Текст книги "Дикий (ЛП)"
Автор книги: Нира Страусс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 33 страниц)
По непонятной причине лес Уилламетт вокруг поселения Чёрного Клыка в эту ночь был необычно тихим.
Он безмолвно позволил им уйти, и к тому времени, когда они добрались до участка дороги вдоль реки Маккензи, Саммер уже не верила, насколько им везёт. Они с Джонни отвернулись друг от друга, приняли человеческий облик и молча оделись в вещи, которые заранее спрятали там.
Натягивая платье на бёдра, Саммер почему-то вдруг захотелось оглянуться. Джонни уже надел джинсы и встряхивал футболку. Метка стаи, как всегда, находилась в центре его спины, но Саммер показалось, что теперь она занимает больше места, чем в прошлый раз, когда она её видела. Впрочем, весь Джонни стал крупнее. Он…
Парень резко повернул голову, и их взгляды встретились. В отличие от дня, когда его глаза казались просто тёмными, ночью в них появлялся особый блеск. Они отражали свет, словно поверхность тёмного озера, и там, едва заметно выглядывая наружу, скрывалась безошибочная подсказка о том, что таилось внутри пумы Джонни: альфа.
Пума внутри Саммер замурлыкала и уложила голову на передние лапы, внимательно наблюдая.
Джонни приоткрыл губы.
– Саммер…
Девушка резко вдохнула и снова отвернулась к деревьям.
Боже, сердце словно собиралось выскочить из груди.
Но она ведь не сделала ничего плохого или странного, правда? Это же Джонни. Она сотни раз видела его голым. В стае почти невозможно было не видеть друг друга в обеих формах. Да, они становились старше, но…
Саммер тряхнула головой.
Сейчас было не время об этом думать.
Её пума зевнула. Послание она почувствовала совершенно отчётливо: «Ты глупая. Мне скучно».
Выйдя на дорогу и чувствуя себя крайне оптимистично, Саммер послала воздушный поцелуй небу. Ночь опускалась на них с влажной осенней лёгкостью, и разбросанные повсюду звёзды казались тёплыми, близкими светлячками.
– Дух луны с нами, – заявила она.
На мгновение коснулась метки стаи на рёбрах – привычка, доставшаяся от матери. Та говорила, что это помогает ей чувствовать связь со стаей, успокаивает и даёт ощущение защищённости.
Джонни, шедший в нескольких метрах впереди, фыркнул.
– Сомневаюсь, что божества станут являться нам только ради того, чтобы мы могли тайком сбежать на вечеринку.
– Кто знает? Старейшины вечно рассказывают о временах, когда под каждым камнем сидел какой-нибудь дух. Нельзя было спокойно пройти и пары шагов, чтобы не споткнуться о одного из них и не получить благословение, проклятие или не оказаться обманутым. – Она указала на растущую луну. – Она нам улыбается. Это хороший знак.
– Меня восхищает, как ты искажаешь реальность в свою пользу.
Саммер закатила глаза так, чтобы он не заметил.
– Тебе не обязательно было идти, если не хотелось, знаешь? Я могла справиться сама.
Джонни не ответил, и это её раздражило.
– Что? Говори.
– Я не доверяю тебе настолько, чтобы ты одна ходила на вечеринку с людьми и возвращалась обратно.
Саммер ускорилась и поравнялась с ним.
– Можно подумать, это впервые.
– Ночью – да.
Тут он был прав. Саммер предпочитала даже не представлять, какое наказание им достанется, если их обнаружат. Но этого не случится. В поселении оставалась Нун, которая прикрывала их, готовая предупредить о любых неожиданностях и сообщить, когда можно будет возвращаться.
Саммер отбросила светлую гриву за спину.
– Ничего не случится. А Аманда очень ждёт, что мы придём. – Она покосилась на него. Волосы Джонни были такими тёмными, что почти сливались с ночным небом. – Особенно ты.
Он никак не показал, что услышал. Когда Саммер уже собиралась ущипнуть его за бок, Джонни схватил её за руку и потянул к узкой обочине. Вдалеке из-за поворота показалась машина, освещая секвойи и асфальт.
Чем ближе она подъезжала, тем громче становились музыка и смех.
Саммер улыбнулась.
– Это они.
Старенькая красная Honda Civic резко остановилась рядом с ними. За рулём сидел парень-человек, которого Саммер знала только в лицо, потому что в Willa он не учился.
Аманда выглянула с заднего сиденья, её овальное лицо сияло от счастья. Тёмные волосы были полностью заплетены, а вокруг глаз она нанесла блёстки, подчёркивающие их необычный сероватый оттенок.
– Вы пришли!
– Конечно пришли, я же обещала. – Саммер поцеловала её в щёку, а потом открыла дверь. На неё пахнуло привычными человеческими запахами вместе с самыми явными эмоциями: нервозностью, как всегда, рядом с шифтерами, но ещё и огромным возбуждением. – Ты уверена, что мы все поместимся?
– Придётся немного потесниться, но да. Переднее сиденье оставили Джонни, потому что… Эм, ну…
Именинница явно не могла заставить себя произнести вслух, что Джонни так вымахал, что его ноги просто не поместятся сзади.
Сам Джонни, ничего этого не замечая, положил руки на водительскую дверь и наклонился к парню.
– Сколько тебе лет? Ты пил?
– Да брось! – Саммер без особой деликатности толкнула его, заставляя обойти машину. – Я не собираюсь терять ни минуты. Нам надо вернуться в поселение до рассвета.
Джонни позволял ей собой командовать, это было очевидно. Саммер была шифтером и обладала силой своего зверя, но уже несколько месяцев не могла сравниться с Джонни. Именно поэтому она перестала играть с ним в озере: всё неизменно заканчивалось тем, что она захлёбывалась водой и оставалась с растрёпанными волосами.
Саммер уселась на колени Аманде, а та представила ей ещё двух девушек-людей, живших на той же улице и тоже находившихся в приёмных семьях. Они казались приятными и явно собирались хорошо провести вечер, а для Саммер это было единственное, что имело значение.
– Я впервые нахожусь так близко к хищным морфам, – немного смущённо призналась одна из них.
Саммер подмигнула.
– Мы не кусаемся… если только нас об этом не попросят.
Затем она позволила зверю выглянуть через глаза, прекрасно зная, что от этого её карие радужки на мгновение вспыхнут.
Девушки ахнули, а потом рассмеялись. Если бы Саммер сейчас была в звериной форме, она бы довольно облизнула усы.
Водитель, которого звали Майло, тронулся с места под внимательным взглядом Джонни. Машину он повёл плавно и осторожно. По радио играла Shut Up and Dance with Me, а в открытые окна врывался осенний воздух, принося запах черники, реки и земли.
Саммер обняла Аманду за шею.
– Где вечеринка?
– Едем к старой пожарной наблюдательной вышке. Ночь ясная, так что наверняка увидим гору Джефферсон и даже Три Сестры. – Подруга ласково сжала её за талию. – Ты даже не представляешь, как я рада, что вы пришли. Правда.
– И я рада, Эми. С днём рождения.
Саммер чувствовала себя прекрасно. Они правильно сделали, что сбежали. Взрослые в стае имели право беспокоиться, но и они имели право жить.
Глава 9
Фэй
Каждый субъект, обладающий способностью к трансформации, признаётся имеющим право на физическую и психологическую неприкосновенность. Ни одно лицо или организация, публичная либо частная, не вправе подвергать шифтера экспериментированию, захвату, задержанию или ограничению свободы передвижения, за исключением ситуаций неминуемой угрозы для собственной или чужой жизни, регулируемых и контролируемых компетентными органами.
Статья 12 Закона о защите и правах шифтеров
Я проснулась оттого, что в горле застрял оглушительный крик. Следом накатил сухой позыв к рвоте, заглушивший этот звук.
Картины, которые я только что видела, пронеслись перед глазами. Снова видение Саммер.
Лес.
Скальный выступ, уходящий высоко в небо.
Ветхая деревянная постройка на самой вершине, освящённая растущей луной.
Там слышался смех… пока он не превратился в визг. Пока…
Надо мной кто-то шевельнулся, и мне показалось, будто убийца из видений пробрался за мной сюда – в настоящее, в мою спальню. Но когда тусклый лунный свет из окна осветил его профиль, моё испуганное сердце окончательно оцепенело.
Злые, порочные глаза. Татуировка на виске.
– Иван, – прошептала я. – Что ты…
Он действовал быстро. Безжалостно прижал мои запястья к матрасу и навис сверху, упёршись мне коленом в живот. Воздух вышибло из лёгких.
Секретарь моего отца заговорил – в его голосе звучали удовлетворение и возбуждение:
– Не кричи и не брыкайся, а не то я разозлюсь.
Как долго он здесь находился? Как он вошёл? Я же заперлась на ключ перед тем, как провалиться в небытие. Я никогда бы не…
Грудь судорожно вздымалась от затянувшейся нехватки кислорода. Иван медленно убрал колено, и я заглотала воздух жадными глотками. Я всё ещё была слаба и не знала, сколько времени прошло с тех пор, как я вернулась из лаборатории. По опыту это мог быть как один день, так и все три, и я знала, что никто не позаботился меня покормить.
– Отпусти меня, – попросила я сдавшимся голосом.
– Думаю, нет. – Иван ухмыльнулся. При движении челюсти у него скрипели зубы – в последние месяцы это происходило всё чаще. Всем, кто служил Валентину Коваленко, требовалось допинговое подспорье, чтобы оставаться собранными, сильными и полными энергии, так что таблетки «Каптагона» ходили между ними как конфеты. – Твой отец оставил тебя на меня. Только на меня. – Он наклонил голову набок, демонстрируя чёрные чернила на виске. – А я уж думал, не смогу тебя разбудить, представляешь? Ты глухо отключаешься после сеансов. А со спящей будет не так весело.
Затем он сдвинул колено ниже и надавил, пытаясь раздвинуть мне ноги. Паника и кое-что ещё – что-то инстинктивное – вспыхнули в моих венах. Я уже знала. Я знала, как Иван на меня смотрит и что это значит, и его попытки остаться со мной наедине никогда не отличались тонкостью. И раз отца нет рядом…
Когда Иван приблизил лицо, я уклонилась, чувствуя его дыхание на своей шее. Омерзение накатило с той же силой, что и страх; они смешались внутри, взвинчивая давление до гула в голове.
– Прекрати.
– Смотри на меня. – Грубая, шершавая ладонь вцепилась мне в челюсть. – Хочу рассмотреть этот уродливый глаз. Как там его врачи называют? – Я попыталась вырваться, но он был физически сильнее, и, похоже, ему было плевать, даже если он сломает мне шею. – Вот они… такие же дерзкие, как всегда. Ах да, термин – дизруптивная гетерохромия.
Я забилась, но добилась лишь того, что давление на запястья усилилось до треска в костях. Этот скот намеревался их переломать.
– Прекрати, – попросила я во второй раз.
Мне в голову пришла безумная идея.
«Нет. Нельзя давать ей вырваться».
Или… может быть, стоит? Если не получается остановить Ивана…
– Ты не можешь меня убить, и я всё расскажу отцу. – У меня вырвался стон боли, когда он наконец раздвинул мне ноги и вклинился бедром, не давая свести их обратно. – Уходи сейчас же, и я буду молчать.
Ивана мои серьёзные предупреждения, судя по всему, только развеселили.
– Ты будешь молчать в любом случае, потому что знаешь: никто и пальцем не пошевельнёт, чтобы тебя защитить, и меньше всех – твой отец. Я работаю на него пять лет. Я знаю его приоритеты и могу тебя заверить, что девственность его маленькой уродины в их число не входит. – Он вытянул мои руки над головой, пока не сжал оба запястья одной ладонью. – Ты не станешь позориться, рассказывая ему всё, чтобы он даже взгляда не поднял от своего рабочего стола, так ведь? Конечно нет. – Он зашевелил свободной рукой, и я вздрогнула, но он всего лишь вытащил что-то из кармана брюк. – Да и вряд ли ты захочешь, чтобы он узнал, будто ты скрывала от него вот это.
Я замерла. Коммуникатор. Нет!
Это была моя единственная отдушина, единственный глоток свободы. Единственное, что давало мне чувствовать себя человеком и дарило ложное ощущение безопасности.
Смакуя свою победу, Иван швырнул его в стену. Я услышала, как пластик разлетелся на куски.
– И не нужно притворяться недотрогой. Если будешь немного сопротивляться, мне только больше понравится.
Его холодные губы прошлись по моей скуле, наверняка ощутив вкус слёз, что выкатывались из глаз. Пока он кусал меня за ухо и пытался задрать футболку, я спросила себя, пожалею ли я об этом. О том, что собиралась сделать.
– Иван, – позвала я тихо и мягко.
Что-то в моей интонации заставило его отстраниться и посмотреть на меня.
Я медленно сделала вдох, собираясь с духом, и на выдохе позволила вырваться той, другой части моей болезни.
Надо мной Иван одеревенел. Его массивное тело скрутило так, словно его обхватили и начали сдавливать когти гигантского зверя. Я приподнялась одновременно с тем, как он отшатнулся. Все мышцы и сухожилия на его теле натянулись, вспучившись узлами. Шея стала похожа на сплетение стальных тросов, а лицо на глазах наливалось багровостью. Вскоре оно начало приобретать фиолетовый оттенок.
Я выскользнула с кровати, пока он хрипел. Я не знала, сколько взрослый мужчина способен выдержать перегрузку нервных импульсов, поэтому отпустила его. Иван уставился на меня с ненавистью, но в его взгляде мешалась и внушительная доза дикого ужаса.
– Что за дерьмо?.. Это была ты?
– Убирайся и не смей говорить обо мне или моих делах с оцтом. Не смей больше…
Он бросился на меня. И на этом мои попытки призвать его к разуму закончились.
Я сыграла на его психике и подарила ему такую головную боль, которая временно его ослепит. Его грузное тело рухнуло на мраморный пол и заколотилось в судорогах. Что ж, возможно, я также наградила его парочкой припадков, из-за которых его мочевой пузырь перестанет нормально работать.
Он открывал и закрывал рот, не способный вытолкнуть ни слова, и истекал слюной. Ладно, я действительно пустила разряды по речевым нервам. Но пока он захлёбывался слюной и терял всё то достоинство, которым всегда так щеголял, я ощущала лишь… покой.
И это при том, что я уверяла Реми Каллахана, будто не способна никому навредить.
Что-то тёплое струилось по моей верхней губе и капало к ногам. Кровь. Я остановила ментальную-атаку и вытерла нос. Я никогда не применяла это сознательно и столь долго, так что не удивилась физическим последствиям. И моя слабость явно не помогала.
Переполненная всеми теми чувствами, которые обычно мне приходилось подавлять, я наклонилась к Ивану:
– За то, что смотрел на меня как конченый слюнявый ублюдок, распускал руки без разрешения и нёс всякую херню.
Уверившись, что какое-то время он меня не побеспокоит, я проверила коммуникатор. Он восстановлению не подлежал. Это была старая модель, и доктор Драммонд предупреждал меня быть осторожнее.
Поглаживая потрескавшийся экран, я вспомнила видение и новую информацию, которую оно мне открыло.
«Я знаю это место».
Я выглянула в окно, переводя взгляд через сад, статую Перуна, стены, ограждавшие территорию, и далекие огни Корваллиса. Пока не увидела её, едва выглядывавшую над крышей моего дома.
Растущая луна.
«Это сегодня. Сегодня ночью».
Я мельком взглянула на бормочущего Ивана.
– В конце концов, мне придётся тебя поблагодарить.
Адреналин от случившегося помог мне думать и двигаться. Я прорабатывала разные планы, пока одевалась и искала на дне шкафа свои самые прочные ботинки. Они были на два размера меньше, потому что я не носила их с четырнадцати лет, когда ещё иногда выходила из дома со своей учительницей и ходила на экскурсии. Пока женщина не совершила ошибку, вмешавшись не в своё дело, и отец не убрал её с дороги.
Ботинки должны были подойти: неважно, что пальцы окажутся стёрты в мясо, учитывая то, что должно произойти через несколько часов. Поэтому я проигнорировала уколы боли от жесткого материала, давившего на ногти, и без того изувеченные танцами.
«А что, если это уже произошло? Что, если я снова лишь пассивный наблюдатель?»
Мне потребовалось три попытки, чтобы вставить контактные линзы, потому что всё тело дрожало. Всё вокруг размывалось при резких движениях, а желудок сжался в тугой узел.
Я засунула в сумку то немногое, чем располагала и что считала полезным – чего, разумеется, было недостаточно для задуманного. Ну, не задуманного. Для того, что мне просто не оставалось ничего другого, кроме как сделать, иначе я не смогла бы жить с самой собой.
К тому же… Я снова посмотрела на Ивана. Он лежал неподвижно, если не считать спорадических подёргиваний ноги. Как я скрою это от отца? Мысль убить Ивана и как-то спрятать его тело промелькнула в голове, но я тут же её отбросила. Я защищалась и не чувствовала угрызений совести, но хладнокровным убийцей я не была. Так что произошедшее означало точку невозврата. Отец обо всём узнает, и всё закончится тем, что меня запрут в лаборатории, я была уверена.
И я не могла сбежать, даже если бы мне было куда податься – а идти мне было некуда.
Я крепче сжала сумку, снова глубоко вдохнула и взглянула на растущую луну. Я приняла решение на настоящем всплеске эйфории, сытости по горло и ярости из-за всего, что мне пришлось пережить: я спасу Саммер, эту незнакомую шифтершу, а остальное не имеет значения. Я не имею значения, как не имела никогда.
Я обшарила карманы Ивана, пока не нашла его телефон. К счастью, нужный номер я помнила наизусть. Слегка скучающий мужской голос ответил:
– Такси, Гарри Миллер у аппарата.
– Мистер Миллер, это я… Ана. Девушка из той ночи. Мне снова нужна ваша помощь.
***
– Господин Коваленко хочет результатов, а не оправданий.
Доктор Равена Моро заскрежетала зубами, слушая голос гадюки, исполнявшей роль шестёрки на посылках. Она даже не была чёртовой секретаршей Коваленко, проклятье, а уже возомнила себя лучше остальных.
Равена заранее чуяла, что подобный звонок не за горами. Как только в лаборатории освобождалась койка, начинали вопить тревожные сирены.
И плевать им было, что на ней одной держится вся эта чёртова лаборатория. Что именно её эксперименты приносят лучшие результаты, а её методы – единственные, кто систематически доказывал свою эффективность. Её послужной список граничил с совершенством, и без неё Black Edge пошел бы ко всем чертям.
– Разумеется, – спокойно ответила она, вонзая ногти себе в бедро. – Передайте ему, что очень скоро у меня будут для него хорошие новости. Вообще-то прямо сейчас мы в самом разгаре охоты.
– Следуйте стандартному протоколу. Я перезвоню через сорок восемь часов.
И повесила трубку. Равена несколько секунд гипнотизировала взглядoм телефон, давая ярости сжигать себя изнутри и представляя, как ломает шею этой бабе, её коллегам и, в конечном счёте, тому, кто дергает за ниточки. Прислуживать паршивому набитому деньгами иммигранту с замашками мессии казалось ей высшей несправедливостью.
Она хотела изменить мир; он – потешить комплекс неполноценности и набить себе карманы.
Ей дали крайний срок: сорок восемь часов. Как будто шифтеры добровольно переступали порог лаборатории каждый день.
Она швырнула телефон в бардачок и вышла из пикапа. Когда она с силой захлопнула дверцу, на виду оказалась пара царапин, которые отдел транспортировки и удержания так и не соизволил закрасить; борозды пустили трещины по специальной матовой краске для камуфляжа. Если память ей не изменяла, это был прощальный привет от последнего зверька, которого они пытались скрутить две недели назад – енота, принявшего животную форму в самый последний момент в надежде, что мелкий размер поможет ему сбежать.
Ему это помогло лишь быстрее оказаться под землёй: им пришлось ликвидировать его прямо на месте, чтобы не дать уйти. Ещё один перерасход материала, прямо как тот самец выдры. Равена ненавидела перерасход материала.
Один из её помощников, Вэнс, проверял дверь металлический контейнера на грузовой платформе пикапа. Внутри они соорудили клетку с прутьями под напряжением и полом из промышленной резины – идеальное решение для кровоточащих ран. Предварительно они накачивали тварей транквилизаторами перед перевозкой, но лишняя предосторожность никогда не помешает. В контейнере пахло смесью химического дезинфектанта и горячего металла.
Вэнс не поднял головы от работы. Его тёмные волосы скрывала балаклава, и сам он был одет полностью в чёрное. Обычный наряд для таких ночек.
– Дайте угадаю: они хотят результатов.
Равена лишь смерила его взглядом. Иногда этот сопляк двадцати с небольшим лет позволял себе слишком много лишнего. Он был исполнительным, но она не заводила друзей на работе. Она вообще не делала ничего, что могло бы отвлечь её от конечной цели.
Тишина между ними затягивалась, щекоча и без того взвинченные нервы Равены. Они припарковались на старой зоне для пикников, закрытой ещё сорок с лишним лет назад – когда люди всё ещё хоть как-то контролировали мир. Эта территория не относилась к землям Чёрных Клыков или Кровавой Земли, но близости к ним хватало, чтобы ни у кого не возникало желания сюда заглядывать. Будто этим морфам мало тысяч гектаров, которые они заграбастали, их яд всегда распространялся дальше. Захватывая и отравляя всё вокруг.
Её наушник слегка затрещал. Равена активировала его касанием пальца, подключаясь к защищённой сети, которую они использовали для связи.
– Моро на связи.
Это была одна из её самых опытных охотниц.
– Вы не поверите, доктор. Нынче ночью нам даже не придётся прочёсывать лес: эти твари приперлись прямо к нам в руки.
– Какой вид?
Господи, только бы не чёртовы выдры снова.
– Пумы. Группа из шести подростков, устраивают вечеринку на старой пожарной вышке. Четверо людей и двое морфов. Самец и самка, и это ещё не самое лучшее.
Доктор уже чувствовала, как кровь закипает и поёт в жилах.
– Что там?
– Судя по показаниям сканера, их феромоны и биоэлектрические сигналы чертовски мощные. Особенно у самца.
Это указывало на маркеры высокой доминантности. Равена щёлкнула пальцами Вэнсу. Пора было выдвигаться.
– Он будет основной целью, но нам нужны оба. Доминантная пара в репродуктивном возрасте может стать… – Перспективы, которые это перед ней открывали, захлестнули её, на мгновение лишив дара речи. Ей уже не терпелось вернуться в лабораторию и увидеть их там, растянутыми на койках, в её полном распоряжении. – Никаких ошибок.
– Принято, – весело ответила охотница. – Что делаем с людьми?
– Расходный материал. Сделайте так, чтобы это выглядело как несчастный случай.
– Поняла.
Когда она села в машину, Вэнс уже был за рулём.
– Вы выглядите довольной.
– Заткнись и веди, – огрызнулась она. Но этот дерзкий паршивец был прав.
Годами им не выпадало подобного шанса. Они не имели права его упустить.
Глава 10
Фэй
– Слушай, может, это и неправда. Может, Уилламетт – такой же лес, как и любой другой, и живущие там стаи, по логике вещей, не хотят проблем. Но ты бы стал рисковать? Зная про тех туристов в две тысячи шестом, от которых ни слуху ни духу?
Из телевизионных дебатов о жутких легендах Уилламетта
– Это самое близкое место, где я могу тебя высадить, – сказал Гарри. – Сразу за мостом есть небольшая тропа до самой вышки.
Я знала это старое место, хотя никогда не видела его вживую. Оно славилось в Корваллисе тем, что в 1954 году лесной смотритель заметил оттуда начало пожара более чем в сорока километрах и предотвратил катастрофу. Дочь того человека сейчас была мэром, поэтому в городе говорили, будто семья унаследовала престиж и стремление помогать людям.
– Так отлично, спасибо.
– Уверена, что тебя не нужно подождать?
«Если всё пройдёт гладко, то нет».
– Уверена. Не знаю, во сколько закончится вечеринка. Но ваш номер у меня есть, так что не переживайте.
– Ну-ну.
Было очевидно, что мужчина мне больше не доверяет. Вид меня без парика и в одежде, которая не висела на мне на три размера больше положенного, удивил его, но не так сильно, как мой изнурённый вид. Должно быть, он принял меня за наркоманку или конченую пропащую душу.
– Спасибо за всё, мистер Миллер.
Когда я в какой уже раз смотрела вслед уезжающему такси, я не ощущала себя такой уж храброй – не то что во время визита в бар шифтеров. Тогда всё казалось рискованным приключением, и я представляла, как вернусь домой, когда всё закончится.
Однако этой ночью…
У тропы к вышке я обнаружила красный автомобиль. Странным было то, что водительская дверь стояла настежь, а в салоне горел свет. Внутри я никого не увидела, но это выглядело слишком глупой оплошностью.
– Эй? Кто-нибудь? – спросила я вслух.
После нескольких секунд жуткой тишины я услышала кое-что… едва различимое. Звук доносился с передней стороны машины. Я медленно обошла её. Я знала, что лес полон диких зверей, помимо шифтеров.
Сердце подскочило к самому горлу, когда я обнаружила парня, лежавшего у одного из передних колёс.
– Боже мой, – прошептала я, зажимая рот рукой.
Мне даже не потребовалось подходить ближе, чтобы понять: если он ещё не умер, ему осталось недолго. Он лежал на спине, а его окровавленные руки застыли в странном, неестественном положении в воздухе – словно он пытался зажать раны на груди, пока мышцы окончательно переставали повиноваться. Его стеклянные глаза были устремлены в небо.
Шагнув к нему в полном шоке, я вздрогнула от оглушительного грохота, разорвавшего тишину неподалёку.
Выстрел.
Детали мозаики сложились. В этого парня выстрелили – вероятно, когда он пытался забраться в машину… и на этом всё не закончилось.
– Нет, нет, нет, нет.
Я бросилась бежать вверх по тропе. Луна почти не давала света, и хотя я взяла с собой фонарик, рисковать и включать его я не стала. Я переводила взгляд с утоптанной земли, зажатой между деревьями, на дорогу перед собой.
Вскоре впереди показался утес, на котором возвышалась вышка. Я осторожно приблизилась, оценивая обстановку. Испуганные девичьи крики заставили меня вздрогнуть. Они доносились справа, из чащи. Неужели это Саммер? Неужели она побежала в лес?
Правда заключалась в том, что я не знала, сколько именно людей могло оказаться под ударом. Мои видения никогда не отличались точностью, и я спросила себя: не упускаю ли я важные детали, пока так отчаянно пытаюсь от них сбежать?
Ещё один выстрел. На этот раз я увидела дульную вспышку на самом верху вышки. Это было деревянное строение возрастом более века, с облупившейся белой краской, заколоченное в последние десятилетия. Сюда. Именно здесь я видела, как на Саммер напали, а затем, после погони по лесу, убили.
Я поднялась по лестнице, высеченной прямо в дикой скале, которая круто изгибалась и вела к небольшому крыльцу. Сбросив сумку на пути, я присела. Через одно из разбитых окон я увидела двоих людей в чёрном, вскинувших винтовки, и блондинку, скрючившуюся у стены напротив двери. Окно у неё за спиной открывало прямой вид на далекие вершины Трех Сестёр, чьи силуэты чётко вырисовывались под светом луны и звёзд.
Я узнала девушку мгновенно. Без сомнения, это была она. Саммер. Одежда на ней была разорвана, на бедре кровоточила рана, а на рёбрах виднелась метка, которая снилась мне почти два месяца: пума, обвившаяся вокруг дерева, с оскаленной пастью и выпущенными когтями.
Что касается вооружённых людей… Я знала далеко не всех работников своего отца, но опознать их могла без труда. Я знала, что они намерены сделать с Саммер, если схватят её.
Ощущение неизбежности, накрывшее меня в тот момент…
Это мозг играл со мной в злую шутку. Смешивал видение с настоящим. Забегал вперёд, потому что, по сути, я всё это уже пережила.
– Не такая уж ты и храбрая, когда не можешь перекинуться, а? – хвастливо бросил один из нападавших, мужчина.
Женщина тем временем сняла винтовку с предохранителя и доставала из патронташа дротик, наполненный жёлтой жидкостью.
– Спи, милочка, и марш в машину, – спокойно промурлыкала она. – Если повезёт, самец попытается её спасти, и нам не придётся за ним гоняться.
– Поторапливайся. Пока у неё рана не затянулась, и она снова не попыталась обратиться.
Я подобралась ближе к двери, и карие глаза Саммер впились в меня. Это мелкое движение насторожило мужчину, и он повернулся в мою сторону. Я мысленно прокляла всё на свете. Почти не раздумывая, я вторглась в его мозг и заблокировала работы как теменной доли, так и таламуса. Я не знала, что ощущает он, но мне казалось, будто мой разум простирает воображаемую руку, способную дотянуться до каждого его головного нерва – словно его череп был открытой книгой.
Мужчина потерял чувствительность ниже пояса и неуклюже рухнул, сбив с ног свою напарницу. Дротик упал на пол и разбился.
Когда женщина увидела меня, лицо её изменилось в лице.
– А ты ещё кто, мать твою, такая?
Она кинулась на меня, и в голове у меня всё смешалось. Проклятье, я не привыкла использовать эту хрень… болезнь активно. Это, вкупе с моим истощением, привело к тому, что я бесполезно побарахталась с женщиной, а та затолкнула меня в тесное помещение.
Я упала почти к ногам Саммер. Этот простой удар окончательно выжал из меня все силы, я изо всех сил пыталась дышать. Я встретилась взглядом с шифтершей. Она выглядела ошеломлённой и напуганной. Знай она, что я здесь, чтобы спасти её, наверняка посмеялась бы.
– Вставай, идиот, – рявкнула женщина на напарника. – Застрели её. Нас интересуют только кошки.
Мужчина, с неверием массировавший себе ноги, снова вскинул винтовку. Было очевидно, что именно у него настоящие боевые патроны.
– Разве их было не четверо людей? – пробурчал он.
– Четверо, пятеро – какая разница. Все закончат в одном месте.
Я поднялась через силу, но выбора у меня не оставалось, да и сдаваться теперь, когда я была здесь, я не намеревалась.
– Вы её не заберёте.
Он фыркнул, и у меня была лишь доля секунды, чтобы понять: он сейчас спустит курок. Мне хватило мысли, чтобы вмешаться в его лобную долю – всего лишь касание. Этого хватило, чтобы его пальцы ослабли и оружие вывалилось из рук.
Все уставились на меня одновременно. Я воспользовалась эффектом неожиданности, чтобы навести на них временный паралич. Я досконально знала каждую область мозга и то, как они управляют телом – спасибо долгим часам, проведённым в лаборатории. Так что я подавила ретикулярную формацию, ключевую для жизненных функций, разрушив нейронную сеть ствола мозга.
Результат? Оба как подкошенные рухнули на пол. Это давало нам короткую передышку, чтобы сбежать.
Я повернулась к Саммер:
– Ты как? Ходить можешь?
Девушка была… в шоке, без сомнений. К какому бы виду ты ни принадлежал, никто не рождается с умением реагировать на такое нападение. Увидеть её наконец вживую, столько раз побывав свидетелем её смерти в видениях, казалось странным диссонансом. Она была перепугана, зажимала рану на бедре, а её светлые волосы растрепались вокруг лица.
– У тебя из носа идет кровь, – прошептала она.
Я вытерлась. Увидев такое количество крови на тыльной стороне ладони, я едва не лишилась чувств – колени подкосились. Она была той, кто меня удержал.
– Саммер! – Высокий тёмноволосый парень влетел в дверь почти юзом.
Он был грязным, вспотевшим и, что самое поразительное, абсолютно голым. Он бросился к нам и грубо развёл в стороны.
Это был голос из моего видения. Голос, который кричал, звал Саммер, когда находил её мёртвой.
