очередной сплетней. Для Черных Клыков это был абсолютный рекорд.
– Какого чёрта? Как мог сбежать мужик с располосованной мордой, истекающий кровью? – выдохнул альфа.
– Воспользовался суматохой. – На лице Майки застыла чистая ярость. Он вошёл на кухню широкими шагами. – Фабиан шёл по его следу до улицы университетских братств, где у него, судя по всему, стояла наготове машина. Потом он двинул к дому Коваленко, – он бросил на меня быстрый взгляд, словно добавляя: «к твоему дому», – на случай, если удастся перехватить его по дороге. Тот либо сделал крюк, либо ушёл в другое место.
– Проклятье.
– Он провалился, – спокойно произнесла я. – Отец ему этого не простит.
За свою жизнь я видела не только трупы шифтеров. Мешки с человеческими телами тоже выносили и из моего дома, и из лаборатории; люди очень быстро переходили из штатного расписания в безымянные братские могилы. Как моя учительница.
– Я хотел сам с ним разобраться, – процедил Реми. – Бросить его к твоим ногам. Позволить тебе решить, как и когда он отправится на тот свет.
От его досады у меня дрогнули губы.
– Полегче, ты меня сейчас убьёшь такой романтикой. – Я протянула Майке брауни: – Держи, он с фисташками. Твоя мама испекла.
Бета медленно взял пирожное.
– Иногда ты пугаешь до чёртиков.
Да, спокойная реакция на жуткие вещи никогда не делала меня нормальной, и нормальной я вряд ли когда-нибудь стану.
– Спасибо, – отозвалась я. – Что вы узнали об оружии?
– Джун со своей группой глаз не сомкнули. Точнее, она никому не давала спуска, пока они не разобрали всё до последнего винтика. Включая меня, хотя я в этом ни черта не смыслю. – Майка тяжело опустился на табурет и ссутулился. У него одновременно хрустнуло несколько позвонков. – У этих штук куча ограничений, и они сырые. Она говорит, это даже прототипами не назвать – так, черновые наброски. Из-за того, что у них не было подопытных из числа хищников, они до сих пор не подобрали ключ, как с нами бороться. Но даже так – это чертовски тревожно.
Да, потому что доводка моделей казалась лишь вопросом времени. Я знала тех, кто работал в Black Edge. Замешанные на страхе, фанатизме и тех неприличных суммах, которые им платили, они были способны абсолютно на всё.
– А что делает пистолет, который дал мне Монреаль?
Так я теперь называла таинственного метачеловека из коллекторов – за неимением настоящего имени.
– Это термический излучатель. Даёт контролируемый тепловой удар на очень короткой дистанции и на доли секунды, – уточнил он с набитым брауни ртом. – Но, похоже, эта штука способна парализовать наш метаболизм и рефлексы.
Альфа потёр лоб. Волосы у него отросли с тех пор, как я увидела его впервые, – густые и тёмные. Они всё ещё оставались слишком короткими, но мне стало любопытно, как бы он выглядел, если бы отрастил чёлку до самых ушей.
С таким-то лицом? Ему пошло бы всё что угодно.
– С одной стороны, я рад, что это всё, чего они сумели добиться за столько лет. С другой…
Все замолчали. Да. Было жутко даже представить, сколько морфов погибло ради этого результата. Я знала лишь о малой доле, но была уверена, что эта цифра ничтожна по сравнению с реальностью.
Майка прочистил горло, переводя тему:
– Синдера передала, что звонила тебе четыре раза.
– Я видел все четыре вызова, да.
– Она по уши завязла в бумажках, и, кажется, они с лейтенантом Ридом уже перешли к серьёзным угрозам, – настойчиво добавил Майка. – В смысле, по-настоящему серьёзным.
– Наш пресс-секретарь способна внушить ужас кому угодно. Она с ним справится.
Уголки губ Майки дёрнулись в едва заметной усмешке, хотя он явно пытался её сдержать.
– В этом я даже не сомневаюсь.
По спине пробежал лёгкий холодок. Я обернулась и увидела пуму с золотистой шерстью, подкрадывавшуюся ко мне по полу кухни шагах в двух.
– Доброе утро, Фабиан.
Он перекинулся во вспышке света, от которой я по привычке зажмурилась. И к лучшему: меньше всего мне хотелось разглядывать чужие члены за завтраком.
– Когда-нибудь я тебя подловлю, красавица.
Человеческий глаз не мог уловить сам переход морфов. Это происходило стремительно: их захлёстывала трудноизмеримая энергия, которую этоморфология за неимением лучшего термина окрестила «искрой». Скорее всего, именно на ней учёные Black Edge и строили принцип Клетки. Ради этого они часами заставляли пленников трансформироваться без передышки, безжалостно собирая показатели и не обращая внимания на крики боли.
Я опустила взгляд на остатки остывающего кофе, деликатно игнорируя шорох одежды одевающегося Фабиана.
– С удовольствием побуду твоим подопытным кроликом. Мне не привыкать.
Взгляды троих самцов тут же скрестились на мне.
– Что? Бросьте, это же шутка.
– Ни капли не смешная, – зарычал Реми.
– Серьёзно, иногда ты пугаешь до чёртиков, – снова подал голос Майка.
На кухне с обеспокоенным видом появилась Джунипер:
– У нас входящий вызов по внешней линии.
– Может, это он? – с надеждой спросила я. – Монреаль.
Страж обменялась быстрым взглядом с Реми, прежде чем повернуться ко мне:
– Это твой отец.
В груди болезненно сдавило. Внутри образовалась тянущая пустота – словно я заглянула на самое дно бездонной пропасти.
– Что?
– Он требует разговора с тобой. Перезвонит через десять минут.
Майка нервно забарабанил пальцами по кухонному островку.
– Это из-за драки в студии. Фэй здесь уже несколько недель, и до сих пор его ни капли не заботило… – Он осёкся и поморщился, запоздало поняв, что собирался брякнуть: – Чёрт, прости.
Я промолчала. В голове всё ещё не укладывалось то, что мой отец лично позвонил Черным Клыкам. Мир просто перевернулся с ног на голову.
Реми внимательно вгляделся в моё лицо. Его тело налилось напряжением.
– Только если ты сама этого хочешь, цветочек. Одно твоё слово – и девушка на коммутаторе пошлёт его к чёрту от твоего имени.
Джунипер деликатно кашлянула:
– Не представляю, чтобы Синтия произнесла слово на букву «Ч», даже в адрес Коваленко. – Кажется, шифтер поняла, что мне нужна пара секунд, чтобы прийти в себя, и быстро добавила: – Вызов совершенно прозрачный, звонят прямо из его дома. Возможно, они попытаются прощупать нашу сеть параллельно, но мои брандмауэры непробиваемы.
Я оторвала взгляд от крошек брауни и остатков кофе.
– Я поговорю с ним.
Реми не сводил с меня глаз.
– Хочешь побыть одна?
Пытаясь стряхнуть липкую тревогу, я криво усмехнулась:
– У вас всё равно записываются абсолютно все звонки.
– Я оставлю вас наедине, если тебе так будет легче, – глухо прорычал он.
– Нет. Я бы предпочла, чтобы кто-то был рядом.
– Решено. – Реми поднялся с табурета и кивнул Джунипер: – Переведи вызов на мой планшет, мы будем у меня в спальне.
Страж насмешливо выгнула бровь:
– Она сказала «кто-то». А вдруг это должна быть я? Или Майка? Может, она вообще хочет, чтобы рядом посидела Инайя? – Джун повернулась ко мне: – Я ради тебя стараюсь. Если не обламывать его эго, пока есть шанс, он станет просто невыносимым.
– По-моему, с его эго всё было безнадёжно задолго до моего появления, – пробормотала я, слабо улыбнувшись.
Я не заходила в комнату альфы с тех самых пор, как перебралась в другую спальню. Порог я переступила медленно. Реми тем временем поставил два стула перед рабочим столом и настроил планшет. Я рассеянно окинула взглядом комнату. Всё оставалось почти таким же, как в прошлый раз, если не считать яркой розовой вспышки на полу возле кровати, которая сразу привлекла моё внимание.
Розовый капрон.
Я наклонилась и подняла находку.
– Это… моя пропавшая юбка?
Плечи Реми мгновенно одеревенели. Он поворачивался ко мне мучительно медленно. И когда увидел тонкую ткань у меня в руках, мне показалось, что он вовсе перестал дышать.
– Что с ней стряслось? Она же в клочья. – Я растянула ткань, разглядывая прорехи против света. Солнечные лучи били сквозь треугольное мансардное окно и свободно проходили сквозь дыры. – Выглядит так, будто дикий зверь точил об неё когти.
Это была просто шутка, но, когда я посмотрела на стоящего у стола самца ягуара, мои глаза подозрительно сузились. Он что… покраснел?
Реми шагнул ко мне и выдернул юбку из пальцев.
– Я куплю тебе другую, – буркнул он, упорно глядя в сторону. – Сколько захочешь.
– Что она вообще здесь делала? Ты утащил её из студии в тот самый день?
Он с совершенно ненужной силой швырнул лоскут в мусорную корзину, а потом мазнул взглядом по моим рукам. По какой-то неведомой мне причине это смутило его ещё сильнее.
– У тебя какие-то личные счёты с балетом? – поинтересовалась я, обходя его по кругу. Он отступил, шумно втянув воздух. – На тебя в детстве напала злая балерина и нанесла душевную травму?
– Фэй, – хрипло предостерёг он.
– Ты можешь выговориться, я пойму. Я тебя не осужу.
Неожиданно он перехватил меня за локти, пресекая всякое движение.
– Не спрашивай меня об этом. Ты правда не хочешь этого знать.
– Ошибаешься, прямо сейчас мне чертовски любопытно. – Я перебрала в голове все варианты, один нелепее другого: – Любишь тайком примерять пачки, пока никто не видит?
Я искренне наслаждалась редким моментом, когда инициатива в разговоре с этим морфом оказалась в моих руках. Он навис надо мной в своей привычной доминантной манере, вынуждая меня слегка прогнуться в пояснице, и я не смогла сдержать улыбки.
– Когда над душой не будет висеть этот звонок, спроси меня ещё раз. Я отвечу. – Его ладонь опустилась на мою поясницу. Слишком, слишком низко – так, что мизинец почти коснулся ягодицы. Жар, который от него исходил, был просто за гранью дозволенного. – Но потом не говори, что я тебя не предупреждал.
– Да ладно тебе, не может всё быть настолько плохо.
– Это было совсем не плохо. Ни капли.
Его взгляд соскользнул на мои губы, и всё игривое настроение этого разговора мгновенно испарилось.
На что он только что намекнул?
Короткий электронный сигнал избавил меня от необходимости выпытывать правду. Бросив на него последний растерянный взгляд, я села на стул. Короткая передышка помогла отвлечься, но суровая реальность навалилась снова, принеся с собой странное чувство отчуждения. Словно я сидела здесь – и одновременно была бесконечно далеко.
Это был первый раз, когда я должна была поговорить с отцом после побега. Более того – вообще первый телефонный разговор в нашей жизни. В этом никогда не было нужды. Он отдавал приказы и держал всё под контролем, а я подчинялась. Почти всегда.
Реми сел так, чтобы не попадать в объектив видеосвязи, и я была искренне благодарна за то, что он рядом. Я приняла вызов, и после головокружительной секунды ожидания лицо Валентина Коваленко возникло на экране прямо здесь, в спальне альфы Черных Клыков.
Да, сюрреалистичнее и придумать нельзя.
Отец находился в своём рабочем кабинете: я сразу узнала тяжёлое кресло и картину на стене за его спиной – «Чёрный квадрат» Малевича. На нём была жемчужно-серая рубашка без галстука, эспаньолка идеально подстрижена, и в ту секунду, когда наши взгляды встретились сквозь стекло экрана, мой желудок болезненно сжался.
Из-за скудного освещения трудно было разобрать холодный оттенок его голубых глаз: в кабинете не было окон, а отец предпочитал работать при свете единственной галогеновой лампы на фоне горящего камина. Но я не сомневалась – он жадно сканировал пространство за моей спиной, мысленно фиксируя любую зацепку, способную выдать моё местонахождение.
– Здравствуй, dochka, – произнёс он.
Привычное, неизменное обращение.
В горле встал удушливый ком. Меня затопила гремучая смесь из бессилия, глухой жалости и жгучей злости.
