Текст книги "Дикий (ЛП)"
Автор книги: Нира Страусс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 33 страниц)
У меня вырвался тихий вздох. Реми, Локлан и остальные члены Чёрного Клыка и Кровавой Земли сидели в соседней комнате, обсуждая наши находки. И да, учитывая всё, что я к этому дню узнала о Реми Каллахане, он на бешеной скорости вынес бы меня отсюда на руках, а уже потом – если остынет (с огромным ударением на этом самом «если») – принялся бы выяснять, что стряслось.
– Уровень гиперопеки у шифтеров и так зашкаливает, но у этого альфы он граничит с чистой одержимостью, – пробормотала я.
«Если с тобой что-то не так, ты обязана мне сказать. Я могу простить тебе всё что угодно, кроме лжи о твоём самочувствии. Понятно?»
В памяти всплыл хриплый, слегка властный голос Реми. А это, разумеется, мгновенно вернуло меня в прихожую дома – к той самой стене, к пьянящему чувству одновременной загнанности в угол и бережного укачивания в его объятиях.
На губах Морган промелькнула едва заметная улыбка, словно она знала нечто, чего не знала я:
– Они отдают всё без остатка ради тех, кто им дорог.
– Ну да…
– Я проведу ментальное сканирование – гляну, не изменилась ли пластичность твоего мозга после сегодняшней сессии. Ты не против?
Я замерла на месте, пока она собиралась с мыслями. Следующие несколько минут я не ощущала ровным счётом ничего, хотя изо всех сил старалась не возвращаться мыслями к тому возможному будущему – на случай, если Морган способна это увидеть.
– Ого… – тихо выдохнула она спустя некоторое время.
– Что? Что там?
Её губы тронула улыбка – почти… благоговейная:
– Ты гораздо более необыкновенная, чем я предполагала, Фэй.
Глава 30
Реми
Мой парень – лось. И он потрясающий парень, ясно? Высокий, терпеливый, помнит абсолютно все важные даты. Настоящая находка, честное слово. В чём проблема? Мой сосед сверху – медведь. Он пометил весь наш квартал как свой собственный, и моего парня начинает колотить от страха за версту, стоит нам завернуть за угол. Нельзя им, ну не знаю, принимать какие-нибудь блокаторы гормонов? Мне срочно нужны варианты.
Жалоба человеческой девушки в TikTok из Канады
– Значит, это всё, что у вас есть.
Локлан Нортвуд разглядывал наш ПТП с изрядной долей разочарования и нетерпения. От медведя другого отношения к столь передовому устройству ожидать и не приходилось.
– Если ты запамятовал: это в разы больше того, чего удалось добиться Кровавой Земле.
Альфа медведей угрожающе зарычал на меня, и я в ответ оскалил клыки.
– Только не снова, умоляю, – простонала Гайя и уронила лоб на жестяную столешницу. Металлический звон гулко прокатился по переговорной убежища.
Локлан пытался настоять на том, чтобы встреча проходила на его территории, но, поскольку ценными сведениями владели именно мы, мне удалось заставить их снова приехать сюда.
Впрочем, я счёл совершенно излишним позволять им снова осквернять мой дом своим тяжелым запахом сырой древесины и запекшейся крови. Нам пришлось отдраивать с мылом каждый сантиметр, к которому прикасались медведи, чтобы избавиться от этой сенсорной пытки. И всё благодаря их кожной железе – органу, имевшемуся исключительно у медведей и помогавшему им непрерывно метить территорию. Они не могли перестать выделять этот секрет – это происходило у них совершенно бессознательно, но для нас, кошачьих, привыкших считать себя куда более чистоплотными и утончёнными, это было удушающе тяжело.
Вот почему они никогда не смогли бы подобраться к кому-то неслышно. Их разило за целые километры.
К моему удивлению, Джунипер поддержала стражницу медведей:
– Да, давайте сразу перейдём к той части, где мы не меряемся клыками, а просто трезво оцениваем обстановку, договорились?
Обе женщины умоляюще посмотрели на нас, требуя прекратить вести себя как идиоты, и, полагаю, мы оба ощутили лёгкий укол стыда. Я обменялся с медведем коротким взглядом, прежде чем кивнуть. Локлан тяжело опустился на стул напротив меня, отчего металлические ножки жалобно прогнулись:
– Я лишь говорю, что рассчитывал на большее количество данных от самой дочери Коваленко.
– Фэй использовали точно так же, как и любого другого пленника, попадавшего в ту лабораторию, – вступился я за неё. – Она не вступала с ним в сговор и большего не знает.
– Это и так очевидно.
С ним было невероятно трудно иметь дело, хотя я признавал, что и сам не уступал ни на йоту. Я понимал, что его помощь может оказаться бесценной. Мы оставили наших бет за дверями переговорной в знак доброй воли. Майка от этого был далеко не в восторге, но я лично приказал ему присматривать за Фэй и Морган.
– До сих пор не укладывается в голове, что именно ты связал жизнь с человеческой женщиной, – заметил я. – Разве не ты однажды заявил по национальному телевидению, что скорее наложишь себе в штаны и сожрёшь это дерьмо, чем станешь налаживать связи с людьми?
Джунипер испепелила меня своими карими глазами, а я лишь криво усмехнулся в ответ. А что такого? Этот вопрос не давал покоя всем нам с той самой ночи.
– Я не ставлю под сомнение волю духов, – сухо отрезал Локлан. – И Морган не совсем человек.
– Ты это к тому, что от неё за версту разит медведем?
Я получил крепкий пинок под столом и едва сдержал гримасу боли. Локлан же, вместо того чтобы броситься в драку, лишь вальяжно откинулся на спинку стула. Эти несчастные ножки протянут максимум ещё минут десять.
– Если хочешь, можем обсудить то, как звёзды, судя по всему, спят и видят, чтобы свести побольше альф с враждебным видом.
Я сцепил пальцы на животе:
– Нет, я предпочёл бы услышать, почему вы решили скрывать существование металюдей.
– Ты поступил бы точно так же, – заявил он, и я не стал с ним спорить. Скорее всего, так оно и было. – Моя пара оказалась тем, о чём этот мир не имел ни малейшего понятия, и мы быстро поняли: тем, кто похож на неё, редко выпадает лёгкая жизнь. Непонимание и страх толкали их прятаться или подавлять свою сущность. Знакомо звучит, а? – Его тёмные глаза блеснули. – В отличие от нас, они не готовы к тому, чтобы открыться миру. За ними не стоят стаи, способные встать на их защиту, и уж точно никто не станет писать законы ради их безопасности. В лучшем случае их по-прежнему будут считать людьми, и сами же люди заявят на них свои права, желая препарировать и понять, почему они такие. В точности как произошло с твоей девочкой, не так ли?
Я до белизны сжал пальцы при мысли о Фэй и каждом её шраме.
– Коваленко понимал, что с его дочерью творится неладное, и проводил над ней опыты. Как ты и сказал, он наверняка не единственный такой. Твоя пара говорила о тысячах случаев по всему миру, и это лишь те, кого вы сумели отследить. Какой реальный процент человечества рождается с этими дарами? Коваленко не может быть единственным, кто вычислил метачеловека – пусть даже не понимая до конца его природы – и решил покопаться в его мозгах.
Невысказанный вопрос повис в воздухе переговорной:
«Сколько времени осталось до того, как общество обо всём узнает?»
Локлан поджал губы под густой тёмной бородой:
– Пока всё зависит от нас, мы продолжим помогать им из тени. Это главное желание Морган – найти всех, кого только удастся, и дать им понять, что они не одни. – Он качнул головой в сторону левой стены. Хотя убежище строилось со звукоизоляцией, внутри самого здания звуки всё же просачивались. Я сомневался, что тугие медвежьи уши способны хоть что-то разобрать, но мой слух отчётливо улавливал приглушённые голоса Фэй и Морган. Пару раз до меня донёсся звонкий, беззаботный смех Фэй, и именно он помогал мне смирно сидеть на месте. – У моей пары золотое сердце. Она плакала, когда только представила, через что пришлось пройти этой девчонке.
Я понимал Морган. Мне самому изо дня в день приходилось сдерживать зверя, чтобы не пойти и не перерезать глотки Коваленко, Демидову и каждому ублюдку, превратившему жизнь Фэй в сущий ад.
– Мы можем рассчитывать на то, что Чёрный Клык сохранит тайну существования металюдей? – спросил Локлан.
Помедлив мгновение, я утвердительно кивнул:
– Они заслуживают покоя и права выйти к миру лишь тогда, когда сами будут к этому готовы. Фэй спасла наших подростков, вся стая перед ней в неоплатном долгу. Её тайна – а значит, и тайна остальных металюдей – останется нерушимой.
Гайя негромко откашлялась:
– Мы делаем это не только ради себя и тех шифтеров, что пропали без вести, – произнесла она. Для неё это было весомым заявлением: Холт, медведь, чьё тело со сломанной шеей нашли пару лет назад, приходился ей старшим братом. – В этих дерьмовых обстоятельствах мы оказались по одну сторону баррикад. А наши старейшины не устают повторять: это судьба, иначе и быть не могло, раз уж вторая половина нашего альфы оказалась метачеловеком.
– Сходящиеся тропы, – тихо пробормотала себе под нос Джунипер.
Она процитировала древнюю поговорку шифтеров: «Сходящиеся тропы, узнающие друг друга судьбы». Да уж, старейшины и все, кто истово верил в духов, без сомнения, видели глубокий знак в том, что метачеловек связал свою жизнь с морфом, чей народ страдал от похищений, напрямую связанных с опытами над теми самыми металюдьми.
«Я ждал тебя».
«Ты мне снилась».
– Кровавая Земля не успокоится, пока мы не выясним координаты этой лаборатории и не выставим преступления Коваленко напоказ всему миру, – заверил Локлан. Он постучал своим ручищем-пальцем по панели ПТП, явно действуя Джунипер на нервы. – Вы здорово сузили круг поиска. А что насчёт мест, где находили тела?
Джун нажала пару клавиш на планшете, и над картой поднялся новый информационный слой:
– Хаотично, без видимой системы, если не считать того, что трупы сбрасывали неподалёку от границ соответствующих стай, чтобы их непременно нашли. Они охватывают территорию всех шести округов и земли множества стай.
Взгляд Локлана ожесточился, и я легко угадал ход его мыслей:
– Им доставляет удовольствие возвращать нам наших мертвецов в таком виде.
– Фэй говорит, таков личный приказ Равены Моро, главы лаборатории. – Ещё одним касанием Джунипер вывела снимок женщины на встроенный в дальнюю стену экран. Это была старая фотография двадцатилетней давности. На ней Равена Моро представала едва перешагнувшей двадцатилетие выпускницей, ещё не знавшей Валентина Коваленко. Для столь юного возраста в её чёрных волосах уже белела седая прядь, щёки были покрыты оспинами, а взгляд в объектив казался… абсолютно пустым. Диплом университета и букет цветов она держала перед собой словно щиты. И Локлан, и Гайя брезгливо скривились при виде снимка. – Окончив университет с отличием по направлению нейробиологии, она приняла грант на дальнейшие исследования в Швеции и уехала туда, полностью оборвав связи с семьёй и друзьями. И хотя с тех пор её никто не видел вживую, она время от времени выходит на связь – полагаю, лишь для того, чтобы подать признаки жизни и избежать лишних поисков. Излишне говорить, что никакого гранта не существует и в Швеции её нет, верно?
– Ни одно её передвижение не всплывало в связи с Black Edge? – спросил Локлан.
– Ничего из того, до чего я смогла дотянуться. – Выражение лица Джунипер недвусмысленно говорило: «А если я не смогла найти, значит, этого нет в природе».
Я попросил Джун открыть отчёт по допросу охотников. Их тела уже покоились где-то в недрах Уилламетта и, если повезёт, сделают хоть что-то полезное, послужив удобрением для леса.
– Судя по всему, единственная ниточка – это водители, а их меняют подозрительно часто.
– Под «меняют» мы понимаем, что их пускают в расход, да? – с ядом в голосе уточнила Гайя.
Я кивнул:
– Весьма вероятно, что даже выйди мы на след машины, увезшей Аманду Лебоу, её водитель уже не сможет вымолвить ни слова.
Локлан сцепил пальцы прямо на корпусе ПТП, и Джунипер с шипением отодвинула проектор в сторону. Медведь даже бровью не повёл:
– Похоже, самое очевидное решение – дождаться, пока они наймут нового водителя. – Альфа Кровавой Земли пристально посмотрел на меня. Я без труда понял, к чему он клонит, потому что сам пришёл к ровно тому же выводу сразу после допроса охотников: – А это произойдёт тогда, когда они снарядят новую охоту.
– Следовательно, нам нужна приманка, – подытожил я.
– Судя по тому, что Фэй рассказала нам о докторе Моро и внутренних процессах лаборатории, им непрерывно требуются новые подопытные, и эта женщина одержима поимкой хищников, – вмешалась Джунипер. – Вот почему у неё слюнки потекли при мысли схватить Саммер и Джонни. План сорвался, ей досталась обычная человеческая девушка, так что новую вылазку они организуют со дня на день. И мы им её обеспечим. – Моя подруга расплылась в широкой улыбке: – Мне нравится.
А мне вот нет. Подставлять под удар кого-то из шифтеров – а тем более члена собственной стаи – шло вразрез со всеми моими инстинктами. Но другого способа проникнуть в лабораторию без потери уймы драгоценного времени я не видел. В последнем видении Фэй луны на небе не было, так что временной привязки у нас не имелось вовсе.
Гайя задумчиво скрестила руки на груди:
– Вопрос в том, как навести их именно на ту добычу, какую нужно нам, и не вызвать у них подозрений.
– Есть одно место, за которым Коваленко ведёт круглосуточное наблюдение, – осторожно начал я. Все взгляды тут же скрестились на мне. – Танцевальная студия Hana Atelier, принадлежавшая матери Фэй. Я держал там своего человека, и с тех пор как Фэй укрылась у нас, за студией следят практически ежедневно. Они установили новые камеры и дополнительные датчики движения.
Взгляд Локлана стал острым как бритва:
– Похоже, ждут гостей.
Это было единственное осязаемое воспоминание, оставшееся у Фэй от матери. Коваленко, без сомнения, рассчитывал, что рано или поздно она придёт в студию – забрать какие-нибудь памятные вещи или просто из тоски по прошлому.
– Мы можем сделать вид, будто тайно сопровождаем её туда. Всё должно выглядеть как скрытная операция с участием минимального числа людей. – Я попытался взглянуть на ситуацию глазами Коваленко, просчитывая все углы и выискивая подвох, как это сделал бы он: – Ночью, когда преимущество на нашей стороне.
Локлан медленно погладил бороду:
– Надо же, ты готов выставить её под удар? Не ожидал такого от кота.
– Разумеется, нет. У Фэй больше нет трекера, а они обычные люди – разницы они не заметят. Кто-то из наших женщин может выдать себя за неё и…
– Исключено.
Мы разом повернулись к дверям. Фэй стояла на пороге и выглядела чертовски разозлённой. Как она сумела?.. Ах да. Проклятая способность двигаться бесшумно, точно кошка.
Майка с раздосадованным видом появился прямо за её спиной, следом вошла Морган:
– Я же просил позвать меня, когда закончите.
Фэй пропустила его слова мимо ушей:
– Я пойду с вами.
– Во всём, что касается Чёрного Клыка, приказы отдаю я, цветочек.
– В таком случае какая удача, что я не принадлежу к Чёрному Клыку.
«Пока что», – в один голос зарычали мы с ягуаром.
Мне в равной степени захотелось свернуть ей шею и впиться зубами в её манящую кожу.
Локлан насмешливо подмигнул мне:
– Добро пожаловать на тёмную сторону общения с человеческими женщинами. На иерархию им глубоко плевать.
– С металюдьми, – невозмутимо поправила его Морган.
– Это рискованная операция, мы идём туда в расчёте на неизбежное нападение, – процедил я сквозь зубы. – Мне нужны исключительно тренированные бойцы.
– Никто не станет рисковать своей шкурой, притворяясь мной. Это не… – Слова застряли у неё в горле; по её красивому лицу прокатилась тень мучительного страха: – Я не могу. Я этого не допущу.
Её голос мгновенно оживил в памяти тот день в танцевальной студии:
«Единственное, чего я хочу, – предотвратить беду. Я не вынесу, если… Пожалуйста, Кал… Реми».
Для неё это было делом жизни и смерти, но как я мог позволить ей так рисковать? Опасность угрожала даже моим лучшим стражам. Случись с ней что-нибудь… Что, если Коваленко снова заграбастает её в свои лапы?
Словно прочитав мои мысли, Фэй с вызовом бросила:
– Я вовсе не беззащитна. К тому же ты будешь рядом, верно?
Удар ниже пояса, нанесённый с идеальной точностью. Она прекрасно знала, что я назначил себя её личным защитником. Я действовал без лишних церемоний, и теперь она без зазрения совести била моим же оружием.
Морган подошла к своей паре и обняла его со спины:
– Подтверждаю: она далеко не беззащитна. Я только что осмотрела её, и Фэй оказалась тем, кого в адаптивной нейроэволюции называют сингуляром. Нам известны лишь единичные случаи. – Она скользнула ладонями по мощным плечам Локлана и выпрямилась, глядя на Фэй: – У неё нет одной доминирующей способности и нескольких второстепенных, слабых даров. И её нейрокинез, и ясновидение находятся на одинаково высоком уровне развития.
– Это… хорошо? – растерянно переспросила Джунипер.
Для всех нас это пока оставалось тёмным лесом. Адаптивной нейроэволюции официально даже не существовало – это было полуподпольное научное направление, которое металюди и примкнувшие к ним учёные вроде доктора Уолш разрабатывали в строжайшей тайне.
Морган с улыбкой кивнула.
– Очень даже хорошо. Со временем и благодаря тренировкам Фэй овладеет двумя одинаково мощными и полезными способностями.
– Я искренне рад, что ты наконец находишь ответы, – произнёс я от чистого сердца. Взгляд Фэй тут же метнулся к моему лицу. В груди довольно заурчал ягуар: ему безумно нравилось ловить её внимание в любом виде. – Но ты ведь по-прежнему выбиваешься из сил, пуская свои способности в ход, верно? Случись тебе защищаться…
– Чем чаще я буду их применять, тем большую выносливость выработаю, – оборвала она меня. – Слабость была вызвана тем образом жизни, который я вела дома, и постоянным подавлением самой себя. – Она замялась на миг, словно хотела добавить что-то ещё, но передумала: – Нормально питаясь и тренируясь как следует, я чувствую себя куда лучше. И, как я уже сказала, я буду не одна. Кроме того, речь сейчас не обо мне, а о поиске лаборатории.
Она обожала повторять, что сама по себе ничего не значит, а мне безумно хотелось разложить ей по полочкам каждую причину, почему для меня она значила всё.
Вот только эта переговорная явно не подходила для подобных признаний.
Я сдался, тяжело и раздражённо выдохнув:
– Нам потребуется пара дней, чтобы согласовать последние детали. – Я заметил, как удивлённо разгладились напряжённые черты её лица. – Кровавая Земля в деле?
Локлан шумно фыркнул:
– Сдаётся мне, это Чёрный Клык присоединяется к нашей…
Гайя с такой силой грохнула ладонью по столу, что дерево и ПТП жалобно завибрировали. Джунипер принялась сворачивать проектор с бешеной скоростью.
– Временное сотрудничество. Давайте сойдёмся на этом названии, ладно?
Я с усмешкой наклонился к альфе медведей:
– Теперь я понимаю, почему она не стала твоим бетой.
Пока мы перешли к обсуждению предложений и спорных моментов, я поймал взгляд Фэй. Она посмотрела на меня из-под длинных ресниц с лёгкой настороженностью, и я медленно, многообещающе осклабился.
«Ты бросила вызов коту. За такое приходится платить».
Она едва заметно нахмурила брови и наклонилась к Морган, слушая то, что та шептала ей на ухо.
Некоторое время спустя, в точности как я и предсказывал, несчастный стул Локлана не выдержал чудовищного веса и с треском разлетелся на куски. Альфа Кровавой Земли со всего маха плюхнулся на пол нашего убежища, раскидав ноги, а его пара расхохоталась так, что по её щекам покатились слёзы. Гайе пришлось спешно выскочить за дверь, чтобы мы не увидели, как её раздирает от смеха, а в переговорную ураганом ворвался Родерик – в святой уверенности, что на его вожака напали, – но наткнулся лишь на его угрюмую физиономию.
Протягивая ему руку, чтобы помочь подняться, я вспомнил тёплые слова матери о наших беспокойных соседях.
«Медведи неуклюжие, шумные и упрямые как черти, но преданнее них никого нет, если они считают тебя своей семьёй».
Полагаю, это были далеко не самые худшие временные союзники, каких мы могли себе заполучить.
Глава 31
Фэй
Пробки на трассе 99-W из-за осеннего равноденствия стаи Чёрный Клык
В очередной раз празднование крупнейшей в стране стаи пум временно парализовало движение на дорогах. Тысячи любопытных стекаются к смотровым площадкам и возвышенностям, чтобы увидеть и сфотографировать ежегодный запуск фонариков.
Власти призывают к спокойствию и осторожности.
Они стремятся избежать повторения прошлогоднего инцидента, когда вышедшая на пенсию женщина оказалась в отделении скорой помощи, сорвавшись с обрыва в попытке поймать один из фонариков.
Местные новости Корваллиса
Джунипер привычным движением кисти заглушила мотор:
– Обычные в таких случаях предупреждения: наши детёныши и вправду кусаются; разрешается слегка стряхнуть ногой, если прихватят слишком сильно, или взять за шкирку. Вот так. – Она наглядно продемонстрировала приём, безжалостно оттянув кожу на собственной шее сзади. – Тебя будут много обнюхивать, а о понятии личного пространства мы особо не печёмся, так что не стесняйся и выдавай жирное «нет», если почувствуешь, что тебе не продохнуть. И тебе начнут задавать кучу самых разных вопросов – особенно о твоих силах, – но я уверена, ты уже прекрасно знаешь, что можно говорить, а что нет.
Я заворожённо смотрела на толпу шифтеров, собравшихся на площади Атриума – комплекса общественных зданий поселения, – но всё же кивнула:
– Ни слова о Black Edge и нашей операции, я просто несчастная бедная смертная, которую вы приютили из чистого великодушия.
– Кто заставил тебя зазубрить эту чушь? Майка? – Джунипер отмахнулась. – Для них ты настоящая героиня. Саммер уже растрезвонила по всей округе о том, что ты сотворила на смотровой площадке, да и о том, как ты уложила на колени Золотого мальчика, они каким-то макаром тоже проведали.
– Каким-то макаром?
Она невинно захлопала ресницами:
– Сплошь и рядом такое. Мы, кошки, жуткие сплетницы. Ну что, готова?
Готова ли я к тому, чтобы моё первое официальное появление перед стаей Чёрный Клык пришлось на самый разгар осеннего равноденствия – одного из их главных праздников?
– Конечно.
Едва я вышла из машины, мне в лицо ударил ледяной воздух. С заходом солнца температура в Уилламетте резко падала, особенно в эти последние дни. У Чёрных Клыков осеннее равноденствие наступало чуть позже, чем по человеческому календарю, уже глубоко в октябре. Какое счастье, что запасы одолженной одежды здесь казались бесконечными. Джунипер предлагала заказать мне гардероб в интернете, но от одной мысли об этом мне делалось неловко. У меня не было ни цента, чтобы расплатиться с ними, и чутье подсказывало, что денег они от меня всё равно не возьмут.
Чем ближе мы подходили к гудящей толпе, тем отчаяннее колотилось сердце. Морфы бродили повсюду: одни шли навстречу, другие, как и мы, только прибывали. Все они то и дело бросали на меня взгляды, и я не могла припомнить ни единого дня в жизни, когда вокруг меня находилось столько живых существ. Столько пульсирующей энергии. Несмолкаемый гул голосов, выкрики, раскатистый смех и даже чей-то далёкий смачный рык.
Джунипер тихо произнесла:
– Никогда не бывала в такой толпе, да?
Я лишь покачала головой.
Она не стала расспрашивать дальше или сыпать дежурным сочувствием, лишь бросила:
– Здесь у тебя будет шанс попробовать. – Заметив, как я непонимающе нахмурилась, она добавила: – Проверить, каково это – быть среди людей. Привыкнуть, если захочешь.
Я была совершенно не готова заглядывать в столь далёкое будущее, когда в настоящем всё стояло вверх дном, поэтому просто сменила тему:
– Что слышно от Фабиана?
Она показала рацию, торчавшую из кармана штанов:
– Всё путём. Не переживай, наш Золотой мальчик словно рождён для подобных вылазок. К тому моменту, когда они очухаются и сообразят, что произошло, он уже будет за много миль оттуда. – Она улыбнулась мне: – Он успеет аккурат к началу обрядов.
Я очень на это надеялась. И Реми, и Майка оставались в доме, держа руку на пульсе на случай малейшей накладки, но оба выглядели на редкость невозмутимыми. Фабиану требовалось всего лишь покрутиться вокруг «Хана», чтобы взвыли датчики сигнализации и мой отец со своими цепными псами поверили, будто Чёрный Клык проводит разведку. Это был самый естественный ход перед «настоящей» облавой. К тому же это гарантировало, что, когда мы заявимся туда сами, нас уже будет поджидать группа захвата.
Я прекрасно знала: там окажутся не только рядовые охотники. Иван ни за что не упустит такое зрелище, да и отец лично настоит на том, чтобы его собственный секретарь скрутил меня и доставил прямо к нему.
Я силой выкинула образ Ивана и его татуировку из головы. Мне не хотелось думать о нём прямо сейчас. Понервничать я ещё успею, когда придёт время.
Первым шифтером, преградившим нам путь с явным намерением завязать разговор, оказалась Саммер.
Саммер в двойном экземпляре.
– С праздником равноденствия! – Та, что была с распущенными волосами, робко улыбнулась мне.
Рядом с ней девушка с заплетёнными косами звонко хихикнула:
– Я вспоминаю о том, что мы близняшки, только когда мы знакомимся с новенькими и на нас пялятся вот с таким лицом.
Я ошарашенно переводила взгляд с одной сестры на другую, пока не начала замечать едва уловимые различия. Не говоря уже об их энергии, вибрировавшей совершенно по-разному. Саммер была прирождённым доминантом: от неё исходили мощные, напористые импульсы, бившие по коже, словно жгучая пыльца. Её сестру-близнеца окружало мягкое, сияющее марево, которое не выплёскивалось наружу, а будто аккумулировало силу и бережно концентрировало её внутри.
Доминант и опекун, делившие одну утробу. Даже не зная почти ничего о беременности шифтеров, я понимала: передо мной редчайшее исключение.
– Невероятно, – прошептала я.
Близняшка улыбнулась ещё шире:
– Правда здорово? Я Нун, и я собираюсь… – в долю секунды она бросилась ко мне, обдав волной восхитительного аромата бергамота, – обнять тебя. Спасибо, что спасла мою сестру.
Я неловко похлопала её по спине:
– Не стоит… пустое.
– Ты шутишь?! – взвизгнула девчонка мне прямо на ухо, а затем отстранилась: – Погоди, вот познакомишься с нашими родителями! Они приготовили для тебя фонарик.
– О…
С Джунипер в роли телохранительницы близняшки утащили меня в самую гущу праздника. Запевалой была Нун – весёлая, неутомимая, твёрдо намеренная посвятить меня во все тонкости торжества и перезнакомить с каждым, кто подвернётся на пути. Саммер лишь изредка подавала голос, но…
Я успела узнать её через то неотвязное видение. Я чувствовала её силу, её отчаянную жажду жить, свирепость, переплетённую с ужасом, и бешеную прыть в ногах, пока она бежала и бежала, стремясь вернуться к своей стае и семье. Эта притихшая, замкнувшаяся в себе девушка мало походила на ту, что была на смотровой площадке.
Она изменилась.
Я перезнакомилась с большей частью детёнышей Чёрного Клыка (если не со всеми поголовно). Они сновали вокруг меня как в человеческом облике, так и в пушистых шкурках. И Джунипер оказалась права: они действительно кусались. Судя по всему, впиться зубами в одолженные мне ботинки и потереться усами о щиколотки было их способом сказать: «Привет, добро пожаловать!». И хотя парочка малышей нечаянно оцарапала мне кожу клыками, прогнать их у меня рука не поднялась. Я лишь с улыбкой сносила эти уколы.
Атриум и главная площадь щеголяли прекраснейшими красками осени. Вокруг стояли фигурки, низкие столики и колонны из обсидиана; на ветру колыхались скатерти и ленты цвета мха и нефрита; над головами натягивались кожаные сети, в которые искусно вплели сухие листья, каштаны, маки и гирлянды. Знак Чёрного Клыка красовался повсюду: вырезанный на дверях зданий, выложенный в причудливой мозаике из камня и дерева под ногами, вытатуированный на обнажённой коже многих сородичей, оттиснутый на глиняной посуде на столах с угощениями.
Сбоку, зажатая между тренировочным центром и главным залом, высилась своего рода сцена. Провода и динамики змеились вокруг деревянных пней под сенью пихты, увешанной фонариками, похожими на тыковки и виноградные гроздья.
– Позже я буду играть, – объявила Нун. – И клянусь духами: ни один привередливый кот больше не посмеет вякнуть, будто я травмирую его барабанные перепонки.
В её голосе угроза мешалась с обещанием.
Высокий черноволосый парень протянул мне глиняную кружку с горячим медовым взваром. Это была уже шестая за вечер, но, узнав его, я не отказалась:
– Привет, Джонни, – поздоровалась я. – Как ты?
Я знала, что он всего на год старше близняшек, но из-за мощного телосложения парень выглядел намного взрослее. Инайя объясняла мне, что в нём заложены черты альфы, а для таких раннее и бурное развитие – обычное дело.
Он бросил на меня смущённый взгляд, в котором наконец проглянули его настоящие шестнадцать лет:
– С праздником равноденствия, Фэй. Мне всё не выпадало случая поблагодарить тебя. И извиниться. В ту ночь я был сам не свой и, кажется, толкнул тебя…
– О нет, прошу. Не стоит.
Он нахмурился, словно не понимая:
– Ты спасла нам жизнь. Ещё как стоит.
Я прикусила губу. Неужели ко мне теперь подойдёт абсолютно вся стая?
– В таком случае я принимаю твои слова. И благодарность, и извинения.
– Значит… это правда? Ты здесь, чтобы помочь нам выяснить, что происходит и где Аманда?
Мне безумно хотелось хоть как-то обнадёжить его. Саммер в паре шагов от нас ловила каждое наше слово.
– Я сделаю всё, что в моих силах, – пообещала я.
Было видно, что он хочет добавить что-то ещё, но парень лишь коротко кивнул. Затем повернулся и строго зыркнул на кучку ровесников, которые не переставали подавать ему знаки за спиной. Его чуткий кошачий слух наверняка разбирал их приглушённое шушуканье.
– Что там такое? – спросила я.
– Да сплетники пустоголовые. До нас дошли слухи о тебе и твоих силах… Ну и, в общем, – он широко улыбнулся, – о том, что ты сделала со стражем Мендосой.
Я перевела дух:
– Ох…
Голос Джунипер громом прогремел над моим ухом:
– Я же говорила! – Она выразительно махнула рукой в сторону подростков: – А ну брысь по местам! Дакс, тащи сюда этот стакан, я понюхаю! Если хоть кого-то поймаю у стола со спиртным – руки отвалятся драить зацепы на скалодроме!
Молодёжь дружно загалдела:
– Да ладно тебе, Джун…
– Остынь, праздник же!
– Мне родители разрешили!
Дав понять, что жалобными стонами её не пронять, Джунипер решительно двинулась на них, и компания с воплями рассыпалась во все стороны. Джонни покачал головой:
– Идиоты. Если ей придётся за ними бегать, будет только хуже. – Затем он повернулся к Саммер: – Ты в порядке?
Девушка несколько раз моргнула, выныривая из оцепенения:
– Да, конечно.
– У меня… есть для тебя фонарик.
Саммер лишь молча уставилась на него, и Джонни занервничал. Он неловко почесал затылок:
