Текст книги "Дикий (ЛП)"
Автор книги: Нира Страусс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 33 страниц)
Я яростно заморгал, прогоняя пелену перед глазами:
– Я чуял неладное в её запахе ещё несколько дней назад. Но я же не знал… Чёрт побери. – Я в полном раздрае опустился на корточки возле стола. Джунипер тут же подскочила и положила руку мне на плечо: – Её что, днями напролёт?.. Что с ней делали? Травили?
– Нам нужно провести расширенные тесты. Это не классический яд, скорее некий модулирующий состав. Судя по показаниям… – Инайя вгляделась в экран медицинского планшета: – Он методично вмешивается в её метаболизм.
Я уставился в пол, изо всех сил стараясь не потерять рассудок прямо на месте.
Опять? Коваленко снова манипулировал собственной дочерью и пытал её – теперь уже на расстоянии?
– Что это значит простыми словами? – вмешалась Морган.
– Он блокирует способность организма усваивать и расходовать энергию. Фэй нормально питалась, высыпалась и пила достаточно жидкости, и тем не менее…
«И тем не менее она заболела.
Он методично истощал её, день за днём».
Джунипер хлопнула в ладоши:
– Отлично, значит, будем лечить. Сколько у нас есть времени, чтобы?..
Дверь с грохотом распахнулась. На пороге возник Майка с предельно мрачным лицом:
– В наше воздушное пространство вторгся несанкционированный дрон.
Джунипер шагнула к нему:
– Пилотируемый?
– Нет. Несёт посылку.
Оба моих стража уставились на меня. Фэй падает без сил, и следом нарушают наши границы. Таких совпадений попросту не бывало.
– Разберитесь, – выдохнул я пересохшими губами: – Подключите Локлана.
Я остался с целителями, которые без конца подключали и отключали провода от тела Фэй, и с Морган. Метачеловек то и дело судорожно сжимала и разжимала кулаки.
– Ты способна что-нибудь сделать? – спросил я её.
– Я не психомедик. Но если ты позволишь мне прощупать её сознание…
Я медленно поднялся на ноги. Пространство вокруг плыло какими-то рывками, с лёгким опозданием реагируя на мои движения. Внутри меня ягуар в щепки разносил всё на своём пути.
– Действуй.
Пока Инайя спешно брала кровь для экспресс-анализа, Морган вперилась в Фэй немигающим взглядом. Я понятия не имел, ощущалась ли телепатия этой женщины так же, как нейрокинез Фэй – те пальцы-фантомы, что без спроса ворошили нутро черепной коробки, – но моя пара никак внешне не отреагировала на ментальный контакт.
Закончив, Морган шумно сглотнула:
– Она дезориентирована, но… она слышит. Если хочешь, можешь заговорить с ней.
У меня перехватило дух.
Что я мог ей сказать? Я снова не уберёг её.
– Реми, – позвала меня Инайя: – Ты прав. Состав уже несколько дней постепенно выбрасывается в кровь Фэй. У неё наверняка проявлялись смазанные симптомы, которые мы благополучно проглядели… скорее всего, списав всё на адаптацию к ферменту и банальную простуду. Полагаю, таков и был расчёт: чтобы вещество действовало скрытно. Накапливаясь.
– Накапливаясь до чего?! – взревел я: – Какова их конечная цель?!
Инайя отвела глаза.
Моё сердце рухнуло в пустоту.
Дверь распахнулась во второй раз. Майка нёс в руках металлический кейс размером с армейскую аптечку:
– Посылка от Коваленко.
Пока целители извлекали наружу стеклянную ампулу с прозрачной жидкостью, бета протянул мне карточку. Я не сумел прочесть ни слова: строчки плясали, сливаясь в сплошное мутное пятно. Мои органы чувств и звериные инстинкты зашкаливало на пределе.
Я сунул карточку обратно ему в грудь:
– Что там написано?
– Это лекарство. Оно снимет симптомы на несколько часов, но не исцелит её. Здесь сказано… – Майка с отвращением втянул носом воздух: – Сказано, что при той концентрации токсина, которая сейчас у неё в организме, её не спасёт ничто, кроме антидота, имеющегося только у них. Внутри подробные инструкции: доставить её в указанную точку, где её заберут.
Комната снова закружилась в бешеных виражах. Я даже не понял, что потерял равновесие, пока не обнаружил себя сидящим на полу между Майкой и Фабианом, удерживавшими меня за плечи.
Этот ублюдок… Он хотел вернуть её. Он знал, что она моя пара и что я не смогу смотреть на её мучения. Знал, что я пойду на всё…
На всё – даже отдать её обратно?
Это означало бы проститься с ней навсегда. Для официального мира Фэй не существовало, и заяви я властям обо всём случившемся, мне никто не поверит. Нам никогда не верили. А если действовать на свой страх и риск – где мне её искать? Даже имей я точный адрес, успею ли я вовремя? Что, если Коваленко предпочтёт прикончить её собственными руками – как делал со всеми, кто вставал у него на пути, – лишь бы не оставить её в Чёрном Клыке?
– У нас нет времени на долгие проверки, она входит в преколлаптоидное состояние, – донёсся до меня глухой голос Инайи: – Либо мы верим, что это лекарство, либо…
– Колите, – прохрипел я.
Это был чистый шантаж. Коваленко не стал бы разыгрывать весь этот фарс лишь затем, чтобы убить Фэй прямо сейчас. Она была нужна ему живой, он собирался использовать её.
Препарат подействовал меньше чем за две минуты. Судороги отпустили её, сведённые черты лица разгладились, дыхание выровнялось. Когда её ресницы дрогнули, приоткрывая разноцветный взгляд, мне показалось, что я рухну в обморок от накатившего облегчения.
Я зарылся пальцами в её волосы и принялся осыпать поцелуями её лоб – десятки раз, без остановки:
– Прости меня, цветочек. Прости.
Она слабо застонала:
– Какой же… ты дурак.
– Разберите формулу до винтика, – бросил я целителям, не оборачиваясь: – Сделайте дубликат.
– Это не так… – попытался вставить Бьёрн, но я грубо оборвал его.
– Будем вводить ей микродозы, пока вы не синтезируете постоянный антидот.
Инайя потянулась ко мне:
– Реми.
Я дёрнул плечом, уходя от её руки:
– Нам нужно лишь выиграть время, пока мы не…
– Реми Каллахан.
Впервые с тех пор, как я занял место альфы, Инайя в полной мере воспользовалась своим положением целительницы – тем исключительным правом блюсти благо стаи превыше всего на свете, – и её голубые глаза вспыхнули холодным, почти электрическим блеском. В её голосе прозвучало непререкаемое требование, которому даже я не посмел бы перечить или противиться:
– Послушай меня, мальчик мой. Непоправимое уже совершилось. Твоя пара попросту не доживёт до того момента, пока мы изучим, воспроизведём и введём антидот.
Я отказался в это верить. Метнулся взглядом к своему бете, к Майке. Что это застыло в его глазах? Жалость? Но почему?.. У Джунипер на лице тоже застыло странное, чужое выражение. А Морган ошеломлённо смотрела на Фэй.
Я резко повернулся к своей паре.
Обычные слёзы чертили бледные дорожки по засохшим кровавым подтёкам на её висках. Мне категорически не понравилась горькая складка у её рта – словно она уже всё решила…
Я опустился на колени перед столом и отчаянно затряс головой:
– Ты не вернёшься туда.
Она с трудом нашла силы поднять руку и прикоснуться ладонью к моей щеке:
– Не вернусь… если ты расскажешь мне, что стряслось с твоим ухом.
У меня вырвался хриплый смешок, и я прижался к её пальцам. Я даже не заметил, что у меня самого из глаз текут слёзы, пока не ощутил влагу между нашими щеками.
– Я найду выход, Фэй.
– Я знаю. – Её большой палец ласково очертил мою скулу. – Мне так жаль.
– За что?..
И тут я почувствовал это. Ледяные, любопытные пальцы, нагло ворошащие ткань моего мозга.
– Нет! – зарычал я.
Губы Фэй мелко задрожали:
– Ты наделаешь глупостей, а времени нет. Мне жаль, – повторила она.
И следующим было уже не нежное касание, а чудовищный взрыв боли, раскатом прокатившийся по каждому нерву черепа, судорогой сковавший затылок, позвоночник, руки и ноги. Я провалился в беспамятство ещё до того, как моё тело с глухим стуком рухнуло на пол.
Глава 45
Фэй
Пара альфы священна для стаи.
ДЕМИЕН НОЧЕАЛЬБА, проморфный спиритист
Едва Реми рухнул, вокруг меня воцарился сущий ад.
Я мысленно потянулась к Морган:
«Я не могу кричать. Передай им, что у меня есть план».
Женщина коротко кивнула. Ситуация стремительно летела ко всем чертям. В тесный кабинет вваливалось всё больше сородичей из обеих стай – стражи требовали разъяснений, хотели знать, что стряслось и что делать дальше. Майка и Фабиан с предельной осторожностью уложили Реми на пол.
Вопли, взаимные претензии и шквал вопросов нарастали, накатывали и взмывали всё выше и выше…
Пока комнату не обрубило внезапной, глухой тишиной.
И все как один повернулись к Морган.
– Теперь, когда вы наконец заткнулись, – невозмутимо произнесла она, – послушайте Фэй.
Майка навис надо мной, грозно рыча:
– Если ты собралась заявить, будто твоя жизнь ничего не стоит, и потребовать сдать тебя и забыть, – даже рот не открывай.
– Я не… – С моих губ сорвался рваный вздох. Введённое лекарство подействовало подобно холодному компрессу на тлеющие угли, уняв ожоги и жжение внутри, но я отчётливо понимала: разрушения никуда не делись.
Инайя была права. Они не могли меня исцелить. И пока Реми и остальные вокруг меня сходили с ума из-за этого затаившегося второго импланта, в моей голове уже сложилась цельная картина.
– Ты совсем от рук отбилась, красавица, – с укоризной процедил Фабиан. – Он наш альфа. А ты теперь его пара. Усыпив его, ты лишь отсрочила неизбежное.
– Не будьте идиотами, – прохрипела я в ответ. – Я вовсе не это… собиралась сказать. Отвезите меня туда, куда они требуют, а затем… свяжитесь с Вэнсом. Я позабочусь об… об Аманде и остальных пленниках. Я буду ждать вас там. Я…
– Ты хочешь, чтобы мы собственными руками выдали тебя?! – оскорблённо взвилась Джунипер.
– Выполните инструкции… моего отца. Не вздумайте ничего предпринимать. Мне необходимо попасть в… в эту лабораторию. – Я протянула руку Майке. Хоть бета и был взбешён до глубины души, он без малейших колебаний бережно помог мне сесть. Глаза нестерпимо жгло. – Это случилось бы так или иначе. Мы можем… обратить ситуацию в нашу пользу.
– Что ты несёшь? – глухо зарычал на меня Фабиан.
– Мы покончим с этим… раз и навсегда. Вы доверяете мне?
После едва заметной, секундной паузы Майка медленно кивнул. Следом за ним синхронно кивнули Джунипер и Фабиан.
– Но когда Реми очнётся, он убьёт тебя. Он нас всех убьёт.
Я слабо махнула рукой:
– Он будет слишком занят… разнося Black Edge на куски. В точности как и вы.
Пока мы наспех приступали к согласованию плана, я опустила взгляд на своего мужчину. Даже без сознания он выглядел внушительно и грозно. Длинные тёмные ресницы бросали густые тени на его скулы. Я мысленно пересчитала его татуировки – одну за другой, все семь. Семь лет, которые ему пришлось провести в изгнании, вдали от родной стаи и близких из-за несправедливой гибели матери.
Ему ни капли не понравится то, что я задумала. Но я ни на секунду в нём не сомневалась.
Он придёт за мной.
Глава 46
Фэй
Меня не интересуют ни брак, ни дети. Или, точнее сказать: моей единственной великой любовью и моим главным наследием всегда был прогресс человечества.
ВАЛЕНТИН КОВАЛЕНКО
Терзающая агония от яда накатывала с новой силой, когда Чёрные Клыки оставили меня ровно там, где предписывала записка: на заброшенном складе в промзоне Милсберга. Впрочем, место не имело особого значения. Наёмники моего отца отлично знали, как и где перемещаться, и главным было то, чтобы пумы в точности исполнили свою часть уговора – не сделали ни единого неверного шага и даже не пытались следовать за нами.
И они подчинились беспрекословно.
Я пережидала накаты боли, пока меня грузили в автомобиль. Многих из этих мужчин и женщин я узнала в лицо: они входили в самый доверенный круг отца, его личную охрану. Они прекрасно знали, кто я такая. Те, кто постарше, помнили меня ещё подростком, и до недавнего времени ими руководил Иван Демидов. Уверена, сейчас никто из них не дрался за освободившееся кресло личного секретаря – помня о том, какую цену здесь платят за оплошности в работе.
Я свернулась калачиком на заднем сиденье под их немигающими взглядами. Даже не будь у меня перед глазами мутной пелены от токсина, а в горле – дурноты и тошноты, нападать на них вовсе не входило в мои планы.
Пару раз я проваливалась в небытие, поэтому дорога показалась мне совсем короткой. Один из наёмников подхватил меня на руки, вытаскивая из салона машины, и теперь я знала: резкий аммиачный дух в воздухе стоял из-за сельскохозяйственных удобрений. Хуже всего было то, что никто даже не озаботился завязать мне глаза. Я успела разглядеть очертания ангара, а чуть поодаль, едва освещённые прожекторами здания, бесконечные ряды орешника.
Майка оказался прав. И он будет невероятно горд собой, когда узнает.
И что бы там отец ни уготовил для меня, скрывать фасад тайной лаборатории больше не имело смысла. Было очевидно: Валентин Коваленко сыт по горло полумерами и тонкой игрой.
Пока меня несли по коридорам, я то отключалась, то снова приходила в себя. В один из таких моментов я безошибочно распознала въедливый запах антисептика и мертвенно-холодные лампы лаборатории. И этот голос…
Невыносимый, скрипучий голос доктора Моро.
– Предупредите босса. Он наверняка захочет…
– В этом нет нужды.
Несмотря на ядовитую кислоту, бушевавшую под кожей, и ощущение, будто все мои внутренности методично кромсают ножами, голос и само присутствие отца мгновенно взвинтили мои инстинкты. Все мышцы моего тела натянулись как струны. Меня опустили на мягкую каталку.
– Мне искренне жаль, что нам пришлось дойти до таких мер, – негромко произнёс отец. Его пальцы коснулись моего лба и мягко огладили щеку.
Я не смогла вымолвить ни слова – с губ сорвался лишь сдавленный хрип.
– Да, дорогая. Теперь всё позади. Ты в безопасности. – Затем он повысил голос, обращаясь к персоналу: – Введите лекарство, ей незачем больше страдать. И доложите мне, когда терапия завершится.
Послышались приглушённые голоса. Следом – резкий укол в вену на руке.
Второй.
Третий.
Ну надо же: у кого-то разыгралась нешуточная паранойя, раз в меня всаживают столько седативных разом.
***
Реми очнулся несколько часов спустя, сразу же сорвавшись в слепое буйство. Майка и остальные предвидели подобное и были готовы. Они сомкнули кольцо вокруг него, не давая ринуться в чащу и в безумии броситься искать след Фэй, и невозмутимо увели его к озеру Мистава.
Бета стойко сносил удары, рычание и когти своего альфы. Все сносили. Пока бушевавшие в Реми ярость, животный ужас и отчаяние хоть немного не улягутся, он никого не услышит. В мире не существует зверя опаснее, неукротимее и свирепее, чем самец, у которого отняли пару.
Нечленораздельные крики Реми перешли в хриплый шёпот лишь спустя пару часов. Ледяная вода, студёный лесной ветер и молчаливое присутствие его ближнего круга постепенно делали своё дело.
В конце концов он сломался, и из его груди вырвался глухой рыдающий стон, разбивший сердца всех присутствующих. Майка сгрёб его в охапку, чувствуя, как слёзы лучшего друга текут по его груди. Джунипер прижалась к Реми с другой стороны, а Фабиан смотрел на них с такой невыносимой жалостью и бессилием, словно внутри него тоже что-то надломилось.
Реми уронил руки на плечи Майки и бессильно опустил голову. Вода доходила им до пояса. Слёзы иссякли, и больше ни единая капля не тревожила гладь озера. Буря улеглась.
Когда он поднял взгляд, по спине Майки пробежал невольный холодок. Он никогда прежде не видел такого взгляда у Реми. Даже перед Нунавутом, когда стая всерьёз боялась потерять его навсегда. Тогда ярость лишь ослабляла его друга. Она сжимала его в пылающих когтях и швыряла из стороны в сторону до полной дезориентации, лишая способности мыслить трезво.
Но то, что таилось сейчас на самом дне этих зелёных глаз… Это уже не было слепое чувство, управлявшее им. Напротив: оно было вымуштровано и подчинено до последнего предела. Реми безраздельно владел каждой крупицей бушевавшей в нём ярости, ненависти и первобытной свирепости.
Майка впервые воочию узрел подлинную мощь уз связи – силу, способную стирать с лица земли целые цивилизации.
Он ошибался с самого начала. Пара никогда не была обузой – она всегда была и оставалась лишь благословением и источником несокрушимого могущества. Она превращала любого морфа в божество.
– Они не отнимут её у меня, – прошептал Реми, и каждое слово прозвучало смертным приговором.
Майка обхватил ладонью его затылок и прижался своим лбом к его лбу:
– Мы им не позволим.
Глава 47
Реми
У сверхдоминантных шифтеров (в особенности у альф) уровень гормонов в крови хронически и в разы превышает показатели обычных людей и остальных представителей их вида. Тестостерон, кортизол, катехоламины… Всё это делает их эмоциональные реакции более молниеносными, обострёнными и телесно выраженными.
«Срыв» наступает тогда, когда эта и без того работающая на пределе система подвергается запредельной перегрузке: нестерпимой боли, непрекращающейся ярости или прямой угрозе стае. Рациональный отдел мозга на время полностью вытесняется древнейшими структурами – теми самыми, что отвечают за звериную реакцию нападения или выживания. Это не осознанный выбор. Это функциональное отключение разума.
Из книги «Физиология доминантов»
– Значит, Фэй убеждена, что именно это и было главной тайной за той дверью, – подытожил я.
Я натянул армейские ботинки и затянул шнуровку резкими, резкими движениями.
Вокруг меня на первом этаже Штаб-центра кипел настоящий муравейник: стражи во всеоружии заканчивали сборы под началом Майки. Но в эту минуту меня волновала лишь Джунипер. Она закрылась в кабинете и вот уже больше часа упорно пыталась выйти на защищённый канал связи. На долину Уилламетт опускалась ночь, и последние отблески заката догорали на широких панорамных окнах. Всего двадцать четыре часа назад я был дома, и Фэй всерьёз выспрашивала у меня, точно ли мы делим общий ящик для носков на двоих раз и навсегда.
Мысли о ней…
«Не сорвись снова.
Второго срыва ты себе позволить не можешь».
К счастью, благодаря тому приступу пик слепого бешенства отпустил меня, и голова теперь работала кристально ясно.
Фабиан молча кивнул. Он был с ног до головы облачён в тактический чёрный камуфляж, а его броскую шевелюру скрывала балаклава. Единственным, что выдавало его в полумраке, оставались бирюзовые глаза и пирсинг в нижней губе:
– Если хочешь знать моё мнение, в этом есть резон.
Я с такой силой рванул шнурки, что они едва не лопнули:
– Я твоего мнения не спрашивал.
– Видел бы ты её. – Мой страж, безрассудный как обычно, позволил себе самодовольно усмехнуться: – Она назвала нас идиотами и построила за считаные минуты. Достойная пара для альфы, ничего не скажешь.
В этом я не сомневался ни единой секунды. Я глубоко-глубоко вдохнул, напоминая себе, что моя ярость направлена вовсе не на Фабиана и не на кого-либо из членов моей стаи. И даже не на Фэй с тем решением, которое она приняла.
Моё бешенство порождал сам факт того, что в этом мире существовали твари и обстоятельства, посмевшие разлучить меня с моей парой.
– Духи никогда не ошибаются, – глухо бросил я. – Вспомни об этом, когда придёт твой черёд.
Фабиан картинно передёрнул плечами:
– Не каркай, умоляю. Мне ещё жить да жить.
– Это вообще-то не смертный приговор, в курсе?
– Да вы тут вокруг меня один за другим как мухи мрёте! В прошлом году был Райли. Ты помнишь Райли? Рубаха-парень был. Ну, знаешь, пока не нашёл Надю и не превратился в унылое бревно. Потом Куинн, который до сих пор каждый божий день фонит феромонами за версту. А теперь ты – только что пережил каноническое событие, сделавшее из тебя монстра из кошмаров. А уж о нём… – Он понизил голос и ткнул большим пальцем назад, указывая на Майку, который висел на телефоне в противоположном конце просторного зала: —…о нём лучше вообще помолчать. Чёртов монах-схимник.
У Майки хватало собственных демонов и с головой хватало причин не подпускать к себе ни единую живую душу. Я заправил штанины тактических брюк в берцы и поднялся на ноги во весь рост:
– Ты ведь знаешь, что в своё время твои родители тоже образовали пару и лишь благодаря этому ты сейчас здесь стоишь?
– Избавь меня от лекций по кошачьему половому воспитанию. Я предпочитаю подольше посидеть на скамейке запасных перед главным матчем жизни.
– Отличная метафора. Знаешь что? – Я увесисто опустил ладонь ему на плечо: – Будь я одним из духов и услышь я тебя прямо сейчас, я бы выбрал тебя следующим.
Он сердито отпихнул мою руку и демонстративно сплюнул на пол. Фабиан был записным гулякой, но при этом страшно суеверным. Семья Мендоса принадлежала к числу древнейших родов стаи и чтила духов истовее многих.
– Терпеть тебя не могу, альфа.
Голос Джунипер разнёсся по всему Центру, перекрывая гул сборов:
– Есть контакт!
Мы вихрем влетели в кабинет. Экран планшета рябил тёмным расфокусом. На размытом фоне едва проступал неясный мужской силуэт. Я бы усомнился, что перед нами Вэнс, если бы не его сухой, низкий голос из динамика:
– Надеюсь, дело срочное, я по уши занят.
Я намертво упёрся ладонями в крышку стола, нависая над экраном:
– Мы принимаем твоё предложение. Мы пойдём с тобой на штурм Black Edge и разнесём там всё до основания. Доставим голову Коваленко твоим таинственным кураторам.
Из динамика донеслось недовольное фырканье и шорох ткани. Спустя пару секунд тусклый свет его собственного устройства – скорее всего, экрана смартфона – немного осветил его лицо. Несмотря на то что по возрасту он был нашим ровесником, глубоких морщин и тёмных кругов под глазами у него заметно прибавилось с момента нашей прошлой встречи:
– Отлично. И что же заставило вас?..
– Операция начнётся сегодня ночью.
– Нет. Время выбрано крайне неудачно. Мы же договаривались…
– К чёрту то, о чём мы договаривались! Они забрали её! – Мой голос сорвался, в лёгких перехватило воздух. Я до сих пор не мог уложить это в сознании. Даже после пережитого срыва, после той пожиравшей меня изнутри слепой ярости и долгих споров с ближним кругом… Моя звериная душа категорически отказывалась принимать тот факт, что её нет здесь, рядом со мной. Что она в лапах ублюдков и ежесекундно висит на волоске от смерти. – У них моя пара. Ты вообще понимаешь, что это значит, чёрт возьми?! Это вся моя жизнь! Я не… – Я отшатнулся от стола и с силой провёл ладонями по лицу: – Я так больше не могу…
Джун мягко положила руку мне на спину:
– Рем…
– Вашей конторе нужны неопровержимые улики? – глухо зарычал я в экран. – Так вот: прямо сейчас Фэй там и добывает их для вас!
Вэнс разразился такой отборной очередью ругательств, которая никого из нас не удивила, но зато подарила мне твёрдую надежду. Этот парень искренне переживал из-за того, что стряслось с Амандой Лебоу. Каковы бы ни были истинные цели его тайной структуры, совесть у него имелась.
– Я пока не в пуле перевозчиков. У меня нет точных координат объекта.
– Это решается проще простого. Ты сам говорил, что у доктора Моро есть один конкретный пунктик.
Вэнсу понадобилось ровно три секунды, чтобы сложить два и два:
– Пара хищников.
На моих губах оскалилась хищная, беспощадная усмешка:
– И именно её ты ей и предоставишь.
***
Равена с силой прижала ребро ладони ко лбу. Она прикончит её. Если эта соплячка сию же секунду не захлопнет свою пасть, она лично придушит её, и плевать на всё остальное.
– Заткните её наконец! – рявкнула она на одного из ассистентов.
Мужчина, которому, судя по всему, два диплома и три магистерские степени не прибавили ни капли смелости, лишь нервно заломил пальцы:
– Мы не можем вводить ей больше седативных. Она обычный человек, у неё начнётся коллапс.
«Коллапс».
«Возможен коллапс».
«Доктор, нам необходимо остановиться. Организм на грани коллапса».
Как же она ненавидела это проклятое слово. Пустая помеха на её пути.
С какой стати она вообще должна оглядываться на дурацкие моральные нормы, если истинная цель – сокрушить все устои ради чего-то неизмеримо более грандиозного и чистого?
Она зашагала к боксу, откуда без умолку доносился визг девчонки. Равена привыкла считать дочь Коваленко невыносимо трудной пациенткой, но та хотя бы выдерживала практически любые испытания. А после её нелепой попытки взбунтоваться родной отец быстро призвал её к ногтю. Какое упоительное торжество испытала доктор, когда нажала кнопку, активировавшую биогибридный имплант. Не зря она потратила время, чтобы освоить управление «НейроТрейсом». Коваленко дважды пытался вернуть своё чадо по-хорошему и в итоге запустил план «Б».
Новенькая же не отличалась ни подобной стойкостью, ни удачей дочери шефа. Обычная детдомовка, бесполезная обуза для бюджета штата, как ей доложили. Пустое место, которое хватятся от силы на пару недель, прежде чем списать в без вести пропавшие.
Она прикажет сжечь её труп. Какой смысл выбрасывать тело где попало, если на горизонте нет стай, которым нужно пощекотать нервы?
Она вошла в бокс.
– Нет! Умоляю! – истошно голосила соплячка: – Только не снова! Не надо!
– Чем скорее ты перестанешь орать, тем быстрее мы начнём и закончим, – Равена встала у края смотрового стола: – И тем меньше боли тебе причинят, Аманда.
– Вы обещали то же самое в прошлый раз! А вы… вы…
– Я не раздаю обещаний. Я констатирую факты. Хочешь, чтобы всё кончилось быстрее? – Доктор мёртвой хваткой сжала её лодыжки: – Подчиняйся.
Она была настолько взвинчена, что не слышала ни звука открывшейся двери, ни голосов, пока её не позвали:
– Доктор Моро.
Она обернулась с хищным оскалом. Вспышка раздражения слегка угасла, когда она увидела одного из охранников.
Тот протянул ей трубку:
– Один из ловцов. Говорит, дело срочное.
Она поджала губы. Лучше бы ему и впрямь иметь вескую причину.
– Доктор, – донёсся из динамика низкий, серьёзный голос Вэнса. Впрочем, этот тип всегда звучал так, будто испытывал к собственной жизни глубочайшее отвращение: – Мы взяли их. Двух морфов-хищников.
– Что? Какой вид?
– Пумы. Самец и самка. – Откуда бы ни звонил ловец, на заднем плане лязгнул металл, и чей-то грубый голос громко выкрикнул команду: – Высокий уровень доминантности, около двадцати пяти лет. Здоровые, крепкие особи.
Доктор принялась взбудораженно мерить шагами коридор, охваченная неподдельным экстазом. В голове мгновенно распахнулись папки с проектами, которые она задвинула в долгий ящик, полагая, что ждать придётся годами. Идеально. Взрослые половозрелые особи.
Вэнс продолжил докладывать:
– Из Чёрного Клыка. Мы настигли их на самой меже территории – они потеряли бдительность из-за брачного танца. – Ловец тяжело перевёл дух: – У нас двое раненых, самец оказался на редкость агрессивным. Поэтому…
Равена нетерпеливо взмахнула рукой:
– Да-да, избавьте меня от лишних объяснений. Отличная работа. Немедленно доставьте их в лабораторию.
– Мы поторопимся, как только сможем, но вы же знаете регламент. Перевозчик должен получить координаты, а…
– Выбросьте это из головы. Координаты я выдам лично.
Вэнс на несколько секунд онемел от изумления:
– Доктор, но правила безопасности…
– Вы снова смеете мне перечить? Вы меня прекрасно слышали. Чтобы до заката они были здесь.
Наконец-то до этого кретина дошло, кто здесь отдаёт приказы:
– Как скажете. Выдвигаемся, как только получим адрес.
Равена бросила трубку, даже не удосужившись попрощаться. Сколько приготовлений предстояло сделать! Экспериментальный блок для крупных морфов требовалось срочно расконсервировать. Его не использовали со времён того бестолкового северного оленя, который оказался совершенно ни на что не годен.
На этот раз ничего подобного не повторится. Ей нужно, чтобы пумы протянули как можно дольше. И ещё предстояло сделать один звонок.
Её ассистент нерешительно замялся:
– Девушка… Уже почти десять вечера, и нам нужно…
– Оставьте её. Ступайте отдыхать.
Мысли Равены уже всецело витали вокруг тех грандиозных перспектив, что маячили впереди; ей было глубоко плевать на никчёмных человеческих девчонок, графики смен и положенные часы сна. Столько… столько блестящих идей!
Она удалилась, тихо бормоча что-то себе под нос, но перед этим всё же сделала короткую остановку у бокса максимальной безопасности, чтобы взглянуть на свою VIP-узницу. Сама бы она без лишних церемоний швырнула девку в одну из клеток на минус седьмом этаже. Там имелось всё необходимое оборудование, и обошлось бы без ненужной роскоши. Вот только даже после предательства собственного вида она оставалась дочерью шефа.
Она сдвинула смотровое окошко, ощутив глухое, злорадное удовлетворение при виде распростёртой на каталке Фэй Коваленко. Та лежала без сознания, обнажённая – если не считать казённых белых повязок, избавлявших персонал от возни с чужими гениталиями; антидот, нейтрализующий действие яда, ей уже ввели. Всё её тело оплетали датчики и провода – в том числе две капельницы с седативными, гарантировавшие, что пациентка не придёт в себя без прямого приказа. Доверять ей отныне было нельзя: они так до конца и не разгадали истинный потенциал её мутировавшего мозга.
Какие же планы лелеял на неё Коваленко?
Будь на то воля Равены, она бы начисто сбрила ей волосы, нацепила на череп добрый десяток электродов и не потеряла бы впустую ни единой секунды.
Будь на то её воля…
Она холодно усмехнулась, сжав тонкие губы. Теперь это не имело ровным счётом никакого значения. Она стояла на пороге получения главного ресурса, и тогда Коваленко, его дочь и все дурацкие правила этого места перестанут иметь для неё хоть какой-то вес.
Глава 48
Фэй
В ходе контрольных испытаний субъект Ф-04 демонстрирует:
– Необычайно упорядоченную активность коры головного мозга в условиях запредельного стресса.
– Полное отсутствие бессознательных микрореакций на раздражители, вызывающие у прочих испытуемых автоматический отклик даже без осознанной фиксации.
– Способность удерживать непрерывный зрительный контакт с шифтерами без малейших признаков лимбического возбуждения.
Из отчёта доктора ДОМИНИКА ДРАММОНДА
Едва Равена Моро задвинула смотровое окошко, я открыла глаза и тут же принялась за дело. Осторожно, один за другим, я начала извлекать катетеры и отсоединять трубки капельниц. Если раньше их представления обо мне были далеки от истины, то теперь они и подавно не имели ни малейшего понятия о том, кем я стала и какая сила дремала во мне.
Сдерживать действие седативных стоило колоссальных усилий, однако я освоила этот трюк ещё в четырнадцать лет. Теперь же – став крепче и выносливее, чем когда-либо в жизни, – я тратила от силы двадцать процентов запаса сил на то, чтобы методично посылать таламусу непрерывный импульс бодрствования, вытесняющий действие пропофола.
Я не смогла бы удерживать этот барьер бесконечно, но для побега запаса вполне хватало. С момента похищения прошли уже сутки. А то, что доктор Моро заглянула полюбоваться моей мнимой беспомощностью, означало одно: события из моего собственного видения разворачивались прямо сейчас, и Аманда находилась буквально в нескольких метрах отсюда.
