Текст книги "Очарованная силой (СИ)"
Автор книги: Нина Черная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 26 страниц)
Глава 9
Глава 9
– Ты решила прибрать всех сирых и убогих? – жесткий шепот графа на самое ухо заставил вздрогнуть, а кожа мигом покрылась мурашками.
Я шла по темному коридору корчмы в поисках провизии и теплых вещей, когда кто-то схватил меня за руку и прижал к стене. Да так, что я уткнулась носом в плесень. Оказалось, это молчавший весь вечер Нижинский решил выяснить отношения.
– Ты о чем? – процедила я сквозь зубы и дернулась.
Не пустил. Его хватка стала только крепче. Он навалился всем телом и завел руку за спину до острой боли. Я зашипела, изо рта посыпались базарные ругательства. Только вместе с этим низ живота томительно заныл, наполнился жаром, а дыхание участилось. Если бы не плесень, запах которой заставил морщиться, я бы не заметила того, что объятия графа иные. Жестче, чем обычно, напористей.
– Сначала кочевник, теперь плешивая шавка, – его горячий шепот обжигал кожу, заставлял замирать сердце, – я же чувствую, что ты и его потащишь с нами. Ты это делаешь, чтобы меня позлить? Ведь так?
Я промычала что-то невразумительное и толкнулась ему в область паха. Какие глупости он там придумал? Пусть лучше вожмет меня в стену и возьмет без лишних слов. Процесс всегда придавал мне жизни, наполнял энергией. Кажется, я стала зависима от графа и наших периодических «упражнений».
Нижинский зарычал и, оторвав меня от стены, переместил свои руки на мою часто вздымающуюся грудь, смял до боли и хриплого стона. Больше он не сказал ни слова. Под дробный стук сердца он толкнул меня в первую попавшуюся дверь. На ногах я не устояла, сила оказалась достаточной, чтобы я потеряла равновесие. Я полетела вперед в темноту, успела лишь подставить ладони, чтобы не разбить лицо.
Скрипнули рассохшиеся доски, раздался жалобный треск. Стоило мне приземлиться на колени и ладони, как пол подо мной раскололся. Испугаться я не успела, просто полетела дальше, вниз. Боль вызвала искры из глаз и вырвала тонкий крик из горла, прострелила ноги от коленей до бедра и руки до самого локтя. Меня окружило невидимое облако пыли, и накрыла кромешная тьма. Не удержалась, тут же чихнула.
Глухой стук сзади заставил замереть, насторожиться, земля подо мной на миг вздрогнула, а пыль, попавшая в глаза и нос, заставила вновь чихнуть. Кто-то схватил меня за волосы и рванул вверх, на себя. Я вскрикнула от резкой боли, на глаза навернулись слезы.
– Ты сводишь меня с ума, девочка, – злой шепот заставил вздрогнуть, а умелые пальцы прошлись по шее, сдавили на миг и рванули ворот платья, – может, не зря хитрая травница хотела учить тебя? Ты меня околдовала?
Стало отчего-то обидно. Я схватилась за его руку и попыталась оторвать от груди, которую он грубо терзал. Не вышло, только вызвала новую порцию боли.
– Отпусти, – прошипела я с надрывом и забарахталась в его руках, попыталась достать ногтями до его раны, но не смогла дотянуться.
Неудобная поза оказалась. Граф снова замолчал, надавил на затылок и прижал лицом к холодному и пыльному полу. Сильный, зараза, а раньше притворялся слабым калекой! Я невольно закашлялась и упустила тот момент, когда его рука перестала мучить грудь, переместилась к животу, дернула на себя за бедра, откинула юбку. Треск нательного белья заставил зарычать, а тело против воли замерло в предвкушении. По нему прошла слабая судорога.
Нижинский на миг остановился, будто прислушался. Бешеный стук сердца, злые слезы и тяжелое дыхание, я сжала руки в кулаки. Надо попытаться его отпихнуть. Как-то неправильно все это, не так, как обычно. Грудь после грубости пульсировала, кожа покрылась мурашками от липкого холода и страха, тело ныло от удара об пол.
Миг, и воздух рассек свист, а ягодицу обожгло от резкой боли. Я вскрикнула, снова завозилась под графом. Грубое обращение вновь вызвало внутри целую бурю. Отчаянье, вожделение, ожидание продолжения. Иначе в близости с мужчинами я не ощущала ничего. Дойти бы до Республики и навсегда распрощаться с графом, чтобы не поддаваться соблазнам!
Еще удар, и я закричала громче, сжала кулаки, извернулась, чтобы лягнуть, но жесткие пальцы сильнее вдавили меня во влажную землю. Чем он бил? В такой позе и ладонью неудобно, места для размаха не хватало. Удары участились, ягодицы и бедра жгло нестерпимо. Я потеряла счет времени, перестала барахтаться. Между ног приятно ныло, ждало продолжения, а с губ срывались стоны, вперемешку с криками.
– Это наказание, своевольная компаньонка, – прошептал мне на ухо граф, когда остановился, чтобы перевести дух, – расставь ноги шире.
Я подчинилась мигом, против воли. Он тяжело дышал, на оголенные плечи капал его пот, это вызывало желание отдаться ему полностью, подчиниться, ползать перед ним на коленях. Глупые желания!
Шершавые пальцы проникли в мою промежность, нащупали чувствительный бугорок и сжали с такой силой, что из глаз снова брызнули слезы, а из горла вырвался крик. Я сжала бедра от неожиданности, но хватка не ослабла, стала только грубее.
– Я сказал, расставь ноги шире, – яростно процедил он сквозь зубы и дернул бугорок на себя, – и молчи, иначе я затолкаю тебе в горло твои же панталоны.
Крик оборвался, сменился рычанием, мы еще посмотрим, кто кому панталоны в горло затолкает! Правда, тело без моего на то повеления, ответило графу согласием. Послушно расслабило мышцы и подалось назад, к его паху.
– Умница, – ярость сменилась жаром, а пальцы перестали терзать мою плоть, – а теперь терпи. Иначе я придушу твоего волка без всяких сожалений.
Причем тут волк? Какой волк? Лихорадочные вопросы вспыхнули в голове, но тут же исчезли без следа. Что-то холодное и твердое уткнулось в промежность, а мое лицо перестали прижимать к полу. Что это?!
Ребристая твердая поверхность прошлась от бугорка вверх, слегка надавила. Пальцы графа развели мои ягодицы в стороны, а прохладный округлый предмет ткнулся внутрь меня. Совершенно не туда! Я в ужасе распахнула глаза и взмолилась:
– Граф, нет, что ты задумал?!
– Молчи, – его голос прозвучал совершенно спокойно, а руки действовали уверенно, – и терпи наказание, – он на миг замолчал, ослабил давление и наклонился ближе к моему горящему лицу, – неужели такая распутная девица не пробовала разные способы наслаждения?
Я подавилась воздухом, а в горле встал ком. Отвечать не стала, только закусила губы до крови и закрыла глаза. Сейчас я готова стерпеть его грубость и оскорбления, потом я найду способ отомстить, как раньше.
Тупая боль будто разорвала меня изнутри, заставила хрипеть. Нечто продолговатое и шершавое рывком прорвалось внутрь. Я закусила кулак, чтобы не выть и попыталась расслабить мышцы. Вышло из рук вон плохо, боль только нарастала, а темп увеличился. С каждым разом незнакомый мне предмет проникал глубже, вызывал судороги, мои мышцы сильнее напрягались.
Я снова потеряла счет времени, растворилась в агонии и безумии. Только боль ничто в сравнении с тем, что я ощущала в душе. Предательство, вот что пульсировало под моей кожей, я чувствовала себя вещью, грязью под ногами. Сердце от этого ныло от боли, а вот тело желало продолжения. Еще немного, и моя душа полетит в подземное царство!
Глухой стук вернул в реальность, все мое существо вынырнуло из безумия, в которое погрузил постылый граф. Снова сильные пальцы схватили меня за волосы и дернули вверх, в это же время округлый предмет сменило знакомое естество графа. Он толкнулся на всю длину. Боль снова прорезала меня изнутри, даже кулаком я не смогла сдержать громкий хрип. Только теперь она смешалась со странным приятным чувством. Оно шло откуда-то изнутри меня, из глубины.
Граф проник внутрь меня и замер, подтянул меня к своей груди, отчего мне пришлось оторваться от пола и почти потерять равновесие. Боль стала сильнее, но и возбуждение нарастало. Где-то на задворках души часть меня требовала продолжения.
– Расслабь свою прелестную задницу, Лиззи, – прохрипел мне граф в ухо, – иначе я найду что-то еще, чем растянуть ее.
– Эй! – звонкий шепот заставил вздрогнуть всем телом, страх на миг заморозил меня.
Только вокруг вместо подпола и графа надо мной оказалась обжитая нами комната. Я лежала на найденном покрывале, свернувшись калачиком. Меня бил озноб, лицо покрыла испарина, все мышцы ломило, а щеки горели, как при лихорадке. Это что такое?!
Я дернула рукой и проверила ворот платья – на месте. Оглядела себя мимолетом и села. Та часть меня, которая должна была нещадно саднить после произошедшего, никак не откликнулась. Только возбуждение дергало низ живота.
Неужели все, что только случилось, всего лишь сон? Извращенная игра уставшего сознания?
Немного придя в себя, я огляделась, и тут же натолкнулась на недовольный взгляд небесно-голубых глаз нового знакомого. Он сидел рядом со мной и придирчиво морщился.
– Ты мне спать мешаешь, девица, – прошипел он, когда понял, что я проснулась, – говорила же, что надо набраться сил. А сама полночи скулила и металась по полу.
Я округлила глаза и сжала ворот платья пальцами, воровато огляделась. Если все так, как сказал парень, то почему Тама или граф меня не разбудили раньше? По моему телу прошлась жаркая волна, я вздрогнула, нахлынули почти ощутимые воспоминания, стоило подумать о графе. Пришлось глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы успокоиться.
Парень все также сидел и сверлил меня недовольным взглядом, внутри вспыхнуло алым цветком раздражение.
– И что? Уши заткнул и всего делов, – огрызнулась я и потянулась к своему бурдюку – попить, во рту сильно пересохло.
Открыла крышку, поднесла бурдюк ко рту и наклонила. Одинокая капля скатилась по моей губе к подбородку, оттуда защекотала шею и исчезла в недрах декольте. Я моргнула, нахмурилась и попыталась заглянуть внутрь сосуда. Темнота не позволила ничего рассмотреть. Отодвинула от себя и потрясла бурдюк. Воды не появилось. Не поняла! Я же лично перед сном его наполняла, чтобы ночью не вставать. Перевела хмурый взгляд на парня. Адриан тут же дернулся и громко сглотнул.
– Я все выпил, – тут же сознался он и плотнее завернулся в свое одеяло, – очень захотелось.
– То есть, ты только проснулся, выпил мою воду, потом заметил, что я сплю неспокойно и решил разбудить? – уточнила я под волны нарастающего в груди раздражения.
– Прости, – прошептал Адриан, – но ты сама виновата! – тут же надул он губы и нахохлился, как замерзший цыпленок.
– Где мои спутники? – потерла я лоб.
От усталости, жажды и ломоты в теле ругаться и спорить расхотелось.
– Не знаю, – пробурчал парень, – теперь ты не будешь скулить?
– Постараюсь, – мотнула я головой, но сразу прикусила язык, чего это я у нахала на поводу опять пошла?! – Так! Не жаловаться, лег в угол и не отсвечиваешь, – велела я и подползла к котелку с остатками чая.
– Его я тоже выпил, – послышалось виноватое, не успела я еще крышку приподнять.
– Если бы не луна и опасность того, что ты снова обернешься, – скрипнула я зубами и с трудом поднялась на ноги, – то заставила бы тебя галлон воды притащить из колодца ложкой!
Парень округлил в испуге глаза и отполз ближе к печке. Ее бока все еще грели комнату, хоть огонь перед сном мы притушили и закрыли заслонку.
– Чтобы никуда не девался, – рявкнула я на прощание и, закутавшись в шаль, вышла в холодный коридор.
Тут же вздрогнула – ледяной сквозняк мигом пробрался под плотную ткань платья. Я прикусила губу и прошла в темноту заброшенной корчмы, чтобы убедиться, что все, что недавно терзало тело и выворачивало душу – это игра моего уставшего воображения. В руке покачивалась масляная лампа, света она давала мало, но запнуться за что-нибудь и упасть мне теперь не грозило.
Забитые окна, оборванная обивка стен, лунный свет из щелей в заколоченных окнах заставляли ежиться. Липкий страх подгонял, ускорял мой шаг. Казалось, что из темноты на меня смотрели сотни глаз, а в любой момент меня могли затянуть в темный провал очередной комнаты.
Когда я стала такой трусихой? Шлепнула себя по щекам и, расправив плечи, замедлилась. Нечего тут поддаваться детским воспоминаниям. Адриан прав, нам перед дорогой нужно выспаться и набраться сил. Вот дойду до колодца во дворе, наберу воды, и вернусь на лежанку.
Раздумья оборвались, когда в мягком свете лампы появилась знакомая плесень на обивке стены слева от меня. Именно туда граф уткнул меня лицом. Я, с замиранием сердца провела пальцами по шершавой и влажной поверхности, пригляделась. Плесень покрывала стену неровным слоем, не похоже, что в нее кого-то тыкали носом.
Под ногой скрипнула доска, отчего я снова поежилась, но медлить не стала, вошла в раскрытую настежь дверь очередного помещения. Круг света от лампы выхватил толстый слой пыли на полу, сваленные в кучу вещи, поломанную мебель и никаких провалов в подпол.
Значит, все же сон. Граф никогда не показывал столько эмоций. Вряд ли он ко мне что-то ощущал. А тут я кожей чувствовала его ревность, его боль и отчаянье. Брр! Не хотела бы я оказаться на самом деле его возлюбленной. Граф – жестокий человек. Он всегда следовал только своим интересам и добивался целей любыми методами.
А то, что спас меня от своего же палача – ему нужна была от меня услуга. Почему от меня? Видимо, разглядел потенциал.
Я мотнула головой, хватит думать о постылом Нижинском. Набрать воды – и отдыхать. Поставила на пол у входа лампу, на улице от синеватого света луны и так многое различалось в предрассветных сумерках.
Колодец располагался у входа в конюшни. Туда-то я и направилась. Ледяной ветер и шелест деревьев вокруг заставляли идти быстрее. Ни графа, ни бывшего разбойника по дороге мне не попалось. И куда они подевались, интересно?
Искомый колодец располагался именно там, где я запомнила. Каменные бока, прикрытая досками дыра еле угадывались в тени покосившейся стены. Рядом с колодцем валялось ведро. Я нагнулась, охнула от прострелившей на миг тело боли и подняла тару с земли. Веревка имелась, хоть и подгнившая местами, уже неплохо. Заодно схватила камень. Стоило проверить наличие воды в колодце. Ту, что мы пили, мы набрали в лесу, на подходе к тракту, привезли ее с собой.
Отодвинула доски и бросила камень. Прошло несколько томительных секунд, пока раздался глухой плеск. Вода далеко, хватило бы веревки. Я тяжело вздохнула и перекинула ведро через борт. Лошадиное ржание и грохот заставили замереть и прислушаться. Кто-то проник в стойла? Не успела я что-то предпринять, как отборная ругань бывшего разбойника полилась следом. Значит, Тама решил привести в порядок лошадей. В лесу он тоже недолго спал со мной и графом, ушел перед рассветом на разведку. Видимо, разбойничья жизнь научила осмотрительности.
Я расслабилась и вернулась к своему занятию, мои спутники не потерялись. Граф, скорее всего, нашел какой-нибудь угол в корчме и думал свои исключительно важные думы. О которых редко рассказывал.
Ведро с глухим плеском добралось до воды, потяжелевшая вмиг ноша оттянула мои руки вниз. Я крепче ухватилась за жесткую пеньку и потянула груз вверх. Даже половины достаточно, бурдюк много не вмещал. Утром один из моих невольных попутчиков принесет больше.
На запястье вдруг сомкнулась чья-то сильная хватка, оторвала меня от спокойных мыслей. Страх липкой волной прошелся по позвоночнику, а дыханье перехватило. Не успела я ничего сделать, как неведомая сила потянула меня в ледяную мглу колодца.
«Да что ж за день-то такой!» – злые мысли пронеслись в моей голове за долю секунды до удара с поверхностью воды. Тело пронзила острая боль, дышать стало совсем нечем, а вокруг схлопнула свои объятия тьма.
Глава 10
Глава 10
Легкие взрывались от боли, к горлу подкатывала паника. Я барахталась изо всех сил, старалась выбраться из ледяных объятий воды. Только что-то не пускало, тянуло меня все глубже. Воздуха не хватало, отчаянье затопило мою душу, силы кончались.
Нет! Просто так я не сдамся!
Рванулась еще раз, второй. Я ощущала на запястьях чью-то силу. Она-то и не пускала, тянула меня все глубже. Будто жесткие веревки. Тут же в памяти вспыхнула картина прошлого: темница, хлесткий кнут, железные оковы на руках и ногах, гнусная ухмылка палача. Ведь в тот момент, когда он понял, что я девица, а не парень, стал вести себя совсем иначе. Как граф во сне. Картинка перед глазами вдруг сменилась, будто кто-то щелкнул пальцами.
Почудилось, что я совсем не в колодце боролась за свою жизнь. Лето, жара плавила камни, над землей поднимался душный морок. Растения поникли от жгучего солнечного света, ручей у дома тети пересох.
Она послала меня в тот день за водой, в лес к Папоротничьему роднику. Мне только-только стукнуло четырнадцать. Я готовилась к тому, чтобы стать компаньонкой баронессы с осени. Прошла нудный и долгий курс этикета, изучила науки и письмо. Тетя позаботилась.
Еле заметная тропа среди кустов, деревьев и высокой травы. Именно там парень, который мне нравился, поджидал меня со своими друзьями. Они отведали хмельного кваса, который готовила жена старосты, весело смеялись и переговаривались. На лесной поляне их расположилось четверо. Заметили меня, груженую ведрами со студеной водой, позвали к себе.
Я, глупая девчонка, подошла, поставила ведра на землю. Хоть сердце бешено билось в тот миг, кричало, чтобы я бежала прочь от парней и их взглядов, не послушала. Привыкла доверять деревенским.
Их масляные и горящие желанием взгляды мне не забыть никогда. Разговаривать со мной не стали, перешли к активным действиям. В тот миг детство и наивные мечты исчезли. Я кричала, кусалась, вырывалась, только все тщетно. Парни оказались куда сильнее, скрутили меня, закинули подол сарафана на голову и показали, что такое – женская «работа».
Время тогда замерло, казалось, что прошла вечность, хоть часа не минуло. Парни порезвились и ушли, унеся с собой мою веру в людей и надежды на светлое будущее.
Такое случалось в деревнях, особенно с крепостными. Редко кто жаловался, только если пострадавшая в девках ходила. Семьи после таких случаев находили самых невыгодных женихов, лишь бы скрыть позор, а жизни девиц ломались навсегда.
Только не моя, я встала тогда, поправила одежду, утерла слезы, стерла с лица кровь и, подняв ведра, вернулась к тетке. Перед отъездом в имение барона мои обидчики покинули мир яви навсегда. В долгу я не осталась. Еще поэтому свою родню я больше не навещала.
Вот оно что! Это мои самые дурные воспоминания. Кто-то пытался сломить мой дух. Вряд ли твари, что приходили из разломов. Неприкаянный дух? Призванный?
Думать стало невозможно, воздух совершенно закончился. Только вот где-то глубоко внутри, на самых дальних затворках души, затеплился свет. Мягкий, не обжигающий, но наполненный скрытой силой. Рванула его на себя, наполнила им свое сердце и руки. И, о чудо, то, что сковывало мои запястья, исчезло без следа, а я вынырнула на поверхность.
Тут же закашлялась. Вода попала в уши, рот, горло. Надрывный кашель отскакивал от осклизлых стен колодца глухим эхом. Меня шатало, голову крутило.
– Лиззи! – далекий голос Тамы заставил бешеный ритм сердца замедлиться, а изо рта вместе с кашлем вырвался вздох облегчения.
– Я здесь! – прохрипела я еле слышно и откинулась на спину.
Легла на волнующуюся поверхность ледяной воды, постаралась расслабиться, распахнула глаза. Далеко вверху над отверстием колодца склонился бывший разбойник, он силился рассмотреть, что случилось, только темнота не позволяла. Далекое небо покрыли тяжелые грозовые облака, они спрятали яркий свет луны, потушили звезды. Вода, окружающая меня со всех сторон, сводила мышцы, леденила душу, тьмой иголок впивалась в мою кожу. Так и переохладиться недолго.
Некогда разлеживаться! Здесь могло до сих пор поджидать то, что схватило меня ранее. Я выпрямилась, нащупала ногами дно и встала. От слабости меня повело в сторону. Пришлось опереться на склизкую стену, чтобы не нырнуть обратно. Слева послышался глухой удар.
Я вскинула голову и постаралась на ощупь найти то, что издало такой знакомый звук. Пальцы нащупали щербатую металлическую кайму и жесткую пеньку веревки. Ведро!
– Тама! – крикнула я наверх, когда вихрастая голова парня озарилась светом масляной лампы, – на борте есть веревка?
– Что?
– Веревка!
– Да, есть! – подтвердил парень, и пенька под моими заледеневшими пальцами натянулась, оцарапала нежную кожу.
– Тогда тяни меня наверх!
Матовый свет лампы исчез, а со стороны Тамы послышалось пыхтение. Я схватилась за веревку, что было сил, и взмолилась богам, чтобы гнилая пенька не оборвалась.
– Ты тяжелая! – бурчал Тама, пока тянул меня на поверхность, – у меня уже руки отнялись.
– Тяни, – прохрипела я, ощущая, как потихоньку вода удалялась, – ты бочками кидался так, что стены ломал, а хрупкая девушка руки оборвала?
– Враки!
Я слышала, как трещала веревка, как подо мной плескалась колодезная вода, как она же с платья капала вниз, оглушая страхом. Только бы дотянул. Пара рывков, и сильные руки ухватили меня за предплечья, вытянули на борт колодца, прижали к горячей груди.
– Ну, все, – прошептал Тама мне на ухо успокаивающе, – отпусти веревку, больше вниз не упадешь.
– Я зря, что ли, воду доставала? – всхлипнула я, так и не выпустив ржавое ведро из рук.
Страх, что я ощущала внизу, накатил волнами, из горла послышались всхлипы, а тело затрясло. Тама вместе со мной опустился на землю подле колодца и прижал крепче. Странно, но от этого стало трясти только сильнее, а рыдания рвались из груди хриплыми всхлипами.
– Как же ты, глупышка, умудрилась угодить в колодец? – спросил он ласково, погладил меня по мокрым волосам.
– Нечаянно, – стуча зубами, прошептала я, крепче сжала пальцы на ручке ведра, – веревка за ногу запуталась.
– Бедовая, – хохотнул парень и, все же отняв ведро, прижал меня теснее к своей широкой груди, – не плачь, все закончилось. Ночевать в колодце не придется.
Смешок невольно вырвался из горящей груди, я прикрыла глаза и положила голову на его плечо. Пожалуй, в этот миг я готова положиться на чужую силу и заботу.
– Объяснишь, что это такое ночью произошло? – недовольный голос графа заставил невольно вздрогнуть.
Хоть утро и объятия Тамы, продлившиеся до рассвета, расставили все по местам, воспоминания из сна оказались слишком красочны. Стираться из моей памяти они отчего-то отказались.
– Ночью пить захотелось, пошла за водой, упала в колодец, – пожала я плечами, разлила свежезаваренный чай по глиняным кружкам и расставила на низком столе.
Тама и волк вышли по своим делам, поэтому мы с графом остались вдвоем. Последний, видимо, решил устроить мне допрос. По старой памяти.
Он сидел между сломанным креслом и несобранной лежанкой волка, чернее тучи, скрестил руки на груди, смотрел на меня пристально. Видимо, проявлял крайнюю степень недовольства.
– Я про то, что ты с кочевником обнималась, – пояснил Нижинский и недовольно поморщился.
Я приподняла брови и приоткрыла рот. Это что за новости? Мы же с ним договоры никакие не заключали. Воспоминание о сне и ревности графа снова кольнуло сердце, наполнило душу тягучей болью.
– И? – фыркнула я и шустро встала на ноги.
Общество графа стало тяготить.
– Ты со мной? Или я ошибся? – голос мужчины дрогнул, но он быстро взял себя в руки.
– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась я.
Неужели, кошмар, что мне приснился, имел пророческие корни?
Граф шумно выдохнул, поджал губы и отвернулся. В его взгляде промелькнуло нечто похожее на разочарование.
– Ал, я не понимаю, – повторила я его выражение, но приближаться не стала, шагнула ближе к выходу.
– Не важно, – бросил граф коротко, – я, видимо, ошибся.
– У нас нет отношений, – отвела я взгляд, – до сегодняшнего утра тебя все устраивало.
– Мне оказалось неприятно тебя так видеть, – сообщил мужчина и мазнул по мне тяжелым взглядом.
По спине забегали мурашки, а сердце пропустило удар. Где-то далеко на задворках души стало тепло от его слов. Только разум сразу пресек попытки появления неуместных чувств.
– Мы – попутчики, – отрезала я и вздернула подбородок, – то, что случилось между нами десяток раз – просто приятное времяпрепровождение. Не больше. Насколько я помню, мы это обсуждали. У нас нет будущего, граф. Появятся чувства – станет сложнее. Мне и без этого проблем хватает.
– Чувства? – и без того отталкивающее лицо графа исказила злая усмешка, – ты что-то попутала, девочка.
Он медленно поднялся на ноги, засунул руки в карманы и сделал шаг ко мне. Страх сковал мое тело, в горле застрял комок. Кажется, я позабыла, что за чудовище путешествовало рядом.
– Тогда для чего эта сцена? – вскинула я одну бровь, а сама теснее сжала кружку, чтобы не показать того, что творилось внутри в этот миг.
– Мы встретили этого кочевника всего пару дней назад, – произнес граф все с той же ухмылкой, – а ты уже решила доверить ему свою жизнь? Или он моложе меня? Коротать досуг с ним интереснее?
– Он спас меня, – бросила я, ощущая, как страх внутри начал мешаться со злостью.
Что за придирки? Чувств не имелось, но я кожей ощущала волны ярости, что исходили от мужчины. И ничем, кроме ревности объяснить я их не могла.
– Согрел, – продолжила я и сама стала наступать.
В моих руках все еще покоилась кружка с горячим чаем. Выплеснуть в лицо этому лицемеру – хороший урок на будущее. Еще нож в сапоге мог поставить в нашем споре красивый росчерк. Жаль, что граф все еще нужен.
– И предложил то, что ты никогда не сможешь, – закончила я и задрала голову, встретилась с мерцающими в полутьме угольками глаз Нижинского.
– Это что же? – насмешливо спросил он, обжег горячим дыханием.
Помимо воли мое тело тут же отреагировало, сколько бы я себя не успокаивала. Жар заполнил низ живота, прокатился мягкой волной по бедрам, заставил вздрогнуть до мурашек, которые услужливо забегали по спине.
– Заботу, граф, – хмыкнула я.
– После того, как он разбил твой нос? – не согласился тот, – странное у тебя представление о заботе.
Запомнил, лиходей! Отвечать я не стала, собралась уже выплеснуть содержимое кружки в его постылую физиономию, когда позади громко хлопнула дверь.
Мы с мужчиной так и замерли друг напротив друга, каждый пытался просверлить дырку в другом. Легкие шаги, тяжелый вздох, и позади себя я ощутила чье-то присутствие.
– Ссоритесь? – веселый голос Тамы заставил меня вздрогнуть и отшатнуться от графа.
– Обсуждаем планы, – соврала, не моргнув и глазом.
Парень только что спас графа от очередного ожога, а меня от сотрясения. Потому что Нижинский церемониться бы не стал. Не такой он человек, никогда не позволял себя унижать. Тем более при свидетелях.
– Насчет этого, – посерьезнел Тама, скрестив руки на груди, – я нашел пару седел и телегу. Только вот она сломана, нужно починить, и провизии у нас не осталось. Неплохо было бы разыскать хоть какие-то остатки в этом заброшенном городе. Иначе нам и дня в дороге не продержаться.
– Следующий город так далеко? – уточнил Ал, прерывая зрительный контакт со мной.
– Дня три езды, – пожал плечами Тама, – к тому же Забытый тракт петляет и проходит близко к границе Заколдованного леса. Раньше ходили слухи, что места там гиблые.
– Это – то место, где жил Черный бог? – хмыкнул Нижинский.
– Вы мне расскажите, – хохотнул бывший разбойник, – я в истории плохо разбираюсь. Мне ближе современность.
– Не важно, – отмахнулась я от них, глотком опустошила кружку и утерла губы тыльной стороной руки, – что надо делать, Тама?
– Стоит прогуляться по домам, обыскивать амбары, собирать вещи, все, что может нам пригодиться. Я разберусь с телегой и лошадьми, ты, Ал, допроси волчонка. Это то, что тебе лучше всего удается.
А бывший разбойник отличался проницательностью. Никто из нас не рассказывал Таме о сыскной деятельности графа.
– Зачем он нам? – удивился мужчина.
– В парне что-то есть, – махнул бывший разбойник рукой, – к тому же, мне интересно узнать, прячется внутри меня подобная тварь или нет.
– Вот сам бы и выяснял, – проворчал граф, но я кожей ощутила, что он уже согласился.
– Тогда чини телегу.
– Боги с тобой!
Граф и потомок кочевников быстро покинули комнату, их переругивания затихли, а я так и осталась стоять у выхода. Будто оглушенная. Мотнула головой и поставила кружку на стол. Хватит воспоминаний и страхов, действительно, пора браться за дело. Возможно, удастся выяснить, что за тварь вчера на меня напала.
Я накинула на плечи шаль и вышла на улицу. Яркое солнце ослепило, а запах весны ударил в нос. Неужели, холода отступили? Это хорошо.
Я вдохнула полной грудью и поспешила покинуть двор покосившейся корчмы. Внутри родилась какая-то легкая веселость, даже радость. Все лучше, чем препираться с графом и ловить хитрые взгляды Тамы.
– Не ожидала, – женский голос заставил замереть, а весь настрой мигом слетел, уступил место мимолетному испугу, – думала, что ты забьешься в угол и будешь рыдать от страха. А ты гуляешь тут с глупой улыбкой на лице.
