Текст книги "Очарованная силой (СИ)"
Автор книги: Нина Черная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц)
Очарованная силой
Глава 1
– Провались в подземное царство! – хрипло выругалась я и сплюнула кровь на каменный пол.
Тот, кто терзал мое тело и пытался растоптать душу, лишь криво усмехнулся и занес плеть. Я зажмурилась, с жизнью я уже давно попрощалась. В тот самый миг, когда моя госпожа и подруга пошла под венец с постылым графом.
Холод лизнул мою израненную кожу, растрепал слипшиеся от пота и крови волосы, забрался под мокрую рубаху.
– Уйди, – глухой голос заставил вздрогнуть и распахнуть глаза.
Мой палач стоял в растерянности с занесенным надо мной кнутом. По ступеням в подвал спускался граф Александр Нижинский. Он медленно доковылял до палача, и его правая рука крепко схватила того за запястье. Только то, как он выглядел, заставило меня содрогнуться. Вся левая сторона тела графа показалась мне оплавленной, как горевшая в ночь свеча. Сам он стоял, чуть дыша, лоб покрыла испарина.
– Ваше сиятельство, – пробормотал палач, но под гневным взглядом хозяина уменьшился, будто вдвое, и посчитал лучшим решением убраться.
Граф прикрыл глаза и шумно выдохнул. Я же напряженно замерла, не зная, чего ждать от жестокого мужчины. Последнее, что я помнила – это деревянный эшафот, жесткий кнут и боль, разрывающую тело. Нас с Тарасом – подставным крепостным и знатным лгуном – притащили на дворцовую площадь и на потеху челяди избили кнутом. Кажется, тогда я и отключилась. Никогда еще в своей жизни не испытывала столько боли за раз. Нас же казнят?
– Ты – служанка Фелисии? – спросил граф хрипло и приблизился ко мне.
– Компаньонка, – слово далось с трудом, а по телу прошлась очередная волна дрожи.
Граф оглядел меня с ног до головы и поморщился. Да, красоты и женственности во мне почти не осталось: рваная одежда, раны и черные синяки по всему телу, залитое кровью лицо, коротко и неровно стриженые волосы. Я попыталась задрать подбородок как можно выше, еще тетка в далеком детстве учила никогда не забывать про свою гордость. Только от боли в глазах вспыхнули искры, поэтому я отказалась от своей затеи. Где-то за пределами темниц различила крики, грохот и треск. Что же происходило снаружи?
– Не важно, – произнес граф с усталостью и протянул ко мне правую руку.
Я дернулась и тут же больно приложилась затылком о каменную стену. Пальцы графа замерли почти у моих связанных над головой рук. Отчего-то замерло сердце, а дыхание сбилось.
– Я не причиню боли, – произнес мужчина и все же дотронулся до веревок на моих запястьях.
Только вот одной рукой с ними справиться не вышло. Почему граф не пользовался второй, я спрашивать не стала. Как не стала спрашивать, для чего ему понадобилось меня развязывать. Неужели, решил лично меня на казнь отвести? По просьбе Фелисии – моей госпожи и подруги? Или…
Додумать я не успела, потому что взгляд графа потяжелел, а губы сжались в тонкую линию. Разозлился? Оплывшая кожа на его лице показалась мне в этот момент не противной, а ужасающей маской. На миг он показался мне однобоким юродивым. Что же произошло? Мужчина резким движением достал из-за пояса короткий меч и замахнулся. Я зажмурилась. Умирать оказалось страшно, сколько бы я не храбрилось. Кажется, я уже готова просить о пощаде.
В тяжелом воздухе пыточной свист клинка показался мне гонгом. Я съежилась сильнее, ожидая нестерпимой боли, но ошиблась. Клинок перерубил толстую веревку, что держала мои руки. Палач привязал меня к стене веревками, да так, чтобы стояла на носочках. От этого сильно ныли мышцы, а руки и вовсе не чуялись.
Ноги тут же подкосились, а в ушах зашумело. Если бы не граф, стоящий передо мной, я бы повалилась на заплеванный и залитый кровью каменный пол. От неожиданности я открыла глаза и подняла голову. Граф подхватил меня за талию и пошатнулся. Меч с гулким звуком полетел на пол.
– Приличные компаньонки не падают в объятия малознакомых господ, – криво усмехнулся он, вызывая внутри меня целую бурю чувств.
– А приличные господа не приходят самолично в пыточную, чтобы расправиться с неугодными простолюдинами, – сорвалось с языка прежде, чем я успела подумать.
Усмешка на губах графа стала шире, а в глазах появился озорной огонь, отчего я невольно отпрянула. Правда, ноги до сих пор меня не держали, да и граф не стал. Он разомкнул объятия и отошел на шаг. Я же, потеряв опору, тонко всхлипнула и повалилась-таки на камни. Ладони и колени обожгло болью, а перед глазами все закружилось.
– Тогда ползи за мной сама, – пожал он здоровым плечом и спокойно развернулся к лестнице.
Вот это больше походило на графа Нижинского. Только все равно непонятно, почему он прогнал палача и освободил меня от пут. Еще и меч свой обратно не поднял.
– Ну? – развернулся он перед первой ступенью и смерил меня разочарованным взглядом, – побудем оба неприличными еще немного?
Не поняла! Я от неожиданности даже рот открыла и растерянно моргнула. Тут же зашипела от боли – заплывший глаз снова начало жечь. Граф неторопливо вернулся обратно и помог мне подняться на ноги.
– Взял бы тебя на руки, но, – он оглядел свою раненую сторону, поморщился, – немного не в форме. Перебирать ногами сможешь, или тащить тебя как мешок картошки?
Я невпопад кивнула, все еще находясь под впечатлением, и неуверенно шагнула к выходу. От пяток до макушки меня прострелило болью. Только я сжала плотнее челюсти и сделала еще один шаг. Не так-то просто сломить потомственную травницу. Хоть я слабо представляла, что это такое.
На то, чтобы преодолеть крутую лестницу, нам потребовалось не одно мгновение. По ощущениям ушло несколько часов. Но граф не бросил, он молчал и тянул меня вверх, за собой. Кажется, я даже прониклась к нему симпатией. Если не считать, что это именно он распорядился о пытках, порке и казни.
Стоило нам выбраться наружу, как глаза заслезились от резкого запаха гари, а шум вокруг оглушил.
– Что происходит? – пролепетала я, снова теряя точку опоры.
Граф не дал мне упасть, прислонил к стене. Сзади послышался треск, перешедший в грохот, крики отчаяния оглушили, но быстро стихли.
– Кажется, дома у меня больше нет, – мрачно сообщил граф, – как и имущества.
Я уставилась на него, как на новые ворота. Мужчина, заметив мой пристальный взгляд, невесело усмехнулся и заглянул будто в самое сердце. Усмешка на его лице быстро померкла, сменилась привычной жесткостью, когда он спросил:
– А у тебя, компаньонка, дом остался?
граф Нижинский
– Проваливай! – голос трактирщика заставил поморщиться и плотнее запахнуться в видавший виды плащ.
Придорожные трактиры всегда славились бесцеремонностью хозяев, ворами, распутными девицами и кислым вином. Этот исключением не стал. Если бы не нужда, ни за что бы не остановился в таком месте. Трактирщик придал ускорения пьянице пинком, которого усиленно прогонял. Тот нелепо взмахнул руками и полетел лицом в весеннюю распутицу. Грохнул хохот его товарищей и тех, кто сидел ближе. Я снова поморщился и перевел взгляд на свою спутницу. Девушка хмурилась и кусала губы, во взгляде читалось неодобрение. Неужели, ей жаль какого-то пьяницу?
Она заметила мое внимание и нахмурилась сильнее. Я же постарался ничем не выдать своего беспокойства и презрения к окружающей обстановке.
– Долго нам еще ждать телегу до города? – спросил непринужденно и глотнул того самого кислого вина.
– Хозяин уверил меня, что обоз торговцев остановится именно в его трактире, – хрипло отозвалась девушка, потерла лоб ладонью, – мамой клялся.
– Ты же знаешь их обещания, – хмыкнул я, поправил глубокий капюшон.
Меня не должны узнать, для этого тщательная маскировка. Девушка тряхнула головой и посмотрела на меня устало. За последний месяц я изрядно ее извел своими тревогами и вопросами. Я не стал продолжать диалог, лишь перевел взгляд на толпу простолюдинов, что отмечали удачный улов или приход весны. Кто их разберет?
Землю тряхнуло, отчего разговоры и хохот стихли, в воздухе повис привкус страха. Многие попадали на пол, прикрываясь тем, что попалось под руку. Один из местных пьяниц натянул миску с мясным рагу на голову до самых ушей.
Мы со спутницей тоже не стали медлить, быстро соскользнули под стол и притихли. Толчок повторился, а с улицы донесся пробирающий до костей вой. Кажется, пьяницу, которого выгнали, больше никто не увидит. Схватился за ножку стола, чтобы удержаться на месте и ощутил тепло чужой руки. Отчего-то сердце екнуло, а во рту скопилась слюна. Я невольно посмотрел на девушку и замер. Она тоже смотрела на меня, щеки раскраснелись, а во взгляде пылал яростный огонь. Моя несостоявшаяся жена, или первородный дух, как оказалось. Именно на нее походила сейчас Луиза. Так звали мою спутницу.
Трясти перестало, люди вернулись к своим делам, а мы отчего-то так и сидели под столом, буравя друг друга взглядами.
– Стало чаще, заметил? – как ни в чем не бывало, отмерла Луиза и вылезла из-под стола.
– Да, – ответил я нехотя и последовал за девушкой.
Наш мир умирал. С того самого мгновения, как Белый бог и баронесса Фелисия Солнцева – моя несостоявшаяся жена покинули его. Мой замок, вернее, замок Белого бога, сгорел дотла, уничтоженный силой Фелисии. После этого прямо посреди тронного зала, где проходило наше с ней бракосочетание, раскрылась черная воронка. Оттуда полезли бестелесные сущности, которых раньше не встречали. Черные, как ночь, с горящими зеленым мертвым светом глазницами и острыми зубами. За ними пришли толчки, будто сам мир хотел расколоться на части. Подобное происходило, когда между явью – нашим миром, миром людей – и навью – миром духов и богов – образовывались прорехи. Редко из них просачивались неприкаянные духи и вредили окружающим. Только вот они редко убивали. Сущности же впивались зубами в души живых и рвали тех на части, оставляя пустую оболочку.
Травниц не осталось, чтобы объяснить то, что происходило. Последняя исчезла на моих глазах в вихре света, весело хохоча. Жрецы же хватались за головы и прятались за своими алтарями. О волхвах не слыхивали уже несколько сотен лет. Я же, как носитель божественного наследия, если верить жрецам, понятия не имел, что происходило.
Великую некогда империю захлестнула волна смертей и отчаянья.
Я уселся на прежнее место и с сожалением осмотрел разбитый кувшин с вином. Каким бы не казалось оно отвратительным, успокаивало прекрасно.
– Теперь надо молиться богам, чтобы торговцы не попали под удар, – невесело хмыкнула Луиза и подняла свой стакан, упавший на бок.
Девушка сильно изменилась с того самого момента, как я встретил ее впервые. Тогда еще самый богатый и завидный жених в стране. Желал получить ее госпожу. Хотел сломать наглую девчонку, поэтому заточил ее компаньонку и крепостного простолюдина – спутников баронессы – в свои темницы. Отправил к ним палача. До сих пор воспоминания о том, что я сделал, вызывали глухое разочарование в самом себе.
Вздохнул и снова, будто невзначай, оглядел точеный профиль девушки. Резкие линии скул, вздернутый нос, мягкие волны русых волос – все это вызвало теплоту в груди и шевеления ниже пояса. Пришлось откашляться, чтобы прогнать незваное чувство.
Я вытащил ее из пыточной, когда девушка находилась при смерти. Да и я выглядел не лучше. Как мы оба добрались до стойла, да еще нашли лошадь, одним богам известно. Потом была ночь скачки, полная агонии, тряска земли, крики ужаса со всех сторон.
Только чудом удалось добраться до города и найти лекаря. Это произошло на пороге зимы. Почти четыре месяца нам потребовалось, чтобы восстановиться. Мне не до конца, магия Фелисии оказалась ядовитой настолько, что при взгляде на себя в зеркало, меня пробирал мороз.
– Ау! – перед носом щелкнули тонкие пальцы, а мой затуманенный воспоминаниями взгляд натолкнулся на острое осуждение.
– Прости, – моргнул я и отшатнулся.
Кажется, я настолько погрузился в себя, что выпал из реальности.
– Пока ты изображал статую, Ал, – отодвинулась от меня девушка, – я узнала, что обоз с торговцами задержится. Но, – она вскинула вверх палец и хитро улыбнулась, – они точно приедут. К тому же, это купцы из столицы. Их телеги будут получше, чем у местных крестьян.
– С чего такие важные люди станут останавливаться в таком гиблом месте? – хмыкнул я и тяжело поднялся на ноги.
Кнут привычно ударил меня по бедру, а по левой стороне разлилась тянущая боль.
– Потому что им тоже есть, что скрывать, – пожала плечами девушка, – идем, граф, у нас есть немного времени, чтобы выспаться и отдохнуть.
– Может, ты прекратишь?! – взвился я от упоминания своего титула.
– Нет, – весело хохотнула девушка и легкой походкой направилась к деревянной лестнице, – ты так забавно морщишься.
Я лишь шумно выдохнул и, прихрамывая, последовал за своей спутницей. Для чего я придумал всю эту авантюру с побегом в Республику – соседнюю державу?!
Глава 2
Глава 2
Луиза
Комната встретила нас тяжелым запахом и пылью. Я невольно поморщилась, но воротить нос не стала. Это граф – эстет, пусть он высказывает свое фи. Сбросила путевой мешок прямо на пол, в воздух поднялось облачко пыли. Обстановка комнаты тоже не порадовала: продавленный топчан у одной из стен, всего один, пара колченогих стульев, стол и узкое окно в разводах.
Не выспишься, если учесть, что мы с графом вдвоем. В углу притаился кувшин с чистой водой и пара махровых полотенец. Не все так плохо, можно освежиться после нескольких часов пути. С сомнением покосилась на графа. Мужчина даже не обратил внимания на обстановку, прошел к одному из стульев и с тяжелым выдохом сел. Сердце отчего-то кольнуло. Я поджала губы и отвернулась. Плевать на него, не первый день вместе, переживет усталость и потеснится. Мне тоже надо отдыхать.
Я решительно закрыла дверь, щелкнула щеколда. Растерла шею и одним движением избавилась от плаща. Порой он надоедал. Прошла к кувшину и удивленно округлила глаза. За столиком, в самом углу притаился темный провал – ход в соседнее помещение. Ущипнула себя за руку – не показалось ли – и, подхватив со стола подсвечник с еле тлеющей свечой, прошла внутрь.
Там оказалось влажно и пахло плесенью, но посреди крошечного чулана стояла бадья, до краев наполненная водой, а в углу примостилось отхожее углубление.
– Ну, ничего себе, – присвистнула я, отставляя подсвечник на полку.
– Что там? – в голосе графа послышался интерес.
Он редко на что-то реагировал, особенно на мое к нему отношение, но тут искренне заинтересовался.
– Да нам выдали барские хоромы, – отозвалась я, – наверное, специально для тебя, граф, целая ванна с туалетом и все для нас двоих!
Я прошла к бадье и кончиками пальцев пощупала воду. Горячая, как мне нравилось. Прикрыла глаза от удовольствия и только начала фантазировать, как опущу свое уставшее тело и расслаблюсь, когда на мои плечи легли чужие руки. Я невольно вздрогнула и замерла.
– Я ведь просил тебя не использовать титулов, – его глубокий голос заставил волоски на затылке шевелиться, а горячее дыхание обожгло шею.
Мужчина резко развернул меня к себе лицом и заглянул в глаза. Внутри все перевернулось, а сердце забилось как бешеное под несколькими слоями дорожного платья. Стало невыносимо душно.
– Нас сейчас никто не слышит, – прошептала я в ответ.
Дерзить и насмехаться расхотелось моментально. Одна рука графа легла на мой затылок, а вторая впилась в талию до боли. Он оказался так близко, в неверном свете свечи глаза мужчины лихорадочно блестели.
– Я просил тебя не из-за этого, – выдохнул он мне в лицо, заставил трепетать все внутри, – а потому что мой титул больше не значит ничего, меня предали самые близкие.
– Ты из себя это не выжжешь, граф, – произнесла я тихо и облизнула губы.
Как же меня заводило раздражать его! Порой выходило совершенно не специально. Да, я боялась его до коликов, но с той самой ночи близкого знакомства не могла не думать о его взгляде, о его гордости и стати. Да что там, как впервые на смотринах увидела, так и не смогла позабыть.
Мужчина прорычал что-то неразборчиво, прошелся пламенным взглядом по моим губам, опустился к декольте и с яростью впился в мои губы. Боль от такого стремительного поцелуя смешалась с предвкушением, и я умело запустила пальцы в завязки его походного плаща. Он же мелочиться не стал, дернул ткань платья изо всей силы, послышался предательский треск, и недавно купленная одежда опала к моим ногам. Глухо стукнулась о пол кобура с ножом, который я носила при себе. Я осталась в нижней рубахе и смешных панталонах. Не чета барскому исподнему. Только граф никогда не обращал на это внимания. Я ощущала его голод, его одиночество.
Углубила поцелуй, схватила его за шею и притянула ближе к себе.
– Ты меня околдовала, лиходейка! – прошипел, когда смог оторваться от моих губ.
Во рту появился металлический привкус, а кожа заныла от жестких прикосновений, но я лишь выгнулась в пояснице и шумно выдохнула. Слова не нужны.
Мужчина снова развернул меня спиной к себе, нажал рукой между лопаток так, что я почти окунулась в бадью. В последний миг успела схватиться за ее скользкие края. Ладони обожгло болью – один из краев порезал кожу. Это придало остроты. Граф не стал медлить, закинул подол рубахи мне на голову, и дернул панталоны вниз. Кожи коснулся свежий поток воздуха, отчего я вздрогнула. Тяжесть навалилась с новой силой, заставив зашипеть от боли. А снизу поднялась жаркая волна, сметающая все на своем пути.
Он вошел одним толчком, на полную длину и в абсолютном молчании. С губ сорвался хрип, а все мысли улетучились. Меня дернули на себя, властные руки смяли грудь, от чего перед глазами поплыли цветные круги. Снова треск ткани, и мои соски скрутили так, что хотелось завизжать.
– Тебе же нравится, Лиззи, – прошипел он мне на ухо придушенно и снова толкнулся.
Очередной хрип из самого горла прозвучал громче. Я не ответила, прикрыла глаза и впилась в его бедра ногтями в ответ. До меня донеслось шипение, а толчки участились. Глубоко, на всю длину, до самых чувствительных точек. В его руках я ощутила себя марионеткой, которой управляли по чужому желанию. Тяжелое дыхание, дрожь, что расползалась по всему телу волнами. Мурашки покрыли оголенную кожу, а жесткие объятья сделались еще болезненней.
Толчок, утробный рык из груди графа, и вдруг все прекратилось. Я даже глаза в растерянности распахнула, пошатнулась. Только рано расслабилась, от графа можно было ждать всего, чего угодно. Волосы на лобке сжали так, что из глаз посыпались искры, а на шею легла шершавая и грубая ткань его кнута.
– Вижу, что нравится, грязная девчонка, – острые зубы впились в мою плоть, на плече, вызвали невольный вскрик.
Шею сдавило, что дышать стало нечем, а в меня опять вошли с такой злостью, какой я еще не ощущала до этого момента. Быстрые движения вызвали испарину, а кнут, которым граф продолжил сжимать шею, и жесткая хватка мужчины вырывали из груди сдавленные крики.
В голове помутилось, наслаждение волнами подкатывало к низу живота. Я запрокинула голову назад, на его плечо, схватила мужчину за шею и подстроилась под быстрый темп. Остро, жарко, больно. Так, как я действительно любила. Без боли я не ощущала почти ничего. Граф понял это с самого первого прикосновения и без слов воплощал мои желания в реальность.
Толчок, еще один, кажется в его руке остался пучок моих волос. Плевать. Щиплющая боль обожгла лоно, а кнут вокруг шеи скрутился сильнее, вдохнуть не получилось. Зато ощущения обострились.
– Еще, – прохрипела я на грани обморока, – глубже!
Граф схватил меня за волосы на голове свободной рукой, заставив прогнуться в пояснице, и продолжил вколачиваться в меня на всю длину. Внутри кипело, жар нарастал. В следующий миг пружина разжалась, а я с громким криком обвисла в его руках тряпичной куклой. Удавка тут же ослабла, а чужое дыхание участилось. Еще пара толчков, и граф излился в меня с молчаливым удовольствием. Ненужный больше кнут стукнулся о скрипучие доски пола, а меня со всего маху опустили в бадью. Вода тут же попала в нос и рот, я в испуге забарахталась, но меня вытащили за волосы и подвинули. Граф тяжело перевалил ногу через бортик и присоединился к омовению.
– Расслабилась? – спросил он хрипло.
– Как обычно, граф, – выдохнула я еле слышно и откинулась на спинку бадьи.
По телу волной шла дрожь, а в голове жевалась каша. Я совершенно не желала думать. Интересно, когда это началось между нами? Я забыла.
Спустя некоторое время мы расположились в комнате. Я – на неудобном топчане, граф – на стуле напротив. Другое платье взамен испорченного пришлось доставать с самого дна путевого мешка.
– Давай обсудим еще раз, – граф задумчиво потер лоб и уставился на трещину в оконном стекле.
Отчего-то захотелось рассмеяться, хоть повода и не имелось. Мы с этим жестким и сложным человеком уже месяц путешествовали. Временами очень хотелось его придушить, зарезать или как-то еще нанести ему вред. Сдерживалась из последних сил.
Его замок сгорел, богатства канули в засасывающую воронку, на него объявили охоту, как на преступника. После того, как Нижинский вынес меня из пыточной, жизнь поменялась. Раньше я мечтала о благополучии своей госпожи и о том, что однажды смогу встретить кого-нибудь, обзавестись кучей детей и умереть в глубокой старости. Не сложилось. Мир умирал, опасность подстерегала на каждом шагу, а раны, нанесенные в темницах графа, оставили глубокие рубцы в душе и на теле.
– Что нового ты хочешь мне сказать, граф? – привычно ухмыльнулась я, ощущая кожей, как мужчина начал закипать.
– Кто воспитал в тебе дерзость?! – огрызнулся он и перевел на меня тяжелый взгляд.
Моя ухмылка стала шире, я с наслаждением откинулась на подушки и окинула графа насмешливым взглядом.
– Тетя, – ответила в тот момент, когда мужчина готов был обрушить на меня тираду нравоучений, – она была очень демократична, как говорят в том месте, куда мы хотим попасть.
– Глупости – давать народу право управлять страной! – повысил голос граф.
Он очень болезненно реагировал на любое упоминание о самоуправстве. Дело в том, что империя, в которой мы жили, подчинялась всецело монарху. Императрице при регенте, если быть точной. Соседняя же страна, в сердце которой лежал наш путь, пару веков назад свергла короля и провозгласила себя Республикой. Графа это отчего-то бесило. Мне же не было никакой разницы. Везде процветали бедность, болезни, унижение, если ты относился к простолюдинам, как я. Шик богатых так сильно контрастировал с нами, что становилось больно глазам.
Отличие между Империей и Республикой имелось одно – императрицу почитали. В Республике почитали деньги. Тетя говорила, что это развращало, я с ней была согласна. Особенно тех, кто не привык к ним с пеленок.
– Напомни, почему я тебя еще не забил до смерти? – прервал мои мысли граф и рывком поднялся на ноги.
Невольно дернулась, но постаралась не показать свой страх. Мужчина положил руку на кнут, с которым не расставался даже в ванной, и в один шаг дошел до двери.
– Потому что у меня есть это, – я достала из-за пазухи увесистый мешочек с монетами и призывно потрясла им перед своим носом.
Мне показалось, или граф зарычал?
– То есть, разговаривать мы не будем? – невинно вскинула брови я и положила ногу на ногу.
Взгляд графа потемнел, отчего по телу прошлась жаркая волна, но позы я не сменила. Щекочи тигра до конца или не начинай! Тоже из уроков моей единственной тетушки.
– Женщины! – рявкнул Нижинский и, распахнув дверь, покинул комнату.
Петли заскрипели, а закопченное дерево с грохотом встретилась с тонкой стеной. Снаружи тут же послышались недовольные вопли. Я лишь облегченно выдохнула и вытянула ноги. Они затекли, поэтому пришлось их немного размять. Хоть к изматывающим поездкам я и привычна, жизнь в имении барона все же приятнее.
После катастрофы меня приютили добрые люди, как и графа, впрочем, подлечили наши раны и отпустили восвояси. Я вернулась в имение барона, а граф исчез в неизвестном направлении. Барон Солнцев оказался не очень доволен, что я вернулась в одиночестве. К тому же письмо, которое передал Нижинский, заставило его схватиться за сердце. Нет, он не умер, просто сильно заболел.
Из имения меня не выгнали, позволили восстановиться. Баронесса даже предложила стать ее личной горничной. Только снова появился граф, и все полетело в воронку к тварям. Он возник на пороге имения, спустя два месяца, и приказал привести меня.
Сначала думала, что он решился меня казнить. Ведь на тот момент я уверилась, что он женился на Фелисии – моей госпоже – и жил с ней припеваючи в каком-нибудь ином замке. Кто бы мог предположить, что императрица именно его обвинит в происходящем кошмаре. А случилось именно так. Правда, об этом я узнала гораздо позже.
Внешний вид мужчины в момент встречи меня до жути напугал. Левая сторона лица оказалась покрыта некрасивыми рубцами, волос на голове не осталось, левая рука плохо работала, ко всему прочему он еще и хромал. Но кнут на его поясе и властность во взгляде остались на месте. Именно они и пугали. Мне никогда не забыть звериного выражения на его лице в той пыточной. Будь она неладна!
Я мотнула головой и попыталась отбросить от себя болезненные воспоминания. Только не тут-то было. Жесткий топчан не давал мне спокойно уснуть, а пустота в животе вызывала мигрень, как сказала бы баронесса.
Граф в тот морозный вечер сделал мне странное предложение. Он заявил, что желает отправиться в Республику и выяснить, что случилось с миром, откуда появились черные сущности, а я обязана составить ему компанию.
Сначала я восприняла все как скверную шутку, но когда он рассказал, что произошло на самом деле, холодок пробежался по моей спине. Фелисия не стала женой графа. Она ушла вместе с Тарасом, который, о сюрприз, оказался Белым богом воплоти. А моя горячо любимая госпожа – первородным духом – его нареченной женой. Вот такая арифметика. Хотелось ли мне грохнуться в обморок? Не то слово. Однако вредный характер и многочисленные испытания за спиной не позволили. Я с каменным выражением лица приняла предложение мужчины.
Вот теперь я являлась спонсором, а он сгустком вредности и злобы. Но, все же, мне отчаянно хотелось узнать, что происходило вокруг, и могли ли мои глубоко спящие внутри силы травницы в этом помочь.
Я обреченно выдохнула, растерла лицо и вскочила на ноги. Стоило отыскать Нижинского, он в любом месте мог найти проблемы, с которыми разбираться приходилось мне. Быстро пересекла узкую комнату и вышла в коридор. Громкие звуки, доносящиеся из таверны, насторожили, поэтому я прибавила шаг. Неужели, накаркала?!
